Плана, который то ли сорвался, то ли стал началом чего-то нового и даже пугающего. Хотя я склонялась к первому.

План действительно был гениален в своей простоте, и я просто не представляла, что его можно так феерично провалить. Четыре шага: вывести жертву в люди, довести до нужной кондиции, скомпрометировать, заставить спокойно (или совсем не спокойно) поговорить. Если в первый день запланированное не исполнялось, попытка продолжалась во второй раз, в третий и так до бесконечности, пока я сама не устану.

Главным условием было: самой не сходить с ума и не поддаваться лишний раз эмоциям. Что бы Станислав ни сделал, как бы ни поступил, что бы ни сказал – нужно было воспринимать все философски. Почему-то он закрывается, а значит, будет огрызаться. Как краб. Но избавь краба от панциря… Кхм, не лучшее сравнение, зато идеально сообщает: самое вкусное внутри. Только как подколупнуть панцирь?

И я рискнула. Если один раз он сорвался из-за страсти, сорвется и второй. Продуктовый был просто шуткой – и возможностью купить необходимые продукты до того, как за ними будет некогда заходить, – после него Стаса ждало невероятное испытание в виде огромного четырехэтажного торгового центра, сотни магазинов, кафешек, кино – и моего решения действовать по обстановке, исполняя лишь ключевые пункты плана.

Торговый, мать его, центр… Одного я добьюсь точно: даже если Стас не купится на уловки (жалкие и не очень), женские магазины он возненавидит на всю жизнь.

Покупала я мало, потому как привыкла брать лишь то, что действительно хорошо сидит, зато сумела имитировать бурную деятельность и выставить себя слабой девушкой, которой просто необходим рыцарь в сияющих доспехах. То есть он сам, Стас. Которому, конечно, я придумала сотню сравнений, среди которых рыцаря пока не было и не ожидалось.

В обувном, когда я полчаса возилась с ремешками на босоножках, Станислав не выдержал и принялся сам их застегивать, потом расстегивать, когда обувь мне не понравилась, потом помогать с очередными… К третьим туфлям он чертыхался, терпел. Но внимательней приглядевшись, можно было заметить легкую улыбку на его губах. Счастливая случайность – оказалось, насчет обуви у Стаса есть какие-то приятные воспоминания/мысли/понятия. Может, он любит сказку «Золушка»?

Как бы то ни было, действительно заевший замочек на ремешках первых босоножек можно было считать удачным началом. Далее все шло не столь позитивно, но все же обещало какие-то сдвиги.

Когда Стасу пришлось застегивать и расстегивать молнии на парочке весьма откровенных платьев, он стоически терпел, но легко-легко, едва заметно, касался пальцами моей обнаженной кожи. Или не умел обращаться с замками, или делал это намеренно, не мог удержаться. И я верила во второе.

Когда я отправилась выбирать «новый купальник», объясняя это тем, что скоро наступит новый купальный сезон, Станислав тяжело вздыхал, но стоял рядом.

Когда я примерила пару ночных сорочек и выскочила из-за шторки, чтобы продемонстрировать ему, телохранитель не изменился в лице и дал несколько неплохих советов (офигеть, откуда он знает? Или со стороны видней?). Но я слышала, как он сглотнул, когда я вновь скрылась в раздевалке.

Когда очередь дошла до нижнего белья и я нагло высунулась из-за шторки, хватая Стаса за руку и затягивая внутрь кабинки, его дыхание окончательно сбилось.

– Регина Денисовна, что вы делаете? – шепотом возмутился он, явно не желая беспокоить продавцов-консультантов. И не рушить при них облик восхищенного поклонника. Какой самоотверженный и исполнительный!

– Просто нужен совет, – выпалила я в ответ, на всякий случай целомудренно прижимая к груди шелковый пеньюар. Прикрылась им, чтобы не сильно щеголять своим видом в проходе, потому как на горизонте маячил очередной мужчинка, печально бродящий за своей дамой.

– Из меня не лучший советчик. – Станислав тяжело вздохнул и попытался рвануть рукав из моей хватки. Но вяло: то ли не хотел, то ли понимал, что, устрой мы потасовку в кабинке, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ты мужчина, – я пожала плечами. – А мне нужно не только удобное, но и красивое белье.

– При чем тут…

– И раз уж у нас «исключительно деловые отношения», – не смогла не поддеть я, – пожалуйста, подскажи «по-деловому», насколько соблазнительно выглядит то, что на мне надето.

Телохранитель подавился собственными словами. Не знаю, что он собирался сказать, но когда я отчаянно откинула пеньюар на пуфик, оставаясь в нежнейшем светло-лиловом комплекте из шелка и кружева, дар речи у Стаса пропал. Я даже порадовалась, что неосознанно – честно, до белья доходить не собиралась, – надела с утра трусики телесного цвета. Теперь натянутое поверх них белье из комплектов смотрелось точно на коже.

– Ну как? – Несмотря на приливший к щекам жар, я восторженно улыбнулась и покружилась, словно действительно демонстрируя ему исключительно белье. – Мне идет цвет? А форма?

Это было дерзко, это была попытка удара ниже пояса – и она частично удалась. Маска Станислава треснула: на смену бесконечному спокойствию пришла вздымающаяся от тяжелого дыхания грудная клетка и откровенный взгляд, обводящий каждый изгиб тела. Я прямо-таки чувствовала, как горячее прикосновение скользит по кромке трусиков, по ногам, поднимается выше, обводит тонкую лямку на плече и останавливается на груди, где под лиловым кружевом едва-едва виднеются ареолы сосков. Напрягшихся от такого откровенного взгляда.

Даже если телохранитель это заметил, виду он не подал, лишь хрипло выдохнул:

– Из меня плохой советчик, как и сказал, но цвет идет.

Хотелось шагнуть ближе, запустить пальцы ему в волосы, поймать эти упрямые губы…

– Спасибо. Значит, этот комплект пока оставлю. – Вместо исполнения горячих мыслей, бродящих в голове, я наивно захлопала ресничками и выставила Стаса за шторку.

Что ж, теперь следующий вариант. Менее откровенный, зато как грудь должен поднима-ать… а грудь моя Стасу определенно нравится!

После трех комплектов телохранитель окончательно сдулся и вновь попытался заметить, что у нас «деловые отношения». После пяти – внезапно расстегнул пару пуговиц у ворота и окончательно растрепал волосы. А после сногсшибательного боди, которое демонстрировало почти все – и так же тонко все это прикрывало – и которое я была готова сама с себя сорвать от возбуждения при виде невероятно красивого отражения, он приказал девочкам-продавцам глаз с меня не спускать, ибо будут отвечать собственной жизнью, и ретировался… кажется, в уборную. Хотя официальной версией стала аллергия на духи.

Только какие, к чертовой матушке, духи, когда в магазине только мы?

В общем, телохранитель покинул свой пост, а я довольно усмехнулась. Итак, теперь дадим ему немного отдыха, съедим мороженое, например, выпьем кофе – и так половину дня уже бродим по магазинам, даже я переодеваться устала, – и пойдем в кино.

Я проверила время на экране мобильного. Без десяти шесть. Билеты я забронировала на сеанс с семи… Отлично, время еще есть. Главное, чтобы после пережитого в раздевалке шока Стас успел вернуться к этому времени.

А вот боди и лиловый комплект я решила купить. Хотя бы для того, чтобы поддразнить этого скромного мальчика пакетом из магазина, сквозь который будет абсолютно неясно, что именно я приобрела. Фиолетовый? Синий? А может, розовый? Если бы сам Стас явился с таким пакетом, я бы точно сошла с ума от любопытства. Хмм… окей, пока он освежается, посмотрю еще мужское белье. Почему бы и нет?