Запирать кота было жалко, брать его с собой — страшно. Если он чего-то испугается, вырвется и убежит, то найти скорее всего уже не получится. А без кота я тут… ну да, на сто процентов никто.

Интересно, смогу ли я развить способности к волшебству без магической шерсти? Совсем не факт. И точно — не за несколько дней.

Поразмыслив, я решила, что ещё от одного дня взаперти Коттабычу хуже не станет, и отправилась искать библиотеку. Продавец уздечек вроде говорил, что та находится в башне. Ну что же, это здорово облегчает задачу.

У дверей искомого заведения я оказалась поздним вечером. Ночь тут наступала рано и была тёмной, не чета питерским. Луну, если она и существовала, мне пока застукать на небе ни разу не удалось.

Стены башни были сложены из красивого, но не слишком старательно отёсанного камня, а вот дверь не впечатляла. Не ворота, не изящная кованая решетка, а банальная деревянная дверка, даже с узором в углу. Безобразие, одним словом! А если враги ворвутся в город и захотят получить доступ к многовековым знаниям? Интересно, тут вообще бывают беспорядки?

Я негромко постучала. Постояла перед дверью, раздумывая, стоит ли шуметь дальше. Всё-таки почти ночь на дворе, наверно лучше уйти. Когда я уже развернулась, чтобы разочарованно удалиться восвояси, внутри послышалось шарканье и кряхтение. Оба звука постепенно усиливались. Наконец за дверью заскреблись, и она со скрипом отворилась. На пороге стоял тощий старик с крючковатым носом и вздыбленными волосами, аж сиявшими в сумерках первозданной белизной. Зато, в отличие от каноничных хранителей древних тайн, совсем без бороды.

Даже при таком освещении было заметно, что кожа у библиотекаря загорелая, а глаза блестят совсем молодо, несмотря на сгорбленный силуэт и явные трудности с передвижением.

— Хе-хе, — потёр руки старик, — ну что, заходи, ведьма! — и зашаркал обратно в темноту.

— А… э… — только и успела сказать я. Пришлось двинуться следом.

По лестнице мы поднимались до-олго. Не потому, что та была очень уж длинной. Просто дедок еле полз. И молчал, полностью сосредоточившись на процессе передвижения.

Весь верхний этаж на первый взгляд состоял из одной единственной комнаты с высоченными потолками и огромными окнами, расположенными по кругу, но достаточно высоко, так что с пола не выглянуть. Воздух был на удивление свежим, а по стенам ещё ползли последние отблески заката.

Стены загораживали массивные шкафы, но я бы не сказала, что они прямо ломились от книг. Да, томов, томиков и тубусов, в которых, наверное, лежали свитки, было весьма много. Но и свободных мест хватало. Кое-где книги лежали на полках плашмя, некоторые шкафы и вовсе почти пустовали. В центральной — самой светлой — части комнаты, стояли четыре длинных массивных стола, окруженные резными стульями с высокими спинками. Я задумчиво провела пальцами по отполированному тёмному дереву. Да уж, красиво, но неуютно.

— Твой новый дом, — сказал дед, широко обводя рукой помещение.

— А где тут мне можно будет спать? — растерянно спросила я. Не на столе ведь, правда? Библиотека оказалась совсем не такой как я ожидала. С одной стороны, она была гораздо более просторной и светлой, чем изначально представлялось, с другой — совершенно не приспособленной для повседневного быта, что в общем-то и логично.

А удобства, простите, тут имеются? Самые простые, я имею в виду. Впрочем, мыться хотелось бы тоже не только в ближайшей реке.

— Как это, где? — старик хитро уставился на меня и замолчал. Пауза затягивалась. Я начала краснеть. Его многозначительный взгляд вдохновлял на то, чтобы провалиться сквозь землю прямо тут, не сходя с места.

— Да ладно, — наконец расхохотался он, вдоволь налюбовавшись моим замешательством, — сейчас покажу тебе комнату. Не смог удержаться от шутки, не обижайся уж на старика.

Оказалось, что башня вовсе не круглая, как казалось с фасада. В дальней стене обнаружилась почти незаметная, под цвет стены, дверь. Она вела в маленькую, скромно обустроенную комнату. Зато размеры окна впечатляли. Несмотря на то, что вид из него составляли крыши и переулки, света хватало за счет того, что башня доминировала над другими постройками.

Обстановка ограничивалась узкой кроватью, шкафчиком из шершавых досок и простым трёхногим табуретом. Зато высота и ширина подоконника вполне позволяли уютно устроиться на нём, рассматривая город. Да и потолки не ужасали высотой, в отличие от основного зала: метра два с половиной, не больше. При желании можно рукой дотронуться.

Интересно, что там, надо мной? Ещё комната, подниматься в которую нужно по стремянке? Или тайники, полные загадок?

На кровати лежала мягкая серая шкура неизвестного мне зверя. Видимо, вместо одеяла. Под неё сразу хотелось забраться, не думая больше ни о каких проблемах. Желание сбегать за котом и остаться тут насовсем, прямо этой же ночью, стало почти нестерпимым. Только сейчас я поняла, насколько устала от постоянного досужего внимания малознакомых людей. А в библиотеке царила лёгкая отстраненность. Казалось — хоть днями напролёт сиди в своей каморке, и никто даже в дверь не постучит.

— Какие у меня будут обязанности? — на всякий случай уточнила я. Повторно обжигаться на ошибочном первом впечатлении не хотелось.

— А что, нужны прям обязанности? — удивился библиотекарь. — Я-то думал, ты здесь будешь основной своей работой заниматься.

— Я на всякий случай уточняю, — призналась я. — Вдруг есть какие-то дополнительные условия, а меня не предупредили? И ещё у меня с собой будет котик, это ничего? — и на всякий случай добавила громко и уверенно: — Фамильяр!

— Котик — это ведь такой маленький зверь, который ловит и ест мышей, правильно? — заинтересовался мой новый арендодатель.

— Н-ну, наверно ест, — задумчиво протянула я, некстати вспомнив, что ничего, кроме большой миски молока и варёной репки, перед моим уходом Рыжик (тьфу, Коттабыч!) сегодня не получил. Такими темпами он начнет и на что-то покрупнее охотиться. Например, на меня.

— Замечательно! — восхитился дед. — Это же то, что нужно! А то мне самому за ними приходится гоняться. А годы уже не те, ох, не те!

Я попробовала представить героическую картину погони и удивилась, почему мыши до сих пор не сожрали тут всё, включая шкафы и стулья. Но от души отлегло. Котище придётся здесь очень к месту. Надеюсь, что он будет стараться, всё-таки с улицы взят и наверняка умеет добывать пропитание. Вряд ли он очень быстро обленится от домашней сытой жизни. Да и само наличие кота, скорее всего, заставит грызунов вести себя осторожнее.

Тот факт, что будущее жилище кишит мелкими вредителями, восторга, безусловно, не вызывал, но я успела морально подготовиться к подобным сюрпризам. То ли бесо-гуси меня так закалили, то ли понимание того, что новая реальность — почти средневековье. Не шастают по улицам «чумные доктора», не полыхают костры инквизиции, и спасибо.

— А во сколько закрывается библиотека? — спросила я.

— Закрывается? — удивился смотритель. — Да ни во сколько… я всегда здесь: приходи да читай. Но, как видишь, желающих немного. Да и за свечи посетителям платить не с руки. Упыряки, правда, иногда заходят хроники всякие полистать. Смеются. Это видать для них что-то вроде жизнеописания.

У меня по спине пробежал холодок. Спокойно спать, когда прямо за дверью бродят и хихикают припозднившиеся упыряки… бр-р. Хотя, деда-то они вот не трогают. Я решила отложить обсуждение кровопийц на потом, занявшись более насущными вопросами.

— То есть мы с котиком можем прямо сегодня к вам сюда перебраться? Не разбудим? Мне часа два нужно на сборы.

— Да приходите в любое время! — махнул рукой старик, — Я мало сплю.

— Спасибо!!! — я искренне обрадовалась и только сейчас поняла, что не знаю, как называть своего благодетеля. — Как мне можно к вам обращаться?

— Фелбс. Перед тобой старина Фелбс. Ну, или просто — дедушка, — старик тепло заулыбался, но хитринка из взгляда так никуда и не делась.

Я представилась и помчалась собираться. Хотелось решить все насущные проблемы за один день, завтра проснуться в новом месте, с новыми надеждами, новыми силами и без демонических птиц за порогом.

Хотя нет, кого я обманываю? Больше всего на свете мне хотелось бы оказаться дома. Чёрт с ним, волшебным новым миром, полным подменышей, бесов и бог знает, кого ещё…

Как там родители? Извелись уже наверняка…

Почувствовав, что глаза снова предательски защипало, я сжала зубы и перешла на бег. В таком темпе плакать совсем не с руки.

* * *

Свернув на очередную улочку, я поняла, что до полной темноты сбегать туда-обратно, да ещё прихватить нужные вещи не успею. Солнце уже ушло за горизонт и лишь едва золотило тонкие облака. Ледяной весенний воздух, напоенный запахом древесного дыма и новыми надеждами, заставлял кожу покрываться мурашками. Я зябко поёжилась, некстати припомнив тёплые объятия Хина, мысленно послала на голову мошенника все кары небесные и, отдуваясь, припустила к дому Акимовны.

Меня встретила решительная и какая-то взбудораженная Марыся. Она явно мерила общую комнату шагами всё время, пока я договаривалась о новом жилье.

— Ты завтра уходишь, — скорее утверждая, чем спрашивая, начала она.

— Вообще-то, уже сегодня, — устало вздохнула я. — Спасибо тебе огромное за всё. Я постараюсь отплатить добром, как только устроюсь.

— Ты можешь отплатить прямо сейчас. Забери меня с собой, — девушка уставилась на меня огромными серыми глазами. Я только сейчас обратила внимание, что под ними залегли большие круги, а в уголках уже появились первые морщинки. Что за ерунда? Ей ведь нет ещё и двадцати! Или есть?

— Слушай… — оторопело начала я.

— Подожди. Прежде чем отказываться, дай мне сказать. Ты ведь ещё ни с кем здесь толком не знакома, люди к тебе сходу не потянутся. Наши местные бабушки тоже побредут к тебе на поклон далеко не сразу, всё будут надеяться, что вернешься. Я слышала их разговоры. А я делаю кружева! Некоторые богачки из центра — мои постоянные заказчицы. И денежка на первое время, и знакомства! А ещё я могу работу по дому делать — готовить там и всё такое. Убирать, стирать. Волшебникам ведь не по чину такими вещами заниматься, а? Я не буду тебе помехой, только позволь пойти с тобой. Вы же, мастера магических дел, всё больше за книгами да за травами сидите. А коли одежда прохудится, кто починит?

Марыся замолкла и в ожидании уставилась на меня. Я заметила, что она до белых костяшек сцепила пальцы, опасаясь отрицательного ответа. Крепко же ей припекло сбежать от Акимовны! Впрочем, девушку можно понять. Я вот и недели не продержалась. Даже если бы не «совет» более опытных чародеев, я бы скорее всего постаралась убраться из гостеприимного омута бабулиной «заботы» поскорее.

А ещё я, оказывается, совсем забыла уточнить у Фелбса, где предполагается готовить пищу и будет ли вообще в башне такая возможность. Вряд ли допустимо работать с огнем в здании, где хранятся книги. Хотя, может быть, на первом ярусе есть кухня?

Интересно, как библиотекарь отнесется к появлению двух девиц вместо одной? Выглядит-то он добрым. Но мир Лимба, кажется, всеми силами пытается отучить меня доверять первому впечатлению.

Конечно вдвоем будет куда спокойнее, хотя нас с Марысей и нельзя назвать подругами. С другой стороны, она, пожалуй, до сих пор была со мной добрее и честнее остальных.

— Марыся, а почему ты хочешь уйти со мной? Ты ведь совсем меня не знаешь.

— Уж всяко лучше, чем здесь! — выпалила она и покраснела.

— А что, тебя они тоже донимают? — уточнила я, хотя в голове уже всплыли образы досужих старушек и надежды Акимовны на снятие «венца безбрачия».

— Ты действительно нас совсем не знаешь, — горько усмехнулась Марыся. — Моя тётка только посторонним кажется милой и заботливой, и то — до навязчивости. А в быту она — сущий бес. Когда ей скучно, а это — почти каждый день, она приходит то на полдня, а то и на весь, чтобы рассказать, как неправильно я живу. И то у меня не на месте лежит, и свёклу я варю неправильно, и занавески надо бы другие. И вообще — у такой непутевой, как я, жениха никогда не будет. Вон, видишь, в девках засиделась. Пф-ф-ф! Знаешь, сколько мне лет?

— Сколько?

— Девятнадцать! Ты тоже считаешь, что я засиделась?

— Нет.

— Вот и я не считаю. Но слушаю это изо дня в день. А если случается не выдержать и резко ответить, так все кумушки в округе узнают, какая я невоспитанная и грубая, гнилое семя и всё такое. Вся в отца. И по улице потом не пройти: ахают, головой качают, говорят — иди, извинись перед Акимовной, дура. Она же всю жизнь положила, чтобы тебя поднять. А я на самом деле с ней уж давным-давно расплатилась — немалую долю от выручки с моих кружев ей отдаю. Куда только девает?

— Жесть, — протянула я, не зная, что ещё тут можно ответить.

Марыся удивленно подняла брови, но по интонации и выражению моего лица поняла комментарий правильно.

— Вот-вот, она самая. Так можно мне с тобой? Я бы и сама давно ушла, но всё никак не решалась. А тут, вроде как, повод есть. Тётке скажу, что тебе помощница была нужна, и что там, в центре, точно жениха найду.

— Давай так, — решилась я, — пойдём со мной, типа ты мне помогаешь вещи нести. И скажем библиотекарю, что ты тоже ищешь комнату. Я просто не знаю, нормально он воспримет твоё появление или нет, сама его сегодня в первый раз в жизни увидела. А если он ответит, что тебе тоже есть место, свои пожитки перетащишь завтра.

— Здорово! — Марыся просияла. — А твои вещи я и правда помогу нести.

— Да там нести-то, — махнула рукой я. — Только котика. Да его лоток, пожалуй, тоже прихвачу. И миски.

— А вот это? — хитро улыбнулась подруга по побегу, доставая из-под стола здоровенный куль.

— Что там? — удивилась я.

— Да гостинцы твои сегодняшние, я и не смотрела толком, торопилась, — девушка встряхнула увесистый свёрток. — То, что ты сегодня честно заработала.

— А как же Акимовна? — я даже расстроилась, — Она всё-таки обиделась и не стала ничего брать?

— Да вот ещё! — зло расхохоталась Марыся. — Она бы ещё как взяла, причем всё, да потом бы сетовала, что мало. Но я, видишь ли, подслушала ваш разговор, уж не обессудь. А я тётку знаю-то получше. Пришлось после твоего ухода уже мне с ней пообщаться и объяснить, где и в чём она неправа.

Я невольно заозиралась, высматривая брызги крови или орудия убийства.

— И… как прошел разговор? — очень хотелось услышать, что обошлось без рукоприкладства.

— Ну, я буду очень рада, если удастся перебраться отсюда хоть куда-нибудь уже сегодня, — не стала врать девушка.

Мы невесело посмеялись, собрали мои вещи и, крадучись, вышли в сгустившиеся сумерки. Слабо светилось окошко Акимовны, ночной воздух обжигал раскрасневшиеся лица, но тряслись мы обе скорее не от холода, а от собственной смелости и предвкушения новой, самостоятельной, жизни.

Подходящего поводка для кота мне раздобыть так и не удалось, но Марыся притащила из комнаты длинное узкое кружево, которое она сплела из толстых ниток болотного цвета, просто из любопытства — как такое будет смотреться. Выглядело странновато, но я решила, что с платьем из грубой льняной ткани того же оттенка такое было бы вполне уместно. Мастерица со мной согласилась. Вместе мы соорудили подобие шлейки с ремешком. Кот был далеко не в восторге, но, когда его вынесли на улицу, быстро притих, с опаской озираясь по сторонам.

На узких улочках тускло горели редкие фонари. Припозднившиеся прохожие засматривались на зверя и кивали нам, здороваясь. Волнение перед грядущими переменами вытеснило усталость, и мы оживленно переговаривались о нравах бабушек и их устаревших взглядах на жизнь. До библиотеки дотопали легко и незаметно.