Чермак взревел, когда осознал, что его щупальца не смогли мгновенно пробиться через защиту смертного, и он упустил и смертного, и этого жалкого божка.

— Р-а-а-а-а! — загремело пространство яростью своего хозяина.

Он так и не понял, что именно произошло, и каким образом смертный смог остановить его щупальца, но это уже было неважно — жертва ускользнула.

Чермак раздражённо рыкнул и уже хотел было отправится ко сну, где пребывал всё это время, как ощутил нечто. Одной его части, микроскопической, не было на месте. Ее отсекло при переходе, и она теперь там, с той стороны.

Чермак несколько секунд потратил на осознание случившегося, после чего реальность вновь задрожала, будто напуганная собака, которую частенько поколачивает хозяин. Только в этот раз это была не ярость, а смех победителя. Всё же он получит свободу, и вселенная, каждый из населённых миров, пожалеют, что имели бесценный дар жизни.

* * *

Миг, и мы снова оказались в просторном и пустом вокзале.

Собачьи глаза, умные и честные, смотрели на меня с обречённостью висельника. Зная меня, он смерился со своей смертью. Ведь по его представлению такой как я, что готов был променять свою шкуру на жизнь во всех мирах вселенной, обязательно прикончит того, кто желает ему смерти. И по-хорошему, оставлять за спиной такого врага было нельзя, но… Собачьи глаза, смирившиеся со смертью и принявшие её неизбежность ради спасения мироздания… как я могу?

— Спасибо за помощь! — ухмыльнулся я. — А теперь, нам пора.

Я уже чувствовал, как меня тянет куда-то в сторону, видимо заклинание Вознесенского «нащупало» мою душу, что до этого была недоступна ему из-за тюрьмы демона и темницы Боровика Ивановича.

Одним слитным движением я выдернул из груди Анубиса свой клинок и телепортом рванул прочь. Клинок знакомо завибрировал в руке, и через уже практически родное изменение разноцветных потоков света, я наконец открыл глаза в реальности.

Светлый потолок кабинета ректора и в последний миг замеченное замешательство на морде сторожевого пса круга перерождения стало мне наградой за пережитое. И где я свернул не туда, что мне приходится обманывать богов и хитрить с демонами?

Причём последний пугал меня до чёртиков и отнюдь не своим внешним видом, к этому я уже привык, много всяких страшилищ насмотрелся. А пугал он меня из-за нечеловечески быстрого и расчётливого интеллекта и практически безграничной силы. Когда он явил свой монструозный лик, я сразу понял, что захоти демон меня раздавить, то даже не заметит. А потому, если бы Анубис отказался, то я бы стал героем посмертно. Такое себе конечно, но лучше иных перспектив.

Рядом закашлялся Боровик Иванович. Над ним уже во всю колдовал ректор с какой-то деревянной палочкой, от которой исходили тёплые волны зелёной энергии. Мой источник до сих пор был вне досягаемости, но я явственно ощутил, что мой контроль энергии, особенно внешней, стал гораздо выше. Думаю, теперь я без всяких проблем смогу победить в магических играх и наконец стать официальным князем Святого Леса.

— Это невероятно! — услышал я взволнованный голос Вознесенского. — Вы действительно смогли вернуть его душу! И вернулись сами! И это уже во второй раз! Конечно, сейчас у меня есть такой чудесный артефакт, — он взвесил на ладони бронзовый шар, исписанный рунами. — Но даже так я несколько раз терял вас, словно вы уходили куда-то глубже Нави или кто-то специально прятал вас от меня!

— И то и другое, — кивнул я и кратко поведал двум магам о своих приключениях, благоразумно исключив подробности договора с Анубисом, обозначив лишь то, что у нас были некоторые разногласия.

Возможно, однажды я им и расскажу правду, но и этой фантастичной страшной истории им хватило.

Ректор, несмотря на столетия опыта в глазах, удивлённо раскрыл рот, а некромант и вовсе чуть не выронил артефакт.

— Ты это сейчас серьёзно? — первым с шоком справился Мерлин Анатольевич.

— Как никогда, — скривился я, всем своим видом демонстрируя, что сам бы не хотел в это верить.

— Это… Это невероятно!!! — взорвался Вознесенский и набросился на меня с вопросами.

— Как выглядел страж круга жизни и смерти? Что ты чувствовал рядом с одним из богов основы мироздания?

— Это как? — решил уточнить я.

— Не все об этом знают! — он подставил себе стул и с удобством уселся. — Но есть несколько богов, которые никогда не были смертными. Они — воплощённые механизмы реальности. Каждый из которых является по сути набором функций, не более того.

Я вспомнил собачьи глаза Анубиса и покачал головой.

— Страж не был бездушной машиной. Я видел его глаза, и он делал то, на что способны лишь собаки — быть преданными до конца, невзирая ни на что.

— Никто и не говорил о них как о энергетических роботах! У каждого есть своя индивидуальность, заточенная под строго определённую задачу.

Мы ещё несколько минут говорили, а потом мой товарищ и наставник очнулся.

— Воды… — прохрипел он.

— Вот, — ректор поспешил подать ему заранее приготовленный стакан.

Он с жадностью опустошил его, а после попросил ещё, и ещё… Пока графин не опустел.

— Мне нужно в Святой Лес, — заявил он уже более бодрым голосом. — Я должен немедленно отправиться к грибнице. Она в опасности.

— Это из-за того гриба, что похож на тебя? — догадался я.

— Ты его видел? Люди его называют Старичок-Боровичок. Он служит Безымянному и является моим отцом.

Я кивнул, припоминая нечто подобное.

— И ты думаешь, он способен удалённо влиять на вашу грибницу? — поднял я бровь.

— Грибница огромна, — со смесью горечи и гордости произнёс он. — Она охватывает всю площадь как самого Святого Леса, так и на сотни километров вокруг. Она берет нужные ей вещества и магию, чтобы вырастить новое поколение.

— Это ведь вся территория магических тварей! — удивлённо произнёс ректор.

— Верно, — кивнул Боровик Иваныч, переведя свои фасетчатые глаза на него.

— Если у кого-то есть доступ к общей системе, то он вполне способен ее отравить. Это как с источниками воды в крепости! — просиял Вознесенский.

Он вообще выглядел молодым и возбуждённым, так ему нравилась вся та дичь, что со мной происходила. И это понятно, слушать истории одно, а вот быть в них главным блюдом, которое отчаянно пытается выжить — совершенно другое.

— Значит, нам пора, — поднялся я.

— Нет! — качнул головой Боровик Иванович. — Это вопрос грибов, и только! — после чего смягчился и сказал: — Спасибо тебе, Алексей, за спасение. Если бы ты не полез в пасть к тигру, я бы это понял.

— Своих не бросаем, — хмыкнул я и серьёзно добавил: — Новое поколение грибов сейчас в Святом Лесу, а я там — князь. Я не могу оставить это без внимания.

Боровик Иванович опустил взгляд и сдавленно произнёс:

— Ты прав. Я должен был заметить изменения в грибнице, но я и подумать не мог, что пропавший столетия назад отец жив, да ещё и служит Безымянному.

— Всякое бывает, — мягко произнёс я и обратился к магам: — Господа, как вы относитесь к опасному приключению в Святом Лесу?

— Я готов, — тут же отозвался некромант. — Я вообще люблю прогулки, особенно по лесу.

— У меня тоже нет особых дел. Каникулы как-никак, — улыбнулся ректор.

— Тогда организуйте для меня портал к стадиону, я продолжу турнир. А вы отправляйтесь в Святой Лес, — после чего, глядя в глаза Мерлину, добавил: — Для меня важно это место.

* * *

Боровик Иваныч искренне верил в своего ученика, но не подозревал что тот настолько отчаянный. Без оглядки на очевидные ловушки отправился за ним сначала в Яви, а потом ещё в Нави, что само по себе опасно для рассудка, с её искажениями, постоянным давлением и общей неправильностью. Сначала кошмары, потом этот демон, а ещё и Анубис, который тоже по какой-то причине невзлюбил Алексея. Боровик Иванович хоть и был не совсем в сознании, а где-то на грани, но чётко запомнил момент, когда золотой клинок пронзил грудь собакоголового бога.

А теперь ректор, один из могущественнейших людей империи, легко согласился помочь, стоило Алексею лишь попросить. Боровик Иванович слышал о Мерлине Анатольевиче хоть и немного, но даже тех обрывков информации было достаточно для общего портрета: Мерлин никогда не стал бы помогать кому попало, и пусть его ученик уникален, но не настолько.

Возможно, Алексей уже стал князем, но даже так… Мерлин бы пришёл на помощь императору, его семье и самой империи, если бы те оказались в опасности, ну и своим друзьям и близким конечно. И так как ученик не относился к императорской семье, то значит, юный гений каким-то образом умудрился сдружится с великим волшебником людской расы. Абсурд, как и почти всё что Алексей делает.

Они переместились к стенам Черепановского гарнизона и зашагали к лесу. На самой границе, где магия уже ощущалась сильнее, Боровик Иванович остановился и коснулся ладонью земли. Внутри пульсировала энергия, а через секунду он ощутил отклик грибницы.

— Значит это всё же правда, — сокрушённо произнёс он.

— Ваш отец отравил грибницу? — с любопытством спросил человек, что представился Вознесенским Афанасием Яковлевичем, некромантом высшей категории.

Если верить тому, что он знал о человеческой магии, то этот мужчина с огнём познания в глазах мог потягаться с Марой в контроле над мертвецами.

— Да, — Боровик Иванович поднялся и впервые за долгое время использовал волшебную силу.

Организм, что до этого казался больным и немощным, омыло потоками тёплой живительной энергии.

— Идёмте, господа, — заставив своё тело левитировать, он открыл портал недалеко от того места, где у грибницы вызревало новое поколение.

И они шагнули, Вознесенский, ведомый любопытством, и Мерлин, который по какой-то невероятной причине так доверял Алексею, что не задумываясь отправился в чужой портал, который мог привести одного из важнейших людей империи в смертельную ловушку.

Однако, все посторонние мысли тут же вылетели из головы Боровика Ивановича, когда он увидел то, во что превратилась поляна рождения.

Выжженная земля и всё. Все проростки были уничтожены, и теперь здесь не сможет родиться ни один гриб, как минимум ближайшее столетие.

Внезапно слева раздался шорох, но никто из магов не стал ощетиниваться боевыми заклинаниями. Все они были опытны и сильны, поэтому точно знали, что в этом месте нет опасности.

— Великий учитель, — из кустов раздался знакомый слабый голос. Сердце Боровика Ивановича сжалось, и он метнулся на звук. — Он сдержал обещание, — улыбнулся Сильвестр. Точнее то, что от него осталось.

— Молчи, не трать силы, — Боровик Иванович никогда не был особо силен в магии жизни, но сейчас он использовал всё, хотя и понимал, что это бессмысленно.

Тут же к нему подключились двое магов.

— Его не спасти, — первым произнёс очевидное Мерлин, и в его голосе было искреннее сочувствие.

— Но я могу сделать из него нежить, — предложил некромант. — Он будет таким же как был, с небольшими отличиями. А, ну и аспект изменится на смерть. Тут ничего не поделаешь.

— Делайте, — решительно кивнул Боровик. Если Сильвестр выживет, то этого будет достаточно, а мелкие изменения — ерунда.

— Предстоит много работы, — потёр руки Вознесенский. — Но будет весьма познавательно. Я ещё никогда не создавал нежить из живого гриба.

— Я энергией помогу если что, — кивнул Мерлин.

Вознесенский засучил рукава и встряхнул руками. Энергия смерти мгновенно стала давить на всё живое в округе, будто невидимый пресс. Затихли птицы, и даже солнце, казалось, потускнело.

Но Боровик Иванович этого будто и не замечал, с горечью глядя на Сильвестра. Действительно, для некроманта здесь было много работы. У Сильвестра отсутствовала нижняя часть тела, были оторваны руки и большая часть шляпы исчезла, обнажив белые волокна внутренних тканей.

«Тварь! — Боровик в ярости сжал кулаки. — Он не убил его, точно зная, что я приду сюда сразу, если Алексей освободит меня».

Боровик Иваныч бросил взгляд на чернеющее пятно на фоне изумрудной травы и скрипнул зубами.

Старичок-Боровичок пришёл сюда и забрал молодую поросль, которую отравил силой Безымянного. Охрану убил, а Сильвестра специально оставил полуживым, чтобы меня помучить.

Несколько часов спустя Вознесенский сел на траву и вытер пот.

— Удивительное место, везде снега лежат, а тут лето.

— Что с Сильвестром? Мой ученик будет жить? — Боровик Иванович с беспокойством разглядывал пепельно-серое тело, которым обзавёлся Сильвестр.

Фасетчатые, как у всех в их роду, глаза Сильвестра распахнулись. Сейчас в них плескалась темно-зелёная энергия, но Боровика Ивановича это не отпугнуло, ничуть. После посещения застенок Безымянного и самого ада его уже сложно было чем-то напугать.

— Вы знаете, почему энергия смерти имеет схожий цвет с аспектом жизни? — задумчиво произнёс Вознесенский, не окрашивая предложение в вопросительные оттенки. — Всё из-за того, что эти две силы неразрывно связаны. Недаром ведь Анубис охраняет круг жизни и смерти, а не просто жизнь.

— Великий наставник? — всегда писклявый голос Сильвестра теперь стал грубым и искажённым.

— Сильвестр? — обнял его Боровик Иванович.

— Но как я могу быть живым?

— Ты не совсем жив и не совсем мёртв, — повернулся к нему явно уставший некромант, это было видно по появившимся мешкам под глазами. — Я вложил в тебя всё своё умение, и теперь ты одна из высших форм нежити — лич. Осталось научиться владеть силами.

— И раз уж ты его сделал таким, — поднялся с травы ректор имперской академии, — то тебе и ответственность нести.

— Но я не беру учеников! — всполошился некромант. — Одно дело интересный эксперимент или исследование, и совершенно другое — новичок на мою шею. У тебя, Мерлин, есть ведь некромант-преподаватель, который может доходчиво рассказать и показать! Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом, и желательно, — он хмыкнул, — любимым. Парень, — он запнулся и спустя секунду поправился, — ваш товарищ жив, пусть и в новом воплощении. Но что тело? Оболочка и всё! Главное — душа и память!

— Уговорил, — засмеялся Мерлин, — познакомлю его с Евгением Акакиевичем.

— Спасибо, — как только маги замолкли, произнёс Боровик Иванович и низко поклонился.

Его примеру последовал и Сильвестр. Он всё это время с удивлением разглядывал новые руки пепельного цвета, а на его лице застыло недоумение. Он всё ещё не мог поверить в то, что стал нежитью и в то, что его вообще спасли.

— Мне было интересно, — пожал плечами Вознесенский, словно спасение незнакомцев для него само собой разумеющееся. И кто говорил, что некроманты безжалостные монстры? Вот Мара — да, она такая, а Вознесенский её полная противоположность.

— А я ничего не сделал, — хмыкнул Мерлин. — После зимних каникул приходите в академию. Я познакомлю Сильвестра с преподавателем. Лич — это не просто некромант или маг смерти, это в первую очередь боевой маг. Бытовые заклинания и все остальные, что не несут в себе разрушение, будут получаться скверно, если вообще будут. А вот боевая магия… Ох, ну и монстром же ты можешь стать, малой, — ректор улыбнулся. — Ждут тебя у нас в академии. Вскоре все вы станете полноценными жителями империи, так что, проблем не будет.

Сильвестр смущённо молчал. Он и подумать не мог, что когда-нибудь станет сильным боевым магом, как всегда, мечтал, да ещё и с таким редким аспектом! Просто сказка!

И вдруг он встрепенулся:

— Учитель, с молодыми грибами случилась беда!

— Я знаю, — помрачнел Боровик Иванович и попросил: — Расскажи, что видел.

— Я, как всегда, навещал подрастающее поколение, как рядом открылся портал и из него вышел… — Сильвестр покосился на великого наставника, и тот поморщился, — живой гриб, очень похожий на Великого учителя. Он напал на охрану и за несколько ударов всех убил. Он касался каждого и у них изнутри проступала чернота, словно они были проклятыми. Затем взялся всерьёз за меня. Но не убил до конца, сказал, что хочет, чтобы я видел, как он забирает наше будущее.

— Так и было, — мрачно подтвердил Боровик Иванович. — Он отравил нашу грибницу силой Безымянного.

— Но как⁈ — Сильвестр ошарашено уставился на Боровика Ивановича. — Это невозможно! Только гриб из этой грибницы на такое способен!

— Гриба, которого ты видел, звали Старичок-Боровичок, — сказал Боровик Иванович и яростно сжал кулаки. — Он мой отец.

— Старичок… — только и сумел вымолвить Сильвестр. Его удивление было настолько сильным, что он больше не мог выдавить из себя ни единого слова.