– Все это жутковато, но пока еще ничего не понятно, – рискнула я высказать свое мнение.– Каждые двадцать пять лет тысяча криосов должна была питать склеп своей магией. Иначе печать начинает разрушаться, но делать этого было просто некому.В пещере стало настолько тихо, что я слышала собственное дыхание.– Если цепи окончательно падут… – медленно произнес Кир.– Он выйдет, – закончила за него Мудрость. – А когда древние выходят на свободу, миры умирают.Это прозвучало как приговор. У меня вдруг по телу прошел такой холод, что стало трудно дышать. Это перестало звучать как странная легенда.– Что он сделает?– То, что делают все древние существа, оставшиеся в одиночестве слишком долго. Он будет поглощать магию, жизнь, все то, чем живет мир.Золотые искры на стенах вспыхнули так ярко, что мне пришлось зажмуриться.А потом Мудрость посмотрела прямо на меня.– Поэтому вы должны открыть дорогу тем, кого мир однажды предал.– Криосам… – тихо выдохнул Алекс.Женщина кивнула.– Без них цепи не удержать. И именно поэтому судьба привела ко мне последнего, кто способен открыть дорогу к своему народу.В пещере стало тихо.Алекс застыл.– Не слишком пафосно звучит для обычного ученика Академии? – холодно спросил он.– Ты можешь отрицать собственную кровь, криос, но не можешь убежать от нее. Ты давно уже не обычный ученик.– Я как-то не рассчитывал на то, что мне придется спасать мир, когда сюда приходил, – у Алекса на лице читалась смесь страха, шока и злости. – И каким образом я должен все это провернуть?– Кровь помнит дорогу лучше разума, – Мудрость протянула к нему руку.– Что это значит?.. – начал Кир.Но договорить не успел.Золотые искры на стенах вспыхнули так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Алекс резко пошатнулся, а потом рухнул на колени.– Алекс!Я дернулась к нему, но Мудрость остановила меня одним движением руки.– Не мешай, – ее голос впервые прозвучал жестко.Воздух в пещере стал тяжелым. Алекс зажал голову руками. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом он медленно открыл глаза. И я точно могла сказать, что это были прежние глаза. Без привычного холода и тьмы.После этого Мудрость повернулась ко мне и сказала очень странную фразу:– Самое страшное, девочка, не потерять того, кого любишь. А вспомнить слишком поздно.– Я не понимаю… – растерянно прошептала я.– Просто не пытайся противиться тем воспоминаниям, которые пытаются к тебе вернуться.После этих слов золотые искры вокруг нее вспыхнули особенно ярко. А потом Мудрость просто исчезла. Будто ее никогда здесь и не было. И только теперь пещера начала казаться совершенно обычной. Я почему-то была почти уверена, она не жила здесь. Она ждала именно нас.Мы вышли из пещеры в полном молчании. Говорить вообще не хотелось, такое впечатление, будто в этой пещере прожита целая жизнь. У меня в голове продолжали вспыхивать какие-то непонятные видения, обрывки чужих или, наоборот, слишком родных воспоминаний. Все это пугало и одновременно тянуло к себе, потому что казалось до боли знакомым. Но я никак не могла понять, что именно пытается ко мне вернуться и почему слова Мудрости так сильно засели в голове.Артефакт связи снова едва заметно нагрелся только у выхода из пещеры. Я сразу отправила Лил короткое сообщение, что мы живы и с нами все в порядке. Подробности рассказывать не стала, потому что сама еще ничего толком не понимала. Через минуту пришел ответ, и от ее привычного «Не вздумай там раскисать!» мне даже стало немного легче.Я ведь не противилась этим воспоминаниям. Наоборот, я бы с радостью вспомнила все, если действительно что-то забыла. Вот только совершенно не понимала, как это сделать.Алекс после пещеры стал еще более молчаливым, чем обычно. Он периодически посматривал на меня с какой-то тоской. Мне очень хотелось задать ему миллион вопросов, понять, действительно ли он стал прежним или мне все это только показалось. Но я боялась. Боялась услышать не то, что хочу.Кир тоже ушел в себя. Я не знала, что именно произошло с ним в пещере, но почти была уверена, что он тоже получил свою дозу странностей и теперь пытался разобраться с тем, что увидел или почувствовал.В таком же полном молчании мы вернулись в гостиницу, и каждый сразу разошелся по своим комнатам. Не знаю, как ребята, а я даже в душ не пошла. Просто рухнула на кровать прямо в одежде и уснула почти мгновенно.Когда я проснулась, уже наступило утро. Я не торопилась выходить из комнаты, потому что мне нужно было хоть немного привести мысли в порядок. Я и раньше подозревала, что со мной что-то не так, будто я забыла что-то очень важное. А теперь эти странные воспоминания начали пробиваться все чаще, и от этого становилось одновременно страшно и больно.Но еще сильнее меня беспокоил Алекс. Я боялась, что все снова станет таким же, как было до пещеры. Что вчерашний взгляд, в котором на мгновение исчез весь холод, мне просто показался.Только сидеть в комнате вечно все равно бы не получилось.Мне удалось незаметно принять душ, переодеться и только потом выйти к ребятам. Они уже принесли еду и сидели за столом.– Конфетка, мы уже поели. Теперь твоя очередь, – сказал Кир, кивнув на тарелку.Я молча села за стол и только начала есть, как Алекс сразу перешел к делу, будто вчера в пещере вообще ничего не произошло.– Нам предстоит нелегкий путь. Нужно открыть проход в другой мир и вернуть криосов. Скорее всего, их там гораздо больше тысячи, потому что они живут в изгнании уже очень давно.Он говорил спокойно, но я все равно замечала, что-то изменилось. Неуловимо. Взгляд, голос, даже то, как он держался.– Мудрость… или как там ее называют… показала мне, как это сделать.В комнате повисла тишина. Даже Кир перестал улыбаться.– Подожди, – наконец медленно произнес он. – Ты сейчас серьезно говоришь о том, чтобы открыть проход в подземный мир, существование которого большинство вообще считает сказкой?– У меня тоже нет желания спасать мир. Но вместе с миром мы спасаем себя. У тебя есть вариант получше? – огрызнулся Алекс.– Вообще-то да. Не лезть туда, где нас почти наверняка попытаются убить.– Поздно, – тихо сказал Алекс. – Если Мудрость не соврала, времени у нас почти не осталось.

Я, конечно, улавливала суть разговора, но больше меня сейчас интересовало то, что Алекс вообще на меня не смотрит. Как будто меня нет. Он ненадолго замолчал, будто решая, сколько именно готов нам рассказать.– Криосы не исчезли, – наконец сказал он. – Большая часть ушла в один из других миров после войны. Они сами закрыли туда проход, чтобы их больше никто не смог использовать.– Использовать? – нахмурилась я.На лице Алекса появилась странная усмешка. Усталая и какая-то горькая. Но даже после этого он на меня не посмотрел. Он говорил, смотря куда угодно, только не на меня.– Светлые боялись их силы. Темные хотели подчинить ее себе. В итоге криосы просто исчезли, оставив этот мир разбираться с последствиями самостоятельно.– И что будет, если они откажутся? – тихо спросила я.Алекс наконец посмотрел на меня, но так серьезно, что у меня внутри все неприятно сжалось.– Тогда склеп откроется, а остановить древнего в одиночку мы не сможем. Поэтому у нас только один путь. Вернуть криосов.– И как нам это сделать? – тихо спросил Кир.– Нам нужно сделать невозможное, объединить светлых и темных. – Алекс усмехнулся. – Насмешка судьбы, да? Именно тогда, когда я оказался между теми и другими, мне нужно объединить их.Следующие дни превратились в бесконечную череду разговоров, споров и попыток убедить тех, кто слишком долго ненавидел друг друга, наконец объединиться ради общего выживания.С Лил и ребятами мы держали связь через артефакты почти каждый вечер. Я коротко рассказывала, что происходит у нас, а они сообщали новости из Академии. Лил переживала и все время просила не геройствовать, но я и сама уже понимала, что геройство тут никому не поможет.Светлые не верили темным. Темные не хотели подчиняться светлым. А само существование криосов многие до сих пор считали опасной ошибкой прошлого, которую не стоило возвращать в этот мир. Но страх перед тем, что скрывалось в склепе, оказался сильнее старой ненависти. Люди вообще склонны бояться неизвестности больше, чем чего бы то ни было.Нам пришлось рассказать все, что показала Мудрость. Сложнее всего было доказать, что мы не врем и не пытаемся выдать страшную сказку за правду. Но и с этим мы справились.Первое собрание едва не закончилось дракой.Светлые смотрели на темных так, будто их присутствие уже было оскорблением. Темные отвечали тем же. Маги Совета пытались делать вид, что контролируют ситуацию, но получалось плохо.– Вы предлагаете вернуть криосам власть? – холодно спросил один из светлых магов. – После всего, что было?– После всего, что было, вам бы вообще молчать, – усмехнулся темный. – Насколько я помню, это не мы первыми решили, что криосы слишком опасны для этого мира.– Вы хотели подчинить их себе!– А вы хотели стереть их из истории и назвать это равновесием.Магия начала откликаться на эмоции, и я невольно напряглась.Алекс до этого молчал. Просто стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на них так, будто ему уже надоел этот спектакль.– Закончили? – наконец спросил он.Оба мага повернулись к нему.– Молодой криос, – начал светлый, – вы не понимаете всей сложности…– Я понимаю достаточно, – перебил Алекс. – Вы веками делили власть, пока клетка, удерживающая древнего, разваливалась без подпитки. Теперь у вас есть два варианта, продолжать спорить, кто виноват, или попытаться выжить.В зале стало тише.– Мы не обязаны верить вашим словам, – сказал кто-то из Совета.Кир шагнул вперед.– И не надо. Посмотрите.Он поднял руку, и я сразу поняла, что он собирается сделать. Воздух дрогнул, и перед собравшимися вспыхнули обрывки наших воспоминаний, пещера, золотые искры, Мудрость, склеп, цепи, голос, от которого холодело внутри.Несколько магов побледнели.Даже темные перестали ухмыляться.– Это не сказка, – тихо сказал Кир. – И не попытка запугать вас. Это то, что ждет всех нас, если вы продолжите мериться гордостью.Светлый маг отвел взгляд первым. Темный сжал кулаки, но промолчал.Алекс посмотрел на них обоих.– Мне плевать, кто из вас первым начал эту войну. Но если вы хотите, чтобы у вашего мира было завтра, вам придется дать криосам то, что у них отняли.– А если мы откажемся? – спросил темный.Алекс усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.– Тогда можете начать прощаться со своими Академиями, титулами и красивыми принципами. Древний не будет разбираться, кто из вас светлый, а кто темный. Он просто всех уничтожит.Так как переговоры велись без самих криосов, мы должны были быть уверены, что условия устроят их народ. Споры длились несколько дней, и временами мне казалось, что договориться вообще невозможно. Но в итоге и светлым, и темным пришлось признать, что без криосов этот мир не выживет.Они согласились вернуть криосам право открыто жить среди остальных рас и признать за ними статус хранителей мира, который когда-то принадлежал их народу по праву.И только после этого, совместными усилиями светлых, темных и двух криосов, Алекса и Императора, мы смогли открыть ворота в мир криосов.Криосы пустили только двоих, Императора и Алекса. Что, в принципе, было неудивительно. Их не было уже три дня, а я за это время успела известись настолько, что не могла найти себе места. Хотя и пыталась внушить себе, что ему ничего не сделают. Все-таки он одной с ними расы. Но дело было даже не в этом. Мы ведь так ничего и не выяснили.Я до сих пор не понимала, отпустил ли Алекс тьму окончательно, стал ли прежним или мне тогда просто показалось. Как он теперь ко мне относится. Что вообще между нами происходит.Я прекрасно помнила тот момент в лесу, когда Алекс написал мое имя на русском языке. Потом книгу предсказателей, которая открылась только рядом с нами обоими. Нашу странную связь. Все это не могло быть случайностью. Это не было похоже на обычную интрижку двух студентов Академии.Иногда мне вообще казалось, что все происходящее больше напоминает память души, чем зарождающуюся влюбленность. Рядом с ним все ощущалось слишком правильным. Будто мы с самого начала находились именно там, где должны быть, рядом друг с другом.Но ответов у меня по-прежнему не было. И я прекрасно понимала, что сейчас мои переживания никому особо не нужны. На кону стояло выживание мира. Кому какое дело до моих чувств и мыслей?