Стоило немного успокоиться, как мозг мгновенно мобилизовался и собрал воедино все кусочки мозаики, подкидывая мне идеи для плана. Помогая решить, рисковать или нет, оставаться дома или следовать приказам.

Что ж…

Во-первых, через двадцать минут я была морально готова все же выдвигаться навстречу опасности. А виной всему неискоренимые мысли о Стасе. Вдруг его действительно схватили?

Конечно, сам телохранитель пресек бы план на корню, запретил выбираться из квартиры и потребовал бы срочно сбегать подальше отсюда. Вызывать такси и мчаться к Лерке (если готова ее подставить), в гостиницу, где меня точно не достанут, или даже обратно домой, под крыло его суровой матушки и напарника, который должен будет защищать клиентку в случае, если Стас временно отойдет от дел. Ему передавалась информация обо всех наших передвижениях и угрозах.

Но кем я буду, если струшу? Если не попытаюсь спасти мужчину, в которого успела по уши влюбиться?

Сердце кольнуло при мысли, что я так и не решилась сказать ему всего три слова. Тогда, в запале, выплюнула что-то косвенное, а теперь не могла признаться честно. Я. Тебя. Люблю. Разве так сложно?

Сложно. Но я обязана сказать их ему, даже если для этого придется самой прийти в лапы настоящего маньяка-извращенца. Нет, я не лелеяла надежду, что звонивший сразу же отпустит Стаса, как только я явлюсь. Скорее он прибьет нас обоих, но ведь и я не лыком шита! Придумаю, как действительно можно выторговать жизнь телохранителя. Если он там, конечно же.

Отсюда выходило «во-вторых»: он может быть и не там. Но рисковать я не могла, так что выбрала самый оптимальный вариант – ждать до последнего. Такси может домчаться до нужного места за полчаса, пробок сейчас нет, так что подъезжать будет еще минут пять. Итого за тридцать пять минут до назначенного времени я вызову такси. Не раньше! А до тех пор буду собираться и терпеливо ждать в надежде, что Стас все же объявится. Это, конечно, было бы лучшим исходом.

В-третьих, Стас может все же быть не у маньяка, но приехать позже. Мало ли что задержало? В таком случае я уже успею уехать «на встречу», буду в опасности, и волноваться придется уже телохранителю.

Лучше всего, если он будет знать, где я. На мобильном забиты еще два номера, Сержа и Вениамина… идеально было бы предупредить Веника, но сообщать никому нельзя: раз маньяк знает мой номер, то он может спокойно отследить, кому и зачем я звоню. Да, возможно, это паранойя, но деньги сейчас многое делают, а у моего преследователя они явно есть.

Значит, сообщать стоит непосредственно Стасу или тому, кто решит нас искать здесь, в квартире. И сообщать так, чтобы телохранитель, если он не попался, ни за что не пропустил послание.

Идея пришла мгновенно и в жизнь воплотилась самым быстрым и простым способом – запиской, прикрепленной к стене прямо напротив входа. Да, ее могут увидеть и другие, мой злодей в том числе, если решит на всякий случай обшарить квартиру (хотя я все же сомневалась, что он знает правильный адрес), но зато это самый бросающийся в глаза вариант.

В-четвертых, раз меня в который раз за последние недели называют шлюхой, нужно поддержать этот образ. Не стесняться, не показывать, что боюсь, не дергаться. Я должна вытащить из глубины души хищницу, должна выглядеть идеально и вести себя нагловато. И так сглупила, когда разговаривала по телефону как настоящая жертва. О нет, жертва здесь – мой преследователь. По крайней мере, если попадусь, придется показать ему, что это именно так.

В-пятых, я просто обязана не попасться. Ввалиться к этому маньяку в дом/на склад/в машину (или где там он будет меня встречать) как на праздник жизни и выдвигать свои условия. Наглость – второе счастье. Попробуем хотя бы первые минуты повернуть в свою пользу ради нее. Чего там от меня хотели? Секса? Отлично, возьмем нахрапом, сделав вид, что сейчас же все готовы предложить.

В-шестых… В-шестых уже не было. Я просто пошла приводить себя в идеальный вид.

Тот самый наряд, который брала для торжественных случаев: прекрасное платье-футляр ярко-синего цвета с открытыми плечами и заметным декольте, тонкие капроновые колготки (хотя бы для того, чтобы препятствий было больше, если меня вдруг решат насиловать) и черные балетки (хотелось бы напялить каблуки, но мало ли что и как придется делать). На руках – браслеты, на пальцах – несколько колец, на губах – винная помада, а глаза густо подведены черной подводкой. Образ, который принадлежит не шлюхе, а совершенной леди, акуле бизнеса, которая может перегрызть глотку любому конкуренту.

Я – хищница, и это не обсуждается. Если какой-то гаденыш решил меня поиметь и прибить, ему придется сначала преодолеть сопротивление. Макияж и внешний вид многое значат в жизни девушки. Иногда они позволяют тебе ощутить себя совершенно другим человеком, превратиться из запуганного мышонка в кошку, которая сама готова поймать добычу.

Время неумолимо приближалось. Я замерла перед шкафом, порылась в вещах Стаса и выудила на свет божий кобуру с пистолетом. Достала оружие, взвесила его в руке, прицелилась, направив дуло в сторону часов, висящих на стене… а потом сложила пистолет обратно и положила на стол. Если Стас вернется, ему оружие будет нужней, я же в стрельбе полный профан. Устроить фотосессию с оружием – за милую душу; попасть в цель… а сколько там раз можно промазать? Так что оружие сыграет только против меня, если возьму его с собой. Например, позволит не только отыметь меня, но и вынести мозг с одной пули.

Я зловеще улыбнулась, вспоминая обещание преследователя «отыметь во все дыры». Что ж, после выстрела и дыр в организме больше появится. Не будем предоставлять маньяку такую прекрасную возможность разнообразить сексуальный опыт.

Юмор мой окончательно почернел. Последний раз кинув взгляд на часы, я прикрепила записку скотчем прямо к обоям и вышла за дверь, плотно ее притворив, но не закрывая. Ключей у меня все равно не было, их забрал с собой Стас.