За следующие не-знаю-сколько-часов посетители слились в сплошную изматывающую череду. Я при всём желании не смогла бы вспомнить их лица и имена. Почти все они хотели поговорить о своей нелегкой жизни и имели невероятно важные домыслы о соседях. И уже абсолютно без исключения — приходили с корзинами, коробками и кульками, которые перед уходом отдавали Акимовне. Я решила разобраться с этим позже. В конце концов, было бы неудобно самой брать плату с этих людей, расшаркиваться и смущаться. А у хозяйки с этим никаких проблем не возникало.

Последними оказались Соня с сыном. Высокая худая женщина с изможденным лицом и огромными кругами под глазами. И мнущийся, не поднимающий взгляда, конопатый пацан лет восьми — с огромными оттопыренными ушами и толстой, капризно выпирающей нижней губой. Узкие тёмные глазки бегали из стороны в сторону, явно высматривая повод для какой-нибудь пакости. Действительно, неприятный мальчик.

— Он у меня один, — дрогнувшим тихим голосом заговорила Соня, — Думала, помощник и опора вырастет, а он вот… дурачок.

В этот момент я как раз рассматривала мелкого и потому успела заметить быстрый взгляд в сторону матери и злющую искорку, мелькнувшую в глазах. Уж кем-кем, а «дурачком» рыжий точно не был. Тем временем он снова принял отрешённый вид и стал водить ногой по полу, что-то бубня себе под нос.

Опять, что ли, бесы? Только не это!!!

— Скажите, пожалуйста, он всегда таким был или внезапно изменился? — осторожно уточнила я.

— Да всегда! С раннего детства. Если вы про одержимость, так проверяли его специальным камнем на предмет второй души. Нету. Сам он такой.

— А его отец?

Женщина всхлипнула:

— А муж из-за него от нас и ушел! Говорит, мол, ты, женщина, видать, с пещерным троллем шашни водишь, раз такое родилось. Не нагуляла бы, он бы о-го-го был, весь в меня! И соседей на те же мыслишки настропалил!

— Что, правда совсем не похож?

— Правда, — вздохнула Соня. — Ума не приложу, как так вышло. Я — честная женщина, до помолвки на мужчин и взглянуть стеснялась, а замужем — и подавно. И за что мне такая напасть?

— Можно мне с вашим сыном наедине поговорить? — решилась я. Передо мной разворачивалась какая-то странная тайна, и даже усталость немного отступила на фоне любопытства.

— Поговорить, — невесело фыркнула гостья, — да он двух слов связать не может!

— И всё же, — я положила руку на плечо мальца и направила его в свою комнату. Он пошел неохотно, но и сильно упираться не стал.

Прикрыв за нами дверь, я обратилась к нему, уже готовая к любой реакции:

— Ну, и что ты такое?

— Ниму-бу-бу, — пробормотал он, глядя в пол и гоняя по нему носком лаптя сухую травинку.

— Давай ты не будешь притворяться, — мягко попросила я, отходя к окну. Солнце давно перевалило за зенит и уже уверенно двигалось к горизонту. Наверняка сейчас не меньше шести часов вечера. Какой тяжёлый день! Интересно, успею ли я добраться сегодня в библиотеку? Не переехать, конечно, а хотя бы осмотреться, что там и как. И понять, впустят ли меня вообще, или маги шутить изволили.

Когда я обернулась, то в очередной раз обалдела. Новая реальность продолжала подкидывать сюрприз за сюрпризом.

Пацан, растопырив руки, прижимался к стене, а его маленькие глазки, казалось, увеличились втрое от ужаса.

— Убери ЭТО! — очень четко, срывающимся от страха голосом попросил он.

К мальчишке шёл котик. Безо всякой агрессии, не спеша, потягиваясь всем телом. В общем, в своей обычной манере. Он, похоже, любил незнакомых людей, а после целого дня взаперти и интересной возни за дверью просто не мог проигнорировать нового посетителя.

— Не бойся, — улыбнулась я, тоже подходя ближе. — Это просто котик. Он не злой. Можешь погладить!

— Да знаю я, что это, ах-фагыш-муздырыбрын! — взвизгнул мальчишка, боком отползая по стене от кота.

Вторая часть фразы совершенно однозначно являлась ругательством. Вот только на каком языке? Фея же упоминала что-то про «заковыристые выражения»…

— Заба-авно, — я подняла кота на руки и встала так, чтобы преградить мелкому негоднику путь к двери. — Ты, значит, вовсе не дурак?

— Да уж поумнее тебя буду, — пробурчал тот, глядя исподлобья.

— И зачем тогда вся эта комедия? Не жалко мать?

— Да не мать мне эта… — он презрительно ухмыльнулся. Мелькнули мелкие острые зубки.

— А кто? — опешила я.

— Никто. Точнее это я ей не сын. Настоящий ребёнок давным-давно потерян где-то в Волшебном королевстве, может уже и умер лет сто назад. Время там идёт совсем иначе. А я его вроде как подменяю.

— Вот оно что! — я припомнила истории про хитрых фейри и гадких подменышей, которых оставляют вместо похищенных детей. Хотя, вроде бы и в славянском фольклоре что-то такое было. Кто таким промышляет: русалки, лешие? Впрочем, нет, «Волшебное королевство» — это явно что-то западное. — И долго ты ещё планировал доставать эту бедную женщину?

— Пока не надоест! — он зло ощерился.

Я сделала шаг вперёд, и кошак с любопытством уставился гаденышу в лицо.

— Н-не надо! — сразу сменил линию поведения мелкий, — Не подноси его ко мне! Больно!

Только тут я заметила, что кот начал едва заметно мерцать уже знакомым зеленоватым магическим светом. Сразу весь! Но похоже, что его самого это ничуть не беспокоило.

— Сегодня же уйду! Только оставь меня в покое, — пообещал подменыш, окончательно забившись в угол и заслоняя лицо рукой.

— Не уйдёшь, — у меня созрел план. — С сегодняшнего дня ты станешь отличным сыном. Самым лучшим, чтобы все соседки обзавидовались. И будешь честно, со всем уважением, служить этой женщине ещё много лет, раз уж её сын пахал на вашу Королеву Мэб, или кто там у вас нынче правит. Будешь называть ее «мама» и всячески беречь от горестей и печалей. Понял?

— Понял, — нагло осклабился рыжий, — так я пойду?

— Не так быстро! — я протянула руку и резко выдернула из его неопрятной башки несколько волосин.

— А-ау! — вскрикнул мальчишка, но ответных действий предпринять не рискнул. — Зачем?!

— Чтобы ты не вздумал меня обмануть, — сказала я. — Если что-то плохое случится с Соней или она будет вновь на тебя жаловаться, я при помощи этих волос найду тебя где угодно, поймаю и дам котику вдоволь с тобой поиграть.

Несчастного аж перекосило.

— Как тебя зовут хоть? — вдруг заинтересовалась я.

— Даргомыпрозонгор.

Ох…

— Давай я буду называть тебя просто Гор, хорошо?

— А предполагается, что мы встретимся снова? — недовольно уточнил новый знакомый.

— Однозначно, — кажется доброй колдуньи из меня не выйдет. — Тебе ведь наверняка на самом деле не восемь лет, и ты отлично знаешь всё про этот мир, про город, в котором мы находимся, и про его обитателей?

— Ну, не всё, — неохотно признался подменыш, — особенно про город. Никогда не интересовался. Но в целом узнать не проблема. Тогда ты от меня отстанешь?

— Поживём-увидим. Я планирую в ближайшие время перебраться в библиотеку. Мне нужна будет помощь с переноской вещей, с информацией, с новостями. Будешь ко мне приходить пару раз в неделю. Не думай, я не в рабы тебя записываю. Когда начну хорошо зарабатывать, — «если начну», подумалось мне, — смогу даже платить. Если тебе, конечно, интересны деньги.

— А у меня есть выбор? — кисло осведомился Гор.

— Не особо, — я постаралась максимально гнусно ухмыльнуться. Надеюсь, его это впечатлило.

Мальчишка тяжело вздохнул. Я усадила кота на кровать и распахнула дверь. Соня вскинулась навстречу.

— Пойдём, мама, — сказал ребенок, бочком выбираясь из моего логова, и взял женщину за руку, — я приготовлю тебе ужин.

Подменыш бросил на меня злой вопросительный взгляд. Я кивнула.

Женщина даже не нашлась, что сказать. У нее из глаз брызнули слезы, она крепко прижала к себе сына, потом отстранилась и горячо обняла уже меня.

— Да я… Да я по гроб жизни… Да я всё, что есть…

— Не нужно, всё хорошо, — я неловко похлопала ту по плечу, — просто идите домой.

Парочка направилась к выходу, но им столь же ненавязчиво, сколь и непреклонно, преградила дорогу Акимовна.

— Ах, да, — пробормотала Соня, сняла с пояса кошелек и дрожащими руками вручила его старухе, — Спасибо вам! Спасибо огромное!

Меня покоробило. Бабулька могла хотя бы со мной обсудить, нужна ли плата. Когда за клиентами закрылась дверь, я осведомилась:

— И сколько же мы сегодня заработали?

— Заработали? — поразилась Акимовна. — Ты ничего не говорила про оплату своей помощи. Помнишь, что ты ответила на предложение денег? «Мне бы водички», да?

Меня накрыла волна негодования. Это было обидно, несправедливо и неожиданно.

— И всё же ВЫ заработали, — настойчиво повторила я, глядя на свёртки и кульки.

— Да разве могут эти мелкие безделицы компенсировать тот бардак, что ты здесь устроила? — бабка указала на гусиные следы, несколькими тропками тянущиеся через весь потолок. — И вообще, я тебя пустила к себе бесплатно пожить. И что, не заслуживаю никакой благодарности?

Я на секунду устыдилась, но потом взяла себя в руки и постаралась не поддаваться. Какой-то благодарности — определенно, но не всего же, чем нас — да нет, меня! — отблагодарили посетители за день.

— Я прожила здесь всего два дня…

— Ну, кто ж виноват, что ты сбегаешь из хорошего места, стоит чародеям тебе только пальчиком помахать, — сразу же перебила меня старуха, сгребая полученное добро в кучу.

— Знаете, я могу быть очень благодарной, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Или очень неблагодарной.

Последнее слово получилось громче чем я собиралась, видно сказалась усталость, но до хозяйки, кажется, дошло. Она обернулась и внимательно уставилась на меня. Не прошло и двух секунд, как её губы задрожали, а на глазах появились слёзы.

— Стараешься-стараешься для вас глупых! — забормотала она, вся скрючиваясь и непрестанно качая головой. — Забирай!

Уже не глядя на меня, она сердито махнула рукой на разложенное по столу богатство и медленно заковыляла к выходу.

— Подождите! — я только сейчас поняла, что знаю только отчество хозяйки. Местные, даже Марыся, называли бабку не иначе как «Акимовна», и мне всё было недосуг поинтересоваться.

А ещё накатил жгучий стыд. Вот ведь, правда, пожилая женщина пустила чёрт знает кого в свой дом (ну ладно, в пристройку своей родственницы), получила кучу сопутствующих проблем, обивающих порог посетителей, вопящего кота и гусей-демонов. А я зажилила для неё какие-то гостинцы! Да сколько я ещё таких заработаю! Море. А ведь я даже не знаю толком, чем она живет. Может быть полученная мной сегодня днём чашка бульона вообще была в доме последней, если не единственной.

— Простите меня! — попросила я. — Возьмите, пожалуйста, всё, что хотите.

— Ничего мне от тебя не нужно! — всхлипнула женщина, но остановилась.

— Пожалуйста, извините меня! — Я подбежала и взяла женщину за руку. — Просто я так устала! И гуси ещё эти! — мне на глаза тоже навернулись слезы.

— Ну ладно, ладно, — Акимовна по-матерински обняла меня. — Забудем эти глупости. Я сама не своя, волнуюсь, как ты там будешь совсем одна.

— А я вас навещать буду, — заверила я её, абсолютно уверенная в тот момент в искренности собственных слов.

— Вот и хорошо, деточка. Навещай почаще. Может пойдешь пока — приляжешь? А то на тебе лица нет.

— Не могу, — вздохнула я. — Нужно сходить поглядеть на новую комнату. Вдруг меня туда не пустят вообще?

— Да услышат тебя боги, — покивала женщина и занялась разбором гостинцев.

Я еще немного потопталась на пороге, сомневаясь, не остаться ли взаправду. Кто там знает, как меня примут в этой их Библиотеке? Но потом вспомнила нескончаемую очередь просителей, и твёрдо решила: нет, уж лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. Да и что плохого может случиться в пыльной обители книг?