Соня не умела выяснять отношения. Ей было тяжело разобраться в своих чувствах, не говоря уже о чужих. О каком выяснении отношений могла идти речь? Если ей казалось, что она не нравится кому-то или кто-то ее осуждает, то действовала согласно единственной тактике, которая ей подходила, – сбегала. Это работало безотказно. Никаких тебе откровенных разговоров, неловкости, попыток выразить свои чувства словами. Никаких отказов, или извинений, или полных сожаления взглядов. Она избавляла себя от всего, что могло вызвать душевный дискомфорт. В большинстве случаев это приводило к разрыву отношений с людьми – чем еще могло обернуться абсолютное игнорирование с ее стороны? Но с этим она могла смириться. Это было проще.

Перспектива объяснять свои чувства приводила ее в панику. Соня не помнила, когда это началось. Может быть, в детстве? Когда мама не прислушивалась к ее просьбам и жалобам – в лучшем случае. В худшем Соне за что-то подобное крепко доставалось. Тогда она научилась молчать.

Дядя говорил, что давно пора перестать обвинять мать во всех своих проблемах, и Соня понимала, что он прав. Но последствия воспитания матери охватывали всю ее жизнь: решения, которые она принимала, общение с людьми, работу, отношение к самой себе. Это напоминало бесконечную липкую паутину, а она была похожа на застрявшую в ней давно выбившуюся из сил жалкую муху.

Лежа в кровати и завернувшись в одеяло, как в кокон, Соня размышляла о том, что если бы по ее жизни снимали сериал, то это была бы трагикомедия, которую просто чудом каким-то продлевали на каждый следующий сезон. Может, чисто для отмывания денег, потому что добровольно такую нудятину никто бы не смотрел. Хотя, быть может, после появления второстепенных героев в лице Джании и Кирана зрителей прибавилось бы, но Соня их ни капли не трогала бы; с огромным интересом они бы наблюдали лишь за развитием отношений Джании с Кираном и строчили бы гневно-расстроенные комментарии, что им уделено слишком мало экранного времени и вообще по ним стоит снять отдельный сиквел.

Соня сама виновата. Никому не интересен персонаж, у которого нет развития. Она и сама бы с бо́льшим удовольствием посмотрела сериал про Джанию и Кирана, если бы не испытывала прямого эмоционального вовлечения в их историю.

Если отбросить лирику, то от расстройства чувств Соня заболела. Всю ночь после Рождества она проплакала, а наутро обнаружила, что не может подняться с постели, потому что совершенно не было сил. Она то проваливалась в сон, то просыпалась, и эти моменты так смешались между собой, что она уже не разбирала, что снилось, а что происходило в реальности. Кажется, она слышала стук в дверь и телефонные звонки. Или нет? Мерещилось, что входная дверь открывается, что над ней маячит силуэт Кирана, но это точно сон – он не мог проникнуть внутрь. Или мог? У администратора есть ключи от всех номеров, Киран сам об этом говорил. Но даже если и мог, для чего ему это?

Когда снились плохие вещи, она плакала во сне. Потом просыпалась и снова плакала.

Не только из-за Джании и Кирана. Просто то, что они решили быть вместе и скрывать это от нее, стало толчком, спровоцировавшим лавину чувств, которые она старательно удерживала за семью печатями; вернуло ее в детство, заставило вновь почувствовать себя маленькой беззащитной девочкой, в голову которой неустанно вдалбливалась одна мысль. Соня всю свою жизнь отчаянно пыталась убежать от нее, но она неизбежно настигала в моменты уязвимости: ее всегда было недостаточно.

Мать Соню не любила и не уставала об этом сообщать, с удивительной изобретательностью отыскивая причины этой нелюбви в самой дочери: «Ты недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно самостоятельна. Ты обуза. Ты меня разочаровываешь. Ты недостаточно хороша, чтобы называться моей дочерью. Ты не заслуживаешь быть любимой. Даже твой отец бросил нас из-за тебя, слышишь? Твое появление было недостаточной причиной для того, чтобы он пожелал остаться».

Она была недостаточно настойчива, чтобы поступить на специальность, на которую хотела.

Недостаточно находчива, чтобы удержаться на рабочем месте.

Недостаточно женственна, чтобы ее любили парни.

Недостаточно интересна, чтобы с ней хотели дружить девушки.

И так всю жизнь Сони было недостаточно. Она должна быть благодарна за то, что имеет, потому что это максимум, который она достойна получить, – так учила мама. Дядя говорил, что нужно перестать слушать мать, и иногда Соня почти готова была поверить, что эти слова не являются абсолютной правдой, но каждый раз случалось что-то, что возвращало ее к этой мысли, убеждало в ней.

Как сейчас.

Ее подруга и парень, который ей нравился. Они решили быть вместе и скрыть это от нее. Это был бы потрясающий поворот для сериала, но это не было сериалом. И она не была актрисой, исполняющей роль. Это была ее жизнь, и ей было по-настоящему больно.

Но ирония в том, что Соня проглотит это, как горькую пилюлю, запьет большим количеством слез и улыбнется, давая понять им обоим, что все в порядке. Она в порядке, и ее это ни капли не задевает.

В каком-то смысле Соню и можно было назвать актрисой. Играть она могла неплохо, тем более что нет возможность просто прервать общение, как она сделала бы в любой другой ситуации.

Соня провалялась в кровати два дня. Не принимала звонки и не откликалась, когда в дверь стучали. Она тонула в пучине жалости к себе и вовсе не стремилась быть спасенной. Да и кто бы стал ее спасать?

К концу второго дня Соня признала мучительную правду: это не ее история и не она главная героиня. И ей стоило достойно отыгрывать свою роль, а не пытаться изменить сценарий. Во время сна эта мысль прочно укоренилась в голове, и утром третьего дня Соня проснулась более-менее спокойной – пока не вспомнила, что за все это время ни разу не ходила к Омлету. Кот не пропадет – по крайней мере Соня на это отчаянно надеялась, – но, если с ним что-то случилось, она просто сожрет себя заживо.

Выглядела она ужасно: после двух дней голодовки и стресса похудела; щеки запали, под глазами пролегли круги, кожа потускнела, а взгляд сделался безжизненным.

Она знала, что это пройдет.

Все всегда проходит.

Выйдя из апартаментов, она закрыла дверь и сделала глубокий вдох, чтобы собраться с духом перед встречей с Кираном. Нетвердые шаги эхом отдались в холле.

Увидев ее, Киран выпрямился на диване. Кажется, между бровей пролегла встревоженная морщинка, но Соня не позволила себе задержать взгляд на его лице.

– Соня, – позвал Киран, когда она проходила мимо.

– Я тороплюсь, – ответила сдавленно.

– Ты встречаешься с Джанией? – Киран поднялся, порываясь встать перед ней, чтобы задержать, но в последний момент передумал. – Она звонила, но ты не брала трубку. Ты в порядке?

Соня вздрогнула, словно ее ударили, и вскинула на него уязвимый взгляд. Увидев ее осунувшееся лицо, Киран нахмурился, в глазах мелькнуло беспокойство.

– Неважно себя чувствую, – пробормотала она, надеясь избежать дальнейших расспросов. – Сегодня… не собиралась видеться с Джанией. – И направилась к выходу.

– Соня! – вновь окликнул Киран, но она не остановилась, и тогда он крикнул ей в спину: – Омлету тебя тоже не хватало.

Соня замерла, ее плечи съежились. Зачем он так с ней? Уголки глаз защипало от слез, и Соня крепко прикусила губу, чтобы их сдержать.

Потому что считает ее своим другом. Вот почему он так поступает.

Она обернулась и попыталась улыбнуться. Он стоял посреди холла, высокий и красивый, его не портило даже растерянное беспокойство, написанное на лице. Губы были поджаты, брови сведены к переносице, скулы заострились от того, что он сжимал челюсти. Раскосые глаза вглядывались в нее с настороженным ожиданием, будто он близко не понимал, каким будет ее следующее действие. И что-то еще было во взгляде. Что-то, что каждый раз наполняло ее бессознательной надеждой. Что-то трепетное и нежное.

– Ты его кормил? – тихо спросила она, и Киран кивнул. Лицо его едва заметно расслабилось, он открыл рот, но Соня не дала ничего сказать. – Спасибо. – И шагнула к выходу с тяжелым от боли сердцем.

В этой боли она даже не могла никого обвинить, потому что была виновата сама.

Несколько дней прошли словно в тумане, будто кто-то просто перелистывал календарь. Для Сони они слились в тоскливую серую линию, времена суток различались лишь тем, что днем в окна квартиры светило солнце. Утром и вечером она выходила, чтобы накормить Омлета, но сама почти ничего не ела – отвращение и жалость к себе лишили ее аппетита. Никуда не ходила, ничего не делала, не могла работать – все заказы пришлось поставить на паузу, потому что она не успела бы закончить их в срок.

Совсем избегать Кирана и Джанию не получалось: парня она видела всякий раз, выходя из квартиры, а подруга звонила и несколько раз приходила. Если бы Соня игнорировала ее, это вызвало бы вопросы, а отвечать на них не хотелось. Да она бы и не смогла. Что она должна была сказать? Что умирает от ревности?

Ей казалось, что друзья хорошо проводят время вместе без нее, поэтому особо и не настаивают, чтобы выведать причину внезапного затворничества, но если она и испытывала горечь от этого, это было только между нею и Богом.

Однако надолго задержаться в амебном состоянии Соне не удалось. Точнее, не позволил Киран.

Через пять дней после Рождества, покормив Омлета и проведя с ним немного времени, она вернулась домой и увидела Кирана у своей двери. Возникло чувство дежавю, правда, в этот раз она уже не смущалась до дрожи. До смущения ли тут, когда он, пусть и неосознанно, разбил ей сердце.

– Ты закрываешь дорогу, – устало уведомила она, остановившись перед ним. Он прислонился к двери, склонив голову набок и сверля ее нечитаемым взглядом. Как всегда расслабленный и спокойный, руки в карманах свободных джинсов. Соня скрипнула зубами. Аж бесит.

– Эту цель я и преследую. – Киран растянул губы в фальшивой улыбке.

– Какую цель, – тут же вскинулась Соня, – не пускать меня домой?!

Он кивнул, словно это совершенно логично.

– Это шутка? – Плечи Сони напряглись. – Хватит, пропусти меня.

– Я не шучу, – ответил Киран, и Соня взглянула в его глаза.

В них было что-то опасное, почти хищное, он смотрел так, словно Соня была его добычей и до броска оставались считаные секунды. Но только под мрачной уверенностью таилось еле различимое сомнение: вдруг добыча все-таки выскользнет из когтей?

Соня выжидающе смотрела на него.

– Я обещал научить тебя плавать, – напомнил Киран, оставаясь неподвижным, словно мраморная статуя, обретшая голос. – После Рождества. Время пришло.

Соня едва не расхохоталась. Издевается, что ли?

– Я думала, обещание потеряло свою силу в свете последних событий, – нервно процедила она, и Киран вскинул густые брови.

Удивительно, как каждая эмоция на его лице казалась выверенной вплоть до мелочей, как будто он долго тренировался, чтобы точно их изображать, чтобы все ясно понимали, что именно он испытывает в данный момент, и ни в коем случае не подумали ни о чем другом. Идеальные маски на все случаи жизни.

– Каких событий? – произнес он таким тоном, что впору было поверить, что и правда не понимает.

Соня раздраженно топнула ногой.

– Киран, пропусти меня!

– Я ведь сказал – нет. – На лице не дрогнул ни один мускул. – Ты можешь зайти, чтобы переодеться и взять купальник, но я зайду с тобой. А если не хочешь добровольно, я потащу тебя силой.

– Ты не имеешь права! – Соня едва не задохнулась от возмущения.

Киран резко наклонился, пристально глядя в глаза, ухмыльнулся и низким вызывающим голосом проворковал:

– А что ты мне сделаешь?

Соня затаила дыхание, чтобы не чувствовать его запаха: сигареты, что-то древесное, фруктовые оттенки. Нетипичный для мужчины, но он ему подходил. Соня порой думала, что так пахнет его одежда и постель, что в скором времени, возможно, так же будет пахнуть Джания.

– Зачем тебе это? – спросила устало, потеряв всякую охоту бороться.

Почувствовав свою победу, Киран отступил, но, как и грозился, шагнул внутрь следом за ней, едва она открыла дверь.

– Я ведь говорил, что не нарушаю обещаний, – ответил он ее напряженной спине.

– Я не просила тебя давать обещаний, – резко воскликнула Соня, швыряя рюкзак на диван и направляясь к шкафу, чтобы достать свободную рубашку и штаны, которые она купила специально для походов на пляж, но еще ни разу не надевала. – Стой где стоишь! – прикрикнула, когда Киран попытался последовать за ней, и он послушно вскинул руки, остановившись перед разделяющей кухню и гостиную стойкой. – Отвернись!

Киран вновь подчинился, встав лицом к стене, но Соня все равно спряталась за раскрытой дверью шкафа, быстро надевая купальник и одежду. В голове мелькнула мысль, что нужно было просто пойти в туалет, но… уже поздно. Щеки пылали, движения были суетливыми, и она с трудом застегнула купальник, то и дело выглядывая и проверяя, не подсматривает ли Киран. Тот, конечно, даже не делал попыток, и она ненавидела его еще сильнее – за то, что он настолько хороший, что даже не подглядывает за девушкой, которая при нем переодевается.

Схватив шляпу и достав из обувной полки шлепанцы, Соня прошла мимо него к двери.

– Собралась идти без меня? – встрепенулся Киран, направляясь за ней. Соня оставила его шпильку без ответа и, подождав, пока он выйдет, с силой захлопнула дверь. – Я был бы благодарен, если бы ты не портила имущество, – съязвил он, а Соня не придумала ничего умнее, чем показать в ответ язык.

В глазах Кирана вспыхнула насмешка, странным образом смешанная с восхищением.

Он покачал головой и уже у двери окликнул Соню. Она обернулась, глядя на него с таким раздражением, словно он выкрикнул непристойность ей вслед.

– Подожди меня на улице, я выеду с парковки.

Соня молча толкнула дверь и вышла на улицу; преувеличенно громкие шаги раздались на лестнице. Спустившись, встала, сложила руки на груди в защитном жесте. Ее раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, она злилась на Кирана. Конечно, он наверняка руководствуется благородными порывами – вытащить подругу из депрессивного состояния, и винить за это сложно – вряд ли он догадывается, чем это состояние вообще вызвано. С другой стороны, все, что он делал, казалось таким двусмысленным, давало Соне надежду, на которую она не имела права. Когда он так настаивал, чтобы провести с ней время, разве могла она ему отказать? Ведь, в конце концов, она влюблена в него… Из размышлений ее вырвал оглушительный рев мотора. Она испуганно вздрогнула, отскакивая в сторону, когда Киран выехал с парковки и остановил байк перед ней. Соня огромными глазами уставилась на мощный черный мопед, выглядящий внушительно и слегка пугающе. Заметив ее ошеломленное лицо, Киран ухмыльнулся.

– Потеряла дар речи? – нагло поинтересовался он, протягивая шлем. – Забирайся. – Соня не знала, что и сказать. Садиться на такого монстра было страшно, хотя она уже привыкла к байкам и не боялась их. – В чем дело, Соня? Садись.

– Почему твой байк… – она вскинула на него перепуганный взгляд, – почему он такой?

– Такой? – переспросил он с легкой насмешкой, изогнув бровь. Соня беспомощно переминалась с ноги на ногу, не в силах объяснить, что ее смутило. Киран вздохнул и сунул шлем ей в руки. – Надевай и садись.

Делать было нечего. Она натянула шлем, как всегда, не сумев разобраться с застежкой, и Киран притянул ее ближе за предплечье, касаясь пальцами подбородка. Она отвела взгляд, хотя с такого положения тяжело было не смотреть ему в лицо. Щеки начали нагреваться, потому что Кирана близость ничуть не смущала, и он заглядывал ей в глаза со своим привычным лукавым прищуром. Когда шлем был застегнут, Соня шарахнулась от Кирана, как от искрящего электрического провода.

– Джания будет ждать там? – высоким нервным голосом поинтересовалась она.

– Что? – Киран недоуменно склонил голову набок. – Зачем ей ждать нас?

Мысль, что он будет учить ее плавать, когда рядом нет его девушки, казалась Соне абсурдной. С одной стороны, они скрывали отношения от нее, но с другой, что мешало Джании просто присоединиться к ним, использовав свою роль подруги для прикрытия? На ее месте Соня не позволила бы своему парню плавать с другой девушкой. Неужели Джания настолько ей доверяет? Это заставило съежиться, ведь она этого доверия не заслуживала. Чувства, которые она испытывала к Кирану за ее спиной, сложно было назвать дружескими.

– А почему она не должна нас ждать? – в свою очередь спросила Соня. – Мы будем там без нее?

Недоумение во взгляде Кирана только росло, будто про себя он задавался вопросом, не подтекает ли у нее крыша.

– Я могу научить тебя плавать и без помощи Джании, – произнес озадаченно. – Она тебе нужна в качестве моральной поддержки?

Соня была совершенно сбита с толку. Казалось, они говорили на разных языках. Устав спорить, она неуклюже забралась на байк. Киран поддержал, заведя руку за спину, когда она начала заваливаться, и от прикосновения у нее вспыхнула кожа. Чтобы отгородиться от тепла, исходящего от его спины, Соня прижала к себе сумку. Эта поездка грозила обернуться сущим адом.

– Соня, держись за меня, – попросил Киран.

– Мне и так нормально, – буркнула она, – не первый раз на байке еду.

– Соня, – настойчивее повторил Киран, и в голосе послышалась угроза. – Держись за меня.

Соня упрямо насупилась, хотя Киран не видел выражения ее лица и не смог бы прочитать на нем вполне красноречивый ответ. В конце концов он глубоко вдохнул и со свистом выпустил воздух из легких, обернувшись, схватил ее за запястья и резко дернул на себя, заставляя навалиться. Соня ахнула, сумка сползла с плеча. Киран удерживал ее руки, и ей пришлось сцепить пальцы на его животе. Она почувствовала крепкие мышцы, мягкую кожу…

– Что ты делаешь? – пискнула она.

Волоски на предплечьях встали дыбом, а сердце заколотилось так сильно, что Киран спиной вполне мог его почувствовать.

– Это не мопед, Соня, – прорычал он. – Это мотоцикл. Если ты не будешь держаться, улетишь в канаву, и я не собираюсь тебя вытаскивать.

Мозг Сони обработал его слова, когда Киран уже завел двигатель и мотоцикл взревел, как дикое животное. Она истерично воскликнула:

– Что ты имеешь в виду? Что значит…

Но он выжал сцепление, и Соня не сдержала крик. Мотоцикл сорвался с места, и по инерции она прижалась к Кирану еще крепче. Показалось, что она слышит его смех. Хотя «слышит» было не совсем правильным словом – из-за рева мотоцикла она не слышала даже своих мыслей. Смех Кирана она ощущала грудью, и ей хотелось прибить его, ведь он наверняка начал ехать так быстро для того, чтобы подразнить ее.

Мотоцикл ловко лавировал между машинами и байками, Киран резко наклонял его то влево, то вправо, и Соне казалось, что она вот-вот свалится. Это заставляло вцепляться в него еще крепче. Она ощущала, как напрягаются мышцы его живота, чувствовала всем телом крепкую поджарую фигуру, ноги ее были плотно прижаты к его ногам.

Киран ловко управлял мотоциклом, и подсознательное доверие, которое она испытывала к нему, постепенно заставило расслабиться. Казалось, нет ничего, что было бы ему неподвластно, и он ни за что не подверг бы ее опасности, и в крутых поворотах, внезапных ускорениях и лихих обгонах чувствовался контроль – он шел по грани, но не пересекал ее.

Внезапно захотелось смеяться, и она поддалась этому; смех тут же подхватил и унес ветер. Они выехали за черту города, и Соня понятия не имела, куда они едут, – была уверена, что Киран повезет ее на общественный пляж. Но ей внезапно стало все равно. Все тревоги, страхи, боль – все это точно так же подхватывал и уносил безжалостный ветер, на такой скорости ставший похожим на острый нож, обрубавший все, что утяжеляло ее, тянуло ко дну. В уголках глаз появились слезы, но и они исчезли так же быстро. В этот момент у нее ничего не болело, она ни о чем не жалела.

Даже если знакомство с Кираном в итоге окончательно разобьет ей сердце, это все еще было самое прекрасное чувство, которое ей доводилось испытывать. Сам Киран словно сошел со страниц ее любимых романов, и она даже не думала, что такие мужчины существуют в реальности, не говоря уже о том, чтобы ехать с ним на мотоцикле к морю учиться плавать. Так стоило ли об этом жалеть?

Если это и будет уроком вселенной, сейчас это ощущалось как ее подарок.

Поездка длилась целую вечность, но закончилась преступно быстро. Киран завернул на узкую неровную тропку, и ему пришлось снизить скорость. По обеим сторонам дороги росли деревья, отчего возникало ощущение, что это путь в какой-то сказочный мир.

Соня высунулась из-за плеча Кирана, и с ее губ сорвался восхищенный выдох. В просвете между стволами виднелась полоска нежно-голубого моря, блестящего в лучах утреннего солнца, и песок, с такого расстояния кажущийся белоснежным. Соня не могла оторвать взгляд от пейзажа.

Киран остановился, когда дорога перешла в песок. Выпрямился, стянул с себя шлем, встряхнул темными волосами, обернулся. Соня пялилась на него, словно увидела перед собой греческого бога. Легкая усмешка на губах Кирана померкла, сменилась обеспокоенностью.

– Ты в порядке? Слезть можешь?

Соня кивнула, но не сдвинулась с места. Киран чуть нахмурился и накрыл ее руки своими, расцепляя судорожно сжатые пальцы. Слез с мотоцикла, потянулся к ее подбородку, снимая с головы шлем, и провел по всклокоченным волосам, приглаживая. Соня не отрывала от него пораженного взгляда, не в силах реагировать на действия, которые в любой другой раз заставили бы ее переосмыслить всю свою жизнь.

– Соня, – вновь позвал Киран, заглядывая ей в лицо.

За изящной аристократичной красотой, холодной, как у мраморной статуи, она давно разглядела неожиданную живость эмоций, но впервые ощутила скрытую под этой изысканной внешностью совершенно не изысканную мощь, и от этого кипела кровь.

Устав ждать реакции, Киран обхватил ее за талию и, приподняв, легко стащил с мотоцикла. Она и испугаться не успела, только вцепилась в его руки, с ужасом подумав, что она тяжелая и для него это может оказаться неприятным. Но он, казалось, особо не напрягся и невозмутимо оглядел ее с головы до дрожащих ног.

– Порядок? – Она неуверенно кивнула. – Отлично, пойдем уже наконец.

Сжав ее ладонь, повел за собой. Его внезапная плохо объяснимая тяга к прикосновениям сбивала с толку, но возразить или одернуть его она не могла, потому что от каждого прикосновения немела, как перепуганный зверек.

Ступив на песок, Киран снял кроссовки, и Соня последовала его примеру, избавляясь от шлепанцев, которые чудом не слетели с нее во время головокружительной поездки.

Расстилавшееся перед ними море было спокойным, ни единой волны. Оно поблескивало, будто приглашая их в свои объятия. Крошечный пляж был отгорожен стеной деревьев, и единственной дорогой, ведущей к нему, была та, по которой они приехали. Этот кусочек моря защищали скалы, он был тихим и уединенным – если провести тут достаточно времени, можно поверить, что они остались одни во всем мире.

Соня медленно шла по пляжу, утопая ступнями в чистейшем теплом песке, и не могла отделаться от мысли, что очутилась в каком-то прекрасном сне. Вот-вот она проснется, и ее сердце разобьется вновь. Однако секунды текли за секундами, а она не просыпалась. Она и не подозревала, как хороша была в этот момент: мягкие изгибы фигуры, длинные воздушные волосы, изящная походка, покатые плечи – воплощение невинной и трогательной женственности, освещенное солнечным светом на фоне густо-бирюзового моря и прозрачно-голубого неба.

– Тебе нравится здесь? – Голос Кирана прозвучал как-то уязвимо, словно он опасался ответа, боялся столкнуться с ее гневом, словно в этот раз не смог бы ему противостоять.

Она обернулась, встречая его взгляд. Он смотрел прямо на нее, хотя ему приходилось щуриться от слепящего солнца. Высокий, смуглый, красивый – она еще не осознала в полной мере, но уже начинала понимать, что место, которое он занял в ее сердце, будет принадлежать ему вечно.

– Нравится, – тихо ответила Соня, разом втянув свои колючки.

В чем их смысл теперь? Киран уже подобрался к ней так близко…

Все его лицо будто засветилось, он улыбнулся и через голову стянул с себя футболку, демонстрируя крепкую фигуру и литой торс. Золотистая кожа, четко очерченные мышцы – хоть сейчас на обложку журнала. Он ведь целыми днями на диване в холле сидел, как умудрялся поддерживать форму?

Не дожидаясь ее, он первым пошел к воде. Откровенно любуясь уверенной неторопливой походкой, Соня наблюдала, как он заходит в море. Это неправильно, любоваться парнем подруги, но она не могла изменить свою реакцию, поэтому и мучиться совестью не видела смысла. Киран развернулся, глядя на нее с широкой улыбкой.

– Иди ко мне, – позвал он, и тело ее откликнулось мгновенно – она непроизвольно сделала шаг вперед, неуклюжими пальцами коснувшись мелких пуговиц на рубашке.

Киран молчал, не отрывая потемневшего взгляда, скользящего по ее телу с той же скоростью, с какой она расстегивала пуговку за пуговкой. Рубашка соскользнула с плеч и упала на песок, и Соня, не давая себе времени на смущение, взялась за резинку хлопковых штанов. Щеки запылали, хотя в этом не было ничего такого – они на пляже, она собиралась купаться, поэтому была в купальнике. Однако Киран смотрел на нее так, что она невольно чувствовала себя обнаженной. В его глазах читалась плохо объяснимая жадность, каким-то непостижимым образом граничащая с взволнованностью.

С восприятием своей фигуры у Сони были определенные проблемы. Иногда она казалась себе толстой, порой считала, что все не так уж плохо. У нее были тонкие лодыжки и запястья, но она стыдилась полных бедер, живота, который был идеально плоским только по утрам, когда в него еще не попала пища. Когда она садилась, живот собирался складками, и она втягивала его, боясь лишний раз вдохнуть.

Соня не раз слышала, что она просто надумывает, и она вовсе не толстая, и ей стоило бы чуточку больше любить себя. Но в самые неподходящие моменты внутренний голос нашептывал, что все недостатки, которые она сама в себе видит, замечают и другие. И сейчас этот голос услужливо напомнил, что, если она не втянет живот, Киран заметит и эти злосчастные складки, и то, как трясутся бедра при ходьбе, и всю неуверенность, заставляющую ее горбиться в тщетной попытке скрыть объемную грудь, отсутствие талии, выпирающий низ живота. Заметит – и почувствует отвращение. Вспомнит хрупкую худенькую Джанию и тихо возликует, что она такая стройная.

Потому что между ней и Джанией кто вообще выбрал бы ее?

Кто бы ее выбрал между ней и кем угодно?

Соне и в голову не могло прийти, что Киран не замечал ничего из того, о чем она так отчаянно беспокоилась. Она не видела, как судорожно он сжал руки в кулаки в безнадежной попытке скрыть желание к ней прикоснуться; не видела, как вспыхнул его взгляд, когда она вошла в воду, вздрогнув от легкой прохлады. Не обратила внимания на то, как он втянул воздух носом, стоило ей подойти к нему.

Он протянул руку, и она кончиками пальцев коснулась его ладони. Киран подтянул ее ближе к себе, обхватывая за талию, и она вскинула на него ошарашенные глаза.

– Порядок? – поинтересовался он хрипло, отступая дальше и крепко держа Соню, поэтому ей не стало страшно, даже когда она перестала чувствовать дно под ногами.

О, ей было вовсе не до страха! Гораздо больше ее волновало то, что она была прижата к его телу, и в этот раз между ними не было преграды в виде одежды. Она не отрывала от Кирана взволнованного взгляда, и он приподнял уголки губ в ухмылке. Пальцы крепче сжались на ее коже, но Соня была слишком сосредоточена на своих чувствах, чтобы заметить чувства Кирана.

– Мы уже учимся плавать? – тихо спросила.

Киран моргнул, будто сбрасывая наваждение. Хмыкнул.

– Для начала расслабься, – приказал он, и его вторая ладонь скользнула по ее руке, чуть надавливая и заставляя ослабить хватку. Надо же, Соня и не осознавала, что так цеплялась за него. – Море соленое, оно будет само поддерживать тебя, но тело нужно держать расслабленным. Дыши всегда через нос, рот не открывай, иначе вода попадет, ты закашляешься и начнешь барахтаться. Попробуй лечь.

– Лечь? – высоким голосом переспросила Соня, схватившись за его предплечье, когда он попытался ее отпустить.

– Не бойся, – спокойно ответил Киран, заглядывая в ее перепуганные глаза. – Я держу и не отпущу тебя. Я не позволю тебе утонуть. Ложись на живот. – Широкая ладонь оказалась у нее под грудью, и Соня, вздрогнув, впилась в его запястье, заставив его скривиться. – Ауч! – воскликнул он. – Соня, полегче! – Она хотела было потребовать, чтобы он не трогал ее, но поняла, что они находятся в море, дна она не чувствует и на поверхности ее удерживает только Киран. Сейчас даже из уважения к Джании она не скажет отпустить ее. – Сделай глубокий вдох, – потребовал Киран и, когда Соня глотнула воздух ртом, неодобрительно цокнул. – Носом, Соня. Дыши носом.

Она кивнула и сделала вдох носом, отталкиваясь ногами, чтобы оказаться на животе. Киран надежно держал ее сначала одной рукой, затем протянул вторую, и она практически легла на его предплечья. Шея начала затекать от того, с какой силой она вытягивала голову над поверхностью воды. Казалось, она пойдет ко дну в тот самый момент, как Киран отпустит ее, и вдруг стало безумно страшно – море такое бескрайнее и опасное, пусть сейчас и ощущалось мирным и спокойным.

– Отлично. – Киран улыбнулся, держась так легко, словно ему не требовалось никаких усилий плыть самому и одновременно поддерживать Соню. – Теперь двигай ногами… Не так резко! – повысил он голос, когда Соня принялась молотить ступнями по воде. – Плавно надо, ты же не масло взбиваешь! Расслабь тело. Расслабься, я сказал!

Но Соня так перепугалась, что напряглась еще сильнее.

Киран терпеливо вздохнул и ловко перевернул ее в воде в вертикальное положение так, чтобы она оказалась лицом к нему, приподнял ее подбородок, заставляя взглянуть на себя. Дождавшись, пока взгляд сфокусируется на нем и за пеленой страха появится осознанность, он медленно произнес:

– Слушай меня, Соня. Я буду держать тебя, а ты должна расслабиться. Двигайся, но в спокойном ритме. Если ты перестанешь, то все равно не утонешь, потому что я не дам тебе пойти ко дну. Но если ты будешь молотить руками и ногами как умалишенная и случайно вырубишь меня, заехав по голове, то я уже ничем не смогу тебе помочь. Поэтому успокойся и позволь себе почувствовать воду. Она не опасна. По крайней мере не тогда, когда ты со мной. Ты все поняла?

Соня кивнула. Держась за его предплечье, вновь легла в воде на живот. Крепкие руки коснулись ее, надежно удерживая, и Соня сконцентрировалась на этом больше, чем на воде. Тело Кирана, сильное и непоколебимое, было так близко, и точно так же, как во время поездки на мотоцикле, она ясно осознала – он не позволит, чтобы с ней произошло что-то плохое. Это было ничем не подкрепленное ощущение, но такое же нерушимое, как факт, что Земля круглая. И она постепенно расслабилась. А расслабившись, наконец смогла почувствовать, что вода тоже поддерживает ее, мягко покачивая на мелких волнах.

– Вот так, – с непонятной гордостью в голосе промурлыкал Киран. – Теперь двигай ногами. Как ластами, вверх-вниз. – Соня послушалась. Это было несложно, и она не боялась замедлиться или сбиться, потому что Киран держал крепко. – Добавь руки, – велел он, и Соня начала двигать ими, разрезая ладонями поверхность воды. Когда она привыкла к процессу, Киран неожиданно отодвинулся, и Соня тут же оцепенела, едва не уйдя под воду. Задергала ногами и руками, и ему пришлось крепко обнять ее, чтобы успокоить. – Не забывай про дыхание. Дыши носом, а когда чувствуешь, что уходишь под воду, задерживай дыхание, так ты не потеряешь контроль. Попробуем еще раз?

– Не отпускай меня, – жалобно пролепетала Соня, умоляюще взглянув, и в глазах Кирана полыхнул огонь, который он тут же спрятал за прикрытыми ресницами.

– Не отпущу, – пообещал. – Я отхожу, чтобы дать тебе пространство, но не отпущу.

Соня кивнула, ни на миг не засомневавшись в его словах. Они повторили попытку. Киран убрал руки с ее живота, но Соня не запаниковала, потому что чувствовала, как он взял ее ладонь. Ей удавалось держаться на воде! Радостная, она нашла взглядом его лицо. Он оказался перед ней, спокойный и уверенный. Черные влажные волосы поблескивали в свете солнца, глаза были слегка прищурены, на длинных ресницах собрались капельки воды. И смотрел он только на нее. Все его внимание принадлежало ей, и только ей, и от волнения, которое вызвала эта мысль, она едва не задохнулась.

– Соня! – только и успел воскликнуть Киран, когда она резко ушла под воду, удерживаемая лишь его рукой. Вода сразу залила уши и глаза, она зажмурилась и забарахталась, на секунду паника накрыла с головой, но в следующее мгновение Киран вытащил ее на поверхность, обеспокоенно глядя в лицо, пока она судорожно откашливалась. – Ты в порядке?

Его руки окольцевали ее талию, как самый надежный на свете спасательный круг.

Соня схватилась за его плечи одной рукой, другой пытаясь протереть глаза, защипавшие из-за соли.

– Боже, Соня!..

Она внезапно рассмеялась. Обескураженный реакцией Киран встревоженно смотрел на нее.

– Это было здорово! – воскликнула Соня, и взгляд ее засиял.

Киран склонил голову набок, наблюдая, как она смеется, и по губам его растеклась улыбка, брови расслабились. Соня держалась на воде, плавно двигая ногами, и не чувствовала никакого страха.

Так ли важно было научиться плавать? Ведь Киран здесь, и он ее держит. С ним она не пойдет ко дну.

От удовольствия Соня практически забыла о том, что Киран принадлежит вовсе не ей. Что Киран – парень ее подруги.

Он молчал, лицо его приобрело задумчивое выражение. Соня убрала влажные волосы с лица и вопросительно вскинула брови.

– В чем дело?

Киран попытался улыбнуться, но губы будто застыли.

– Думаю о том, что ты необучаемая, – откликнулся он рассеянно.

Это должно было прозвучать как шутка, но ни он, ни Соня не рассмеялись. В воздухе чувствовалось напряжение, и пока Соня пыталась понять, чем оно вызвано, Киран вдруг подался вперед и накрыл ее губы своими.

Соня мгновенно оцепенела.

Киран целовал ее.

Она ощутила, как он крепче прижал ее к себе, как попытался углубить поцелуй, и в этот момент будто отрезвела. Толкнув его в грудь, отшатнулась, совершенно забыв, в каком положении находится. Киран тоже растерялся, на лице появилось сожаление, и он разжал руки, отпуская Соню.

Не потребовалось много времени, чтобы она оказалась под водой.

Не чувствуя спасительной поддержки Кирана, Соня запаниковала в сотню раз сильнее, глотнула воду ртом, на автомате попыталась вдохнуть, разом забыв все наставления, которые давал Киран. Захлестнувшая с головой паника оказалась более губительной, чем вода.

Когда она ощутила хватку на талии, все тело разом обмякло. Киран держал ее, плывя к берегу, но когда ее ноги встали на твердую поверхность, она стряхнула его руки с себя, отлетев от него так, словно он превратился в открытое пламя, несмотря на то что ее колотило от пережитого.

– Соня… – начал было Киран, но Соня оборвала его.

– Не смей! – отрывисто выкрикнула она, закашлявшись.

В глазах застыли слезы. Она едва не утонула, тело сковывала слабость, легкие горели от недостатка воздуха. На это невозможно было не обращать внимания, но это не имело значения, потому что все внутри болело от чувства вины, от злости, от стыда перед Джанией.

Уголки губ Кирана опустились, и он свел брови, беспомощно глядя на нее. Видно было, как он жалел о своем поступке, и это неудивительно. Он должен был жалеть. Он изменил девушке, а Соня предала подругу.

– Как ты можешь так поступать?!

Непонимание исказило черты его лица.

– Как поступать? – глухо уточнил Киран.

Соня едва не задохнулась от острой ярости, вспыхнувшей внутри. Эмоций было так много, что они грозили раздавить ее под собой.

– Она моя подруга! – воскликнула она, переполненная негодованием. Тело пробила неконтролируемая дрожь. – Я смирилась с тем, что вы решили скрыть все от меня, я постаралась… постаралась принять это, хоть и не смогла понять причину. Но приставать ко мне за ее спиной? Одной Джании тебе мало, и ты решил заполучить еще и меня? – Она едва не сорвала голос, громко высказывая ему все это и не замечая, как недоумение Кирана сменяется недоверием, а затем раздражением.

– При чем тут Джания? – прорычал он, делая шаг навстречу. – Почему ты вечно, вечно притягиваешь ее в каждый разговор?

От этого обвинения Соня на секунду растерялась, но затем злость вспыхнула в ней с новой силой.

– Потому что я пытаюсь привести тебя в чувство! Это не я, а ты должен помнить о ней постоянно! – закричала она ему в лицо, глаза ее заблестели от слез. – Если тебе нравится Джания, то не давай надежды мне! Я ведь… я не железная, и у меня тоже есть чувства… И мне тоже бывает больно. – Она обняла себя за плечи, крепко прикусив нижнюю губу.

Вопреки всему рот ее горел от поцелуя, и она… Будь она менее принципиальна, кинулась бы ему на шею, чем угодно пожертвовала бы, чтобы ощутить это прикосновение хотя бы еще раз. Но перед глазами сразу же появлялось милое личико Джании, ее добрая улыбка и полный доверия взгляд, и Соня изнывала от мук, которые приносило это безжалостное видение.

Когда она ехала с Кираном на пляж, когда видела, что, кроме них, здесь никого нет, когда раздевалась перед ним, чем она думала? Почему не развернулась и не ушла в тот же миг? Она этого не сделала и уже тогда предала Джанию.

От чувства вины ее тошнило.

– Ты негодяй, – всхлипнула Соня, накрывая рот ладонью.

Лицо Кирана ожесточилось, из глаз пропали эмоции, и он холодно поинтересовался:

– О чем ты говоришь, Соня? С чего ты вообще взяла, что мне нравится Джания?

Соня едва не задохнулась от такого бессердечного вранья.

– Я слышала ваш разговор! – Она ткнула в него пальцем. – Да, я подслушивала, и это плохо, но я это сделала не специально, а ты перешел все границы! Если ты хочешь быть с Джанией, то зачем…

– Разговор? – переспросил Киран, застыв каменной статуей. – Какой разговор?

Его внезапное напряжение подействовало отрезвляюще, и Соня уже не так пылко пробормотала:

– На Рождество…

– Что ты слышала? – резко спросил Киран, и лицо его стало белым как полотно.

– Что вы с Джанией… – тихо начала она, – что вы…

Киран пристально вглядывался в ее лицо, будто надеясь прочитать мысли.

– Ты подумала, что мы начали встречаться? – уточнил он с опаской и какой-то странной надеждой, и Соня растерянно кивнула.

Облегчение, которое испытал Киран, было столь явным, что его можно было считать невооруженным взглядом. Оно волной прокатилось по телу, и он прикрыл глаза, не в силах справиться с ним. И вдруг рассмеялся, пока Соня недоуменно смотрела на него, уже не зная, стоит ли продолжать злиться, потому что раздражение внезапно показалось неуместным.

– Соня! – воскликнул так, словно она сообщила ему самую радостную новость на свете. – Джания меня совершенно не привлекает. Клянусь, я никогда не испытывал к ней романтических чувств. Как и она ко мне, я ей совершенно не нравлюсь, можешь спросить у нее об этом сама. Тогда, в Рождество, мы вели разговор о… другом. Мы… повздорили, но не хотели расстраивать тебя, потому что ты дружишь с нами обоими. – Соня была так оглушена внезапной новостью, что не заметила заминки в его словах. – Но мы не начинали встречаться и никогда не начнем, потому что я… потому что мне нравится другая девушка.

– Вы не встречаетесь, – недоверчиво повторила Соня.

Она вспомнила, как рыдала, как не могла встать с постели от горя, и почувствовала себя круглой дурой. И не обратила внимания на последнюю фразу, пытаясь переварить тот факт, что Джания и Киран не вместе.

Она не предавала подругу! Она не делала ничего плохого!

Теперь и она испытала это головокружительное облегчение, напрочь позабыв, что совсем недавно Киран поцеловал ее, а чуть позже признался в своей симпатии. Даже не поняв, что он признался в симпатии.

С ее души будто сняли тяжеленный груз, и все, о чем она могла думать, – это то, что никто не разбивал ей сердце, никто не организовывал против нее заговор и она сама вовсе не плохой человек.

Все это время Киран озабоченно всматривался в нее, и до него медленно начало доходить, что она не поняла смысла его последних слов, хотя они были самыми важными.

– Соня… – вздохнул он с усталой нежностью, и она подняла на него засиявшие глаза.

– Вы не встречаетесь, – бодро произнесла она.

– Конечно не встречаемся! – беззлобно рявкнул Киран, раздосадованный отсутствием реакции на его признание. – Даже слепой понял бы, что я встречаюсь с Джанией, потому что мне нравишься ты!

Значение фразы только через несколько долгих секунд дошло до и без того оглушенной Сони, и мир ее пошатнулся. Она застыла, щеки покраснели, дыхание застряло в груди. Огромными глазами она смотрела на Кирана, который с плохо объяснимой обидой смотрел на нее в ответ.

Что его обидело? То, что признание вышло таким неуклюжим и грубым? То, что ему пришлось использовать его для того, чтобы оправдать себя?

Соня не знала. И не до конца верила, что это происходит в реальности.

– Что ты сказал? – пролепетала едва слышно.

Сердце ее продолжало сходить с ума в грудной клетке, причиняя боль, только теперь эта боль была сладкой и томительной, почти приятной, но в то же время Соня не могла с ней смириться, не могла ее осознать.

Киран сделал несколько шагов вперед, встал почти вплотную к ней.

– Это не может быть правдой. Ты же… сожалел, что поцеловал меня…

Киран беспомощно зарылся пальцами в волосы.

– Я сожалел, что сделал без разрешения, – обреченно признался он, уже не ожидая от Сони никакого ответа. – Поддался чувствам, потому что ты в тот момент была так…

– Это не может быть правдой, – перебила его Соня, отступая на шаг. Киран непроизвольно подался вперед, будто желая сократить расстояние между ними, но не решаясь сделать это. – Ты видел меня? Я рядом с тобой выгляжу как посмешище. Ты можешь быть с любой девушкой, на которую только упадет взгляд, и ты хочешь сказать, что выбираешь меня? – Соня упрямо мотнула головой. – Это не может быть правдой.

Лицо Кирана болезненно исказилось.

– Что ты несешь? – низким голосом, похожим на рык, проговорил он. – Что за чушь ты несешь?! – Соня обмякла, безвольно глядя на него. – Как ты смеешь так говорить? – Глаза его сверкнули. – Меня это сводит с ума. Меня с ума сводит то, что ты так к себе относишься! Но я не позволю тебе обесценивать мои чувства лишь потому, что ты вбила себе в голову, что недостойна их.

Глаза Сони наполнились слезами.

– Киран…

– Замолчи. – Киран поморщился, как от резкой боли. – Почему ты считаешь меня лучше себя? Потому что я красив? Ты вообще видишь во мне что-то кроме красоты? Ты никогда не задумывалась о том, что мне тоже страшно? Что я чувствую не меньше тебя?

Соня задрожала под его горящим взглядом.

Она слегка слукавила, сказав, что рядом с ним выглядит посмешищем. В большинстве случаев Соня над этим не задумывалась, потому что рядом с Кираном легко было ощущать себя на равных: в нем не было заносчивости, высокомерия или самолюбования. Она никогда не чувствовала себя хуже его – он ей этого попросту не позволял. Но они были друзьями, не парой. Быть другом такого человека и быть его девушкой – разные вещи.

Киран нравился ей так сильно, что это сводило с ума. Соня и не думала, что сможет однажды испытать эти до наивности безрассудные чувства, однако это происходило в реальности. И броситься ему на шею в слепой эйфории ей мешала низкая самооценка. Она мечтала о Киране, но даже в самых смелых мечтах не могла представить, что он ответит ей взаимностью, а потому понятия не имела, что делать, когда это произошло. Помимо того, что Киран был красив, он был младше ее, умнее, увереннее в себе. Он превосходил ее не только в красоте – далеко не только.

– Это не так, – возразила она тихо, но твердо. – Ты красив, но дело не в твоей внешности.

– А в чем? – поинтересовался он требовательно, но лицо его слегка побелело, когда у него появилась догадка: – Ты… не испытываешь ко мне тех же чувств? – Слова дались ему непросто, он выдавил их с трудом, и весь его облик застыл, будто покрылся льдом, чтобы не дать ему сломаться от ответа.

Соня распахнула глаза. Она любила Кирана так, как не любила никого и никогда в своей жизни, и ни за что не поверила бы, что он не догадывался об этом, – он был слишком проницателен. Однако ее поразила внезапная мысль: Киран не был в этом уверен. Надеялся на положительный ответ, но все равно боялся отрицательного.

Его уязвимость лучше громких слов доказала, что он в самом деле испытывает к ней чувства, и чувства эти сильны: если бы это было не так, разве тревожился бы он из-за возможного отказа?

Секунды текли за секундами, Соня не могла вымолвить ни слова, и плечи Кирана опустились.

Она впервые видела его настолько потерянным, будто он пытался в темноте нащупать ее руку, а она отдернула ладонь в тот момент, когда его пальцы к ней только прикоснулись. Соня впервые видела его настолько потерянным, и причиной этого была она сама. И ей внезапно стало все равно, что она его недостойна и что она, вероятно, еще не раз вернется к этим мыслям и сомнениям, если они будут вместе. Ведь под взглядом Кирана Соня никогда не чувствовала себя хуже его. Рядом с Кираном она ощущала себя лучше, чем была на самом деле. Разве не это было самым главным?

Киран, не научившийся читать мысли, по-своему воспринял ее ошеломленное выражение лица.

– Ладно… ладно, – с трудом выдавил он из себя, – я отвезу тебя обратно… Прости меня, Соня.

Она отмерла, когда он отвернулся и начал уходить. Рванув к нему, Соня схватила его за запястье, и он перевел на нее опустевший взгляд. Взгляд человека, понявшего, что он что-то потерял, но еще не осознавшего масштабов потери.

Соня вгляделась в его прекрасное опечаленное лицо. Плевать. Если вселенная еще заставит ее заплатить за такой подарок, плевать. Она заплатит любую цену.

Она решительно приподнялась на цыпочки, обнимая его за шею и дергая на себя. Киран выдохнул ей в губы с трогательным, едва слышным «ах», и она наконец-то – наконец-то! – поцеловала его по-настоящему.

Киран не растерялся и не дал ни себе, ни ей задуматься – обхватив за талию, притянул к себе, обняв так крепко, словно боялся, что она растает в его руках. Соня прильнула к нему и задрожала, обескураженная силой эмоций, которые ощущала от этого поцелуя. Киран, казавшийся ей таким прекрасным и недостижимым, прижимал ее к себе, как самую большую драгоценность, и целовал с таким упоением, с такой неподдельной жадностью, словно она была живительным источником и он никак не мог напиться.

Отстранившись, он обхватил ее лицо ладонями и провел большим пальцем по зардевшейся щеке, глаза его лучились нежностью. И ведь Соня видела этот взгляд! Она так часто ловила его на себе раньше, но только сейчас поняла его значение. Она настолько не любила себя, что даже на мгновение не могла представить, что ее может так сильно любить кто-то другой. Что это может быть Киран. Но под этим взглядом, наполненным бесконечным обожанием, Соня вдруг почувствовала себя желанной. Просто потому, что иное было невозможно.

– Так твой ответ?.. – низким голосом проговорил Киран, и лицо его засветилось, когда Соня, смутившись, уткнулась лбом в его плечо.

– Я не слышала предложений, – пробурчала она, и Киран с облегчением рассмеялся, целуя ее в макушку.

– Прежняя Соня вернулась, – ласково поддразнил он.

Он гладил ее по спине кончиками пальцев, и кожа покрывалась мурашками.

– Мы будем еще учиться плавать? – Подняв голову, она встретилась с ним взглядом.

От того, как он смотрел на нее в ответ, прошибло током. Господи, что он за человек, как он мог так сильно влюбиться в кого-то вроде нее?

Киран молча взял ее за руку и повел к воде.