Соня подошла к стойке регистрации и первое, что увидела, – это наручные часы, лежащие возле расслабленной руки Кирана. Глаза ее расширились от изумления.

– Это Patek Philippe?

Киран вздрогнул, переводя взгляд с экрана компьютера на нее.

– Что? – хрипло переспросил он, его голос прозвучал неожиданно встревоженно. Соня, склонив голову набок, указала на часы:

– Я знаю эту модель. – Соня понизила голос, перегибаясь через стойку, словно собиралась рассказать секрет: – Она стоит больше двухсот тысяч долларов.

Киран слегка побледнел, его пальцы дрогнули, но Соня не обратила на это внимания, потому что продолжала разглядывать циферблат. В глазах ее застыло немое восхищение. В жизни они выглядели гораздо более впечатляюще, чем на фотографиях в интернете.

– Откуда ты знаешь? – настороженно спросил Киран.

Соня перевела на него сияющий взгляд.

– Однажды я рисовала комикс, – поделилась она, – главный герой истории был очень богат. Я продумывала его образ, и часы – вот эта модель – стали одной из деталей. Я так долго рассматривала их, пока рисовала, поэтому узнаю, даже если меня ночью разбудить. Я всегда думала, что элитные часы – это «ролексы», но «Гугл» сказал, что самая дорогая модель «ролексов» дешевле самой простой модели Patek Philippe, представляешь? Это действительно бренд для самых богатых людей в мире!

Киран вдруг закашлялся, и Соня наконец оторвала взгляд от часов и перевела на него. Он отвернулся, продолжая кашлять, пока Соня обеспокоенно наблюдала за парнем. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

– Все в порядке? – растерянно спросила, когда он замолчал, потер глаза и хмуро уставился на часы, как будто они нанесли ему личную обиду.

– Да. Просто поперхнулся, – прохрипел он.

Соня моргнула.

– Так чьи это часы?

– Забыл кое-кто из жильцов, – буркнул Киран, – как раз пытаюсь с ним связаться, а ты отвлекаешь.

– Извини… – пробормотала Соня, смутившись. – Я не думала, что…

– Соня, – оборвал ее Киран, подняв напряженный взгляд, – все еще отвлекаешь.

Соня скрыла обиду за равнодушным хмыканьем.

– Ну и ладно! Я вообще уже ухожу! – заявила она и, развернувшись, стремительно покинула холл, возмущенная его внезапной неоправданной грубостью.

Киран еще никогда не бывал с ней груб, хотя она не первый раз отвлекала его от каких-то дел. И ведь даже не сказала ничего особенного… Может, конечно, он нервничал из-за того, что такая дорогая вещь оказалась под его ответственностью, но это ведь не повод срывать злость на ней, правда?

Какой же нерадивый владелец! И вообще как наручные часы можно забыть на стойке регистрации?

Она встряхнула головой, чтобы избавиться от глупых мыслей. Наверное, богатым просто нет до этого дела.

Ей даже на мгновение не пришла в голову мысль о том, что человек, который может позволить себе такие часы, не станет останавливаться в таких дешевых апартаментах.

– Не могу отделаться от мысли, – внезапно сказала Джания.

Они сидели в кофейне на берегу моря. Соня пришла сюда поработать, но все чаще ловила себя на том, что смотрит в окно и любуется набегающими на песок волнами. Не было ничего страшного в такой прокрастинации: Соня работала так продуктивно, что впервые за долгое время никакие дедлайны не поджимали.

– От какой? – рассеянно спросила она, поняв, что подруга не планирует продолжать.

Джания откинулась на спинку стула и перекинула через плечо волосы, прочесывая пряди пальцами. Она делала так, когда мысли ее витали где-то далеко. Выглядело красиво: тонкие пальчики Джании легко проходились по гладким волосам, словно рассекали блестящий черный водопад.

– Лицо Кирана кажется таким знакомым, – пробормотала она задумчиво.

Соня встрепенулась. Имя «Киран» действовало на нее как глоток крепкого кофе – она тут же превращалась в один сплошной нерв.

– Да? – выдала она, и голос ее надломился.

Однако Джания, казалось, не заметила – слишком глубоко погрузилась в размышления. Ее большие темные глаза заволокло дымкой, и Соня не могла понять, скрываются ли в этой дымке чувства, которые она испытывала сама, думая о Киране.

Господи… Интересно, и каким же образом она планировала порадоваться за них, если они начнут встречаться?

Джания вздрогнула, будто сбрасывая наваждение, и посмотрела на нее с легкой улыбкой.

– Порой кажется, что я где-то его видела, но никак не могу понять, где именно, – пояснила она уже более оживленно.

– Ничего не могу сказать. – Пожав плечами, Соня отвернулась к окну. – Он красивый, может, где-нибудь снимался в качестве модели в рекламе? – предположила.

Джания поджала губы, раздумывая.

– Блин, – вдруг выругалась она, и Соня рассмеялась от неожиданности, она не привыкла слышать от подруги грубые слова. – Как же раздражает то, что не могу вспомнить! Ужасное чувство.

– Да ладно, – Соня потрепала ее по плечу, – спроси у него при встрече, не снимался ли он где-нибудь, и не придется голову ломать.

Джания кивнула, но лицо ее оставалось задумчивым.

Разговор о Киране напомнил Соне про вопрос, который она хотела задать подруге.

– Слушай, Джания… – Соня прикусила щеку изнутри и, дождавшись, пока девушка обратит на нее взгляд, продолжила: – Ты вызывала когда-нибудь врача на дом?

Джания чуть растерялась.

– Да, бывало раза два.

– И во сколько обходился визит?

– Это покрывается страховкой, без нее нет смысла, очень дорого.

Соня напряглась.

– Дорого?

– Конечно! – Джания округлила глаза. – Медицина здесь дорогая. А что случилось? Тебе нужен врач? – обеспокоилась она.

– Нет. – Соня покачала головой. – Просто, пока мне было плохо, Киран вызывал врача. Я проснулась, а у меня капельница стоит. Плюс лекарства… – Она вздохнула, опустив взгляд на пальцы, в которых крутила стилус. – Но он не просил меня вернуть деньги. И я думаю, сколько он мог за это заплатить.

– Ну, – Джания задумчиво сложила губы трубочкой, – дай-ка я проверю. – Она уткнулась в ноутбук, быстро что-то напечатала, глаза заскользили по экрану. Соня терпеливо ждала, наблюдая за ее посерьезневшим лицом. – В общем, – выпрямляясь, объявила подруга пару минут спустя, – вызов врача, капельница и лекарства могли обойтись ему… минимум в восемь с половиной тысяч бат.

Соня поперхнулась собственной слюной, и Джания, перегнувшись через стол, похлопала ее по спине.

– Восемь с половиной тысяч? – в ужасе переспросила Соня.

Джания кивнула, встревоженно глядя на нее, и поинтересовалась:

– Он правда не просил тебя вернуть деньги? – Соня качнула головой, огромными глазами уставившись прямо перед собой. – Может быть, забыл…

– О том, что заплатил восемь с половиной тысяч бат? – недоверчиво уточнила Соня.

– Минимум.

– Минимум! – драматично повторила Соня, падая лицом в сложенные на столе руки.

– Просто спроси, сколько ты ему должна, – успокаивающе посоветовала Джания, мягко гладя ее по облаку волос. – Или не спрашивай. Такие деньги на дороге не валяются.

Соня поднялась, только чтобы укоризненно взглянуть на нее, но Джания лишь пожала плечами.

– Ладно, – пробурчала она, – я поговорю с ним. Но восемь тысяч – это же мой месячный бюджет…

Джания сочувствующе поджала губы, но сказать ей было нечего, поэтому она вернулась к работе. Соня тоскливо вздохнула, глядя на подругу.

Ее ответ только подтвердил опасения, которые появились у нее после разговора с дядей. Но, в конце концов, ей и правда просто нужно было спросить об этом Кирана.

Свернув рисунок, над которым трудилась, Соня открыла пустой лист. Изредка поглядывая на Джанию, принялась ее рисовать. Из легких небрежных мазков складывался портрет: маленький нос с круглым кончиком, плавный изгиб губ, длинные изогнутые ресницы. Джания была такая хорошенькая, что Соня ощущала ужасное бессилие и восхищение одновременно. Она знала – если поставить их рядом, никто бы не обратил внимания на нее. Особенно Киран. Но при этом она не могла испытывать плохих чувств по отношению к подруге, та была замечательным человеком, и даже за банальную ревность Соню так мучила совесть, будто она лично разрушила их отношения. И эта до крайности неприятная смесь чувств разрывала ее на части.

Спустя минут сорок Джания с хрустом потянулась, бросила на Соню сияющий взгляд и поинтересовалась:

– Я закончила! Тебе долго еще?

Соня сделала пару завершающих мазков и, с трудом сдерживая улыбку, развернула планшет к ней лицом.

Глаза Джании восхищенно расширились. Приоткрыв рот, с немым восторгом она рассматривала свой портрет.

– Соня… – прошептала едва слышно, уголки ее глаз заблестели от слез.

Соня растерялась.

– Эй, ты чего? – забеспокоилась она. – Это же просто рисунок! Я тебе его файлом скину… Чего ты плачешь?

Джания, вскочив, обежала стол и крепко обняла ее за плечи.

– Это не просто рисунок, – всхлипнула она. – Это самый чудесный рисунок, который я видела! Я получилась такой красивой!

Соня похлопала ее по руке, смущенная таким искренним проявлением чувств.

– Потому что ты в самом деле красивая, – сказала мягко. – Я рисую то, что вижу в реальности.

– Соня, – Джания наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо, слегка покрасневшие щеки были влажны от слез, – красота в глазах смотрящего. Ты ее видишь, эту красоту, понимаешь? Потому что ты такой человек. Я хочу, чтобы ты осознала это, хорошо?

Соня попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули, она тоже готова была расплакаться. Не только от признательности, а от мысли, что она гораздо хуже, чем считает Джания. Что ее мучают ревность, зависть, что порой она смотрит на нее и с горечью думает о том, почему не может выглядеть так же.

Когда они впервые встретились с Кираном, он ей ни слова не сказал, а с Джанией… На нее он обратил внимание. Соне тяжело было это принять, но гораздо тяжелее было принять те неприятные чувства, которые в ней зародились.

Неужели Соня плохой человек? То, что она скрывала это от Джании, делало ее плохим человеком? И то, что Джания была уверена, что этой темной части в подруге нет, заставляло Соню страдать еще сильнее.

Джания чмокнула ее в щеку и утерла лицо рукавом рубашки.

– Пойдем, милая, – мягко потянула за руку, – довезу тебя до дома.

Соня поднялась, и они пошли к выходу из кофейни, не произнеся больше ни слова.

Киран стоял у лестницы, когда они подъехали. Соня неуклюже слезла с байка, умудрилась оступиться и с трудом удержалась на ногах. Киран пристально наблюдал за ними, но Соня малодушно понадеялась, что он смотрел на Джанию.

Та легко перемахнула через байк, стягивая с себя шлем, лучезарно улыбнулась.

– Привет! – Киран протянул ладонь, и она с размаху хлопнула по ней.

Пальцы Сони скользили по застежке шлема, и она никак не могла с ней справиться. Лицо начинало краснеть; она старалась не смотреть на парня, взгляд был прикован к Джании. Но едва открыла рот, чтобы попросить о помощи, как на нее упала тень, и Соня затаила дыхание. Тело напряглось, по позвоночнику рассыпались мурашки, когда Киран протянул руки и коснулся кончиками пальцев под подбородком, цепляя застежку.

– Разве ты не сто раз это проделывала? – тихим низким голосом с ноткой насмешки поинтересовался он, и эти слова подействовали на Соню как сильный наркотик – ресницы затрепетали, кровь будто раскалилась. Послышался щелчок, и Киран стащил с нее шлем. – Готово.

– Спасибо, – пробормотала Соня, приглаживая волосы ладонью. Щеки пылали, словно их натерли перцем. – Я бы и сама справилась.

– Конечно, я не сомневаюсь, – хмыкнул Киран. Не отрывая взгляда от Сони, протянул шлем Джании: – Твой?

– Ага, – весело откликнулась девушка. – Спасибо, что освободил его из плена!

Соня смерила ее хмурым взглядом, а та в ответ лишь подмигнула.

– Ты тут меня ждал? – саркастично поинтересовалась она у Кирана.

– Само собой. Чтобы ты вернулась домой к условленному часу. – Он улыбался, глядя на Соню.

– Проследи, чтобы она дошла до двери, никуда не свернула, – рассмеялась Джания, погрозив пальцем.

– Будет сделано. – Он кивнул, натянув на лицо серьезное выражение.

– Мы не хотим, чтобы с нашей Соней что-то случилось, – пропела Джания, ущипнув ее за густо-красную щеку.

– Хватит! – возмутилась Соня.

В глазах Кирана появилась мягкая эмоция, которую она легко могла бы спутать с нежностью, если бы была чуть более самоуверенна.

– Чем вы занимались? – спросил он, переводя внимание на Джанию.

– Сидели в кофейне, – откликнулась та. – Соня рисовала, а я работала.

– Покажешь рисунки?

– Там нет ничего особенного, – буркнула она, ковыряя землю носком босоножки.

Подруга издала странный звук вроде возмущенного шипения надувного шарика, когда из него выпускают воздух.

– Ничего особенного?! – потрясенно повторила Джания, как будто Соня вдруг заявила, что ест котят на завтрак. – Не слушай ее! Она просто потрясающе рисует, у нее огромный талант.

Соня старалась не смотреть на Кирана, но чувствовала, что его взгляд прикован к ней. И чего пялится? Казалось, что у нее вот-вот повалит пар из ушей.

– Покажи… – начал было Киран, но Соня упрямо заявила:

– Нет! И мне пора домой. Джания, спасибо, что подвезла. Киран, до встречи!

Развернувшись, успела сделать несколько шагов, прежде чем Киран окликнул ее. Соня закатила глаза, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство, которое, впрочем, никого не могло обмануть – ее друзья понимали, что так она скрывает смущение.

– Прости, что нагрубил тебе, – с неожиданной мягкостью произнес Киран, и плечи Сони опустились. Она приоткрыла рот, но ничего не смогла сказать. – Мне очень жаль, если я тебя обидел.

Он казался действительно расстроенным, и сердце Сони затрепетало. Она не злилась на него, но если бы и злилась, то любой намек на негативную эмоцию в ней растаял бы под взглядом его больших мерцающих глаз.

Соня не могла открыть рот, потому что с большой вероятностью озвучила бы все это, что не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому она торопливо кивнула и поднялась по ступеням так быстро, как могла без риска споткнуться и скатиться кубарем к ногам друзей.

У двери она украдкой обернулась. Уже позабыв о ней, Джания оживленно рассказывала что-то Кирану, а тот улыбался, слушая. Испугавшись, что ее уличат в подглядывании, Соня торопливо скрылась в здании. То, как гармонично они смотрелись вместе, причиняло боль, и настроение тут же упало ниже плинтуса. Соня захлопнула дверь в свою квартиру и прижалась к ней спиной.

Ей на самом деле было больно. Вот тогда-то она и поняла, что бежать от чувств к Кирану было ужасно глупо. И совершенно бессмысленно.

И осознание этого Соне совсем не понравилось.

Соня никак не могла решиться искупаться в море. Это не то чтобы сильно ее беспокоило: она совсем не плавала и воду любила издалека. Ее восхищала и поражала мощь моря, но испытывать ее на себе она не горела желанием. Да даже не задумывалась над этим – настолько мало ее это волновало.

Однако Кирана это почему-то сильно удивило.

Соня вышла из квартиры, чтобы пообедать с ним и заодно узнать, сколько он заплатил за вызов врача, однако каким-то магическим способом Киран перетянул одеяло на себя и первым заговорил о том, какое сейчас теплое море – самое то для купания. И Соня честно призналась, что еще не заходила в воду.

– Ни разу не купалась? – недоверчиво переспросил он.

– Нет… – ответила с опаской, почувствовала себя слегка виноватой, словно окунуться в море – это священный долг, который она не выполнила, тем самым предав целую страну.

Киран прищурился. У него были красивые раскосые глаза, и такое выражение делало его похожим на опасного лиса.

– Ты врешь, – вдруг отрезал он, и лицо Сони вытянулось от неожиданного обвинения.

– С чего бы я тебе врала?

Киран пристально вгляделся в ее глаза. Соня старалась не моргать и сама не заметила, как затаила дыхание.

– Ты здесь почти два месяца, – с расстановкой, понижая голос, произнес Киран, – и ни разу не купалась?

Соня терпеть не могла, когда он так делал, в такие моменты она была готова, отбросив остатки самоуважения, кинуться к нему на шею.

– Ну… я мочила ножки в море, – пробормотала осторожно, наблюдая за реакцией: интересно, разозлит ли его это еще сильнее?

Киран, казалось, потерял дар речи.

– Ты издеваешься надо мной, – обреченно выдохнул, откидываясь на спинку диванчика в кафе.

Страх перед тайской едой у Сони остался, и Киран водил ее в заведения с кухней других стран – сегодня, например, они ели удон.

– Не понимаю, как это касается тебя, – недовольно пробурчала Соня. – Я не умею плавать и не хочу рисковать жизнью. Я даже не любительница плескаться в море!..

Раздраженно запихнув в рот лапшу, она тщательно ее пережевывала и, сосредоточенная на еде, не сразу заметила, что Киран буравит ее взглядом. А когда заметила, едва не поперхнулась.

– Хватит так на меня смотреть! – взмолилась. – Это неприлично!

– Ты не умеешь плавать? – уточнил он. Соня просто смотрела на него во все глаза, боясь даже кивнуть. – Нельзя проводить зиму в тропиках на берегу моря и ни разу не искупаться.

– Это вызов? – Соня выгнула бровь, но Киран на это не повелся.

– Я научу тебя плавать, – заявил решительно. – Сразу после Рождества.

– Что? – Соня в ужасе округлила глаза. – Нет!

Позволить ему увидеть ее в купальнике? Ни за что на свете!

– Да, – вполне серьезно кивнул Киран. – Соня, это вопрос жизни и смерти. Что, если ты будешь тонуть?

– Разберусь с этим, когда окажусь в такой ситуации! – в панике воскликнула она.

– Я даю обещание, что научу тебя плавать. – Киран подался вперед, темные глаза оказались в нескольких сантиметрах от ее, и он хрипло прошептал: – А я никогда не нарушаю обещаний.

Ровно через три тяжелых удара сердца Соня отпрянула от него.

– Но я не просила этого обещания! Забери его обратно! – потребовала она.

Голос ее надломился, уши начали гореть, а Киран с невозмутимым видом сложил руки на груди.

– Кстати, как ты планируешь отмечать Рождество?

Соня так растерялась от смены темы, что долго не могла собраться с мыслями, но все же попалась на удочку. Парень терпеливо ждал, потягивая кофе. Засранец, он прекрасно понимал, что выбил ее из колеи.

Изначально Соня планировала отмечать в одиночестве. Точнее, не отмечать, а просто провести время где-нибудь на природе. Однако Джания пригласила отметить праздник с ней и ее бабушкой. Родители ее были католиками, и из уважения к ним и из любви к этому празднику Джания отмечала его даже вдали от них, ну а бабушка-буддистка просто шла навстречу любимой внучке.

Не то чтобы Соня была религиозна, но ей нравилась атмосфера Рождества. В детстве мать оставляла ее в одиночестве в канун праздника, но дядя постоянно устраивал сюрпризы, неожиданно появляясь на пороге с горами подарков и еды, и они проводили этот день вместе, смотрели мультфильмы, играли в настольные игры, впопыхах украшали дом – мама никогда себя этим не утруждала, даже не доставала рождественские игрушки, чтобы Соня могла заняться ими сама. Однако благодаря дяде впечатления о празднике остались самыми теплыми.

– Хочешь провести его со мной? – неожиданно предложил Киран, не дождавшись ответа.

Соня взглянула на него, но впервые, задавая вопрос, парень смотрел не на нее, а перед собой и казался равнодушным и спокойным. Однако пальцы, державшие палочки, чуть сжались, словно его по-настоящему беспокоил возможный ответ.

– Прости, но я уже пообещала Джании, – сказала она.

Киран едва ощутимо вздрогнул, и уголок губы неестественно пополз вверх, будто его тянули за веревочку.

– Ладно, – буркнул, не поднимая взгляда, а плечи его застыли, как одеревеневшие.

– Если хочешь, спрошу Джанию, может быть, ты сможешь присоединиться к нам, – медленно произнесла Соня.

– Не стоит, это будет неудобно, – нехотя отказался Киран.

Соня впервые видела его таким напряженным. Обычно он вел себя безмятежно, так, что создавалось впечатление, будто ничто в этом мире не может заставить его лишиться спокойствия. Будто он знал заранее, что произойдет, и не позволял выбить себя из колеи.

– Я предложу, – настояла Соня и поднялась. – Мы с ней сегодня должны встретиться, сразу и спрошу.

Киран смотрел на нее снизу вверх из-под полуприкрытых ресниц с выражением лица, которое Соня не могла описать никаким другим словом, кроме как «томное». Его глубокий взгляд проникал под кожу, растапливал внутренности.

– Вы много общаетесь с Джанией, – заметил он. – Она хороший человек?

Соня замерла. Сейчас она могла сказать что-то важное, что поколебало бы в нем зародившуюся симпатию к ее подруге. А она была, эта симпатия, иначе с чего бы задавать такой вопрос? Соня могла бы сказать: «В целом – да, просто немного надоедливая». Или: «Да, но порой кажется глуповатой». Или хотя бы: «Да, но она такая шумная, я от нее устаю». Но на самом деле Соня не считала подругу ни надоедливой, ни глуповатой, ни шумной. Она ей нравилась. И она и вправду была хорошим человеком. Поэтому Соня улыбнулась, не сумев скрыть печаль, появившуюся во взгляде.

– Да, Киран. Джания – очень хороший человек.

Киран задумчиво рассматривал Соню, но ничего больше не сказал, и, махнув ему рукой на прощание, она пошла к выходу.

– Соня, – окликнул ее Киран, заставив обернуться уже у двери, – покажи мне свои рисунки.

Соня скривилась.

– Может, в другой день.

– Ты мне так каждый раз говоришь, – лениво кинул он ей вдогонку, но Соня уже вышла, оставив замечание без ответа.

До встречи с Джанией было еще много времени, и Соня приняла спонтанное решение прогуляться. Долгие прогулки всегда помогали разобраться с мыслями, что удивительным образом требовалось всякий раз, как она уходила от Кирана.

А в такую жару это было особенно полезно – думать получалось лишь о том, как сильно печет солнце.

Дядя оказался прав, ей действительно стало легче переносить жару, однако полностью к ней привыкнуть так и не получилось. Прячась от палящих лучей под легкими рубашками и длинными юбками, она толком не загорела, но на переносице и щеках рассыпались веснушки – от их появления не уберег даже солнцезащитный крем, хотя она исправно наносила его каждые два часа.

Соне было сложно смириться с недостатками своей внешности, особенно теперь, когда она все чаще проводила время с настоящим эталоном мужской красоты. Но мысль о том, что Киран вряд ли заинтересован в ней в романтическом плане, как ни странно, помогала. Будто освобождала ее от необходимости всегда представать перед ним в идеальном виде, чтобы не разрушить зарождающуюся симпатию. Соня могла появиться заспанной, растрепанной, грустной или испуганной – настоящей, и улыбка, с которой он ее встречал каждый раз, не изменилась бы. Потому что это была улыбка, полная дружеской привязанности. Судя по всему, Кирану и вправду нравилось общаться с ней, и Соню это совершенно устраивало, несмотря на собственные чувства.

Ей просто нужно постараться не ревновать его к Джании. Она справится. Пройдет еще немного времени, и она привыкнет. Возможно, сможет даже порадоваться, если у них что-нибудь получится.

С Джанией они встретились у торгового центра. Подруга хотела поискать рождественский подарок бабушке, и Соня согласилась составить ей компанию.

Только увидев ее, Соня вспомнила, что так и не поговорила с Кираном о деньгах.

– Я оставила байк на подземной парковке, – сообщила Джания, хватая ее за руку и утягивая за собой, – а она платная! Поэтому нам лучше управиться побыстрее.

– Почему ты не припарковала его на улице? – недоумевала Соня, прикладывая все усилия, чтобы не запутаться в собственных ногах.

– Под палящим солнцем? – Джания обернулась и скривила личико. – Чтоб потом попы сгорели, когда мы сядем на него?

Соня ускорила шаг, потому что рука, за которую ее тянули, начала ныть.

– Ты довезешь меня до дома? – уточнила с улыбкой, и Джания встретила ее взгляд, скептически вскинув брови.

– Когда это я оставляла тебя на произвол судьбы?

– Буквально вчера, – припомнила Соня, и Джания легко пихнула ее в плечо.

– Это только потому, что меня бабушка срочно позвала! – возмутилась она.

Соня рассмеялась. Джания проворчала, что ее совершенно не ценят, но вскоре не выдержала и тоже расплылась в улыбке, обнимая Соню за руку, которую минутой ранее отчаянно пыталась вырвать.

О данном Кирану обещании Соня вспомнила, когда они с Джанией устроились на фудкорте, чтобы попить кофе. Помимо холодного латте Соня взяла себе карамельное мороженое, такое сладкое, что аж зубы сводило.

– Слушай, Джания, – начала осторожно, ковыряя ложечкой в креманке, – может быть, есть возможность позвать к вам на Рождество еще Кирана? – Она наблюдала за подругой, надеясь, что не выглядит слишком уж озабоченной ожиданием ответа.

Джания подняла глаза и ярко улыбнулась.

– Конечно, почему нет, – легко согласилась она.

Соня пыталась различить что-то, что говорило бы о ее симпатии к Кирану, но лицо Джании оставалось таким же безмятежным, как обычно. Соня даже немного растерялась.

– То есть ты не против? – уточнила, и Джания кивнула.

– Почему я должна быть против? К тому же вдруг бабушка поможет вспомнить, в какой рекламе он снимался, – с ее губ слетел смешок, – потому что меня не оставляет в покое мысль, что я его где-то видела.

– Думаешь, он все-таки снимался?

– Это была твоя версия!

– Да я просто предположила, – перешла в режим защиты Соня, – я ж ни одной тайской рекламы в жизни не видела!

Джания с задумчивым видом покатала в губах трубочку от коктейля и вдруг выдала:

– Он невероятно красивый. – Соня готова была ощетиниться, но усилием воли заставила себя успокоиться. Что толку отрицать? Это всем заметно, неудивительно, что и Джания обратила на это внимание. – Лицо у него, – Джания обвела указательным пальцем свою круглую мордашку, – симметричное и гармоничное, будто его создали в редакторе искусственного интеллекта. Даже пугает немного.

– Думаешь, он робот? – нервно хихикнула Соня.

– Вовсе нет, – со смешком отмахнулась Джания, – хотя получилось бы прикольно.

– У него просто хорошие гены, – с горечью сказала Соня. – Почему кому-то все, а кому-то ничего?

– Брось, это тебе-то ничего? – рассмеялась Джания, протягивая руку, чтобы ухватить ее за щеку, но наученная опытом Соня увернулась. – Ты такая милашка, никто перед тобой устоять не может.

Соня не впечатлилась.

– Джания, – с нажимом сказала она, – ты не считаешься. У тебя предвзятый взгляд. Мне иногда кажется, что ты послана мне небесами, чтобы нахваливать и повышать мою самооценку.

Это заявление невероятно осчастливило Джанию, она вся прямо-таки засияла.

– Правда? У меня получается?

– Что, – подозрительно прищурилась Соня, – это и вправду твоя миссия?

– Ну нет, небеса мне такой цели не ставили, – хихикнула девушка. – Я поставила ее сама, когда поняла, что ты совсем себя не ценишь! – Соня закатила глаза, но не сумела сдержать улыбку. – Так у меня получается? – И подруга беспардонно ткнула ее в бок, заставив подскочить.

Глядя в блестящие глаза, полные искренней надежды, Соня физически не смогла сказать нет.

– Конечно получается, – пробормотала, и Джания радостно хлопнула в ладоши и перевела тему, заставив Соню тяжело вздохнуть.

– Так вот, что касается Кирана, он – красавец, – повторила Джания едва ли не в десятый раз, и настроение Сони из миролюбивого мгновенно стало раздраженным. – В Таиланде это не такое уж частое явление. Удивительно, что он до сих пор не стал звездой сериалов, – если бы он пошел на кастинг, его оторвали бы с руками и ногами, даже если бы он играл как бревно.

Соня помешала ложечкой остатки кофе, лед в нем почти растаял.

– У вас дефицит актеров?

– У нас дефицит красивых актеров, – рассмеялась Джания, но тут же испуганно понизила голос и огляделась: – Ой… надеюсь, никто не услышал. Короче говоря, его наверняка приглашали где-нибудь сниматься. Может, он и снялся в эпизодической роли. Но какой же он скромник, раз блестящей карьере предпочел работу администратора.

Не желая обсуждать Кирана, Соня пожала плечами. Впрочем, Джании ее участие и не требовалось, она прекрасно справлялась в одиночку, продолжая рассуждать, где он мог бы сниматься, в своих фантазиях уже сделав его голливудской звездой. Соня не стала говорить, что для голливудских звезд нужны хотя бы зачатки актерских навыков, но только потому, что вспомнила пару примеров, полностью опровергающих это заявление.

На самом деле ей не казалось, что Киран лишен актерских навыков, и помимо внешности у него были другие качества, подходящие для звезды: сдержанность, умение контролировать эмоции, харизма. Он прекрасно владел лицом и телом; каждое его действие казалось идеально рассчитанным и при этом полностью импровизированным, он прекрасно подстраивался под ситуацию, говорил всегда то, что хотелось услышать, и так, что невозможно было перестать на него смотреть. Без всего этого его идеальное лицо было бы пустой картинкой, как у какой-нибудь куклы, к которой быстро теряешь интерес. Однако оно было наполнено жизнью, и именно это делало его таким привлекательным.

Возможно, Соня мыслила субъективно, но ей тоже казалось, что он мог бы построить блестящую карьеру в шоу-бизнесе. Да как и в любой другой сфере – несмотря на то что однажды заявил о своей поверхностности, он был довольно умным парнем. Соне как-то удалось увидеть, что он бесконечно смотрит в своем телефоне: не соцсети он листал, а читал. Причем книгу на французском языке. Соня не могла признаться, что заглядывала в его телефон, поэтому ей так и не удалось поговорить с ним об этом.

Однако Киран работал администратором в этой дыре. Целыми днями, как какой-нибудь заложник, слонялся из одного конца холла в другой в ожидании редких гостей. Соня искренне не понимала, как он это выдерживает.

Попив кофе, они вернулись к шопингу. Джания пошла выбирать сумку для бабушки, а Соня остановилась возле стойки с браслетами из натуральных камней. На дорогие подарки денег не было, но Джании она уже купила красивую бирюзовую заколку для волос в виде стрекозы, а если Киран будет с ними на Рождество, значит, нужно выбрать что-то и ему.

– Вас что-то интересует? – на ломаном английском поинтересовалась женщина за стойкой. Вздрогнув, Соня неуверенно кивнула и указала пальцем на браслет из угольно-черных гладких шариков. – Это обсидиан. Хороший выбор. Защищает от плохого. Это для вашего парня?

Соня снова кивнула, затем, спохватившись, активно покачала головой. Продавщица смерила ее недоуменным взглядом, но молча достала браслет. Соня взяла его в ладони, чтобы получше рассмотреть. Он был увесистым и приятно прохладным. Он защищает от негатива, но нужна ли Кирану защита?

Сердце ее забилось чуть быстрее.

– Я возьму, – тихо сказала, надеясь, что Джания не вернется прямо сейчас и не спросит, для кого это, хотя догадаться несложно – украшение явно мужское, а мужчин в кругу ее общения немного.

Продавщица ловко упаковала браслет в коробочку и назвала цену. Соня отсчитала нужную сумму, забрала браслет и тут же засунула его в сумку.

Подошедшая Джания застала Соню у соседнего магазина с платками – та делала вид, что увлеченно их изучает.

– Хочешь кому-то купить? – поинтересовалась любопытная девушка, и Соня покачала головой.

– Просто платки красивые.

– Хочешь такой себе? – не унималась Джания, и Соня рассмеялась, обнимая ее за плечи и уводя подальше.

– Поехали домой. Тебе еще за парковку платить.

Уловка удалась – застонав, Джания ускорила шаг, как будто лишние пять минут сделают погоду. Они все равно проторчали здесь целых три часа.

Стук в дверь раздался примерно в пять вечера. Соня бросилась в прихожую, на ходу натягивая блузку, в которой собиралась идти в гости.

За порогом стоял Киран. Соня на автомате потянула подол вниз, воззрившись на него круглыми от удивления глазами, – она ожидала увидеть Джанию. Киран окинул ее оценивающим взглядом и прислонился к косяку, слегка ухмыляясь. Соню это мгновенно взбесило, как и каждая его попытка флирта, потому что это срабатывало безупречно: будь она помладше, она бы уже не помнила себя от слепой влюбленности в этого парня. К счастью, возраст наделил ее крупицами благоразумия, и она все еще не спешила бросаться в омут с головой.

– Чего тебе? – рявкнула, но Киран не обратил внимания на ее тон.

– Хотел спросить, готова ли ты, – отозвался, не теряя самообладания, и на его лице появилось что-то дразнящее, – чтобы поехать вместе. А ты так и отправишься?

Соня недоуменно вскинула брови, не понимая, о чем он говорит. Спустя секунду ее осенило, и она в легком оцепенении оглядела свои короткие домашние шорты.

– Черт! – пробормотала, густо покраснев.

Киран видел ее в шортах лишь раз, во время болезни, но тогда его внимание было приковано к ее состоянию, вряд ли к голым ногам. А сейчас… сейчас это объясняет озорную ухмылочку, играющую на его лице.

Соня сделала глубокий вдох и захлопнула дверь прямо перед его носом.

– Эй, Соня! – Возмущенный вскрик прозвучал глухо.

– Я поеду с Джанией, – отозвалась она, накрывая пылающие щеки ладонями. – Она за мной заедет. А ты катись отсюда.

– Я же просто пошутил! – поразился Киран. – Да я почти не разглядел твои ноги и родинку на правой коленке.

Соня в беззвучной панике попинала дверь.

– Все равно я поеду с Джанией, – заявила, восстановив самообладание. – И нечего торчать здесь, иначе пожалуюсь, что администратор меня преследует.

– Кому? – хмыкнул Киран. – Я тут единственный администратор. Можешь пожаловаться мне. Не обещаю, что смогу принять меры.

– Катись! – истерично повторила Соня, и до нее донесся беззлобный смех по ту сторону двери.

Когда она вышла, в длинных широких брюках и рубашке, Кирана в холле уже не было, ее ждала Джания.

– Киран уже поехал, – сообщила она. – Давай поторопимся, дома все накрыто!

Соня оглядела пустой холл. Странно было видеть его без Кирана, как будто не хватало какой-то очень важной детали, без которой картина уже не воспринималась как прежде. На кого же он беспечно оставил апартаменты? Соня так и не нашла ответа на этот вопрос. Ей не должно быть до этого дела, ведь это работа Кирана и его ответственность, однако ей не хотелось, чтобы у него возникли проблемы или чтобы его, не дай бог, уволили.

Они домчали до места за каких-то десять минут. Белый двухэтажный домик выглядел совсем крошечным. У него была серая черепичная крыша и дверь из темного дерева с цветочными узорами.

Джания открыла ворота и закатила байк в небольшой внутренний дворик.

– В этом доме прошло детство моего отца, – с нежностью пояснила она. – Когда я была маленькой, меня дважды привозили сюда во время каникул из Америки, и я сразу прониклась к нему теплыми чувствами. Теперь я считаю это место своим домом.

Она открыла дверь, пропуская Соню в приятную прохладную прихожую. Несмотря на то что снаружи дом казался маленьким, внутри он был вполне просторным. Холл соединялся с гостиной, дверь из которой вела на кухню. В гостиной был разложен и уже накрыт белой скатертью стол, на нем стояли фрукты, закуски и напитки. Выходящее на улицу широкое окно украшала светящаяся гирлянда. Белый диванчик, укрытый вязаным пледом, телевизор, книжный шкаф и стол, который в другие дни наверняка убирали, – вот и вся мебель. В дальнем углу лестница, ведущая на второй этаж, – видимо, в спальни.

Соне в глаза бросилось огромное количество горшков с растениями вдоль стены: большие и маленькие, цветущие и только набравшие бутоны, вьющиеся и прямостоячие.

– Это все бабушка, – добродушно хмыкнула Джания, проследив за ее взглядом.

– У вас очень уютно, – заметила Соня.

Услышав голоса, из кухни вышла пожилая женщина – это и была бабушка Джании. Следом появился Киран с блюдом, на котором румянилась боками индейка.

Джания охнула и, всплеснув руками, что-то затараторила на тайском, и до Сони вдруг дошло, что бабуля вряд ли знает английский, а она сама единственная, кто не говорит по-тайски. Эта мысль заставила съежиться, и она не заметила, как Киран подошел к ней и положил ладонь на плечо.

– Не волнуйся, – мягко шепнул на ухо. Его дыхание коснулось кожи, она вмиг покрылась мурашками. Неясно, как он догадался, но озвучил именно то, что ее беспокоило: – Бабушка Джании немного знает английский, а то, что непонятно, я тебе переведу.

Соня резко вскинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Киран стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. Ласковые темные глаза смотрели только на нее, словно никого вокруг не существовало. Соня смягчилась, не найдя даже сил привычно нагрубить, – одним ударом Киран разбил ее броню.

– Спасибо, – выдохнула она.

Киран едва заметно расширил глаза, в них мелькнуло трепетное уязвимое чувство, на лице появилась растерянность. Он завороженно вглядывался в нее, стремясь найти что-то, ответ на какой-то безмолвный, но очень важный вопрос.

Соня не была уверена, что сможет дать нужный ответ, но в эту секунду ей отчаянно захотелось попытаться.

– Можно садиться за стол! – звонко объявила Джания, и Соня, вздрогнув, шарахнулась от Кирана, как от кипящего котла, покраснев до корней волос.

Она устроилась на диване, отодвинувшись подальше, надеясь, что рядом сядет Джания. Однако Киран, не колеблясь ни мгновения, занял место подле нее.

– Чтобы удобнее было переводить, – криво усмехнулся, заметив встревоженный взгляд.

У Сони было чувство, будто они делают что-то незаконное, что-то, за что должно быть стыдно. Она была уверена, что Киран нравится Джании и что это взаимно, и ее нисколько не прельщало быть объектом его внимания в такой обстановке. Украдкой взглянула на подругу, но та разговаривала с бабушкой, занятой разделыванием индейки.

Надо же, Соня и не знала, что в Таиланде можно отыскать индейку.

Близость Кирана ощущалась столь явно, будто вся кожа превратилась в сплошной оголенный нерв, и тепло его тела давило на нее, будоражило. Соня не решалась повернуть голову и проверить, насколько близко он сидит, потому что знала – если расстояние между ними окажется минимальным, она сойдет с ума. Она не выдержит этот вечер.

Черт ее дернул позвать его сюда!..

Джания положила ей на тарелку птицу и кое-какие закуски, рот ее не закрывался ни на мгновение, и Соня была благодарна за это. Из-за шума, производимого подругой, не было слышно молчания самой Сони.

Киран периодически вставлял реплики в разговор, проявляя такт и очарование, которых Соня за ним до этого не наблюдала. Очевидно, его чары были направлены на бабушку Джании, и они прекрасно работали, судя по тому, как старушка кудахтала над ним. Как и все пожилые люди, она наверняка присмотрела достойного жениха для своей красавицы-внучки.

Аппетита не было, но Соня опустила взгляд в тарелку, подцепляя кусочек мягкой индейки. Она нашла в себе силы справиться с мучительной ревностью во многом благодаря тому, что внимание Кирана – несмотря на то что он умудрялся активно участвовать в беседе за столом – все равно главным образом было приковано к ней. Стоило ей допить сок, как Киран тут же наполнял стакан. Как только она поглядывала на какое-нибудь блюдо, он вмиг тянулся за тарелкой и накладывал ей закуски. Если начинала ерзать, он сразу переводил на нее испытующий взгляд.

Она пыталась понять, как к этому относится Джания, но та казалась умиротворенной и счастливой, ее ничуть не беспокоило, что объект ее интереса проявляет больше внимания к подруге, чем к ней. Пару раз Соня перехватывала ее пристальный взгляд, направленный на Кирана, неожиданно тяжелый, будто Джания пыталась увидеть его насквозь, однако моменты были столь мимолетны, что Соня не успевала напрячься.

Они долго сидели за столом – за окном стало совсем темно, когда бабушка Джании поднялась, давая понять, что застолье окончено. Девушки встали следом, чтобы убраться, хотя Соню клонило в сон: она наелась и расслабилась. Она привыкла к Кирану под боком, его близость действовала умиротворяюще, и в целом Соня насладилась этим спокойным Рождеством, проведенном в кругу семьи, пусть семья была и не ее.

Собрав грязные тарелки, Соня понесла их на кухню. За ней последовала бабушка, держа блюдо с остатками индейки.

– Спасибо тебе, девочка, – сказала она с сильным акцентом на ломаном английском.

Соня с вежливо-вопросительной улыбкой посмотрела на нее.

– За что вы меня благодарите?

Старушка всплеснула руками. Невысокая, такая сухонькая, что казалось, от резкого движения может рассыпаться на части, но при этом она была очень живой, двигалась быстро, отлично соображала и постоянно улыбалась. По ней было видно, что в ней еще полно энергии и она даст фору молодым. Джания говорила, что всю молодость она много работала, чтобы поднять на ноги детей, и следы тяжелого труда были отпечатаны на ее руках и в глубоких морщинах на темном от загара маленьком лице. Тем не менее было заметно, что эта старушка обладала удивительной жизненной хваткой и не намеревалась прикидываться беззащитным немощным существом, потому что вовсе им не являлась.

– Да как же, ты же ее первая подруга! Она только о тебе и трещит целыми днями.

Соня ощутила тепло – и угрызения совести за то, что ревновала Джанию к Кирану. Эти два полярных чувства грызли ее всякий раз, как она оказывалась рядом: любила ее как подругу, но завидовала ей как сопернице, потому что понимала ее несомненные преимущества. Соня казалась себе ужасной лицемеркой и презирала себя за это, хотя знала, что даже если ревность отравит каждую клеточку тела, она не даст ей выхода и не причинит вреда Джании.

– Я думала, у нее много друзей, – растерянно откликнулась Соня, вспомнив, как они познакомились.

– Не так уж просто ей сблизиться с кем-то, – покачала головой старушка, – после ее возвращения сюда только я и была постоянной ее компанией.

Соня удивленно взглянула на пожилую женщину, перекладывающую индейку в контейнер. Она не стала ни о чем расспрашивать, потому что все казалось очевидным, но ее изумило это внезапное открытие. Она еще не встречала человека более дружелюбного, чем Джания. Соня же вообще никак инициативу к общению не проявляла, по крайней мере в начале их знакомства, и была уверена, что Джания ведет себя так со всеми.

– Она была такой раньше, – бабушка словно услышала ее мысли, – когда приезжала ко мне летом, умудрялась подружиться со всей улицей. А потом ее будто подменили, и она уже ни с кем толком не общалась. Но тебе удалось вернуть мою прежнюю девочку. Вот за это спасибо.

– Меня не за что благодарить, – смущенно пробормотала Соня, опустив голову. – Джания – очень хороший человек, дружить с ней легко.

Старушка мягко похлопала ее по спине. Жест можно было трактовать как угодно, Соня предпочла рассматривать его как немую поддержку.

Они продолжали убирать со стола, разговаривая о разных вещах: о Сониной стране, о том, как ей Трат, кем она работает. Старушка посоветовала хорошие ресторанчики с местной кухней, рассказала немного о том, какой Джания была в детстве. Она хорошо понимала английский, только словарный запас был довольно ограничен. Но Соня все равно ею восхищалась: в таком возрасте выучить иностранный язык довольно сложно, однако она постаралась сделать это ради внучки, которая, приехав, толком не говорила по-тайски.

Соня так увлеклась беседой, что не сразу обнаружила, что ни Джании, ни Кирана нет в поле зрения. Сердце кольнуло, будто в него ткнули ледяной иглой. Услышав, что бабушка пожелала спокойной ночи, Соня на автомате ответила ей, стеклянным взглядом проследив, как старушка поднимается на второй этаж, после чего, сделав глубокий дрожащий вдох, на негнущихся ногах вышла в прихожую.

Под ступней скрипнула половица, и Соня замерла, уставившись на приоткрытую входную дверь, за которой доносились приглушенные голоса. Она их узнала, впрочем, вариантов все равно не было – разговаривать там могли только Киран и Джания.

Воздух застыл в легких холодной глыбой. Соня сделала крошечный шаг вперед, прислушиваясь, чувствуя себя униженной из-за того, что поступает так, но не в силах заставить себя отойти. Сердце билось гулко, его шум отдавался в ушах и мешал разобрать слова. Соня сжала пальцы в кулаки, впившись ногтями в ладони.

Пылкий шепот донесся до ушей. Джания что-то говорила на тайском, запинаясь, чтобы вспомнить слова, и периодически нервно повышая голос. Киран отвечал спокойно и прохладно, будто пытаясь в чем-то убедить. Наконец Джания не выдержала и перешла на английский:

– Ты поступаешь неправильно! – в тоне слышалось обвинение. – Ты ее обманываешь!

– Пожалуйста, тише, – на английском же ответил Киран. – Давай закончим этот разговор.

– Мы не можем скрывать от нее, – яростно прошипела Джания, – это неправильно.

Послышался его тяжелый вздох, а Соня заметила, что и вовсе не дышит, прикованная к месту.

– Это мне решать, – ледяным голосом отрезал Киран, – скажу, когда придет время.

– Какое время? – продолжала сердиться Джания. – Когда это причинит ей боль? Этого ты добиваешься?

Соня резко хватанула ртом воздух, почувствовав, как начали гореть легкие.

– Джания, пожалуйста, – вдруг взмолился Киран, – я сам с этим разберусь. Прошу тебя.

Джания замолкла, секунды растягивались в вечность. У Сони кружилась голова, все происходящее походило на абсурдный сон. Она готовила себя много дней, но, когда это все же произошло, оказалась абсолютно не готова. Хотелось плакать, и, чтобы предотвратить слезы, она прикусила нижнюю губу так крепко, что во рту появился привкус крови.

– Ладно, – нехотя согласилась подруга, – буду молчать. Но если увижу, что ситуация выходит из-под контроля…

На одеревеневших ногах Соня сделала несколько шагов назад. Опомнившись, она развернулась и, рванув в гостиную, упала на диван, трясущимися руками достала телефон, чтобы сделать вид, что увлечена просмотром сетей. Не хватало еще, чтобы ее застукали за подслушиванием, такого унижения она в жизни не переживет.

Боль заземляла, не давала обреченно разрыдаться, и Соня продолжала впиваться зубами в нижнюю губу, не замечая, как по подбородку потекла тоненькая струйка крови.

В коридоре раздались шаги, и спустя пару мгновений Джания с Кираном появились в проеме двери. Джания, заметив, что бабушки нет, направилась к лестнице, по пути кинув:

– Сейчас вернусь!

Кивнув, Соня выдавила дрожащую улыбку, но Джания наверняка не увидела, потому что избегала смотреть на нее. Взгляд Кирана, напротив, сразу прикипел к ее лицу, и между бровей пролегла морщинка.

– Соня, – позвал обеспокоенно, и она медленно моргнула, стараясь справиться со жгучей болью, разлившейся в груди. В два шага Киран преодолел расстояние до дивана и склонился над ней, обхватив пальцами подбородок и приподняв бледное лицо. Огромные от горя глаза застыли. – Что случилось, Соня? – в голосе слышалась такая искренняя встревоженность, что Соня не смогла это выдержать.

Она попыталась отвернуться, но Киран сжал пальцы, удерживая ее на месте.

– Мне больно, – пробормотала она, и это было почти правдой – хватка Кирана не причиняла боли, но зато болело все внутри.

Тут же отпустив ее, он присел перед ней на колени, проводя пальцем по подбородку.

– У тебя здесь кровь, – пояснил, встречая ее взгляд.

В прекрасных раскосых глазах было столько эмоций, что боль в груди усилилась, – да как он смел? Как посмел демонстрировать ей эти эмоции? Каждая из них заставляла ее влюбляться все сильнее, хотя она с самого начала понимала, что любовь будет безнадежной.

– Правда? – ровным голосом откликнулась Соня. – Наверное, прикусила губу, пока ела индейку.

Киран уличил ложь, сомнений в этом не было, однако допытываться не стал. Облизав кончик пальца, мазнул им по ее подбородку, заставив дернуться назад, и чуть не потерял равновесие, когда Соня резко поднялась и заявила:

– Мне пора домой. – Киран только рот открыл, как она добавила: – Я хочу пройтись пешком.

Он нахмурился и поднялся, почти угрожающе возвышаясь над ней.

– Ты не пойдешь ночью пешком одна, – сказал таким голосом, что Соня ясно поняла – спорить бесполезно. – Если не хочешь ехать со мной, давай вызовем такси.

– У меня нет лишних денег.

Его присутствие давило на Соню почти физически, как стотонная ноша на плечах. Пригибало к земле. Хотелось безвольно опуститься на колени перед Кираном и молить ее отпустить. Во всех смыслах.

– Я закажу сам, – бескомпромиссно отбрил Киран и достал телефон. – Садись.

– Я постою, – огрызнулась Соня.

Он непонимающе взглянул на нее, потом воскликнул слегка раздраженно:

– Да что с тобой стряслось?

– Я… – Соня опустила голову. Нельзя дать понять, чем вызвана резкая смена ее настроения. – Я просто устала. И мама так и не поздравила меня с Рождеством.

Соня сказала правду, просто не договорила, что это давно ее не волнует.

На лице Кирана отразилось искреннее сожаление.

– Соня… – мягко начал он, так нежно произнеся ее имя, что она снова оказалась на грани слез, но ничего сказать не успел – со второго этажа спустилась Джания.

– Давайте попьем чаю и посмотрим фильм! – бодро предложила она, не заметив сгустившуюся тяжелую атмосферу.

– Прости, – тихо пробормотала Соня, – я решила поехать домой.

Джания замерла, переводя подозрительный взгляд с нее на Кирана, и тот едва заметно качнул головой, давая понять, что не стоит тратить время на уговоры. Плечи девушки поникли.

– Что ж, ладно… Вы с Кираном вместе поедете?

Соня с ужасом подумала об этой перспективе и в панике выкрикнула:

– Нет! – Поймав два ошеломленных взгляда, с деланым спокойствием повторила: – Нет. Я поеду на такси, Киран останется.

Это правильные слова. Она должна была так сказать. Она хорошая подруга для них обоих. Ей просто нужно немного времени, чтобы справиться с болью.

Киран с Джанией переглянулись, и Соня мгновенно почувствовала себя чужой.

– Такси подъехало, – объявил Киран, и его голос в звенящей тишине прозвучал почти оглушительно.

Соня скомканно попрощалась с ними и еще раз поздравила с Рождеством.

Как только такси отъехало от дома Джании, она не выдержала и разрыдалась. Таксист покосился на нее и что-то пробормотал на тайском, но Соня не нашла в себе сил на стыд.

Через пару минут после того, как Соня захлопнула за собой дверь апартаментов, раздался рокот байка, въезжающего на парковку на нулевом этаже, но ей даже не пришло в голову, что вернулся Киран. Она была уверена, что он остался с Джанией.