— А чего эти трое притаскивались-то? — сразу после ухода гостей в комнату угрём проскользнула Акимовна. А за ней — вся остальная бабко-банда. Вне всяких сомнений, старушки толпились за дверью во время разговора, тщетно прислушиваясь.

Даже Марыся обеспокоенно сунулась в комнату вслед за ними.

— Господа маги считают, что мне лучше переехать жить в библиотеку, чтобы быстрее набраться опыта, — осторожно сообщила я. Собеседницам новость не понравилась.

— Тю-ю! — Громко протянула одна из них. — Ишь, чего удумали! Да от этих книг только пылища, да хвори всякие!

— Ну, не скажи, Майка, — подала голос самая тихая и рассудительная из женщин. — В книгах-то знания! И умения всякие.

На неё сердито зашикали.

— Знания, умения… пф-ф. Ты их, деточка, не слушай. Разве ты и так уже не умеешь всего, чего надо? — напирала на меня Акимовна.

Марыся продолжала тенью маячить за дверью, прислушиваясь, но не вступая в дискуссию.

— Ну, вообще-то далеко не всё… — неуверенно начала я.

Как же их уговорить, чтобы не обидеть? Они меня приютили всё-таки. Совсем не хотелось выглядеть неблагодарной.

— А нам вот хватает! — победно заявила хозяйка дома. — И вообще, я уже всем знакомым рассказала, что у Марыськи магичница поселилась. Что же мне теперь, вруньей выставиться? Да вот и Соня с сыном своим завтра собиралась к тебе прийти. Он, между нами говоря, дурачок малолетний. Уж и не знаю, что может ему помочь. Ни к какому делу не приучен, два слова еле может связать. А уж стр-рашненький!

— Простите, я действительно должна уйти, мне не дали особого выбора, — похоже волшебники оказались правы насчет бабулек, а ссориться всерьёз ни с теми, ни с другими вовсе не хотелось. — Давайте так: я завтра с утра приму тех, кто придёт, а когда солнце поднимется повыше, буду переселяться.

Женщины еще немного попричитали, упрашивая меня хотя бы недельку потянуть с уходом. Говорили, что вместе пойдут и расскажут мэру, что меня, как новенькую и талантливую, притесняют местные шарлатаны, но я твёрдо стояла на своем. Да уже и самой не особо хотелось оставаться. Если каждое утро будет знаменоваться ранней побудкой и толпой страждущих бабуль, жизнь превратится в настоящий ад. Вот никогда не мечтала работать врачом-терапевтом! Психологом — да, было дело. Только, кажется, я и для этого слишком наивна.

Когда настырная компания наконец разбрелась, я растянулась на кровати, но сон не шёл. По комнате бродил кот, периодически жалобно взмявкивая. Ему было скучно и тошно. А может быть бульон с несколькими невнятными кусками каких-то местных овощей, который я честно разделила с питомцем почти пополам, показался тому недостаточно сытным.

Даже не помню, как мне удалось заснуть. А вот пробуждение вряд ли удастся забыть хоть когда-нибудь, при всём желании.

Я открыла глаза, когда за окном уже рассвело, но солнце ещё только самым краешком показалось из-за горизонта. Было зябко, кот методично и шумно разбрасывал песок по комнате. Шуганув его и натянув одеяло до самых глаз, я решила, что уж сегодня точно высплюсь на славу. Но моих ушей достигли старушечьи голоса. И было их как-то многовато.

Стало ясно, что ушлая Акимовна тоже полночи не спала, обегая всех окрестных кумушек с вестью о скором завершении халявных магических сеансов. Выглянуть наружу я не рискнула, но просящих явно было раза в три больше, чем вчера. Громко и неприятно заныл ребенок.

Мне захотелось сбежать. Сгрести кота в охапку и вылезти в окно, а потом изо всех сил мчаться в обещанную библиотеку (кстати, разве не нужно сначала брать разрешение у градоправителя?), а лучше — ещё дальше. Прочь из этого дурацкого города. Кто тут еще водится? Эко-люди? Вот и отлично, к ним и пойду! Должны быть безобидными… наверно. Мне вспомнились активисты Гринпис, и я тут же усомнилась в таком выборе.

С другой стороны, очень не хотелось нарушать данное обещание. Сказала, что приму с утра, значит приму. Сама дура, что чётко не обозначила условия. Например, допустимое количество пациентов. Зацепилась вниманием за одну единственную Соню с сыном, вот и получила.

Опять же, это какая-никакая, а репутация. Если сейчас исчезну, то точно прослыву обманщицей. Да и окно, наверняка, просматривается с крыльца... Я тоскливо вздохнула и стала натягивать одежду. В дверь буквально сразу постучали:

— Крис, дорогая, солнышко уже поднялось! — слащаво пропела из-за двери Акимовна.

— Да-да, сейчас выхожу, — буркнула я. Поднялось, ага. На два сантиметра над горизонтом.

— Давай-давай, гости уже заждались!

Гости. Ну прекрасно! А как насчет «клиенты»? С дарами там, подношениями, поклонами и всё такое? Ладно, сегодня это безобразие закончится, а впредь постараюсь быть умнее.

Я опасливо высунулась из комнаты, но в самом доме никого постороннего не увидела — только приплясывающую от нетерпения Акимовну и Марысю, молча зажигающую толстые сальные свечи. Небольшие окна еще не давали достаточно света, чтобы работать.

Гул голосов снаружи меня очень смущал. Я приоткрыла дверь, ведущую на крыльцо. Шум сразу стих, а потом обрушился на меня с новой силой. Их было одиннадцать. ОДИННАДЦАТЬ! Не считая двух детей, нескольких гусей и неопрятного барашка с грустными мутными глазами.

— Так, — я подняла руку в надежде всех успокоить, — послушайте, пожалуйста. Сегодня звёзды расположены так, что браться можно только за самые простые проблемы. Все остальные требуют решения в другой день.

Народ снова зашумел, но расходиться, как я втайне надеялась, не стал. Все присутствующие вмиг сочли свои дела ерундовыми. Меня посетило озарение, что если бы я сказала, будто сегодня могу помочь только с реальными трудностями, все их колики у гусей сразу обрели бы значение вселенского масштаба.

— Ладно, — сдалась я, — кто первый? — в толпе засуетились, и через пару вспышек ругани ко мне протолкалась пожилая женщина, тепло, не по погоде, одетая и совсем скрюченная.

— Спину мне полечи, доченька, а? Я вот смотрю, Майка как молодая теперь бегает. Говорят, твоя работа. И я так же хочу.

Я бы тоже очень хотела, чтобы она снова забегала как молодая. Главное, чтобы не за мной. Но в голове прочно засел наказ волшебников не лечить людей полностью.

Интересно, как мне теперь нужно действовать? Впрочем, эти люди ведь ничего мне не платят, так что даже если я помогу только временно, это будет совсем неплохо.

— Заходите, — я провела женщину в дом. Пара человек попробовала пролезть следом, но расторопная Марыся захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Бабушка-посетительница поставила на стол небольшую корзинку, вопросительно взглянув на меня.

— Давайте снимем кофту, предложила я, так будет проще работать.

Сходив к себе в комнату, я стащила у кота еще несколько шерстинок. Хорошо, что он такой пуховый, и волоски вытаскиваются легко. Иначе ходить бы мне с драной рожей.

— Мяв? — вопросительно подал голос «Коттабыч» и полез на плечи.

— Нет-нет-нет, Рыжик. Посиди, пожалуйста, тут. Сейчас разберемся с делами и будем переезжать.

Надеюсь, он не понимает всё дословно. Вряд ли перспектива очередного переезда его сильно вдохновит. Говорят, коты не любят покидать привычное место жительства, а тут столько перемен за пару дней.

Я вернулась в большую комнату. Пациентка стояла, тяжело опираясь о стол, уже освободившись от пяти слоёв верхней одежды. Я подошла и, уточнив где болит, привычным жестом стала втирать по кругу кошачью шерсть. В этот раз требовалось добиться только временного эффекта, и я шептала так тихо, чтобы слов нельзя было разобрать: «уходи боль из спины, да дорогу не забудь, пусть спустя пятнадцать дней поболит ещё чуть-чуть». Надеюсь, что теперь у местных светил магических наук не будет ко мне претензий.

Бабуля заулыбалась, распрямляясь.

— Ой, неужели всё? — спросила она, пробуя повернуться влево-вправо и не находя тому никаких препятствий.

— Да, я пока подлечила вас, но имейте в виду, через некоторое время может начать снова болеть. Старость всё-таки исправить невозможно, — ненатурально посетовала я. Но сама задумалась: а правда ли невозможно?

— Понимаю-понимаю, покивала моя пациентка. Я тут вот… — она махнула рукой в сторону довольной Акимовны.

— Иди-иди уже, — замахала руками та, буквально выталкивая посетительницу за дверь, в которую тут же просочился немолодой дядька с гусями.

— Ой, а ведь наша гостья с корзинкой приходила, — спохватилась я, уже вернувшись к столу. — Забыла наверно, надо догнать!

— Ничего-ничего, — успокоила меня хозяйка, — это она мне гостинцы принесла. Всё в порядке.

— А-а, ну ладно, — хотелось побыстрее разобраться с делами, и я полностью переключилась на нового клиента. Тот комкал в руках и без того бесформенную шапку, кряхтел, нервно дёргал недельной щетиной и всё никак не мог приступить к сути дела, издалека начав разговор про свой двор и поголовье скота.

Больше всего этот мужик напоминал тракториста дядю Васю из анекдотов про Советский Союз. Суть его рассказа от меня упорно ускользала.

— Так что же случилось с вашими питомцами? — не выдержала я наконец.

— Пит… питон… Да гуси это, сами же видите, госпожа магичница.

— Вижу, — вздохнула я, — и что с ними?

— Да понимаете, за рекой, не там где мостки, а чуть правее, есть лужок заливной. С виду красивый такой, но нехорошее место. Плохое, чего уж душой кривить! Опасное, хитрое. Кто гусей держит, все знают — паси только на своём берегу. Хотя там на солнышке такая трава вымахивает — загляденье. Такой травы ни на каком лугу не сыщешь. Да вот мальчонка мой, дурень, значится, седмицу назад… Да нет, уж и не седмицу даже, а дней десять… Понимаешь, у кума внук родился, пацан. Праздник был, там разве и уследишь…

— Так с гусями-то что? — попыталась я вернуть его мысли в нужное русло.

— Так я ж и рассказываю! А ты, госпожа, меня не торопи! Тут, значится, с расстановкой надо. Чтоб суть дела, значится, в самый корень узреть. Поспорил мой балбес с приятелями, что поведёт наших гусей траву пощипать в это самое плохое место, и ничего ему не будет. Видать, думал, брешут бабки. Что с него, дуралея, взять? Вы, молодёжь, вечно старших не слушаете. Ну, он-то сам, вроде, ничего. А вот птички… — мужик патетически развёл руками и замолк.

— И что же с птичками?

— Дык… это самое… бесы в них вселились.

— В гусей? — не поверила я.

Сумасшедший какой-то. Или пьянчуга. И как, интересно, мне теперь изображать обряд экзорцизма?

Одна из птиц как раз незаметно подобралась ко мне и больно ущипнула за бедро.

— Ай! — не сдержалась я и замахала на тварь руками, пытаясь отогнать.

— Вот видите! — торжествующе завопил мужик, — Самые настоящие бесы!

— А раньше они что же, не щипались? — уточнила я, потирая больное место и пытаясь унять накатившую злость.

— Ну, щипались, конечно… но совсем не так. Что ж я, своих гусей не знаю?

Спорить было бесполезно.

— Ладно, сейчас проведу обряд изгнания, — стала я сочинять на ходу. — Мне нужна будет чистая родниковая вода, большая свеча и… — я задумалась. Драгоценную кошачью шерсть на этот балаган расходовать совершенно не хотелось. — И по перу от каждого из гусей. По самому большому, из хвоста, — мстительно закончила я.

Будете знать, как щипать важную чародейку!

Комната наполнилась шумом крыльев, топотом и руганью. Гусей было всего четыре, но пока хозяин пытался изловить каждого, чтобы выдрать перо, они успели устроить в доме эпицентр первозданного хаоса. Акимовна даже изъявила желание сама сбегать за водой, чтобы убраться из этого ада. Я скукожилась на неудобном деревянном стуле, поджав ноги и придерживая свечу, чтобы её ненароком никто не свернул.

Наконец все ингредиенты оказались передо мной. Я взяла пучок перьев в руку и стала водить им над свечой, а потом макать в воду, параллельно неразборчиво бормоча под нос первое пришедшее на ум стихотворение Пушкина.

Наступила тишина. С минуту я продолжала свою бессмысленную работу, а потом волной накатило невнятное беспокойство. Ещё некоторое время я не понимала его причин, потом подняла глаза, заинтересовавшись, отчего притихли гуси. Уж их-то магическое действо никак впечатлять не должно!

Четыре птицы собрались кружком в дальнем углу и таращились на меня. Нехорошо так таращились. По спине пробежал холодок. Какое-то шестое или даже десятое чувство подсказало: сейчас бросятся! Тени, которые те отбрасывали, показались мне уродливыми, корявыми и… шевелящимися! Совершенно независимо от внешней оболочки.

Наверно я очень сильно изменилась в лице, потому что Акимовна и гусевладелец, неотрывно наблюдавшие за моими действиями с другого конца стола, тоже обернулись. Гуси угрожающе двинулись в нашу сторону.

— З-задержите их! Нужен ещё один ингредиент, — выдавила я, медленно поднимаясь на трясущиеся ноги.

Главарь гусей издал резкий неприятный крик и, замахав крыльями, вскочил на стол. Я, приобретя невиданную прыть, бросилась к своей комнате, успела ворваться в неё и захлопнуть дверь, тут же подперев её спиной с другой стороны. В тонкие доски что-то глухо ударилось.

Я попеременно слышала громкую ругань мужчины и хозяйки, грохот переворачивающихся предметов, но, кажется, пока людей никто не убивал и не ел. Кот, вздыбив шерсть, глухо рычал из-под кровати.

— Кис-кис-кис, — без особой надежды позвала я. Отпускать дверь не хотелось, а щеколд и засовов на ней не предусмотрели.

Блин, кто бы мог подумать, что этот бред окажется правдой: бесы в гусях! Как там говорила фея: «всё, что можешь представить»? Да к чёрту такое фэнтези! Хочу в серый, унылый, дождливый Питер! И неделю не вылезать из-за компа. Смотреть сериальчики. Исключительно юмористические и без всякой мистики.

В дверь снова стукнуло. Кошачий вой обрел новую тональность.

— Солнышко, Рыжик, Котик! — я попыталась подползти к коту, удерживая дверь ногами, но снаружи тут же поднажали, и появилась предательская щель.

— Блин-блин-блин! — пробормотала я, с силой впечатываясь спиной на прежнее место. Звуки боя во второй комнате нарастали.

Так, наверняка у меня есть шерстинки на одежде, кот ведь лез ко мне на плечи. Я начала внимательно, насколько это было возможно в теперешнем состоянии, оглядывать одежду. Раз, два, три… Ну же, хотя бы по волоску на каждую тварь! У кошатников, говорят, вечно одежда в шерсти, а тут днём с огнём не сыщешь… Есть! Четыре!

А хватит ли? Ладно, попытаюсь!

— Бесы и демоны в белых гусях, прочь улетайте на вольных ветрах, нужно всем вам непременно уйти и не встречаться на нашем пути! — чуть громче и тоньше, чем требовалось, выкрикнула я и с силой дунула на волосинки, поднимая их в воздух. Каждая замерцала бледно-зелёным ореолом, и они целенаправленно, как самонаводящиеся ракеты, скользнули под дверь.

Из большой комнаты раздалось четыре громких хлопка и удивленные охи-ахи. Я выглянула за дверь в тот самый момент, когда четыре шарообразных тёмных сгустка, похожих на клочья тумана, пронеслись мимо сгрудившихся на пороге просителей и умчались куда-то в поля. Толпа разразилась радостными возгласами.

— Эти б-бесы были с-сильнее, чем я ожидала, — сообщила я, очень стараясь принять гордый независимый вид. На подгибающихся ногах это давалось нелегко.

Несмотря на кошмарный шум, особых разрушений не наблюдалось: разбитая глиняная миска, в которую налили воду для «ритуала», поваленные огородные инструменты, рассыпавшиеся фрукты. И угольно-чёрные птичьи следы на столе, стенах и потолке.

— Да я так и понял, — пробормотал мужик, сгоняя обалдело озирающихся птиц в кучу. — Ну, вы, госпожа магичница, молодец, не растерялись. Только я уж и не знаю, хватит ли в уплату того, что я принес, — он выгреб из кармана несколько монет.

— Давай уж, что есть, — ворчливо заявила Акимовна, протягивая упитанную ручонку за подношением. А на мой непонимающий взгляд пояснила: — Вам же, чародеям, с деньгами дел иметь нельзя, верно говорят? Во-от, а мне еще дом в порядок приводить! Погляди, как эти твари его изгадили!

Я даже не нашла слов для ответа. Когда гусиная паника отступила, на смену ей пришла лютая усталость. А просителей меньше не стало. Похоже за время эпической битвы с бесами к крыльцу подтянулся кто-то ещё.

— Так, — сказала я, выходя к толпящимся на крыльце людям. — Если ещё есть кто с бесами — это не сегодня. По одному экзорцизму в день, не больше.

Народ не рассосался, только один угрюмый пацан с сероватой, землистой кожей и небольшой деревянной коробкой в руках угрюмо зыркнул на меня и побрёл прочь.