Глава 19

- Мне нужна серебряная проволока. Сечением не меньше двух миллиметров, чтобы металл держал форму, но при этом хорошо гнулся в руках. И принесите кусок чистого пчелиного воска с кухни. У вас есть ровно три минуты.

Я произнесла это в узкую щель приоткрытой дубовой двери, глядя прямо в бесстрастное лицо главы тайной полиции.

Мстислав Патронов не стал возмущаться самоуправством, задавать глупые вопросы в духе "зачем тебе это понадобилось" или с раздражением звать нерасторопных лакеев. Его мозг, натренированный годами службы в контрразведке, работал без сбоев. Министр коротко кивнул, развернулся на каблуках и скрылся в полумраке коридора.

Через заявленные три минуты в мою выставленную руку лег тяжелый моток качественного серебра из его личных часовых запасов и аккуратный желтый брусок. Я бесшумно захлопнула створку и задвинула медную защелку, отсекая будуар от остального дома.

Глафира Старцева продолжала извиваться на широкой бархатной кушетке. Ее лицо, обычно надменное, застывшее и скрытое под толстым слоем дорогой светлой пудры, сейчас напоминало серую маску страдания. Из-за отсутствия жесткого мышечного каркаса, который десятилетиями заменял тугой китовый ус ее парадных платьев, гранд-дама казалась намного меньше и уязвимее своего статуса. Она судорожно подтягивала колени к животу, издавая сдавленные стоны. Острое ущемление тканей при пролапсе тазового дна - это мучительная, тянущая вниз агония, которая выжигает из сознания любые сословные предрассудки.

Времени на словесные утешения не оставалось. Медицина в экстренных ситуациях редко бывает милосердной на вид. Я быстро зажгла небольшую спиртовку, стоявшую на изящном туалетном столике. Мои пальцы, все еще стянутые сухостью после утреннего мытья в щелочи, решительно отмерили нужный кусок серебряной проволоки. Выбор металла был не случаен - серебро обладает естественными бактерицидными свойствами, что критически важно при работе со слизистыми.

Скрутив плотное, гладкое кольцо нужного диаметра, я взялась за воск. Топила желтые куски над ровным синим пламенем, аккуратно и щедро обмазывая серебро слой за слоем. Мне требовалось создать идеальную, скользящую поверхность без единой микроскопической зазубрины. Горячий воск неприятно обжигал подушечки пальцев, но я привычно игнорировала этот дискомфорт. Мои собственные травмированные ребра напоминали о себе куда навязчивее. Шел исход третьих суток с момента знакомства с кованым сапогом жандарма на брусчатке, и сейчас, когда адреналиновый шторм утренней перестрелки схлынул, тело требовало покоя. Любой наклон отдавался в грудной клетке острой резью. Дышать приходилось очень мелко, экономя воздух.

- Что вы... собираетесь делать? - прохрипела тетка князя, с животным ужасом следя за моими приготовлениями.

- Собираю вам надежный костыль, Глафира Андреевна, - сухо ответила я, щедро поливая готовый импровизированный пессарий чистым спиртом для дезинфекции и остужая его в чаше с прохладной водой. - Чтобы вы могли выйти из этой комнаты на своих ногах, а не на носилках. Потерпите. Сейчас будет очень больно, но потом мы сможем нормально поговорить.

Репозиция ущемленных органов требует грубой, выверенной физической силы и знания анатомии. Тетка глухо вскрикнула, до побеления костяшек впившись унизанными перстнями пальцами в бархатную обивку. Ее крупное тело рефлекторно выгнулось дугой, жемчужная нить на шее жалобно звякнула о деревянную спинку кушетки. Я действовала максимально быстро, устанавливая восковое кольцо в правильную физиологическую позицию.

Суровая механика сработала безотказно. Пессарий плотно встал в своды, беря на себя функцию утраченных мышечных связок и надежно фиксируя ткани таза.

Глафира тяжело рухнула обратно на подушки. Грудь в расшнурованном корсете судорожно вздымалась, ловя воздух, но уже через минуту ее расширенные от болевого шока зрачки сфокусировались на потолке. Режущая, невыносимая тяга вниз исчезла. Осталась лишь дикая мышечная слабость и странное чувство инородного тела внутри, к которому ей предстояло привыкнуть.

Я отошла к медному тазу в углу будуара, методично смывая с рук остатки липкого воска и резкого антисептика. Вода с шумом ударила в фаянсовую раковину.

- Поднимайтесь, - бросила я через плечо, насухо вытирая ладони чистым льняным полотенцем. - Я помогу вам зашнуроваться. Туго тянуть ленты не буду, сегодня вашим сосудам нужен покой.

Гранд-дама с трудом села, опираясь руками о край кушетки. Ее пальцы предательски дрожали, когда она пыталась поправить непослушные тяжелые складки темно-синего сукна. Я подошла со спины, игнорируя мерзкий треск струпьев на собственных ободранных коленях под серой юбкой, и начала методично продевать шелковые шнурки в металлические петли корсета.

- Сколько? - голос Глафиры прозвучал слабо, но в нем прорезались знакомые властные нотки.

- Что именно? - я завязала простой, не тугой узел на ее пояснице, оставляя пространство для диафрагмы.

- Сколько ты хочешь за свое молчание? - она медленно повернула голову, сверля меня потемневшим взглядом. - Я прекрасно знаю таких, как ты. Вы живете тем, что тянете деньги из чужих грязных секретов. Назови сумму, девка. Я щедро плачу за свой комфорт и свою репутацию.

Я обошла кушетку и встала прямо перед ней. Мой свежий, накрахмаленный белый фартук шуршал при каждом движении, резко контрастируя с ее темным, статусным нарядом.

- Вы плохо знаете таких, как я, сударыня, - ровным тоном начала я. - Оставим финансовые вопросы вашим управляющим. Нам нужно обсудить вашу физиологию. То, что я сейчас установила - это не чудесное исцеление. Это банальная механическая подпорка. Серебряный металл и воск в агрессивной биологической среде.

Глафира недовольно нахмурилась, явно не ожидая сухой медицинской лекции вместо наглого торга.

- Если эту конструкцию регулярно не извлекать, не санировать и не менять минимум раз в месяц, у вас начнутся тяжелейшие пролежни, - я намеренно сгущала краски, оперируя непреложными фактами. - А затем системное воспаление и летальный исход. Знаете, что предложат вам лощеные столичные профессора хирургии? Они предложат лечь в кровать до конца ваших дней. Или проведут калечащую операцию, процент выживаемости после которой ничтожно мал. Мужчины-врачи брезгуют такими патологиями.

Я выдержала паузу, давая ей осознать всю глубину ловушки. Тетка князя была женщиной прагматичной. Понимание отразилось на ее надменном лице пепельной бледностью.

- Значит, я привязана к твоим рукам, - процедила она сквозь зубы.

- Взаимовыгодно привязана, - жестко поправила я. - Я гарантирую вам врачебное молчание. Ваша репутация останется безупречной, а тело - функциональным. Вы сможете посещать балы, управлять поместьями и командовать салонами. Взамен вы обеспечите мне социальный щит в столице.

Глафира презрительно скривила накрашенные губы, но слушать не перестала.

- Вы публично заявите, что я нахожусь здесь под вашим личным покровительством, - мой баритон звучал в тишине комнаты как зачитываемый приговор. - Вы заткнете сплетников, которые прямо сейчас обсуждают оцепление острова. И самое главное - вы станете моими ушами в Златограде. Мне нужно знать всё, что говорят в окружении промышленника Лязгова о сегодняшнем проваленном штурме особняка. Вы будете собирать информацию и передавать ее мне.

Торг был на грани фола. Я не просила у нее женской солидарности или иллюзорной симпатии. Характер старой интриганки не изменился бы за полчаса от одной медицинской процедуры. Я методично давила на ее первобытный эгоизм и страх перед физическим увяданием.

Она долго смотрела на меня. В ее блеклых глазах читалась сложная, гремучая смесь ненависти к моему низкому происхождению и глубокого, вынужденного уважения к моей деловой хватке.

- У тебя дьявольский ум для простой трущобной повитухи, Зоя, - наконец произнесла Старцева. Она грузно потянулась к своей деревянной трости, валявшейся на паркете. Я не стала бросаться помогать ей поднять вещь - она должна была сама убедиться, что может наклоняться без режущей боли.

Глафира перехватила металлический набалдашник, выпрямилась без прежней мучительной гримасы и тяжело оперлась на дерево.

- Сделка принята. Мой личный экипаж будет привозить мне твои новые кольца, а я буду присылать тебе свежие светские сводки. Открывай дверь.

Я молча развернулась к выходу. Медная защелка мягко отъехала в сторону.

В коридоре царила напряженная, густая тишина. Мстислав Патронов стоял у высокого стрельчатого окна, скрестив руки на груди. Рядом с ним жалась к стене трясущаяся компаньонка, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в свой ридикюль.

Глафира шагнула через порог. Она была бледна, словно перенесла изматывающую лихорадку, но ее спина оставалась показательно прямой. Трость ритмично ударила по доскам паркета.

- Глафира Андреевна, вам нужен экипаж или мы вызовем вашего городского доктора? - ровно спросил князь, делая шаг навстречу родственнице.

Тетка гордо подняла подбородок. Ее тон кардинально изменился, в нем снова зазвучала привычная, отсекающая любые возражения аристократическая сталь.

- Вздор, Мстислав. Мой доктор - старый бездарь. А эта женщина, - она небрежно, но весомо кивнула в мою сторону, - обладает исключительным медицинским дарованием. Редкий самородок. Я запрещаю тебе относиться к ней как к уличной прислуге. Отныне Зоя находится под моим личным покровительством.

Компаньонка издала сдавленный писк, не веря своим ушам. Еще час назад ее суровая госпожа громко требовала выпороть меня на конюшне.

- И что касается утренних слухов о стрельбе, - Глафира поправила кружевной воротник-стойку, скрывающий морщины на шее. - Я сама нанесу несколько визитов вежливости. Скажу сенаторским женам, что на острове ловили банду беглых каторжников, пытавшихся обокрасть твои продовольственные склады. Идем, Софья. В этом крыле слишком резко пахнет лекарствами.

Женщины удалились в сторону парадной лестницы. Звук шагов и мерный стук трости постепенно растворились в гулких переходах поместья.

Мы остались вдвоем. Я тяжело привалилась здоровым левым плечом к стене, чувствуя, как ноги мгновенно становятся ватными. Ресурс выносливости падал, уступая место выматывающей мышечной ломоте.

Мстислав не стал задавать бестактных вопросов о том, чем именно болеет его именитая тетка. Он умел уважать чужие секреты и превосходно читал между строк. Его пронзительный взгляд скользнул по моему уставшему, бледному лицу. Князь в мгновение оценил масштаб произошедшего: за двадцать минут, не имея ни оружия, ни политического веса, я завербовала самого сложного светского союзника в его клане.

- Внешний репутационный фронт в Златограде прикрыт, - сухо констатировал министр. - Грязные сплетни в Сенате она погасит быстрее любого моего официального приказа.

- Это ее часть нашей маленькой сделки, - я прикрыла саднящие глаза, наслаждаясь минутным бездействием. - Моя задача - просто держать ее на ногах. У нас остался внутренний фронт, ваша светлость. Самый опасный.

Мстислав молча сунул руку в глубокий карман своего темного жилета. На свет появились тяжелые золотые часы на цепочке. Он не стал рассыпаться в пафосных похвалах моему дипломатическому таланту или строить из себя спасителя. Наша коммуникация перешла на уровень сухих рабочих фактов.

- Скрытый пост в старой каминной нише за стеной спальни Авроры установлен, - его голос прозвучал тихо, но в этой ровности чувствовалась смертельная угроза для будущей жертвы. - Мои лучшие люди ждут.

- Отлично, - я открыла глаза и с трудом отлепилась от стены, заставляя позвоночник выпрямиться. - Флакон с приманкой стоит на тумбочке. Там фальшивый тоник с запахом валерианы. Настоящий яд надежно спрятан в моем кармане.

Князь коротко кивнул. Металлическая крышка его карманных часов захлопнулась с резким, сухим щелчком. Этот звук отрезал утренний хаос и запустил неумолимый обратный отсчет. Капкан был взведен. Оставалось лишь дождаться, когда предательница сама шагнет на стальную пластину.