— И что он творит? — бесновался худощавый мужчина с белыми длинными до плеч волосами.

— Володя, успокойся, — устало произнёс второй, чьё лицо не имело возраста. Постные, блёклые черты, редкие светлые как у старика волосы и невыразительный взгляд бесцветных глаз. — Он установил связь с клинком.

— Это бред! Как он мог такое ей пообещать! И дело ведь даже не в девчонке! Он сам теперь никогда не отступит от этого! И никто его теперь не сможет отговорить или остановить! — сокрушался беловолосый с глубокими морщинами на лице и ярко синими глазами.

— Ты думаешь, что он сломает границы миров и уничтожит обе реальности? — с любопытством спросил безвозрастной.

— Этот — может, — горестно вздохнул беловолосый. — Он чертовски удачлив.

Они помолчали.

— Это добротный дом, — решил перевести тему собеседник беловолосого. — Ты сам его построил?

— Вот этими… — тот, кого назвали Володя, запнулся и поправился: — Своими руками.

— Ну, да, — неожиданно хохотнул человек без возраста. — Те в земле давно гниют.

— Это естественный ход жизни, — отмахнулся от него Володя. — Лучше скажи, что делать будем?

— А ничего, — пожал плечами безвозрастной. — Когда наступит момент, мы придём к нему и расскажем правду.

— И что будет дальше? — с затаённой надеждой спросил Володя.

Они сидели в светлой просторной комнате деревенского дома, а перед ними на тумбочке стоял старый чёрно-белый ламповый телевизор, по которому двое людей наблюдали за жизнью Алексея Волкодава. Сейчас тот шёл в переулок, а в его руке поблёскивал золотой раздвоенный клинок.

— Я давно не могу смотреть сквозь время, — поморщился безвозрастной.

— Ну, попробуй, вдруг получится. Вопрос-то важный, — попытался уговорить собеседника Володя.

Но тот в ответ лишь отрицательно покачал головой.

— С того самого мига я не могу увидеть грядущее, но я к этому подготовился.

— Именно поэтому, — погрустнел Володя, — мы вынуждены наблюдать за совершенно безумным и непредсказуемым парнем.

— Он твоя плоть и кровь.

— Я его не воспитывал таким! Умным, расчётливым — да. Давал косвенную информацию о развитии аспектов, вкладывая в голову словесные закладки, чтобы он быстро прогрессировал, но не это… — Володя всплеснул руками. — Этот… этот… этот пакостник постоянно пытается сложить свою буйную головушку!

— Молодость, — ёмко заметил безвозрастной.

— Идиотизм и одержимость! С чего он вообще решил стать сильнейшим в мире? Откуда эта тяга?

— Может кровь взыграла? — предположил собеседник.

— Кровь? — задохнулся от возмущения Володя. — Ты ведь знаешь, что я всегда стремился к миру. И если бы не Чернобог, то смог бы его достичь!

— Это дела прошлые, — свёл брови безвозрастной.

— Ладно, — выдохнул Володя. — И тем не менее, я не знаю, радоваться его космическому везению или начать паниковать.

— Стоит паниковать, — кивнул безвозрастной и спустя паузу добавил: — Если только я его не научу.

— Если ты это сделаешь, то навсегда станешь его фамильяром, — расширились синие глаза старика.

— Я много пожил в качестве Хроноса. Я видел время и миры насквозь. И знаешь что?

— Что?

— Это было до одурения скучно. Тот призрак, который к нему прилип, обычный паразит, который не способен ничему его обучить, но в нём есть нужные мне аспекты.

— Хронос, — поражённо прошептал первый император Российской империи.

— Владимир, — в первые за разговор Хронос повернулся к своему старому другу, с которым они провели целую вечность вместе. — Он и не поймёт подмены. Поначалу, во всяком случае. А Навь — идеальное место для осуществления задуманного.

— Но я не об этом, — потухшим голосом произнёс Владимир.

— Это естественный ход жизни, — вернул ему его же слова Хронос. — Ничто не вечно под луной, и даже бог времени. Или в особенности бог времени.

На этом силуэт Хроноса мигнул. И князь, победивший в войне, но потерявший после неё всё, остался в одиночестве. Лишь старый деревенский дом и ламповый телевизор, который показывал уверенное и довольное лицо его родного внука.

— Но мы ведь ещё встретимся, — произнёс в пустоту первый император.

— Конечно, — раздалось эхом в ответ. — Так было всегда и так будет впредь.

— Чёртов бог времени, — хмыкнул Владимир и резво для его старческой внешности подошёл к телевизору. — Так, что у нас там, — он пощёлкал кнопками по приборной панели и найдя балет, кажется чёрный лебедь, вернулся в кресло. Пусть теперь Хронос за Алексеем присматривает, а он хоть немного отдохнёт. А то что ни день, так расстройство сплошное.

* * *

Анастасия всегда была атеисткой. Так уж вышло, что отец, врач по образованию и призванию, и мама, педагог и человек науки до мозга костей, никогда не посещали церковь и не говорили дома о религии больше, чем того требовалось. Даже когда проходили какие-то религиозные праздники, которые так или иначе касались их семьи.

Поэтому Анастасия выросла человеком, который никогда бы не поверил словам мужа, если бы не два факта. Первый — она лично ездила на опознание тела, после чего две недели пила успокоительные. И второй — сейчас вокруг уходящего супруга дрожал, и даже казалось, что гудел воздух. А спустя несколько шагов она заметила, как в его руке появилась золотая полоска, а реальность рядом словно изогнулась. Миг, и супруг обратился в сноп разноцветных искр.

— Ушёл, — прошептала она. — Снова.

«Но обещал вернуться», — раздался в голове зловещий голос.

— Кто это? — вскрикнула девушка, а немногочисленные прохожие обернулись на неё.

«Я твой самый близкий друг. Зови меня Гипнос».

— Бог сновидений? — Анастасия сразу узнала это имя.

«Образованная», — ответил голос, и она вдруг подумала, что невидимый собеседник поморщился.

— Ты никакой не бог! — не стесняясь, огласила она вердикт на всю улицу. — Вали из моей головы!

Она вдруг ощутила решимость, какой раньше никогда за собой не наблюдала.

«Или что?» — с явной насмешкой произнёс голос.

— Иначе мой муж тебя сам вытащит, и тебе это не понравится! — она ощущала ту мощь и силу, что сейчас испускал супруг.

«Когда ещё это случится!» — зло произнёс тот, кто представился Гипносом. — «От тебя тогда мало что останется».

— Это ещё почему?

«Сложно остаться в уме, когда каждую ночь снятся только кошмары».

Девушка вздрогнула и с трудом выдохнув, сказала:

— Я выдержу и дождусь его.

На это ей был лишь угасающий в глубинах её разума злой смех.

«Надеюсь я не сошла с ума от горя», — подумала она и подметила, что голос затих. — «Может ещё и обойдётся. А если нет, то ей всего лишь нужно дождаться возвращения мужа».

Анастасия спрятала лицо под шарф и зашагала домой. Под ногами скрипел декабрьский снег, а на душе, несмотря на тот злой голос, было спокойно и светло. Теперь у неё появилась надежда, и этого достаточно для продолжения жизни.

* * *

Новое место нокаутирующим джебом ударило по обонянию вонью жжёной резины, да так, что я скривился и зажал нос. Но не только это. Ещё здесь стояла жара, градусов тридцать, не меньше, раскалённый ветер, что нёс в своих потоках огромное количество колкой пыли, что норовила лишить обзора.

Но всё это оказались сущие мелочи перед огромным черным замком, к которому протянулась каменная дорога среди бесконечной космической пустоты.

Замок же висел во тьме, практически сливаясь с ней, словно это не было физическим объектом, а являлось абстрактным проявлением пустоты.

Я подошёл к краю и не спеша вытянул голову, чтобы посмотреть вниз.

Перед глазами до сих пор стояла картина, как я покидаю Настю, как её взгляд сначала гаснет, будто свеча на сквозняке, а потом вновь обретает искры жизни после моего обещания вернуться.

Обещание. Когда я попал в новый мир, я хотел стать сильнейшим именно ради возвращения домой. Правда позже передумал и хотел оставить прошлую жизнь в прошлом… Теперь же Настя снова стала настоящим, от которого я не имею никакого права, да и желания, отмахнуться.

Внизу распахнулась бездна, в глубине которой я разглядел почти незаметные тусклые алые точки. Интересно, что это такое?

Выдохнув, я зашагал к замку. Спустя десяток минут ходьбы, снизу послышались ритмичные хлопки, которые с каждым мгновением становились всё громче и громче.

Я остановился и прислушался. Действительно, внизу было что-то, и оно стремительно приближалось.

Я вновь подошёл к краю и посмотрел в бездну. До этого мелкие и размытые красные точки, теперь превратились в жирных рыжих бабуинов с громадными кожистыми крыльями, хлопки которых я и слышал.

— Это что, шутка такая? — вырвалось у меня, и я удивлённо покачал головой, а после посмотрел на замок. — Там видимо Бастинда живёт? Вот только дорога не из жёлтого кирпича? Не по канону.

Хмыкнув, я с видимым удовольствием побежал к темнеющему впереди монументальному дому ведьмы.

Не то чтобы я боялся летающих зверушек злодейки из страны ОЗ, благо клинок теперь со мной, но и сражаться с целой оравой разъярённых сказочных тварей желания не было, как и смысла. Я ощущал, что заметно задержался у Насти, и теперь время играло против меня.

Когда я достиг громадных, не меньше трёх метров высотой, широченных двустворчатых ворот, я обернулся. Один из крылатых бабуинов, достиг каменной дороги и приземлился на неё.

На миг мне подумалось, что ему нет никакого дела до меня, но спустя секунду обезьяна опровергла мою смелую теорию и обернулась в мою сторону. Её глаза без зрачков на рыжей, почти красной морде, блеснули жидким золотом, и она утробно зарычала, остервенело колотя себя в грудь, как вполне обычный представитель этого племени. Вот только у нормальных обезьян при этом не раскрываются за спиной вампирские крылья, а изо рта не вырывается золотистое пламя.

При виде этого чудища на ум пришло одно ёмкое русское слово.

Сплюнув, я развернулся к воротам и толкнул их от себя. Ручек нигде видно не было, как и за что можно было бы зацепиться. И конечно же, ворота и не подумали открываться. Словно монолитную бетонную стену толкнул с естественным нулевым результатом.

Тем временем к обезьяне присоединилось несколько десятков сородичей, и они устремились ко мне.

Я скривился. В какой… же ситуации я оказался и главное — как⁈ Где я свернул не туда?

Сконцентрировавшись на воротах, я нашёл между створками тонкую линию, где они смыкались в почти цельную тёмную поверхность без единого узора или иного украшательства.

Клинок, что сейчас имел призрачный вид, постоянно мерцая в руке, беззвучно вошёл в эту микроскопическую щель.

— Отлично, а что дальше? — нервно хохотнул я, уже кажется, ощущая на загривке ветер от кожистых крыльев. — А что если…

Не став мудрить, я начал двигать меч во все стороны, словно пытаясь открыть тугую крышку перочинным ножом. Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило, и в моей голове уже начали появляться не радужные перспективы боя на узкой тропе вокруг которой разверзлась бездна, а потом ворота жалобно скрипнули, и одна из створок с неохотой отошла.

И в этот миг первая обезьяна меня настигла. Всё же не успел.

За спиной резко стало шумно. Я интуитивно пригнулся и сделал шаг в сторону. В это же время рядом раздался грохот удара и утробный вой, наполненный яростью, болью и вселенской обидой.

А ещё там явно был хруст, поскольку, когда я посмотрел на первого из противников, тот баюкал одну из лап, что сейчас свисала плетью.

— Так тебе и надо! — наставительно воскликнул я и, заметив краем глаза ещё с десяток обезьян, которым до меня остались считанные метры, без раздумий рыбкой сиганул в небольшой просвет в воротах.

Оказавшись внутри, я развернулся и, вложив все свои силы, с криком «Ха!!!», закрыл ворота.

Тут же раздалось несколько глухих ударов с той стороны, за которыми последовали очередные обиженные крики пострадавших обезьян. При этом ворота даже не шелохнулись.

— Как тогда я вообще умудрился их открыть? — раздался вкрадчивый шёпот, который, казалось, шёл ото всюду и сразу. — Почему те монстры не могут войти, а я смог? Я особенный? Или мне повезло? Или всё вместе?

Пока невидимый собеседник говорил, я огляделся. Он явно читал мои мысли и озвучивал их, отчего становилось не комфортно. Надо всё-таки заставить Даниила научить меня ментальной магии, чтобы больше никто и никогда не мог залезть в мою голову.

— Не хорошо подглядывать чужие мысли, — обратился я к невидимому собеседнику.

Внутри темной громады замка оказалось… Я даже не сразу понял на что это место было похоже.

Несколько секунд я вглядывался в детали, пытаясь найти в памяти отклик, и наконец разум нашёл в закромах нужное воспоминание.

— … Вокзал, — невольно вырвалось у меня.

Белые колонны, расположенные вдоль светлых мраморных стен, изгибались под арочный потолок. В отличие от советских вокзалов, здесь не было барельефов, и конечно же, отсутствовали бесконечные магазины. Здесь было пустынно, а в конце зала у стены возвышались две красные статуи. Судя по очертаниям, это были статуи знакомых летучих обезьян.

Я крепче сжал клинок, предвидя скорое оживление истуканов.

— Вокзал! Вокзал! Вокзал! — заголосил невидимка, и в его голосе я услышал признаки безумия. — Ты первый посетитель! Уже целую вечность здесь не появлялись разумные!

— Кто ты? И что это за место? — мягким голосом спросил я.

Если говоривший провёл целую вечность в одиночестве, то удивительно как он вообще способен вести диалог. Поэтому — спокойно, аккуратно и ни в коем случае не давить. Был у меня опыт в самом начале пути в правоохранительных органах, когда пришлось сопровождать буйного в психушку. Он всё дорогу что-то бормотал, иногда меняя голос, словно в нём просыпались бесы.

— Имя? — словно впервые услышал он слово. — Имя, имя…

Он всё повторял это слово, видимо пытаясь вспомнить, а мне почему-то представился маленький худой человечек с седой причёской а-ля Альберт Эйнштейн, такие же тусклые и редкие растрёпанные волосы.

И в этот миг на безупречном светлом мраморе пола появился он. Прямо как я его представлял, маленький и невзрачный, с посеревшей кожей, большими растерянными глазами, рвущий у себя на голове волосы.

— Имя, имя, имя… — всё бормотал он и тут поймал мой взгляд: — Ты меня видишь?

Удивление было настолько сильным, что я сразу поверил.

— Вижу, — кивнул я. — Если у тебя нет имени, я могу тебе его дать.

Несколько секунд на его лице отражался бурный мыслительный процесс, после чего он недоверчиво произнёс:

— Что ты хочешь взамен? — он выпучил на меня глаза ещё сильнее, и теперь казалось, что они могут выпасть из орбит при первом резком движении.

Я окинул взглядом помещение вокзала, где не наблюдалось и намёка на ожидающих пассажиров, указателей выходов, работников и всего того, что составляло суть вокзалов. Здесь было лишь пустое просторное здание, непонятно как освещавшееся, и безумный старик, что молча ждал от меня ответа.

— Мне нужно найти кое-кого, — можно было бы попросить его показать выход отсюда, желательно безопасный, но по логике, вокзал — это путь, а его работники должны многое знать и уметь связанное с этим.

— Без проблем. Если его дух заблудился, я без проблем его найду! — оживился он, и в глубине глаз зажглись огоньки одержимости.

— Боровик Иваныч, — сказал я. — Мы с ним связаны магическим контрактом.

— Магическим что? — снова вылупился на меня старик.

Я ему вкратце объяснил суть волшебной договорённости, оформленной в письменном виде.

— Вот это де… — он на полуслове замолк, а его шальной взгляд остекленел.

С минуту он стоял восковой фигурой, затем внезапно дёрнулся и посмотрел на меня испуганными глазами:

— Морфей! Ты его враг⁈ Он сам сторожит этого твоего Боровика Ивановича! И та дол… — его вновь взгляд опустел.