Второго друга она нашла всего через несколько дней после знакомства с Джанией.

По пути к кафе с корейскими десертами, случайно найденному в приложении карты, Соня завернула на тихую улочку справа от своего дома. Смотрела она преимущественно в телефон, поэтому, заметив боковым зрением какое-то движение возле мешков с мусором, едва не подпрыгнула, решив, что это крыса.

С замиранием сердца приглядевшись, выдохнула. Оранжевыми крысы точно быть не могли, а именно такого цвета хвостик мелькал возле вонючих пакетов. Убрав телефон в карман объемной сумки, Соня шагнула навстречу крошечному существу и, преодолев брезгливость, присела на корточки.

Увидев ее над собой, котенок оглушительно мяукнул с таким искренним возмущением, что ей стало неловко за то, что нарушила его уединение. Малыш ни капли не испугался и уже спустя мгновение тщательно обнюхивал ее сандалии.

– Ищешь, что поесть? – поинтересовалась она с улыбкой, протягивая руку и легонько почесывая его за ушком. Он был совсем маленький, не больше месяца от роду, острая мордочка была вся чумазая из-за того, что он рылся в отходах. – Много ты тут найдешь?

Она вздохнула, поднимая голову и оглядываясь в поисках магазина. В ненужные моменты они встречались на каждом шагу, но сейчас в поле видимости не было ни одного. Сердце ее сжалось, когда малыш потерся о ногу, начиная мурлыкать так же оглушительно, как минутой ранее мяукал.

– В тебе от силы двести граммов веса, а ты такой громкий, – рассмеялась она, поднимаясь. Коленки хрустнули, и котенок отскочил от ее ног. Соня виновато поморщилась. – Прости, малыш, я не молодею. Сейчас приду, никуда не убегай.

Недалеко от ее апартаментов был продуктовый магазинчик, в который она часто заходила, там наверняка продавали корм для кошек. Соня устремилась туда, не заметив, как ее проводил взглядом прислонившийся к стене с другой стороны угла Киран.

Предположения оказались верны: в магазине были товары для питомцев. Взяв пакетик с жидким кормом для котят, она расплатилась и чуть ли не бегом вернулась обратно, вновь не обратив внимания на Кирана, – настолько была сосредоточена на своей миссии накормить малыша.

На самом деле бездомных собак и кошек на улицах Трата было полно, и при виде них неизменно сжималось сердце. Отощавшие, грязные, несчастные, они ошивались возле мусорок или ресторанов в поисках еды. Умом Соня прекрасно понимала, что их наверняка подкармливают, да и в такую жару животным вряд ли нужно много еды, как понимала и то, что она не спасет и не накормит каждого из них, но все равно приходила в ужасное смятение и начинала грустить, словно все эти оборванцы – ее личные питомцы, а она вынуждена наблюдать за их страданиями. Может быть, она становилась более несчастной при виде них, чем они сами себя ощущали, просто потому что ее сердце было слишком большое.

– Ты здесь! – обрадовалась Соня, увидев котенка, сидящего на том же месте. – Такой умненький, дождался меня… – Она почесала его за ушком, и он потерся о ладонь, громко замурлыкав. Соня открыла пакетик с кормом и за неимением других вариантов вылила его прямо на землю. Малыш не привередничал: принюхавшись, начал жадно есть, сопровождая процесс умилительными звуками. – Помедленнее, – мягко сказала Соня, проведя указательным пальцем по его макушке. – Еда от тебя не убежит.

Впрочем, котенок не особо прислушался к ее наставлениям. Съев все до последней капли, он развалился на земле, подставив оранжевое пузико под ласковые поглаживания.

Минут через десять, вдоволь нагладив котенка, Соня с сожалением сообщила ему:

– Мне тоже пора идти есть. Завтра приду покормить тебя и, если ты все еще будешь здесь, дам тебе имя. Если я сделаю это сегодня, то сразу же сильно к тебе привяжусь, а вдруг тебя тут больше не окажется? Тогда мое сердце будет разбито.

Малыш громко мяукнул, согласившись, и она рассмеялась, поднимаясь.

Ноги закололо иголочками от долгого пребывания в одном положении, но она не шевелилась, потому что котенок напоследок потерся спинкой о щиколотки.

– До встречи, малыш.

Оглядевшись, Соня приметила картонную коробку. Она была заляпанная и влажная с одной стороны, но другой бок остался сухим. Преодолев брезгливость, она оторвала картонку и положила рядом с котенком, чтобы он мог на ней лежать.

Следующим утром, направившись за кофе, Соня заглянула за угол. Котенок спал на той же картонке. Соня улыбнулась, внутри расцвела теплая нежность, и она сменила маршрут в сторону магазина.

Услышав ее шаги, котенок встрепенулся и поднял крошечную голову.

– Вот как, ты еще здесь, – воскликнула она, присаживаясь на корточки и накладывая корм на угол картонки. – Что же, придется придумывать тебе имя…

Но долго Соня не думала – назвала котенка Омлет.

С тех пор они стали настоящими друзьями. Картонку она сменила на полноценную коробку, которую выпросила в том же магазине, купила маленькую мисочку и два раза в день подкармливала рыжика, подолгу сидела рядом и болтала, почесывая мягкое брюшко, которое он доверительно ей подставлял. Котенок вообще к ней привык и вылезал из коробки, едва заслышав ее голос.

Соня не могла взять его к себе в апартаменты: во-первых, в договоре было оговорено, что держать животных запрещается, а во-вторых, она не могла брать ответственность за живое существо, когда ее собственное будущее было таким неопределенным. Поэтому она довольствовалась малым и была рада, что котенок остается на месте и дожидается ее каждый день. Она даже почувствовала благодарность за жаркий климат Таиланда – малыш не замерзнет даже ветреными ночами.

Всего один раз за все время она наткнулась на Кирана, курящего с другой стороны угла, но ей и в голову прийти не могло, что стоит он там из-за нее.

Соня никогда не открывала окно, как и предупреждал ее Хосе, потому что оно выходило на реку и находящийся на другом берегу лес. Она не хотела, чтобы ее гостиная стала рассадником живности, коей в жарком и влажном Трате было больше, чем можно вообразить. Не то чтобы она панически боялась насекомых – никакой фобии у Сони не было. Однако она не испытывала доверия ни к огромным паукам, ни к тараканам, ни к каким бы то ни было ящерицам, потому что не могла сказать наверняка, представляли ли они опасность для жизни и здоровья. Рисковать не хотелось, да и медицинской страховки, которая могла бы покрыть расходы на лечение в случае, если она станет жертвой укуса какого-нибудь местного жука, у нее не было.

Однако закрытое окно не было панацеей, судя по тому, что однажды утром она обнаружила на кухонной столешнице ящерицу размером с ладонь. Зажав рот ладонью, Соня уставилась на нее в оцепенении. Ящерица, казалось, смотрела на нее столь же ошеломленно, и никто из них не решался двинуться первым.

Соня оглядела кухню, с трудом сдерживая панику. Прихлопнуть ящерицу она не могла, потому что ничего достаточно крупного для этого в пределах доступности не было. Кроме того, это ужасно. Бедное существо оказалось не в том месте не в то время, разве оно обязано расплачиваться за это жизнью?

Но и своей жизнью расплачиваться желания не было. Вдруг она ядовитая? Или больно кусается? А если она летает? Бывают же летающие ящерицы, ведь так? Вдруг прыгнет прямо на лицо Соне, и тогда она проиграет битву, не успев ее начать.

Соня взглянула на дверь. У нее есть всего один вариант, который может сработать с пятидесятипроцентной вероятностью. Если Киран не боится пресмыкающихся, он поможет. А если боится… осуждать его Соня, конечно, не будет. Просто переселится к нему на диван в холл. И она метнулась к двери, прошмыгнув мимо ящерицы с такой скоростью, словно та могла плюнуть ядом ей вслед.

Соня похолодела – а вдруг и правда могла? Но, когда она обернулась, ящерица все так же спокойно сидела на столешнице. Или, может, тоже паниковала, просто ей не к кому было обратиться с просьбой выкинуть Соню из квартиры.

Когда она выскочила в холл, Киран поднял голову от телефона и, заметив ее бледное лицо и широко распахнутые глаза, посерьезнел, сразу поднялся и направился к ней.

– В чем дело? – спросил раньше, чем она успела открыть рот.

Голос звучал спокойно и твердо, но во взгляде появилась обеспокоенность.

Соня указала пальцем на дверь квартиры.

– Там… – выдохнула, умоляюще глядя на него. – Огромная… Я боюсь.

Киран нахмурился, пару мгновений вглядывался в Сонино лицо, прежде чем решительно направиться к апартаментам. Он открыл дверь, кинувшаяся следом Соня выглянула из-за его плеча и вскрикнула, когда сидящая на столешнице ящерица шевельнулась:

– Вот она!

Соня не видела лица Кирана, но спина его будто затвердела. «Он тоже боится», – поняла Соня. Черт возьми. Им конец.

Киран медленно обернулся, в глазах его было неверие.

– Это геккон, – сказал он, как будто это что-то могло объяснить Соне.

Она моргнула.

– И что?

– Гекконы не ядовитые, – с расстановкой пояснил он, будто объясняя ребенку, сколько будет два плюс два.

Соня недоверчиво глянула на наблюдающее за ними огромное существо. Кто знает, какие у него намерения?

– Но он такой большой, – пискнула Соня, вновь спрятавшись за плечом парня, когда геккон пробежался по столешнице.

Киран вздохнул. Уголки губ дрогнули, и он отвернулся.

– Ты хочешь, чтобы я убил его? – поинтересовался спокойно.

– Нет! – Соня тут же дернулась. – Не нужно убивать, ты что? Он же не виноват, что я его боюсь!

Она не заметила, как плечи Кирана заметно расслабились, как смягчился его взгляд.

– Тогда просто вынести?

Соня закивала, но, сообразив, что он на нее не смотрит, произнесла:

– Да, пожалуйста. Ты сможешь?

Киран хмыкнул. Подойдя к столешнице, он бесстрашно схватил геккона за кончик хвоста, не вздрогнув, когда тот задергался. Соня зажала рот ладонью, с благоговением в распахнутых глазах наблюдая за тем, как спасатель прошел к окну, открыл его и посадил ящерицу на стену снаружи.

Вернувшись, Киран не сдержал смешка, увидев потрясенное лицо Сони.

– Ты милая, – вдруг произнес он, проходя мимо.

Дверь за ним захлопнулась, но Соня еще долго стояла на одном месте, глядя в пустоту и чувствуя, как горят щеки. А вечером, вернувшись с прогулки, она протянула сидящему на диване Кирану шоколадку и банку спрайта.

– Что это? – Парень вскинул брови, а Соня предательски покраснела.

Рука дрогнула под его пристальным вопросительным взглядом, и Киран поспешно протянул свою, забирая угощения.

– За то, что помог с гекконом, – смущенно пробормотала Соня. – Я даже не сказала спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Киран улыбнулся, не отрывая от нее внимательных темных глаз.

Она кивнула и торопливо пошла к своей двери, незаметно прижимая ладонь к щеке.

И было очень тяжело стереть мечтательную улыбку с лица.

Официальной работы у Сони не было.

Не то чтобы прям совсем никогда – конечно, она устраивалась в разные компании, где-то даже удавалось строить что-то вроде карьеры. Но ни на одном месте у нее не получилось проработать дольше трех лет. Это было как проклятие: ее постоянно увольняли. То внешние обстоятельства заставляли сокращать кадры, то не удовлетворяло качество ее работы, и Соня готова была признать, что она и вправду не была достойным сотрудником. Причем ни в одной из компаний, в которые ее нанимали. И, уходя в очередной раз, она не испытывала никаких сожалений, лишь облегчение, что, в свою очередь, вызывало в ней неизменную волну стыда.

Когда она обсуждала проблему с мамой, та сказала, что это просто лень. Позже, размышляя обо всем в одну из бессонных ночей, Соня пришла к выводу, что разговаривать на подобные темы с мамой было плохой идеей. Не поддержки же она от нее ждала, в самом деле.

Может быть, это и правда была лень. Дядя говорил, что Соне не подходит работа в найме: она не стрессоустойчива, над любой задачей корпит дольше положенного, из-за невнимательности пропускает какие-то мелочи, а в конечном итоге начинает так сильно переживать перед каждым рабочим днем, что это съедает ее желание жить.

За несколько месяцев до поездки в Таиланд ее уволили с последней работы, и Соня решила какое-то время не искать новую. У нее были накопления, и их было достаточно, чтобы продержаться.

К тому же она рисовала. Выкладывала работы в соцсети, и у нее было довольно приличное количество подписчиков. Периодически она рисовала на заказ, иногда брала отдельные проекты на фрилансе. На платной площадке делилась комиксом собственного сочинения. Люди действительно платили, чтобы его прочитать. До сих пор казалось невероятным, что кому-то настолько нравится то, что она рисует. Пару раз Соня даже создавала свой мерч и продавала его на ярмарках. Денег это приносило немного, да и доход был крайне нестабилен, зато это было в удовольствие.

Она любила рисовать, всю жизнь, сколько себя помнит, черкала что-нибудь на любых пригодных для этого поверхностях: на альбомных листах, на салфетках, на школьных досках, на ватмане или экране планшета в специальных приложениях. Но в какой-то момент она поймала себя на том, что не может ничего нарисовать, и тогда поняла, что дошла до края.

Нет, она выполняла заказы, продолжала работать над комиксом, но что-то другое, для себя, нарисовать не могла. Застывала над белым экраном, и пальцы ее дрожали от невозможности изобразить то, что раньше давалось так легко.

Это в какой-то степени тоже стало причиной того, что она решилась приехать в Таиланд. Надеялась, что смена обстановки поможет обрести вдохновение.

Но сейчас Соня сидела, склонившись над столом, сжимая в руке простой карандаш. Перед ней лежал раскрытый скетчбук, где она пыталась нарисовать лицо Джании. Оно было красивым, запоминающимся: заостренный подбородок, огромные сияющие глаза, маленький рот сердечком, румянец на высоких скулах. Такие лица рисовать легко, однако у Сони ничего не получалось. Наконец она отложила карандаш и оттолкнула от себя скетчбук с набросками, словно он был в чем-то виноват.

Дошла до дивана и упала на него, драматично прикрыв ладонями заслезившиеся глаза. Это сводило с ума. Как будто сила пропала из ее рук – вот как это ощущалось. Они стали совершенно бесполезными. И это чувство не проходило, оно было с ней давно. Рисунки – единственное, в чем она была уверена. Она возвращалась к ним, когда была счастлива, когда боялась, грустила или была воодушевлена, а теперь словно самый близкий друг предал ее. Будто рисование стало не отдушиной, а наказанием. Но Соня не желала прощаться с ним. Она мечтала стать художницей – открыть свою галерею, продавать картины по всему миру. Но как она может стать художницей, если не в силах рисовать?

Она понятия не имела, сколько пролежала без движения. Из этого состояния ее вывела музыка. Соня приоткрыла глаза. Она точно не включала песни – телефон молча лежал рядом. Музыка играла за дверью. В холле.

Соня резко села, отчего закружилась голова, и она охнула, прижав ладонь к виску. С ужасом уставилась на входную дверь, будто ожидая, что та вот-вот распахнется и внутрь ввалится какое-нибудь чудовище. И лучше бы это было так, потому что Соня вдруг поняла одну простую вещь: тут была замечательная слышимость.

Как так вышло, что она раньше этого не замечала? Ладони похолодели.

В холле кто-то заговорил на тайском, когда музыка прекратилась. Она услышала шаги, хлопок двери. Похоже, Соня просто не обращала на это внимания – первые дни она была совсем потеряна, слишком погружена в свои мысли, пыталась привыкнуть к обстановке. А Киран все это время вел себя настолько тихо, что его не было слышно. Сюда приходило не так уж много людей, да и сама Соня постоянно где-нибудь гуляла, поэтому нечасто сталкивалась с другими гостями.

Она вспомнила, как подпевала целыми днями. Конечно, не во весь голос, но все-таки это было достаточно… достаточно громко. Точно не тише, чем сейчас в холле разговаривали. А Киран постоянно находился там. Получается, он всегда все слышал.

Соня мучительно застонала, пряча пылающее лицо в ладонях.

Он все слышал. А поет Соня ужасно. Вот почему Киран так странно улыбался, когда она выходила из квартиры. Потому что ему было смешно.

Она глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Ну, в самом деле, что страшного произошло? Подумаешь, самый красивый парень, которого ей доводилось встречать, смеялся над ней, потому что слышал, как она по-дурацки пела дурацкие песни. Она не стремилась ему понравиться и прекрасно понимала, что между ними ничего не может быть ни в одной из возможных вселенных, но все равно в ее планы не входило опозориться перед ним.

Отняв ладони от лица, Соня с ужасом уставилась в стену. А ее разговоры с дядей? Вряд ли Киран подслушивал, однако вполне мог слышать что-нибудь из того, о чем они говорили… Соня порой несла такую чушь, чтобы рассмешить дядю или подыграть ему, но как воспринимались эти разговоры со стороны?

Потом в памяти всплыло, как она записывала подруге голосовое сообщение о красавчике-администраторе, и ее бросило сначала в жар, затем в холод. Вполне вероятно, что он не услышал. Но вдруг именно в этот момент он оказался недалеко от ее двери, и все дошло до его ушей?..

Соня не знала, куда себя девать от стыда. Все было бы проще, если бы Киран не знал английского!

С этого дня в ее жизни начались страшные мучения.

Чтобы не сталкиваться с Кираном, она выходила на улицу через подземную парковку, лестница на которую располагалась между ее квартирой и стойкой регистрации. Там стоял мусорный бак, который раз в день вывозили, поэтому можно было делать вид, что она просто выносит мусор по пути. Правда, объяснить, почему она и возвращается так же, было сложнее. К счастью, Киран не требовал никаких объяснений, потому что полторы недели кряду они даже не сталкивались.

Дома она вела себя тихо как мышка. Музыку слушала в наушниках, ходить старалась неслышно, разговоры по телефону откладывала до момента выхода на улицу, а после любого громкого звука замирала, гадая, слышал ли это Киран.

Соня прекрасно понимала, что это ненормально. Ей и раньше было не совсем комфортно, а теперь она ощущала себя так, словно находится под круглосуточным прицелом камер. Скорее всего, Кирану вообще не было дела до того, как она тут живет и что делает, а даже если и было – какая разница, что он подумает? Он просто работник в этом доме. А она тут жила… и сознательно превращала свою жизнь в сплошные мучения.

Джания, написавшая ей на следующее же утро после знакомства, заметила, что с ней что-то не так, когда они вместе выбрались в кафе на побережье. Джания утверждала, что там безумно вкусная матча, и оказалась права, хотя до этого момента Соня была уверена, что матчу терпеть не может.

– Что-то произошло? – поинтересовалась девушка, рассматривая Соню, склонившуюся над планшетом и пытавшуюся нарисовать портрет персонажа из игры, который на днях заказала подписчица.

– О чем ты? – рассеянно откликнулась она.

Джания склонила голову, волосы заструились по плечу гладкой черной волной, и Соня невольно загляделась на них. Было бы здорово передать их блеск в рисунке…

– Ты какая-то странная, поэтому и спрашиваю.

Соня пожала плечами, вновь утыкаясь в планшет.

– Просто ты еще не видела меня за работой, – придумала она на ходу. Это, конечно, была не совсем правда. Точнее, совсем не правда. Днем и ночью, что бы она ни делала, в голове неизменно прокручивалось то, как она опозорилась перед Кираном, и эти мысли доводили до ручки.

– Ничего подобного, – фыркнула Джания, будто не веря, что Соня всерьез попыталась так легко от нее избавиться. – Я вижу, что тебя что-то тревожит, но не буду настаивать, потому что я хорошая подруга и подожду, пока ты расскажешь все сама.

Соня улыбнулась. Подруга? Вот, значит, кем Джания ее считала? Она всегда думала, что для того, чтобы стать подругами, нужно что-то больше, чем познакомиться и пару раз погулять. В ее мировосприятии это звание требовало каких-то серьезных испытаний вроде времени, расстояния или чего-то подобного. Сдать экзамен, чтобы получить должность подруги.

Однако в мировосприятии Джании, кажется, все было гораздо проще. Если человек тебе приятен и вы хорошо проводите время вместе, значит, вы друзья.

Может быть, так было по-настоящему правильно. Соня привыкла все усложнять, Джания же все воспринимала проще и выглядела счастливее.

С другой стороны, она упоминала про затяжной период депрессии, а Соня с ней никогда не сталкивалась, так что все было не так уж однозначно.

– Спасибо, – сказала ей тогда Соня, и Джания улыбнулась и протянула руку, потрепав ее по тыльной стороне ладони в немом выражении поддержки.

Соне и правда стало полегче, она будто ненадолго вынырнула из своего болота, глотнула свежего воздуха и поняла, что мир не заканчивается на одном Киране, есть много всего за пределами дома, который теперь представлялся ей минным полем. Еще несколько дней прошли в таком же режиме, но Соню потихоньку отпускало. У нее отлично получалось избегать Кирана, пусть это и требовало определенных ухищрений, но она вполне может провести так все четыре месяца…

Могла бы.

Если бы в один из вечеров, вернувшись с прогулки, не застала Кирана у двери своих апартаментов.

Уши загорелись в тот же момент, как он поднял глаза, встретившись с ней взглядом. Часть лица была в тени, и он выглядел таким убийственно серьезным, что Соня невольно испугалась.

– Что-то не так? – пискнула она, вцепившись в ручку сумки.

Киран улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, которые были такими темными, будто поглощали весь свет.

– Это я хотел спросить у тебя.

Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и выпрямился в полный рост, тут же возвысившись над ней по меньшей мере на две головы. Соня сделала шаг назад, не решаясь поднять взгляд выше его ключиц. На парне была черная рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на несколько верхних пуговиц. Она казалась такой простой, но смотрелась очень дорого. До чего же он обворожительный, ей тяжело с этим справляться.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Соня. Затылок у нее взмок.

– Первое время я думал, что это случайность, но потом понял. – Киран пристально смотрел на нее. – Ты меня избегаешь.

Соня сделала еще один крошечный шаг назад и приосанилась, чтобы саму себя взбодрить.

– Вовсе нет… – не так уверенно, как хотелось бы, возразила она.

Киран долго молчал, и Соне пришлось посмотреть ему в глаза, чтобы понять, в чем дело. Дождавшись ее безраздельного внимания, он ухмыльнулся.

– Ты же не планируешь меня обмануть, правда?

– Ничего подобного!.. – нервно воскликнула Соня, но потом опустила плечи в поражении. Она проиграла в тот момент, когда Киран возник перед ней. Это был неравный бой, нет никакого смысла тягаться. – Какая тебе разница?

Киран задумчиво облизал губы. Это выглядело так небрежно, что завораживало, и Соне пришлось поморгать, чтобы вернуть себя в реальный мир.

– Я администратор. Я не могу допустить, чтобы жильцы испытывали дискомфорт. Особенно если этот дискомфорт вызываю я, – медленно ответил он, жадно поглощая каждую ее реакцию.

Соне внезапно стало смешно от этих слов, и она фыркнула, забыв про смущение.

– Ни за что не поверю, что тебе реально есть до этого дело, – не выдержала она.

Киран вскинул брови с легкой насмешкой.

– Значит, я действительно вызываю у тебя дискомфорт?

Соня быстро взвесила плюсы и минусы того, чтобы сказать ему правду. Киран ведь сам спросил, и ей нечего было терять. Больше, чем сейчас, опозориться перед ним невозможно.

– Почему ты не сказал, что здесь хорошая слышимость? – с вызовом поинтересовалась она, но в голос все равно проскользнула обида.

Неожиданно обвиняющий тон Сони заставил Кирана растеряться, но спустя несколько секунд он осознал. Глаза его расширились, на губах мелькнула неловкая улыбка.

– Так вот в чем все дело…

Его смятение придало Соне сил.

– Ты слышал, как я пою! – громко сообщила она. – И ни разу меня об этом не предупредил!

Киран зарылся ладонью в волосы, взгляд его стал виноватым.

– Ты никому не мешала, зачем мне было предупреждать?

– Да, но ты меня слышал! – Соня едва не задохнулась от возмущения.

Киран вздохнул. Видимо, это помогло ему взять себя в руки.

– Да, слышал, и в этом нет ничего такого. Ты замечательно поешь, – примирительно сказал он.

Соня уставилась на него яростным взглядом, и он снова вдохнул, тяжелее, чем в первый раз.

Казалось, ее непривычно эмоциональная реакция поразила его. Должно быть, не ожидал ничего подобного от вечно смущающейся девушки.

– Может быть, я преувеличил, но ты не ужасна.

Соня шокированно приоткрыла рот.

– И это должно меня успокоить? – неверяще поинтересовалась она, от раздражения забыв о стеснении, неизменно сковывающем ее в присутствии этого красавца.

– Тут не так и слышно твое пение. Ты преувеличиваешь, – попытался утешить ее Киран, а когда это не подействовало, прибег к доводам рассудка: – Ты не можешь избегать меня все время, пока живешь здесь. В конце концов, ты должна будешь оплачивать аренду.

– Я с этим справлюсь, – отрезала Соня, делая попытку его обойти, но Киран преградил ей путь.

– Ты не можешь меня избегать, – настойчивее повторил он. – Из твоей квартиры не доносится ни звука. Возникает ощущение, что ты сидишь там, не шевелясь.

От бессилия Соня топнула ногой, и Киран опешил от этого детского жеста. Уголки его губ дернулись, он с трудом удержал себя от улыбки, однако Соню это только сильнее разозлило.

– Ты смеешься надо мной! – Она ткнула пальцем ему в грудь. – Почему ты обвиняешь меня в том, что я живу тихо? Даже если я сижу дома, не шевелясь, тебе не должно быть до этого никакого дела.

– Но тебе явно некомфортно, – возразил Киран. – Раньше ты все время пела и болтала сама с собой…

– Я болтала по телефону!

– …а теперь ты постоянно молчишь просто из-за того, что я могу услышать. Но я не подслушиваю специально, по большому счету мне все равно, о чем ты разговариваешь. А твое пение поднимает мне настроение. Поэтому не нужно сковывать себя из-за меня. Мне важно, чтобы тебе было хорошо в этой квартире, потому что я несу ответственность за то, как ощущают себя жильцы.

Киран говорил настойчиво и успокаивающе, будто общался с ребенком, и его глубокий низкий голос и вправду подействовал на нее как таблетка успокоительного.

– Это так глупо, – пробормотала она, поникнув. – Извини. Я не подумала, что тебе может за это влететь.

– Что? – удивился Киран, его глаза в панике расширились. – Нет, это не…

– Я буду вести себя как обычно, – пообещала Соня, обходя его, и он не стал ее останавливать. – Прости еще раз.

Она зашла в квартиру и закрыла дверь перед его носом, оставив его пораженно смотреть ей вслед.

С тех пор она держала свое обещание. Ну как… Ходила через главный вход, а не через парковку, разговаривала с дядей по телефону в квартире, но тщательно следила за словами, снова начала включать музыку, однако петь не решалась. С Кираном обменивалась приветствиями, но на этом их общение заканчивалось – ничто ни в его, ни в ее поведении не напоминало о недавнем разговоре.

Соня и правда стала спокойнее. Киран сказал, что ему все равно, о чем она разговаривает, и это хорошо отрезвило. Он просто администратор. Ее комфорт важен для него, потому что он за это отвечает – она ведь может поставить плохую оценку апартаментам за слышимость. Но во всем остальном Соня просто очередной жилец. Она съедет – заедет кто-то другой.

Она не пыталась ему понравиться, да и он ей, если уж совсем честно, нравился лишь потому, что был невероятно привлекательным. Она всегда смущалась в присутствии парней, а уж такого красавца и вовсе впервые видела – неудивительно, что он вызывал у нее такую реакцию.

Она старалась игнорировать факт, что Киран был спокойным, внимательным, смелым, исполненным достоинства и явно не глупым, судя по тому, как хорошо знал английский. Это не имело никакого значения. В конце концов, разве не глупо будет, в самом деле, позволить этому недоразумению разрушить ее времяпровождение тут?

Однажды Соня вернулась после прогулки раньше обычного. Джанию срочно позвала домой бабушка, и Соня тоже решила вернуться – гулять одной настроения не было. Она поздоровалась с сидящим на диване Кираном и уже прошла было мимо, как он ее окликнул и, дождавшись, пока она обернется, спросил:

– Ты занята сейчас?

– Не особо. – Соня растерянно посмотрела на него. – А что?

Киран поднялся с дивана, и Соня в который раз поразилась тому, какой он высокий.

– Я хотел бы позвать тебя в одно место. Не против сходить со мной?

Он выглядел спокойным и расслабленным, взгляд, направленный на Соню, был полон интереса, будто он сам с собой поспорил, согласится она или нет, и теперь ждал результата.

– Сейчас? – уточнила Соня. Киран кивнул, и сердце ее забилось быстрее. Она беспомощно опустила руки. – А разве ты не работаешь?

– Я могу отлучиться. Это ненадолго.

Соня обернулась на свою дверь, словно та могла подсказать ей правильный ответ, незаметно вытерла о юбку вспотевшие ладони.

– Ну… ладно.

– Ладно? – Киран встрепенулся. – Ты пойдешь? – уточнил он. Соня неуверенно кивнула, крепче схватившись за сумку. – Отлично. Это недалеко, поэтому мы пройдемся пешком, ты не против?

Не против ли она того, что ей не придется ехать на байке, прижавшись к Кирану? Что за глупый вопрос! Она вновь кивнула – в этот раз увереннее.

Киран подошел к стойке, достал из-под нее солнцезащитные очки и портмоне с логотипом известного люксового бренда. Она склонила голову к плечу. Неужели он пользуется подделками? Администратор вряд ли смог бы позволить себе оригинал. Может, это чей-то подарок? Впрочем, не так и важно.

– Что это за место? – уточнила Соня, когда они вышли.

Ей приходилось семенить ногами, чтобы поспевать за его широкими шагами; Киран взглянул на нее сверху вниз.

– Увидишь, когда придем.

Она не сразу заметила, как он сбавил темп. Обратила внимание на это, лишь перестав задыхаться. В груди приятно потеплело.

Идти рядом с Кираном было… странно. Он как магнит притягивал людские взгляды, и в этом не было ничего необычного: высокий, красивый, хорошо одетый парень мало кого мог оставить равнодушным. Словно телезвезда, непонятно как оказавшаяся на этих улицах. Однако помимо внешности в нем было еще кое-что, что заставляло восхищенно смотреть ему вслед: непоколебимая уверенность в себе.

Киран знал себе цену, и цена эта была недосягаемо высока.

Соня вдруг особенно остро почувствовала себя серой мышью. В длинной цветастой юбке, с волосами, похожими на темное облако, бледная и непримечательная, она выглядела откровенно смешно рядом с ним.

Мимо проходили головокружительно красивые девушки, оборачиваясь на ее спутника, и Соня отчетливо сознавала, что недотягивает до их уровня. Но кто бы ни был вокруг, внимание Кирана было направлено исключительно на нее, и от этого она чувствовала себя еще хуже. Словно на нее смотрели через лупу, высвечивая все недостатки.

– Как тебе Трат? – спросил он, и в его голосе слышался искренний интерес.

Соня пожала плечами.

– Яркий город.

– Яркий? – переспросил он.

– Очень много шума, запахов… – Соня попыталась правильно подобрать слова. – Я постоянно ощущаю себя немного ошеломленной, когда гуляю. Как будто все мои чувства обострены до предела. Мне это нравится, но в то же время немного выматывает.

Киран задумчиво посмотрел на нее и мягко тронул за плечо, направляя в какой-то переулок.

– В твоем городе не так?

Соня покачала головой.

– Там все стерильное. Никаких запахов, никаких лишних звуков. Иногда мне кажется, что от этого только сильнее устаешь.

– Вот как… – протянул он. – Значит, не жалеешь, что переехала сюда?

– Я не переехала, – поправила Соня. Они остановились на пешеходном переходе, и она смотрела на мчащиеся туда-сюда разноцветные мопеды, похожие на диковинных зверей, обитающих только тут. – Я приехала на несколько месяцев. И пока я не жалею.

«Но и не радуюсь», – добавила мысленно; общаться с Кираном было гораздо проще, если не смотреть на него.

– И что будешь делать по окончании этого времени?

Они перешли дорогу, он указал ладонью налево, и она послушно повернула.

– Я пока не думала, – откликнулась, ничего больше не добавляя.

Уточнять Киран не стал, и остаток пути прошел в молчании – благо, они почти добрались до нужного места.

Киран притормозил возле неприметной двери с вывеской на тайском.

Соня с сомнением посмотрела на спутника, когда он открыл створку, пропуская девушку внутрь.

– Не бойся, тебя там не убьют, – пошутил Киран, и сразу после этих слов она начала бояться.

Они оказались перед длинным коридором, по обе стороны которого были двери. Откуда-то доносились музыка и по-настоящему ужасное пение. Соня с легким отчаянием понадеялась, что она поет не настолько плохо.

Вышедшая к ним молоденькая девушка, увидев Кирана, зарделась. Соня прекрасно ее понимала.

Киран сказал что-то на тайском, девушка кивнула и ушла, ненадолго скрывшись за одной из дверей. Соня вопросительно взглянула на него, но тот, встретив ее взгляд, лишь подмигнул. Она закатила глаза, хотя уши предательски запылали.

Спустя несколько минут девушка вернулась и, запинаясь, что-то объяснила. Киран достал портмоне, рассчитался с ней. Коснувшись спины, направил Соню к приоткрытой двери.

– В конце концов, ты объяснишь мне, что это такое? – воскликнула она с легким раздражением.

Киран тихо рассмеялся, заводя ее в крошечную комнату: диванчик у одной стены, телевизор – у другой. На столике перед диваном лежали два микрофона и планшет, на котором было открыто какое-то приложение.

– Это караоке, Соня. – Обернувшись, Соня встретила его неожиданно мягкий взгляд. Киран стоял почти вплотную к ее спине, глядя на нее с улыбкой. – Я оплатил полтора часа. Ты можешь петь во весь голос любые песни, и никто тебя не услышит.

В груди что-то мучительно сжалось, Соня приоткрыла рот, но ничего не могла сказать. Только глупо моргала, не находя подходящих слов.

Киран вновь легонько подтолкнул ее.

– Время уже пошло. Я сейчас уйду, но вернусь за тобой через полтора часа. Ты ведь наверняка не запомнила дорогу сюда.

Соня совсем растерялась. Она действительно не запомнила дорогу, но не успела сказать, что вполне способна воспользоваться навигатором, – Киран уже отступил, прикрыв за собой дверь.

Соня опустилась на диванчик, дрожащими руками взяла планшет, ввела в строку поиска название первой пришедшей в голову песни. Заиграла мелодия, и она потянулась за микрофоном. На экране телевизора появились слова, и Соня начала петь – сначала тихо, неуверенно, но потом все громче и громче. Ей не пришло в голову проверить, ушел ли Киран или стоит за дверью, чтобы послушать. Что-то подсказывало, что он не станет ее обманывать.

Соня почувствовала, как глаза наполнились слезами, а на губах появилась глупая улыбка.

И она отпустила себя.

Пела во весь голос, ни о чем больше не думая. Эмоции, копившиеся в ней столько времени, похожие на огромный пласт пыли, выходили, будто кто-то наконец решил убраться в ее бедовой голове. Соня плакала и смеялась, кричала, тянула верхние ноты, бесстыдно фальшивя. Если бы рядом с ней кто-то находился, точно ужаснулся бы, но она была одна. Киран сказал, что ее никто не услышит. Она пользовалась этим вовсю, и ей было невероятно хорошо.

Полтора часа пролетели в один миг.

Она вышла из комнатки на ослабевших ногах. От улыбки, расплывшейся на лице при виде стоящего у входа Кирана, разболелись скулы, но Соня никак не могла от нее избавиться.

Киран встретил ее взгляд и тоже улыбнулся, спокойный и уверенный, как скала. Он точно знал, что ей понравилось. Не потому что увидел дурацкое счастливое выражение на Сонином лице сейчас. Он знал еще до того, как привел ее сюда. Именно поэтому и сделал это.

Однако все равно спросил:

– Ну как?

– Спасибо тебе, – искренне сказала Соня, ее большие глаза сияли от радости.

Улыбка Кирана дрогнула всего на долю секунды, что-то мелькнуло в его взгляде, но слишком быстро, чтобы она могла заострить на этом внимание. Затем он невозмутимо кивнул:

– Всегда пожалуйста.

И открыл для нее дверь на улицу.