Генри был лапочкой, и это не обсуждалось. Уже три года как.

По крайней мере, Стас прекрасно помнил то время, когда малыш Генри отказался становиться из симпатичного щеночка злобным сторожевым псом, зато завоевал звание всеобщего любимца и непроходимого милашки. Он и до сих пор таким был: идеальный нюх, шикарное исполнение команд, но абсолютное отсутствие собачьего профессионализма, необходимого для работы настоящего пса-охранника. Поэтому Генри был единственным «немцем», за которого отвечали все работники. Его хорошо кормили, ласкали, дважды, а то и трижды в день выводили на прогулки. Ему устроили уютный загончик в холле второго этажа, как раз между техцентром и проходом к раздевалкам. Но самое главное – у пса всегда была компания в виде ночных и дневных дежурных, сидящих в каморке охранного пункта.

Стаса Генри любил по-особенному, потому что – если совсем честно, – именно из-за него стал не сторожевым псом, а черт знает чем. Это он подкармливал щенка печеньем, сбегал с ним на прогулки и бросал мячик. Втайне от Большого Босса, конечно. Хотя от матери сложно что-то долго удержать в секрете. И Вероцкий давно подумывал забрать «немца» к себе… но квартирка была маленькой, работа муторной, а заботиться о питомце необходимо. Все же он чаще всего занимался работой, в которой собаки не требуются, так что не стал «счастливым обладателем».

– Привет, малыш, – пробормотал Вероцкий, присаживаясь рядом с псом и трепля его по холке. – Как ты тут? Не устал один?

Сегодня компанию «немцу» составлял ворчливый дедок-сторож, боящийся собак, который не вылезал из своей каморки и следил за происходящим в здании по камерам. Генри приходилось довольствоваться пищащим мячиком и изнурительным сном.

– Устал, вижу, что устал, – вздохнул Стас и, наплевав на все, сел на пол прямо рядом с псом, обнимая его за шею. – А я не один, но тоже вымотался. От компании.

И, сказав это, сразу же вспомнил о Регине, хотя упорно старался о ней не думать. Какого черта он привез ее именно сюда? Стас и сам не понимал. Просто задумался в дороге – и вот они уже здесь. Но в здании «Сокола» действительно было безопасно, в этом он не солгал; более того, здесь он мог спокойно сидеть в коридоре, пока Регина демонстрировала чудеса эротики в растяжке.

Он вздохнул и посмотрел на пса. Генри сидел, довольно распахнув пасть, но выражение морды у него было издевательским. Словно «немец» прочитал мысли о прошлой совместной тренировке и сейчас хотел ляпнуть что-нибудь про либидо и Фрейда.

К счастью, говорить Генри не умел, но если бы мог…

– Запомни, приятель: одно дело, соблазнительная попка, ножки и все остальное, – продолжая одной рукой обнимать пса за шею, Стас изобразил в воздухе изгиб фигуры. Генри увлеченно проводил руку взглядом. – А другое, когда баба та еще сучка. Не ведись на сучек, даже если они сами будут готовы прыгнуть в твои лапы. Будь порядочным мужиком.

Генри был «порядочным мужиком» уже три года, потому как на сучек не кидался от слова «совсем». Не случали его с собаками, хоть и породистый был, и красивый, и, главное, настоящий сердцеед и дамский угодник. Правда, дам двуногих.

– Так что… – Стас хотел продолжить проповедь, но услышал на лестнице шаги.

Подскочил с пола и отошел от пса он в мгновение ока, даже успел отряхнуться от шерсти – малочисленной, период линьки у овчарки прошел, – и Регину встретил с каменной физиономией и уверенностью настоящего секьюрити. Клиентка успела захватить с собой сумку и идти старалась максимально неслышно, но все равно в безлюдных коридорах топала как слон. Генри она обходила по дуге.

– Туда, – Вероцкий указал в нужную сторону. – Все работает.

Регина остановилась и яростно зыркнула на него. Она определенно злилась, и, стыдно признаться, Стасу это доставляло удовольствие. Странное, нелогичное, но удовольствие.

– Я же сказала, что боюсь оставаться там одна! – капризно воскликнула она, прикусывая губу.

Стас неосознанно поймал взглядом это движение: белые зубки, нежные губы… почти эротично. Почти, потому что теперь каждый жест этой, как он сам сказал псу, «сучки» оценивался через призму реальности.

– Я пообещал проследить за вашей безопасностью и спокойствием, Регина Денисовна. Я прослежу.

– В костюме? – усмехнулась она.

И вновь театральная ужимка: закинуть волосы за спину, выпрямить спину, демонстрируя в вырезе спортивного топа грудь. Аппетитную. С реальностью Стас не спорил.

– Это бассейн, Станислав, – не получив ответа, возмутилась она.

Он знал, что это бассейн, как и знал, что там неплохая вытяжка и весьма удобно будет даже в костюме. Даже плавать можно в костюме, если захочется, так как чистится этот бассейн каждое утро и вечер. Даже без шапочки можно. Хотя последнее Вероцкий решил Регине не сообщать. Всегда приятно полюбоваться на девушку и убить последние крохи влечения, когда она внезапно становится лысым инопланетянином с плавательной шапочкой на голове.

– Отлично, тогда я вас жду, – вновь не дождавшись от него ни слова, процедила Регина.

Бросила косой взгляд на Генри, вздернула носик и потопала в сторону раздевалок. Когда она скрылась из виду, Стас вздохнул и вернулся к псу. Генри был мягким, ласковым и добрым – просто наслаждение, а не собака. Вероцкий с удовольствием плюхнулся на пол и погладил «немца» по голове. Генри лизнул друга-человека в щеку, будто хотел поддержать.

«Ладно тебе, Стас, сучка сучкой, а сиськи у нее хоть куда!» – словно говорил пес, качая лобастой головой. Вероцкий не стал добавлять, что и остальное прекрасно, но… почти ядовито.

Пару минут они просто сидели в обнимку. Стас слушал призрачный шум воды за стеной, оповещающий, что Регина успела переодеться и теперь моется перед заплывом, Генри довольно сопел. А потом вдруг ка-а-а-ак гавкнул.

– Эй, приятель, ты чего? – возмутился Вероцкий, отстраняясь.

Пес зарычал и оскалился – рядом с ними летала муха. Еще одна особенность Генри: насекомых он не любил зверски. И так яростно на них кидался, словно на целую армию грабителей. Стас присмотрелся к недовольному «немцу»: огромные зубищи, злобный рык, лай, который мертвого из могилы поднимет. Вид чертовски зловещий. А потом вдруг вспомнилась Регина, по дуге обходящая это зловещее средоточие дружелюбия.

Она боится!

– Генри, малыш, кто тут у нас дамский угодник? – протянул Стас, рукой сбивая надоедливую муху.

Пес мгновенно успокоился и завилял хвостом. Менее дружелюбно (или же зловеще – для человека, который собак боится) выглядеть он не стал.

– Кто обожает воду? – продолжал ворковать Вероцкий, понимая, что чистильщик бассейна его убьет. – Кто не даст ворчливой дамочке плавать одной?

Генри завилял хвостом. Ради воды он был готов на все.

А Стас мысленно был готов себя убить, но не мог противостоять хотя бы такому соблазну.