За деревню выезжали практически налегке. Корову, баранов и почти всех коз Еллир продал соседям, пару коз осталось, но это даст в дороге молоко, а куры и гуси вполне послужат едой. Милента опять разрыдалась, постоянно оглядываясь на остающиеся за спиной дома. Может ждала, что её кто-то будет провожать, а может чисто по-бабьи, из страха перед будущим.

Отец правил повозкой и был угрюм, а Никита не терял времени даром, делал из двух половинок полена корпус для подзорной трубы, выбирая сердцевину полукруглым резцом.

Минут двадцать отец не обращал на это внимания, а потом спросил:

— Что мастеришь, сынок?

— Подзорную трубу.

— И что она даст?

— Как закончу, покажу.

Выбрав резцом основную массу дерева, Никита склеил части трубы алхимическим клеем и, вихрем закрутив кинетическую силу, подровнял внутренние, а потом и наружные контуры.

Линз для подобного устройства у него было с запасом, поэтому, вклеив нужный комплект, он попрактиковался с установкой резкости при выдвижении внутренней трубки и протянул готовый результат отцу.

— Уже сделал? Хмм… Быстро ты.

— Вот сюда смотри, — принимая из рук отца вожжи, проинструктировал Еллира Никита.

Стоило мужчине поднести трубу к глазу, как он охнул и отдёрнул её от глаз.

— Это как? — выдержав долгую паузу, спросил он.

— Свойство стекла вот такой формы. — показывая выпуклую линзу в своих пальцах, пояснил Смолин. Он поднёс её к своему глазу и начал двигать вперёд-назад, давая отцу возможность привыкнуть к изменениям размеров за стеклом.

— А ещё, если поймать в фокус свет солнца, то можно легко получить огонь. — демонстрируя, как это работает на сухом полене, пояснил Никита.

— И это не колдовство? — с сомнением проговорил мужчина.

— Нет. Я же сказал: - свойства стекла такой формы.

— Откуда оно? — протягивая руку к линзе, поинтересовался Еллир.

— Сделал на досуге.

Мужчина немного порассматривал в линзу ткань рубахи, царапины на лезвии ножа, а потом вернул её сыну и снова приложил к глазу подзорную трубу.

Он игрался с ней минут двадцать, потом посмотрел на сына и спросил:

— Это ведь можно продать?

— Можно, но не всем. Дремучие селяне объявят это колдовством…

— Но ведь ты сумел мне всё объяснить… — перебил его отец.

— Ты склонен мне верить, да и то, что можно считать колдовством, выглядит иначе.

— Как?

Достав другую линзу, Никита передал её отцу и пояснил:

— Эта отображает тепловой след человека или животного. Человек ведь тёплый? Если он спрячется в кустах, то внешне его будет не видно, но тепло его выдаст.

Еллир посмотрел в линзу на свою руку, потом посмотрел на сына и на дочь через неё и кивнул.

— Полезная вещь на наших дорогах. — наконец проговорил отец.

— Тати скажут, что это сущее зло, поскольку не даёт им эффекта внезапности.

— Это ты к тому, что у каждого свои понятия добра и зла?

— К тому, что на них нельзя опираться.

— А к разрушенному замку ты хотел для чего?

— Наверняка там в округе можно много чего откопать, но это должно быть и у любого крупного города.

— Ты думаешь, что у людей так много денег, чтоб их прятать?

— Бандиты есть везде, и часто они живут не так чтоб долго…

— И у тебя есть стекло, чтоб видеть спрятанное под землю серебро? — вступила в разговор Милента.

— Если не сильно глубоко, то да, можно найти.

— А ты подаришь мне такое? — тут же ощутила выгоду девушка.

— В качестве приданого? — ухмыльнулся Никита.

— Хотя бы.

— А ты понимаешь, что о такой вещи лучше молчать, иначе долго не проживёшь? — спросил у неё Никита.

— Понимаю. А ещё понимаю, что оно сильно облегчит жизнь…

— Или усложнит её. — добавил отец. — Давай, дочь, так… Пока я жив, то поиском буду заниматься я. Нечего тебе почём зря рисковать.

— А когда тебя не станет?

— Тогда забота о тебе ляжет на твоего мужа. — строго проговорил отец. — Я так смотрю, ты почувствовала запах лёгких денег и решила сразу обеспечить себя до самой смерти?

— Я… — стушевалась девушка.

— Ты не царица, поэтому будь благодарна тому, что тебе пошлёт Небо. Пошлёт — обрадуешься, не пошлёт — так ты и рассчитывала только на себя. Поняла?

— Да, отец.

— Молодец, дочь. Будет у нас возможность тебе помочь — обязательно поможем, но требовать что-то — даже не думай.

— А ещё не думай обижаться. — добавил Никита. — Обидишься, разболтаешь наши секреты, так тебя же по кускам начнут нам продавать, чтоб выкупали.

— И поверь мне, это может длиться годами, так что Риллет в этом вопросе прав. — подмигивая ему, добавил отец.

Милента явно впечатлилась, поскольку примолкла. Дальше хутора в своей жизни она не выбиралась, и большой внешний мир её откровенно пугал.

***

Часа через три неспешного пути Еллир попросил подзорную трубу и с высоты холма посмотрел куда-то вдаль.

— Красота. — многозначительно проговорил он.

— А можно и я посмотрю? — ожила Милента.

— Смотри. — отец передал ей трубу, и девушка попыталась приноровится к новому для себя устройству. Она несколько секунд недовольно водила ей из стороны в сторону, пока наконец не попала в зону совпадения дальности и резкости, и тогда её лицо изменилось. Никита же решил заняться другим вопросом и замер, перерабатывая забранное из дома битое стекло в ровные зеркальные полоски. А часа через два он передал в руки отца маленький примитивный калейдоскоп, вызвав немало удивления предлагаемыми им картинками.

— Колдовство? — наконец оторвавшись от глазка, поинтересовался он.

Никита ничего не стал отвечать, просто разобрав изделие, чтоб отец увидел комплектующие. После этого его лицо расслабилось, и он проговорил:

— Надо же, как просто. Кстати, это лучшие зеркала, что я видел. Только на них можно озолотиться.

— Можно, но обычные зеркала не несут в себе отпечатка чуда, а это…

— А можно и я посмотрю?.. — подала голос Милента.

— Можно. Для тебя делал. — ответил ей Никита, вызвав неподдельное восхищение таким подарком от сестры и одобрительный кивок от отца.

До самого вечера девушка растворилась в красоте фрактальных узоров, и её было не видно и не слышно.

***

Ночное дежурство на стоянке Никита взял на себя, вызвав у отца неподдельную гордость далеко не детским поступком. Правда, стоянка в дневном переходе от хутора была безопасной, но восьмилетнему мальчишке об этом было неизвестно, а Еллир решил, что и знать ему об этом не стоит, раньше вырастет настоящим мужчиной.

***

Никита дежурил добросовестно. Амулет на маскировку, амулет ночного зрения, синий — на скорость и медленный полёт на кинетическом щите для тренировки, ну и чтоб самому не уснуть, все-таки вторая ночь без сна.

***

Ночь прошла спокойно. Приходила рысь на запах жареного гуся, но Никита подвесил её за шкирку и через десять минут отпустил. Кошка предпочла уйти, ведь ей чётко дали понять, что тут хищники посильней.

***

С рассветом тронулись в дальнейший путь.

Чтоб высвободить место в повозке для дневного сна, Смолин спрятал пару клеток с птицей в хранилище, вызвав удивлённый взгляд отца. Впрочем, за вчерашний день он уже устал удивляться, так что принял очередное умение сына как дар Неба, и дал ему возможность спокойно поспать. Никита и поспал, проснувшись только к ужину.

Пока сестрёнка готовила ужин, мужчины тренировались в фехтовании на клинках. Еллир хотел быть уверенным, что сын действительно продержится хотя бы минуту в бою против взрослого мужчины, поэтому спуска ему не давал. Попасть по шустрому мальчишке у него всё равно не вышло, и это подарило ему надежду, что в случае чего, сын уцелеет. Что ни говори, а какой отец не мечтает о продолжении своего рода в достойном наследнике? А пока Риллет вызывал у него только гордость.

***

Утро пятого дня пути началось как обычно, вот только у вчерашнего костровища лежала связанными шестёрка мужиков.

Горстка оружия, содержимое карманов — всё лежало отдельно от бывших хозяев.

— Бать, тут голытьба по наши души. Ты дальше сам, а то меня в сон клонит. — обрадовал Еллира сын и совершенно обыденно забрался в повозку для сна, оставив мужчину в смешанных чувствах. С одной стороны было непонимание и вопрос — как? С другой стороны гордость отца за сына, который растёт волком, а не овцой паршивой.

***

К Долвуру подъезжали через двадцать дней пути. Продукты почти все подъели, но сынуля спеленал три группы татей, так что можно было считать, что съездили уже не в убыток.

Дорогого оружия у сельского разбойника не водилось, в лучшем случае нож, пика и топор, в худшем — просто дубина.

Про трофеи сына Еллир теперь не заикался, раз сын сказал, что железо и ему пригодится, значит так тому и быть. Парень доказал свою состоятельность, так что и отношение к себе заслужил соответствующее. Оставалось только выкрутиться с новым жильём да дело найти… Впрочем, сын ведь про линзы говорил, можно вначале пройтись по округе, а уж потом думы думать, чем иным заняться.

***

Взглянув на расположенную вдоль реки низину и город с высоты холма, Милента не сдержалась.

— Тут так много чужих людей… — проговорила она.

— Скажу по секрету, дочь, что своих и не существует. Можно думать, что они есть, но кроме родной крови все остальные в один момент могут стать чужими, и наши бывшие соседи тому пример.

— Но как быть с выпасами, с покосами, с дровами… Тут же всё давно поделено.

— Это всё переходит вместе с покупкой дома. Если строится изначально, то тогда да, хлопот будет больше. — пояснил отец.

— Бать! Какие выпасы, какие покосы… Нас всего трое… — проговорил Никита.

— Тоже верно. На той стороне города армейский полк квартирует, может там что найдётся… — проговорил Еллир и уставился на протягиваемую ему линзу. — Это что?

— Это поможет в поисках зарытого серебра. — ответил Никита.

— Тогда встаём лагерем. Пару дней поброжу по окрестностям, а там подведём итоги. — принял решение отец и направил повозку подальше в сторону от дороги.

***

Отец хотел уйти сразу, оставив обустройство лагеря на дочь с сыном, но Никита без амулетов его не отпустил. Земли чужие, человек он тут новый, и отношения у них с ним с каждым днём всё лучше и лучше. Да и научила его жизнь ценить преданных людей. В прошлой жизни он был изгоем, в этой хотелось бы чего-то иного, но пока всё на тех же рельсах.

***

Миленте хотелось поговорить, но тратить время на болтовню сейчас было роскошью. Обиходив коня, Никита подготовил дров для готовки еды и занялся изготовлением особой подзорной трубы, с помощью которой он сможет искать средь звёзд иные обжитые миры. И пусть это будет не сразу, но он уже соскучился по походам между мирами, да и полезны они в плане приобретения нужных вещей и товаров. То же битое стекло и то тут будет кусаться по стоимости, а как ни крути, но какое-то ремесло на поверхности держать придётся. Люди должны знать, чем живут соседи, и изготовление оптических приборов и очков вполне может быть уважаемым ремеслом.

***

Отец появился только через пять дней. Приехал он верхом на коне, сияющий как новая золотая монета.

— Я смотрю, у нас всё успешно? — поинтересовался Никита.

— Более чем. — ответил Еллир. — Собирайтесь, поедем обживаться на новом месте. — проговорил он с такой энергией в голосе, что ощущалось, что их ждёт очень хороший сюрприз.

Папаша явно был навеселе и отдавал свежим пивным выхлопом.

— Бать, ты бухал?

— Обмывал сделку с бывшим владельцем. Древний обычай, так что кувшин домашнего эля выпил.

— Прекрасно, но давай с этим пореже, а то поссоримся, а пороть тебя как-то рука не поднимается. — проговорил Никита.

Еллир прыснул со смеху, но взгляд сына считал верно.

— Знаю, что лёгкие деньги развращают, так что обещаю, что злоупотреблений не будет. Нам нужно решить, чем будем заниматься.

— Думаю, что линзами. Здесь же много людей с подсевшим зрением?

— А где их мало? Все люди тонких ремёсел этим страдают. Швеи, резчики, писари…

— Вот и будем делать для них линзы, чтоб они могли видеть хорошо и продолжать и дальше полноценно работать.

— И ты знаешь как это всё устроить? — задал главный вопрос отец.

— Да. Тебе тоже дело найду. С деревом будешь помогать.

— Это могу. — довольно проговорил Еллир.

***

Полтора часа дороги, и они подъехали к большому двухэтажному бревенчатому дому очень близко к центру города. Во дворе дома суетились солдаты, заполняя подводы домашним скарбом.

Даже без пояснений отца было понятно, что кто-то из военных шёл на повышение, и весьма удачно до отца дошёл слух, что дом продаётся, ну а дальше оказалось, что и денег на такие хоромы хватает.

— Здесь жил капитан Далвурского пехотного полка. — проговорил отец. Он уже полгода как переведён на повышение в другой полк, поближе к столице, да всё никак дом продать не мог. Постройки тут добротные, венцы не гнилые, солдаты к продаже нужный ремонт сделали, так что всё честь по чести. С управляющим мы купчую подписали, так что и капитану хорошо, и нам само то, чтоб с ремонтом сразу не увязнуть. Дров тут на две зимы, печи исправны, огород в шесть десятин…

— Дорого обошлось? — шёпотом спросила Милента.

— Дорого, но добрый дом в хорошем месте того стоит. — обтекаемо ответил Еллир.

— Бать, ты мне про деньги ничего не говорил. Какие они и как делятся?

— Деньги… Ну… В золотом тиге двадцать пять серебряных, в серебряном тиге — двадцать пять медных. Серебряные и медь бывают дробными, это когда монета номиналом в половину, четвертушку и осьмушку. Понятно?

— Понятно. — ответил Смолин. — А читать ты умеешь?

— Не сильно, но умею. — ответил Еллир.

— Не сильно — это по слогам?

— Конечно по слогам, я ж не писарь, у меня практики мало, да и так читают в основном все.

— Научишь? — попросил Никита.

— А как иначе? В городе сейчас живём, надо соответствовать.

Подводы покидали дом по мере загруженности.

Еллир оставил их тут наблюдать за этим вот всем, а сам отправился в ближайший трактир за снедью, всёж приготовить что-то в этой суете было невозможно. Зазеваешься, крынки и котлы перекочуют в капитанский обоз, и докажи потом, что это твоё…

***

Ближе к ужину последние армейцы вывезли последний скарб, оставляя в доме лишь пыль и голые стены.

Никита закрыл ворота, но не успел далеко уйти от забора, как в калитку требовательно постучали.

Открыв её, он увидел стоящего с высокомерным выражением лица офицера в сопровождении пары здоровенных нижних чинов.

— Тебе чего, дядя? — поинтересовался Никита.

— Ты как говоришь с офицером, сопляк?! — рыкнул на него один из солдат-громил.

— Так что надо? — не обращая внимания, переспросил Никита.

— Я лейтенант Бетлум, и я покупаю этот дом. — проговорил офицер.

— Дом не продаётся, ваше величество. — пошутил Никита и попытался закрыть дверь, но в проём протиснулся сапог одного из громил, и после сильного удара в доски калитки Никита отправился в короткий полёт.

— Тебе сказали, щенок, что господин лейтенант покупает этот дом. — пояснил ему инициативный солдат.

Поднявшись с земли, Никита сплюнул кровь с разбитой дверью губы и, увернувшись от загребущей руки солдата, пробил ему кулаком. Достал только до нижних рёбер, но кинетика…

Солдата вынесло за калитку, чуть не сбив с ног остальных участников действия.

— Лядь! — шипя и держа руку на боку, выругался потерпевший. Ему явно было очень больно, поскольку он стучал рукой по земле, и самостоятельно подняться на ноги у него бы не получилось.

— Покалечил, сука! — завопил солдат, продолжая шипеть от боли.

— Всем расскажи, что тебя восьмилетний пацан отделал. — огрызнулся Никита. — Дом не продаётся. — повторил он лежащему на земле. — И если господин офицер это не осознает, то ему останется только застрелиться, поскольку потом я пересчитаю рёбра уже ему.

Лейтенант стоял с видом, что его это не касается, и в дело вступил второй солдат.

Пропустив над головой пудовый кулак, Никита позволил кинетике помочь встретится этому кулаку с толстым бревном воротного столба, и мату на улице прибавилось. На шум появился отец.

— Риллет, что тут происходит?

— Господин офицер хотел купить наш дом.

— Семьдесят тигов золотом. — проговорил отец.

— Я дам двадцать. — ответил оживший лейтенант.

— Пусть за двадцать вам продадут соседи. — проговорил Никита и закрыл калитку.

— Сын, ты избил солдат? — удивлённо спросил отец.

— От твоего удара они бы вообще не встали. — довольно громко ответил Никита и подмигнул родителю. — Первый ударил меня калиткой, я ответил, второй просто ударил кулаком в столб и явно сломал руку. Я сразу сказал, что дом не продаётся, но что-то помешало им поверить в услышанное, и вот итог. А ты правда купил дом за семьдесят золотых?

— За шестьдесят восемь. Больше у меня не было.

— Значит капитану отдадут шестьдесят пять. — сделал вывод Никита.

— Скорее всего так. — ответил отец, пытаясь прислушиваться к тому, что происходит за глухим забором, но слышно было только шипение и молодецкий мат, обещающие поймать, оторвать уши и покарать.

Они вернулись в дом, и отец тяжело выдохнул.

— Что, думаешь нам этого не простят? — заранее зная ответ, поинтересовался Никита.

— Проблемы будут однозначно, но они и так будут, ведь мы тут люди новые, и проверить нас на слабо желающих найдётся немало.

— Значит, будем бить?

— Значит, так. А то, что офицера не тронул — правильно поступил. Засудили бы, и хорошо, если только плетьми дело кончилось. Хуже нет с судейскими дело иметь. Они пока не сломают, гнуть будут.

***

Совершенно пустой дом нужно было наполнять, поэтому ни свет ни заря Еллир снова отправился на поиски. Милента встала на женское хозяйство, ну а Никита занялся тем, что начал создавать пробные варианты продукции.

Линзы он мог делать из любого камня, но ему нужно было иметь возможность показать процесс с помощью технических средств, поэтому в дело пошли прихваченные из дома доски и железо из трофеев. Нужно было собирать шлифовальный станок на ножном приводе по принципу гончарного круга, на котором рабочий мог полировать стекло, теоретически производить огранку камней, ну или затачивать о крутящийся плоский камень ножи.

Сложного в этом станке ничего не было, единственное — это втулка — подшипник скольжения, но её он сделал из полированного камня, так что к обеду сам станок уже можно было опробовать, только шлифовальных камней ещё не было.

Стук в ворота снова оторвал его от дел. Открыв её, Никита уставился на тройку украшенных шрамами колоритных персонажей.

— Нахрен идите, платить не будем. — сразу поняв, кто перед ним, проговорил Риллет.

— А ты подумай, малой, с отцом посоветуйся. Дома имеют свойство гореть, а каждый пожар — это штраф в десять золотых в казну и полное покрытие убытков соседям. Намёк понял?

— Вы тоже не бессмертные. Намёк понял? — ответил ему Никита.

— Какой хороший мальчик. — улыбнулся полупустым ртом один из переговорщиков. — Прям как я в детстве.

— Ты ещё прослезись. — улыбнулся в ответ Никита. — В общем, договорились. Вы нас обходите стороной, и мы вас не убиваем. — договорил мысль он.

Крепкая мужская рука поймала его за шиворот, увернуться не получилось, и громила поднял его как щенка за шкирку и ледяным взглядом посмотрел в глаза.

Никита ответил тем же. В его взгляде не было страха, а был лёд и полное спокойствие человека абсолютно владеющего ситуацией.

Время как будто замерло, и, несмотря на комичный вид восьмилетнего мальца, битву взглядов выиграл именно он. Мужчина поставил его на ноги, рукой поправил скомканный ворот и проговорил:

— Договорились. Моё имя Гром. — вызвав недоумение на лицах своих спутников, проговорил авторитет.

— Риллет. — ответил Никита, и они синхронно друг другу кивнули.

Ночные хозяева района ушли, но Никита внёс в план защиту дома от огня. Авторитету гостя он доверял, но допускать беспечность позволить себе не мог.

***

— Гром, я что-то не понял… Мы что, отступим перед этим пацаном?! — догоняя вожака, поинтересовался один из авторитетов района.

— Леший, я же уже сказал, что он как я. — ответил держащий район мужчина. — Только намного сильнее. — через паузу добавил он.

— Одарённый? — словно не веря услышанному, переспросил Леший.

Тот, кого назвали Громом, кивнул.

— Может проверим на том, кого не жалко? — предложил он.

— Можно. — хищно улыбнулся Гром. — Вот ты и пойдёшь. — холодом припечатал Гром.

— Гром, ты чё?

— А зачем мне такой дурак в бригаде? Я же сказал, что он сильней меня, а ты мне не поверил.

— Гром, я это… Без проблем. Ты сказал не трогать, так я про него, считай, и забыл.

— Правильно. Пускай вояки дальше зубы ломают. У них ведь с мозгами похуже, чем у тебя. — ответил Гром. — Они не умеют отступать.