– Как ты осваиваешься? – хрипловатый голос дяди раздавался на всю квартиру.

После того как Киран отвел ее в караоке, она окончательно перестала вести себя тихо и вернулась к своему обычному поведению и вновь начала разговаривать с дядей по громкой связи. Правда, все так же не пела, но теперь и необходимости не было – она довольно часто наведывалась в караоке и вопила там во весь голос.

– Дядя, я тут почти месяц, – напомнила Соня. – Мы созваниваемся каждый день. И ты каждый раз спрашиваешь, как я осваиваюсь.

– А что такого? – оскорбился он. – Мне это каждый день интересно.

– Так и представляю, как ты только об этом и думаешь, – рассмеялась Соня.

– Ну не надо, личная жизнь у меня тоже есть, – загадочно ответил он.

Соня прищурилась. Сегодня они созвонились по видеосвязи, и она первым делом внимательно осмотрела его, чтобы убедиться, что он хорошо выглядит. Дядя казался утомленным, но в целом, казалось, был в порядке.

Сама она сидела в пижаме и завтракала яичницей, приготовленной на скорую руку, и Томас не преминул прокомментировать ее заспанный вид и всклокоченные волосы сразу же, как принял звонок.

– Что за личная жизнь?

– Пока рано об этом говорить, – невозмутимо отозвался он, но потом не выдержал и расплылся в улыбке. – Тут одна прелестная дама на днях пригнала машину на ремонт. Слово за слово, мы и познакомились. Завтра идем вместе в ресторан.

У Томаса было узкое лицо с морщинками вокруг глаз от постоянной улыбки и с заломами возле рта от тяжелой жизни. Волосы оставались густыми, несмотря на возраст, но поседели, однако ему это шло. Дядин чрезвычайно низкий грубый голос мог напугать, особенно если Томас его повышал, но Соня никогда не обманывалась – за жесткой наружностью скрывались мягкое сердце и добрая душа.

– Ты спросил у нее, любит ли она собак? – Желток из яйца вытек, и Соня обмакнула в него кусочек хлеба, с наслаждением съедая.

– Первым делом! – ответил дядя таким тоном, будто не верил, что она посмела задать такой глупый вопрос. – У нее лабрадор. Огромный, черный. Замечательно, правда?

– Твоему доберу очень понравится. – Соня улыбнулась, внимательно поглядев на Томаса. Глаза его тепло светились, но сложно было понять – это из-за того, что он разговаривал с любимой племянницей, или из-за рассказа о понравившейся ему женщине. – Я рада. Надеюсь, у вас что-нибудь получится.

– Рано об этом говорить, – повторил Томас, отмахнувшись. – Лучше расскажи, как там твой красивый администратор поживает.

– Дядя, – шикнула на него Соня, тут же покраснев. – Говори потише!

Конечно же, все близкие ей люди знали о красивом администраторе – язык за зубами она держать совершенно не умела. Однако тем, что Киран показал ей караоке, она ни с кем не поделилась. Это принадлежало ей одной.

– А что такого? Мы же по-английски говорим.

– Да, но он знает английский, – напомнила Соня. – Я тебе рассказывала.

Дядя задумался.

– Да, припоминаю что-то такое. Он настолько хорошо говорит?

Соня закивала, начиная глупо улыбаться. Это происходило с лицом каждый раз, когда разговор касался Кирана.

– Очень хорошо, даже акцента нет, – сказала она с гордостью, будто это было ее личным достижением.

Она сама знала шведский и французский, но в этом как будто не было ничего удивительного, потому что эти языки были похожи между собой. Но выучить английский так хорошо, когда твой родной – тайский, это действительно многого стоит.

– А откуда он? – поинтересовался дядя.

– Что значит откуда? – Соня сконфуженно нахмурилась. – Он таец.

– Коренной? А где учился?

Соня откусила огурец, недовольно глядя на дядю.

– Не знаю. Наверное, где-то здесь. Он работает администратором, вряд ли он сидел бы тут, если бы получал образование за границей. И мы не настолько близки, чтобы я задавала такие вопросы.

Томас, кряхтя, поднялся, чтобы налить себе кофе. На заднем плане мелькнула Светлана, и дядя перевел камеру на нее по просьбе Сони. Услышав знакомый голос, собака завиляла хвостом и описала круг по кухне. Ей не купировали уши и хвост, потому что Томасу стало жаль щенка. В этом был весь он.

– Ты же не спрашиваешь у него, делали ли ему обрезание, – фыркнул дядя, усевшись обратно. – Это не настолько личный вопрос, ты просто любишь усложнять.

– Дядя! – смутившись, воскликнула Соня.

– У тайцев все плохо с английским, – не обратив внимания на ее возмущение, продолжил он. Развернув конфету, положил в рот. Томас ел одни и те же конфеты вот уже пятнадцать лет – это тоже многое о нем говорило. – Они реально ужасны в этом, и даже те, кто давно его изучает, редко избавляются от акцента.

Соня поводила вилкой по тарелке, размазывая остатки желтка.

– Не думаю, что так можно говорить…

Дядя опять отмахнулся.

– Я же тебе говорю, а не на популярном подкасте вещаю. Так вот, если он хорошо разговаривает, значит, жил за границей. Поинтересуйся у него.

– Джания тоже говорит без акцента, – вяло парировала Соня, и Томас так выразительно на нее посмотрел, что ей пришлось принять поражение. – Ну да, наверное, потому что она родилась в Америке…

Они поговорили еще немного, пока Томас пил кофе, затем попрощались, потому что ему пора было собираться на работу. Соня неторопливо прибралась, помыла посуду, приняла душ.

Все это время она размышляла о словах дяди. Она как-то не задумывалась о том, откуда у Кирана такой потрясающий английский. Неужели он, как и Джания, родился в Америке? Или учился там? Но обучение в другой стране должно считаться перспективным здесь, и работа администратором в апартаментах явно ниже этого уровня.

Расчесывая влажные волосы, Соня смотрела на себя в зеркало. Кожа оставалась такой же белой – от загара спасал солнцезащитный крем. Только кончик чуть вздернутого носа обгорел, но это выглядело даже мило. Лицо немного округлилось, и Соня с беспокойством подумала, что пора бы начинать следить за питанием. Она как-то увлеклась жирной тайской едой. Карие глаза забавной круглой формы, чуть зауженные к уголкам, отчего казалось, что она всегда чем-то удивлена. Нижняя губа была заметно полнее верхней, что какое-то время являлось причиной серьезного комплекса, но с этим она смогла справиться.

Самая главная беда была с волосами. За всю жизнь она так и не научилась с ними ладить. Красила их, отрезала, делала кератиновое выпрямление, чтобы сбежать от правды, которая заключалась в том, что у нее была непослушная густая копна скучного каштанового цвета. В Таиланде пришлось принять реальность – во влажном климате они отказывались укладываться. Абсолютно. Даже если час потратить на укладывание волос утюжком, они завивались и торчали во все стороны, стоило провести десять минут на улице.

Соня тоскливо вздохнула, заметив, как на макушке уже появился подсохший пушок, торчавший вверх пружинками. Кто бы знал, как она завидовала прямым гладким волосам подруги! Однажды они ходили на побережье вместе, и Джания вышла из моря, похожая на водную нимфу, стройная и изящная, окутанная облаком длинных влажных волос. Подсохнув на солнце, они идеально легли, как будто под рукой профессионала. Соня же собрала свою копну в пучок, чтобы лишний раз не позориться.

Заплетя косу, она нанесла макияж. От тонального крема давно отказалась – он стекал по лицу из-за жары. Однако, на удивление, здесь ее кожа стала гладкой и ровной, поэтому он в целом и не требовался.

Когда полчаса спустя она вышла из квартиры, Киран развешивал рождественские украшения по стенам холла, и Соня замерла, задержав взгляд на его сильных руках, которые с неожиданной аккуратностью управлялись со скотчем и гирляндами. Услышав звук закрывшейся двери и шаги, Киран обернулся через плечо, продолжая придерживать искусственную веточку омелы, и дружелюбно улыбнулся.

– Доброе утро.

Соня тут же зарделась. Пусть они стали больше общаться и она поняла, что за личиной неприступного красавчика скрывается обычный парень, но все еще немного смущалась в его присутствии, и при каждой встрече ей требовалась минута, чтобы привыкнуть к его пленительной внешности.

– Привет, – отозвалась она. Уходить слишком быстро ей не хотелось, но тема для разговора не находилась. Киран, сам того не подозревая, пришел ей на помощь.

– Ты торопишься? – Дождавшись, пока Соня покачает головой, он протянул ей охапку украшений: – Подержи, пожалуйста.

Соня подошла ближе, забирая у него веточки и гирлянды.

– Не думаю, что ты имеешь право заставлять жильцов работать, – притворно заворчала она, но, встретив скептический взгляд парня, задорно улыбнулась. – Что? Я и пожаловаться могу.

– Кому? – хмыкнул он. – Мне же?

Соня закатила глаза. Киран взял у нее еловую шишку, кончиками пальцев задев оголенное предплечье. По коже тут же рассыпались мурашки, но он уже отвернулся и не заметил Сониного смятения.

– Слушай, я хотела спросить… – начала она, наблюдая за безукоризненными движениями, – ну как можно вешать глупые рождественские украшения, словно снимаешься на обложку модного журнала?

– М? – не отвлекаясь от своих действий, промычал он.

– Откуда ты так хорошо знаешь английский?

Киран опустил руки и встряхнул занывшими кистями, прежде чем вытянуть из охапки зеленую гирлянду с красными бантиками. Они перешли к стойке, но Соня не стала говорить, что все украшения вполне можно было положить на нее.

– Я самоучка, – сообщил он, нарезая скотч ровными прямоугольниками.

Соня недоверчиво посмотрела на него и без доли сомнений заявила:

– Ты врешь.

Киран обернулся, огорченно прижав ладонь к сердцу.

– Как ты можешь так не верить в меня! – Драматичности ему не хватило, и тон вышел абсолютно ровный.

– Дело не в вере, – объяснила Соня. – Просто выучить язык, конечно, можно и самому, но избавиться от акцента… Да и говоришь ты так, словно родом из старинной британской аристократической семьи.

Киран ошеломленно рассмеялся. Голос его был глубоким и обволакивающим, и смех звучал точно так же. Удивительно, как в человеке все могло быть настолько привлекательным. Это же совершенно несправедливо!

– Кажется, ты мне льстишь. – Соня на секунду перепугалась, что озвучила свои мысли, прежде чем вспомнила свою последнюю фразу. – Просто я очень старательный.

– Недавно мы решили, что ты ленивый.

– Это ты так решила. – С растерянной улыбкой Киран покачал головой.

– Но ты не отрицал! – воскликнула она.

Киран сделал шаг к ней, оказавшись почти вплотную, и, глядя прямо в глаза, вытянул из охапки, которая почему-то никак не уменьшалась, еще одну веточку омелы.

– Я позволил тебе сделать собственные выводы, – вкрадчиво произнес он и, прежде чем Соня успела покраснеть до кончиков ушей, отошел.

«Как же он играет с девушками!» – ошеломленно подумала она и встряхнула головой, чтобы прийти в себя.

– Все равно я уверена, что ты врешь, – кинула вдогонку, но Киран только пожал плечами, и интерпретировать этот жест можно было как угодно.

Какое-то время они работали молча. Точнее, работал Киран, а Соня ходила за ним хвостиком. Постепенно строгий холл, отделанный черно-белой плиткой, стилизованной под мрамор, преобразился, наполнившись темно-зелеными еловыми ветвями с висящими на них шариками серебристого цвета, пластмассовыми леденцами в красно-белую полоску, веточками омелы с бордовыми ягодами. Золотистые колокольчики, бантики на гирляндах, фигурки Санты… Создавалось впечатление, что кого-то стошнило Рождеством.

– Ты сам придумывал дизайн? – Соня с сомнением оглядывала результат.

– А что? – весело спросил Киран, наверняка прекрасно понимающий, насколько ужасно выглядит эта мешанина. – Тебе не нравится?

Соня растянула губы в самой фальшивой улыбке, которую только могла из себя выдавить.

– Ты что, все просто чудесно! – высоким голосом воскликнула она, и Киран рассмеялся.

– Ненавижу украшать помещения, – признался он, убирая остатки скотча. – Но это входит в мои обязанности, поэтому я беру от этого все.

– Так и не скажешь, что ты не любитель. Работа профессионала, – серьезно кивнула Соня, заставив его еще раз хохотнуть.

Теперь поводов задерживаться не было, ей пора идти. Видимо, Киран тоже так подумал и с теплотой произнес:

– Спасибо за помощь. Увидимся вечером.

– Всегда пожалуйста. – Кивнув, Соня махнула ему рукой и вышла.

Первым делом она направилась в магазин за кормом для Омлета. Шаги были легкими, пружинистыми, настроение поднялось. Так было всегда после встречи с Кираном. Будто внутри зажигали свечку, и она мирно горела целый день, ровным спокойным светом озаряя каждый угол ее души.

Она и забыла, что он так и не ответил честно на вопрос, как он все-таки выучил английский.

Хотя это не так уж важно.

Спустя почти полтора месяца со дня приезда до Сони дошло, что она ни разу не видела, чтобы Киран покидал свое рабочее место. Во сколько бы она ни вышла, он либо сидел на диване, глядя в телефон, либо находился за стойкой, просматривая камеры или разбирая документы.

Однажды она решила встретить рассвет на море и тихо выбралась из квартиры в четыре утра. Киран лежал на все том же диване, растянувшись во весь рост и подложив согнутую руку под голову. Волосы его разметались по жесткой подушке, губы были расслаблены, длинные ресницы плотно сомкнуты, и выглядел он самым настоящим ангелом, которого ей довелось увидеть по счастливой случайности.

Сердце едва не выскочило из груди, так быстро заколотилось. Она надеялась выйти, не разбудив его, но Киран приоткрыл глаза и сонно улыбнулся.

– Привет, Соня, – пробормотал хрипло, а она так разволновалась, что вылетела из холла на улицу, ничего не ответив. А когда вернулась позже, Киран изумленно уставился на нее. – Так ты в самом деле куда-то уходила? А я думал, ты мне приснилась.

В другой раз они с Джанией гуляли допоздна – подруга хотела сводить ее в один бар, открывавшийся только в семь вечера. Домой она вернулась ближе к часу ночи, а Киран опять был на месте. Увидев ее, устало улыбнулся, но ничего не сказал, и Соня тоже не решилась завести беседу.

Сегодня она проснулась рано, вышла за кофе около семи утра. Немного заспанный Киран сидел на диване, массируя шею; волосы смешно примялись с одной стороны, щека покраснела от подушки, но даже так он выглядел очаровательно.

В этот момент она и подумала, что ни разу не видела, чтобы он уходил.

Он поздоровался; низкий и хриплый после сна голос вновь пробрал Соню до мурашек. Видимо, это были его первые произнесенные слова сегодня.

– Ты только проснулся? – спросила она, и Киран кивнул, широко зевая и прикрывая рот запястьем. – Принести тебе кофе?

Глаза Кирана удивленно засияли.

– Я был бы благодарен, – мягко сказал он.

– А что-нибудь на завтрак? Ты ешь по утрам? – Киран остановил на ней задумчивый взгляд, и Соня подобралась. Когда он так пристально на нее смотрел, невозможно было понять, о чем он думает, и в ней моментально включался режим защиты. – Что? Деньги потом вернешь.

Киран добродушно усмехнулся и взъерошил волосы.

– Я буду сэндвич. С чем угодно, кроме индейки, пожалуйста.

Соня понятливо кивнула, но сначала покормила Омлета и минут пятнадцать почесывала его пузо. Котенок чуть подрос и выглядел упитанным, радуя Соню.

В ближайшей открытой кофейне она взяла Кирану американо со льдом и сэндвич с тунцом и авокадо, а себе – холодный латте с кокосовым сиропом и ореховый кекс.

Соня вернулась обратно и села на диван в холле рядом с Кираном, который, судя по всему, уже успел умыться и почистить зубы, потому что от него пахло мятным зубным порошком и свежестью.

– Спасибо, – поблагодарил он, с наслаждением делая глоток кофе.

– Киран, скажи честно, – серьезно начала Соня, прожевав первый кусочек нежнейшего кекса, – на тебе лежит проклятие? Поэтому ты не можешь покинуть это место?

Киран застыл с надкусанным сэндвичем в руке и уставился на нее непонимающим взглядом. Соня сохраняла торжественно-обеспокоенное выражение лица, хотя так и тянуло рассмеяться. Видимо, спросонья ему требовалось время, чтобы понять, что она имеет в виду.

– Что это значит?

– Ну, – Соня взмахнула рукой. – Вдруг ты что-то вроде духа этого места? Хранитель ключей La vie en rose.

– Конечно, я хранитель ключей, – фыркнул Киран. – Я буквально администратор этого здания. Я храню все ключи.

Соня подалась вперед, доверительно понижая голос:

– Да, а кто назначил тебя на эту должность? Злая фея?

Киран ошарашенно моргнул, проглотил наконец сэндвич и покачал головой.

– Иногда я просто поражаюсь тому, что у тебя здесь, – он легонько ткнул ей в лоб указательным пальцем, – творится.

– А что такого? Ты никогда отсюда не уходишь! Это подозрительно.

Соня отстранилась, оскорбленно потирая кожу, а Киран закатил глаза.

– Я провожал тебя в караоке.

– Всего один раз! Вдруг это был какой-то особенный день, отмеченный в твоем проклятии.

Киран недоверчиво взглянул на нее:

– И ты думаешь, я бы потратил его на то, чтобы сводить тебя в караоке?

Соня демонстративно отодвинула от него стакан с кофе и недоеденный сэндвич и заявила:

– Я забираю свои подношения. Ты относишься ко мне без уважения.

Киран пораженно рассмеялся, в глазах появилось что-то похожее на восторг.

– Ладно, я пошутил, – сдался он. – Конечно, освободившийся от проклятия день я бы потратил только на тебя.

Соня прищурилась. Почти ничто не выдавало ее страшного смущения, только предательски покраснели кончики ушей, но они, к счастью, прятались под копной волос.

Киран достойно выдержал ее взгляд и, почувствовав, что Соня смягчилась, проворно схватил сэндвич и тут же откусил огромный кусок.

– Так проклятие существует? – уточнила Соня, тоже возвращаясь к еде.

Киран гулко сглотнул и приподнял уголки губ в улыбке.

– Нет конечно, Соня, – ее имя он всегда произносил с особой мягкостью, немного протягивая «н», – я вовсе не проклят.

– Тогда почему ты не выходишь? – спросила она требовательно.

Киран расслабленно откинулся на спинку дивана и посмотрел на нее из-под полуприкрытых ресниц. Соня зарделась и уткнулась носом в свой стакан с кофе.

– Потому что это моя работа, – просто ответил он.

– Но должны же у тебя быть сменщики, – предположила Соня, тоже откидываясь назад, чтобы находиться на одном уровне с ним.

– Мне все равно нечего делать, – пожал он плечами, – проще проводить время здесь. За это еще и платят.

– А где ты ночуешь? – спросила она, хотя уже видела его спящим на диване.

– Иногда прямо здесь, – подтвердил ее мысли Киран, хлопнув ладонью по велюровой обивке. – Но тут есть комнатка, – он кивнул в сторону скромной двери слева от стойки, на которую Соня никогда не обращала внимания, – так что иногда там.

– То есть ты тут живешь?

– Официально нет, но фактически да.

Он обхватил стакан с американо прямо под ободком и поднес ко рту. Ладонь была такой крупной, что указательный и большой пальцы почти касались друг друга, несмотря на ширину стакана. Соня подавила мечтательный вздох. Ей вновь потребовалась секунда, чтобы вернуться к диалогу.

– Неужели тебе не скучно? Тут же совершенно нечем заняться!

– Такое бывает, если ты поверхностный человек, – доверительно сообщил Киран. – Достаточно телефона и ленты соцсетей, чтобы скрасить целый день.

– Никто ни за что не признает, что он поверхностный, – фыркнула Соня.

– Это заблуждение. Я сказал правду, чтобы ты подумала, что это ложь.

Соня, не выдержав, пихнула его в бок локтем, и Киран завалился на диван, прикрывая глаза.

– Ранила, – простонал он, заставив ее рассмеяться.

– Меня раздражает, что ты отвечаешь на вопросы, но ничего при этом не говоришь, – со смехом возмутилась она, и Киран хитро глянул на нее, приоткрыв левый глаз.

– Странная претензия. Ты тоже особо не рассказывала о себе.

Соня растерялась. Сняв кроксы, она забралась с ногами на диван и взяла в руки кофе. Лед в нем почти растаял, конденсат капал на длинную юбку, оставляя темные разводы на розовой ткани.

– Но ты ничего не спрашивал.

Киран неожиданно задумался, серьезно рассматривая ее лицо. Соня почувствовала, как под его пронизывающим взглядом по щекам пополз румянец.

– У тебя кто-то есть?

– В каком смысле? – уточнила она, не совсем поняв вопрос.

– Ты всегда уходишь практически на целый день. У тебя кто-то есть? – повторил Киран, продолжая внимательно смотреть, смущая, и ей пришлось отвернуться.

– Я гуляю одна или с подругой, – ответила Соня, голос прозвучал как чужой.

– А в родном городе? – продолжал допытываться Киран.

– Неужели ты думаешь, я уехала бы, если бы у меня кто-то был? – поинтересовалась недоуменно она.

– А ты бы не уехала? – вкрадчиво спросил он, склонив голову набок. Сердце Сони забилось где-то в горле. Вспыхнув, она развернулась и едва не столкнулась с Кираном нос к носу, вмиг отпрянула, почти соскользнув с дивана, но в последний момент ее схватили за локоть и притянули обратно. – Вот видишь. Ты тоже не очень хороша в ответах на вопросы.

Соня стряхнула его руку, скрыв стыд за возмущением.

– А почему ты задаешь такие вопросы?

Киран с ухмылкой пожал плечами. Из рубахи-парня, каким он казался большую часть времени, насколько это было возможно с такой внешностью, он превратился в кого-то гораздо более опасного для ее самообладания. Ей было легко разговаривать с ним, когда он вел себя непринужденно. Но иногда его аура будто физически становилась тяжелее, сгущаясь вокруг него грозовой тучей. Уверенный в своих силах, неотразимый в этой уверенности, леденяще спокойный, он становился чертовски соблазнительным и начинал ее волновать.

Порой Соня спрашивала себя, какой из двух Киранов настоящий, и не могла понять, какой ответ понравился бы ей больше.

– А почему нет? Спрашивать нужно то, что интересно, – почти прошептал он, впившись в нее темным взглядом, жадно впитывая каждое ее мимолетное движение.

– Но я ведь не спрашивала тебя, – парировала она, но тихий голос подрагивал, и выдавить из себя невозмутимость не удалось.

– А тебе это интересно? – вскинул брови Киран.

Она отчетливо понимала, что ей бросили вызов, но не было сил достойно его принять. Соня оставалась просто Соней.

– Нет, – буркнула, и этот ответ помог ей пробудиться от дурмана. Она вздрогнула и отстранилась, глядя хмуро. – Заканчивай с этими играми, понятно?

Киран моргнул, ощущение давящей ауры вокруг него тотчас улетучилось. Он беззаботно и как-то виновато улыбнулся, словно жалел, что показал эту свою сторону, словно на миг устыдился ее.

Соня не была дурочкой и прекрасно все понимала. С явно острым умом, с такими внешностью, харизмой и умением себя держать Киран не мог не быть игроком. Он прощупывал ее границы, и пусть моментами ей удавалось закрывать на это глаза, она никогда по-настоящему не забывала и не собиралась быть пешкой в его игре.

– В любом случае, – уже спокойнее произнесла, поднимаясь и разглаживая складки на юбке, – я бы никогда не уехала от любимого человека. – И улыбнулась, смело встретив взгляд Кирана.

Черты его на миг странно исказились, будто слова укололи его в самое сердце, но это мелькнуло и исчезло. Он тоже растянул губы в улыбке, не коснувшейся глаз.

Соня вновь вышла на улицу через парковку, взяв для прикрытия почти пустой пакет с мусором. Киран обернулся, когда она закрывала дверь квартиры, но ничего не сказал.

Трат жил своей жизнью, такой же сумбурной и суетливой, как и всегда. Соне нравилось гулять по городу – она чувствовала себя каплей воды, вливающейся в бесконечно бурлящий поток. Не нужно переживать или беспокоиться – достаточно плыть по течению. Она вдохнула полной грудью влажный, наполненный разнообразными запахами воздух. Когда она ходила по улицам, голова отключалась, Соня успевала только смотреть по сторонам, чтобы ее ненароком не сбил байк, отслеживать дорогу по навигатору и улыбаться людям, которые улыбались ей. На мысли не было времени.

Однако она заметила, что с тех пор, как начала общаться с Кираном, полюбила город еще сильнее, потому что это был его город. Практически не покидая апартаменты, он все равно жил здесь: сидел на берегу моря, ездил на байке по этим безумным дорогам, покупал фрукты на местных рынках. Спорил по-тайски с продавцами, отвечал на приветствия. Трат был жизнерадостным, хаотичным и жарким, а Киран казался расчетливым и сдержанным, но он все равно подходил этому городу, очень гармонично вписывался в него. И когда Соня представляла его, гуляющего по этим улицам, внутри у нее все сладко волновалось, и она проникалась к каждому деревцу, каждой лавчонке и каждой бродячей собаке особенно нежными чувствами.

Киран занимал наименьшую часть ее дня и наибольшую часть ее мыслей, но на свои легкомысленные эмоции Соня смотрела немного свысока: позволяла себе их чувствовать, но знала, что не даст им развиться. К сожалению – или к счастью? – в ней уже не было того отчаяния, с которым молодые люди бросаются в омут с головой. Ей почти тридцать, но, пусть и оставаясь в некоторых вопросах все еще незрелой, она не собиралась разбивать свое сердце.

С Джанией они встретились в кофейне недалеко от центра, где всегда было шумно. Однако гвалт тут же стихал, стоило завернуть на одну из узеньких улочек. В таком тихом месте и располагалась кофейня, Соне даже пришлось поплутать, прежде чем она ее нашла: когда она вошла, Джания уже сидела внутри. Помимо нее была еще пара посетителей, негромко играла музыка.

Соня заказала холодный персиковый чай и направилась к подруге.

– Опять пешком добиралась? – с легким укором спросила Джания, но на ее губах заиграла теплая улыбка. Поднявшись, она приобняла Соню за плечи в знак приветствия.

– Да, и я заблудилась, – пожаловалась та.

– Надо было байк-такси вызывать, – без капли сочувствия отрезала Джания. – Что ты заказала?

– Чай, – ответила Соня. – Нужно сокращать количество кофе…

– Кофе никогда не бывает много, – мудро заметила подруга, на секунду отвлекаясь, чтобы быстро что-то напечатать.

Соня толком не понимала, кем она работает, но в будни Джания практически не отрывалась от ноутбука. Тем не менее работать дома она не любила, поэтому они исследовали почти все кофейни и рестораны города, и Соня была совершенно не против такого времяпровождения. В квартире ее и без того не бурное вдохновение совсем угасало, и ей тяжело было закончить даже заказанные рисунки, не говоря уже о своих собственных. В живой обстановке работалось лучше: за прошедшие недели она завершила два крупных и несколько заказов поменьше и взялась за комикс, который у нее запросили для рекламы.

С рисунками не под заказ было сложнее. Однажды она неожиданно для себя взялась за карандаш после утренней встречи с Кираном, и спустя полчаса в скетчбуке появилась зарисовка его спящего лица. Соня так перепугалась, что захлопнула блокнот и с тех пор не решалась его открыть. Иногда ее тянуло начать рисовать, но она не могла себя заставить, зная, что выйдет из-под кисти, и боясь этого: позволить себе запечатлеть Кирана значило признать, что он полностью завладел ее мыслями. Поэтому всю появившуюся энергию она вливала в выполнение заказов, отчего они выходили потрясающими – даже она со своим критичным взглядом понимала это. А Джания и вовсе была в восторге от ее рисунков.

– Я сделаю тебе заказ, – заявляла она. – Перед твоим отъездом. Мне необходимо что-то от тебя, что будет принадлежать только мне!

– Любой каприз за твои деньги, – с серьезным видом кивала Соня.

Наконец принесли чай, и она достала планшет из сумки. Джания была вся в работе, и какое-то время они сидели молча. В кафе царила приятная прохлада, его окружали деревья, поэтому в окна не попадало солнце. Соня трудилась над персонажем комикса, периодически поднимая голову, чтобы посмотреть на входящих гостей или на сосредоточенную Джанию.

Когда она рисовала, ей становилось спокойно, будто разом отступали мучившие ее боль и тревоги. Пусть не всегда она оставалась довольна результатом, зато чувствовала себя уверенно в процессе. Она хорошо рисовала, разбиралась в этом, и в своей стихии Соня чувствовала себя по-настоящему свободной: не было ничего, что было бы ей неподвластно в мире, который творила она сама. Если что и вызывало сомнения, так это то, сможет ли она рисованием достойно зарабатывать на жизнь, в самом же процессе и в получаемых от него эмоциях она не сомневалась никогда.

Спустя пару часов Джания громко застонала, обратив на себя внимание гостей кофейни. Соня виновато улыбнулась сидящей за соседним столиком женщине и вопросительно уставилась на подругу, которая потягивалась как ни в чем не бывало.

– Мозг сейчас закипит, – заныла Джания. – Ты можешь сделать перерыв? Давай поболтаем!

– Я всегда могу сделать перерыв, – улыбнувшись, ответила Соня, закрывая крышку планшета. – Это ты не всегда можешь.

– Не хвастайся! – Джания снова страдальчески простонала, откидываясь назад и надавливая на глаза подушечками пальцев.

Соня рассмеялась, допивая чай. Лед растаял, и вкус у него стал неприятным.

– О чем хочешь поболтать?

Оживившись, Джания отодвинула в сторону стоящий между ними ноутбук.

– Я давно хотела у тебя спросить, встречалась ли ты с кем-нибудь?

Соня недоверчиво уставилась на нее.

– Почему всех так интересует этот вопрос? – пробормотала она. – Сегодня что, Венера в Раке?

– Кого «всех»? – Подруга недоуменно склонила голову набок. – И что значит Венера в Раке?

– Да так, – пробормотала Соня и вздохнула. – Нет, я ни с кем не встречалась.

Пару секунд поразмыслив над ее словами, Джания спросила:

– Вообще никогда?

Соня кивнула, слегка покраснев. Она понимала, что странно в двадцать семь лет не иметь ни одного романа. На самом деле что-то вроде отношений у нее было: в старших классах школы и на втором курсе университета. Но она не считала их достаточно серьезными и не видела смысла о них упоминать.

Джания сконфуженно смотрела на нее, во взгляде читалось искреннее непонимание.

– Но почему?

– В каком смысле?

– Неужели никто не предлагал тебе встречаться? Ты же такая красивая! – Эти слова заставили Соню рассмеяться, но Джания, взволнованно глядя на нее, даже не улыбнулась. – Что смешного? Я говорю правду.

– Я просто не похожа на тебя, поэтому ты считаешь меня красивой, – предположила Соня. – У меня самая обычная внешность.

Джанию, казалось, эти слова обидели.

– Ты забываешь, что я родилась в Америке, а не здесь, – произнесла она с вызовом. – Хоть я и думаю, что у каждого своя красота, у меня есть свои представления о привлекательности, и они не зависят от национальности.

– Ладно, извини, – примирительно сказала Соня. – Я правда не считаю себя красивой, и мне странно слышать, что кто-то думает по-другому.

Джания потянулась через стол и доверительно обхватила ее ладонь, заглядывая в глаза.

– Я бы не стала попросту льстить. У тебя очень милая, мягкая красота. Возможно, тебе не оборачиваются вслед, но, всмотревшись в тебя, уже не хочется отводить взгляд. – Соня почувствовала, что начинает краснеть, глаза наполнились слезами, а Джания нежно рассмеялась. – И сердце у тебя такое же мягкое!

– Ну все, прекрати! – воскликнула Соня, безуспешно борясь со смущением.

– И как же вышло, что ты ни с кем не встречалась? – Джания перевела тему, чтобы отвлечь.

– Не то чтобы мне совсем не предлагали… – пытаясь объяснить, Соня потерла лоб. – У меня не так уж много знакомых в целом, а из тех мужчин, которых я знала, никто… – она запнулась.

Перед мысленным взором возник Киран, и Соня поморщилась. Из всех мужчин, которых ей довелось встречать, только он настолько сильно привлекал ее – и лишь с ним у нее совершенно ничего не могло быть.

– Никто не пришелся по вкусу? – с пониманием закончила Джания.

– Да, – кивнула Соня, – именно так. Иногда кажется, что я навсегда останусь одна.

Она неловко хмыкнула. Такая перспектива пугала не так уж сильно. Лучше одной, чем с человеком, которого выбрала лишь потому, что пора это сделать. У нее было немного шансов познакомиться с кем-то: работала она удаленно, круг друзей давно не расширялся, а регистрироваться на сайтах знакомств она категорически отказывалась.

Джания восприняла ее слова крайне серьезно и решительно заявила:

– Вовсе нет. Просто ты должна встретить особенного человека, а если этого до сих пор не произошло, значит, не пришло время.

В мыслях вновь появился Киран, и Соня натянуто улыбнулась.

– А что насчет тебя?

Джания трубочкой помешала остатки льда в своем стакане. На ее лице появилось странное меланхоличное выражение, глаза заволокло дымкой, а губы сжались в линию.

– Да, у меня были отношения, – тихо откликнулась она.

Соня внимательно смотрела на подругу, впервые видя ее такой притихшей. Ей казалось, что Джания вообще не способна на печальные эмоции.

– Если не хочешь говорить… – начала было, но Джания покачала головой, мягко, но невесело улыбнувшись.

– Все в порядке. Прошло уже шесть лет.

Соне потребовалась секунда, чтобы сложить цифры.

– Ты из-за этого уехала из Америки? – осторожно предположила она, и Джания едва заметно кивнула. Попыталась удержать улыбку на лице, но ей это не удалось – уголки рта подрагивали.

– Мои первые отношения… Я была очень влюблена, – сипло сказала, ничего не добавив.

Вопросов Соня не задавала. Несложно догадаться, как развивалась и чем закончилась история, если в результате Джания покинула Америку с тяжелой депрессией.

Соня не очень хорошо умела утешать словами, поэтому она просто сидела рядом, давая понять подруге, что она не одна. Той потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к привычному состоянию. Наконец Джания подняла на Соню блестящие глаза. Только грусть на дне выдавала, что мысли в голове крутились невеселые.

– Надо еще немного поработать! – Она придвинула ноутбук, давая понять, что больше к теме отношений они не вернутся, и Соня кивнула, раскрывая планшет.

– Джания, – мягко позвала она спустя пару минут. Девушка промычала что-то, давая понять, что слушает. – Все позади. Это в прошлом, а ты в настоящем. Помни об этом.

– Спасибо тебе. – Взгляд Джании смягчился, ресницы затрепетали.

Соня кивнула и вернулась к своему рисунку. В душе воцарилось уютное спокойствие. В чужой стране, рядом с человеком, которого она знала всего месяц, она вдруг почувствовала себя дома.