Глава 16

— А теперь пришла пора разобраться с одним даргом, решившим, что имеет право распускать руки и опаивать красивых девушек! — произнёс Гвинлиан, когда мы завтракали на террасе номера.

Его глаза цвета морской волны, обычно насмешливые и холодные, сейчас были подобны глубинам океана перед штормом — тёмные, бездонные и полные скрытой угрозы. — Контракт с Валафаром нас не интересует больше, — отчеканил он. — Более того, он даже не узнает, что потерял. Он узнает, что значит гнев эльфов.

Даэллас лишь коротко кивнул, не произнеся ни слова.

Мне стало не по себе. Я видела их в деле — стремительных, безжалостных и невероятно эффективных. Месть этих существ не будет крикливой или очевидной. Она будет тихой, изощрённой и абсолютно беспощадной.

— Что вы собираетесь делать? — прошептала я.

Даэллас наконец отставил кружку с кофе. На его лице играла тень улыбки, но до глаз она не доходила — они оставались холодными изумрудами.

— О, Машенька, не тревожь свою прекрасную головку. Валафар построил свою империю на песке — на сплетнях, манипуляциях и шантаже. Нам всего лишь нужно ускорить естественный процесс эрозии.

— Мы позволили ему думать, что он хищник, — добавил Гвинлиан, его голос обрёл привычные язвительные нотки, но теперь в них слышался лёд. — Пора напомнить этому червю, что в этой пищевой цепи есть те, кто выше.

В тот же день по всему курорту пошли странные слухи. Сначала среди прислуги, потом среди отдыхающих, а к вечеру — и среди участников конференции. Шёпотом передавали, что Валафар, всегда славившийся своей проницательностью, на самом деле оказался на грани банкротства. Что его последняя авантюра провалилась с оглушительным треском, а могущественные покровители отвернулись от него, узнав о его «нестабильном положении».

Я наблюдала за этим, сидя у бара со стаканом ананасового сока, который мне настоятельно велели пить для восстановления сил. Я видела, как вначале к Валафару подходили с вопросами, на что он отмахивался с надменной усмешкой. Но усмешка становилась всё натянутее, а в глазах появлялась тревожная искорка. Затем подходившие стали более настойчивыми, их лица — более суровыми. Деловые партнёры начинали избегать его, отводя взгляд.

Эльфы не солгали. Они ничего не делали в открытую. Они лишь шепнули несколько слов нужным людям в нужное время. Они нашли слабые места в его финансовых отчётах — те самые, что я готовила для них к встрече, — и ненавязчиво указали на них более дотошным конкурентам. Они напомнили всем о старых грехах дарга, о тех делах, что предпочли бы забыть.

К вечеру Валафар был уже бледен, насколько это возможно для тёмно-лилового дарга. Его знаменитый хвост, обычно гордо поднятый, теперь нервно подёргивался, а сам он метался по залу, пытаясь поймать чей-то взгляд, найти поддержку и встречая лишь холодные, отстранённые улыбки. Он был похож на корабль, который дал течь и который все спешат покинуть, пока он не утянул их на дно.

Даэллас и Гвинлиан наблюдали за этим, сидя неподалёку. Они пили вино, вели светскую беседу с каким-то важным гномом-судовладельцем и словно бы не замечали агонии своего бывшего потенциального партнёра. Но я видела мимолётные взгляды, которые они бросали в его сторону, — взгляды полного, безраздельного превосходства и холодного удовлетворения.

Когда Валафар, окончательно подавленный, попытался было подойти к ним, они просто вежливо извинились перед гномом и встали. Их движения были плавными и неспешными. Они прошли мимо дарга, не удостоив его даже взгляда, словно он был пустым местом, пятном на безупречном интерьере курорта.

— Кажется, наш «друг» Вал внезапно вспомнил о неотложных делах в преисподней, — произнёс Гвинлиан, подходя ко мне и протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Надо же, как быстро закончился его отпуск.

— И как жаль, что он не успел подписать все те выгодные контракты, о которых мечтал, — с фальшивым сочувствием в голосе добавил Даэллас, беря мой стакан. Его пальцы ненадолго коснулись моих, и по спине пробежали знакомые мурашки. — Но что поделать... бизнес есть бизнес.

Они повели меня прочь, оставив за спиной рушащуюся репутацию и карьеру того, кто посмел тронуть то, что им принадлежало.

И в тот вечер, глядя на их спокойные, уверенные лица, я поняла одну простую вещь. Гнев эльфа — тихий, холодный и безжалостный. Он не крушит всё на своём пути. Он просто стирает обидчика в порошок, не запачкав при этом рук. И самое страшное в этом — осознание, что вся эта разрушительная мощь была обрушена на одного-единственного дарга только из-за меня.

Маленькой, незначительной человечки по имени Маша.