Далеко-далеко на юге в маленьком селении под названием Горбунки умытое вчерашней грозой утро началось с непривычного переполоха.

— Ой, девоньки! Беда-то какая! — причитал над ухом высокий бабий голос. Более тихие охи и ахи вторили ему с таким же усердием. — Такую молоденькую, да и молнией убило-о-о! Ой, горюшко! Что же это в мире деется?

Жертва «молнии» попыталась шевельнуться. Как ни странно, получилось. Деревенские тётки, собравшиеся вокруг тела, замолчали и разом отшагнули подальше, образовав широкий круг.

— Смотри-ка — живая, — удивлённо протянула самая шумная плакальщица. Особой радости в её голосе не было.

Девушка приподнялась и с трудом проморгавшись огляделась. Лицо оказалось покрыто толстым слоем грязи, но утереть его таким же грязным рукавом не удалось. Рукав, вроде бы, когда-то был синим, но побиться об заклад его обладательница не решилась бы.

Восходящее солнце только-только начало разгонять густые тучи, но просветы в небе сулили прекрасную, насколько это возможно в такое время года, погоду. По левую руку споро просыпалось село, огороженное старым частоколом, с тяп-ляп подновлённой калиткой. Прежняя, вероятно, просто развалилась. Справа посвёркивала лужами широкая накатанная дорога.

— Одета-то по-благородному, — констатировала одна из женщин, нависая над гостьей.

«Правда, что ли?» — подумала та, на всякий случай оправляя безнадежно замызганный наряд и пытаясь придать лицу горделивый вид. И как они умудрились разглядеть что-то под таким слоем грязи?

— Здравствуйте, — сказала она. Получилось хрипловато. Болели рёбра и отлёжанная за ночь рука, к тому же сидеть на земле в мокрой одежде было донельзя зябко и противно.

— Смотри-ка — разговаривает! — неподдельно восхитился кто-то. К этому времени вокруг столпилось уже человек двадцать — наверно почти всё местное население. Какой-то сердобольный мальчишка протянул девушке руку, но его тут же оттащили и отвесили подзатыльник.

— А ну не лезь! Вдруг это нечисть какая? Обернется змеем крылатым или лошадью дикой, да утащит… Поди лучше колдуна кликни, только в глаза ему не гляди. Позвал — и сразу за порог!

Дитё умчалось. Селяне с любопытством и опаской остались разглядывать незваную гостью. Пожалуй, пока лучше было не дёргаться, хотя зубы уже заметно стучали от холода.

Прошло минут пять. На единственной деревенской улице замаячила высокая фигура. Мужчина приближался почти бегом. Гостья заметила, что он на ходу разминает пальцы.

Люди расступились, колдун остановился напротив сидящей в луже девушки и уставился на неё с невыразимым удивлением и даже какой-то обидой на лице. Она в свою очередь тоже ожидала увидеть скорее скрюченного деда, увешанного амулетами и крысиными лапками, а не молодого мужчину в распахнутой белой рубахе, щегольских кожаных штанах и расшнурованных сапогах.

— И что? — грустно осведомился он, обращаясь непонятно к кому.

— Так… ить… это… — пробормотал пожилой коренастый мужик с ухоженной бородой. Староста? Возможно. Остальные смущенно потупились. Похоже, колдуна тут крепко уважали. Или побаивались.

— А ещё они меня нечистью обозвали! — Решилась накляузничать девушка, быстро оценив ситуацию.

— Ай-яй-яй, — покачал головой волшебник. — Пойдемте, будете гостьей.

Руки он, впрочем, не подал. Просто развернулся и неспешно побрёл по улице обратно.

Ну не сидеть же на земле в кругу шушукающихся крестьян! «Гостья» неуклюже поднялась, охнув от боли во всём теле, и заспешила следом.

— Как вас зовут? — спросил колдун, не оборачиваясь.

— А… м-м-м… Катра.

— М-да.

— Что «м-да»?

— Да нет, ничего.

— Ну и ладно.

— Извините. Просто меня сердит постоянная тяга людей скрывать от меня даже прозвища. В жизни никого не сглазил.

— Ничего я не скрываю. Просто пыталась вспомнить.

Мужчина обернулся и пристально всмотрелся в лицо новой знакомой.

— Я ударилась головой! — с вызовом добавила та.

— М-да, — в очередной раз повторил маг.