– Если мы зайдем, то все, – ныла Джания, пока они шли через улицу к апартаментам Сони, – ты прилепишься к Кирану и не уйдешь!

– Джания! – возмущенно одернула ее Соня. – Я не настолько зависима от Кирана!

Подруга скептически взглянула на нее:

– Да ты только о нем и думаешь.

– Это неправда!

– Чистая правда! – Джания звонко рассмеялась.

Сияющая от радости, она была похожа на солнечного зайчика. Когда они гуляли вместе, к Джании порой подходили познакомиться парни, но она всем отказывала. Соня подозревала, что, когда Джания была одна, предложения знакомства поступали еще чаще, но подруга ни разу ни с кем не ходила на свидания за то время, что они были знакомы.

Наверное, это было связано с ее первыми и единственными отношениями, о которых Джания упомянула вскользь. Больше этой темы они не касались, Соня лишь знала, что эти отношения закончились не особо хорошо. Они разговаривали о многом, но об этом Джания предпочитала не говорить, и Соня не решалась давить – поделится, когда захочет. И если захочет.

– Мне нужно взять зарядку для телефона, я забыла ее, а телефон садится, – попыталась оправдаться Соня, а Джания лишь закатила глаза.

Они подошли к дому, и Соня мельком взглянула на переполненную парковку перед ним. Такого обычно не бывало. Неужели наплыв новых жильцов? Тогда у Кирана снова будет прорва работы…

– Ого, – восхитилась Джания, – посмотри на эти тачки… Да на этой парковке собрались баснословные деньжищи!

Соня оглянулась, внимательнее рассматривая марки машин. Какие-то были знакомы, она знала, что они довольно дорогие, просто редко обращала на это внимание.

– Наверное… – Она пожала плечами. – Ладно, давай поторопимся.

Они поднялись по лестнице к дверям, и сквозь большие окна холла Соня увидела скопление людей внутри. В основном это были мужчины в деловых костюмах; и на мгновение ее посетила глупая мысль, что им, должно быть, безумно жарко в такой одежде. Они были похожи на тех, кто приезжал к Кирану несколько недель назад. Сказать наверняка она не могла, но в душе зародилось нехорошее предчувствие.

Она открыла дверь и вошла внутрь. Киран стоял, опершись на стойку и скрестив руки на груди, а на гостевом диване сидела, выпрямив спину и расправив плечи, женщина. Она выглядела старше Кирана, но внешнее сходство было настолько сильным, что Соня пораженно распахнула глаза: это определенно его мать или старшая сестра. Она была так же ослепительно красива, как Киран, а по тому, как она была одета, как держалась и как посмотрела на вошедших, было понятно, что женщина не так проста.

Но гораздо больше Соню напрягла реакция Кирана на их появление.

Глаза его расширились, и в них мелькнула такая ощутимая паника, что Соню как ножом резануло. Но он быстро совладал с собой, лицо его стало безучастным, только руки в карманах штанов сжались в кулаки, однако этого никто, кроме Сони, не заметил.

Соня поняла, что лучше молча пройти мимо.

Женщина, не проявив к ним особого интереса, продолжила говорить по-тайски. Киран взглянул на Джанию, которая едва заметно нахмурилась, резко и тихо ответил что-то женщине, и та вскинула брови. Воцарилось молчание. Соня сделала шаг вперед, собираясь прошмыгнуть к двери в свою квартиру, как вдруг один из неподвижно стоящих мужчин склонился к женщине и что-то шепнул, кивнув на Соню.

Следом произошла целая серия мелких, но значимых событий, на которые Соня обратила внимание только потому, что все ее чувства обострились, как бывает в моменты опасности: женщина впилась в нее цепким холодным взглядом; Киран выступил вперед в подсознательном желании прикрыть ее собой, но застыл в нелепой позе, не решаясь сделать еще один шаг и явно обозначить свое намерение; Джания обхватила ладонь подруги и потянула к выходу со словами «Пойдем отсюда», но на пути встал тот самый мужчина. Соня вспомнила – в свой прошлый визит он разговаривал с Кираном.

У Сони закружилась голова. Она беспомощно взглянула на Кирана, и в его глазах отразилась боль. Смутная опасность чувствовалась на подсознательном уровне, но понять, чем именно она вызвана, было невозможно, потому что ничто в поведении неожиданной гостьи не выдавало угрозы. Напротив, она была спокойна и расслаблена, только взгляд казался острым, словно ничто не могло от него ускользнуть.

Киран сказал что-то на тайском, явно грубое, отчего она едва заметно улыбнулась, а Джания вздрогнула. Женщина ответила ему так вкрадчиво, что звучало почти угрожающе, и Киран взвился, как хищник, которого сильно ранили. Он вспыхнул, рот его скривился. Соня впервые видела его в таком состоянии, видела в нем откровенную злость, но он не кричал, лишь повысил голос.

Женщина и вовсе не казалась напуганной тем, что он потерял самообладание. Грациозно поднявшись, она подошла к Соне. Киран рванул было вперед, чтобы встать между ними, но один из мужчин схватил его, удерживая на месте. Тот дернулся и что-то прошипел, однако охранник даже не шелохнулся.

Соня будто в камень обратилась, под изучающим взглядом женщины чувствуя себя маленькой и ничтожной букашкой. Она съежилась, но не решалась отвести глаза.

Женщина смотрела на нее несколько бесконечных секунд. Ее красота, в отличие от яркой живой красоты Кирана, была почти отталкивающей, казалась неестественной, словно застывшей. Она была дорого одета, от нее потрясающе пахло, но Соню накрыл противоестественный порыв отшатнуться, как от чего-то опасного и омерзительного, однако дама не произнесла ни слова – по крайней мере, лично Соне.

Потом, не отрывая от нее взгляда, бросила какую-то команду стоявшему у дверей охраннику, тот отошел в сторону, и в тот же момент Джания бросилась к выходу, потащив за собой подругу.

В последний момент Соня обернулась, встречая полный сожаления взгляд Кирана, на автомате он потянулся к выходу вслед за Соней – охранник его уже отпустил, – но сам себя остановил и покачал головой в немом извинении. Больше Соня ничего не увидела, потому что дверь за ней закрылась, а Джания торопливо спускалась по лестнице, утаскивая и ее, не давая времени на колебания.

Соня путалась в ногах, пока они куда-то шли, но не задавала вопросов, потому что не знала, с чего начать, и пыталась осознать, что произошло. Кто эта женщина? Почему Киран не смог пойти за ними? Почему Соня так привлекла ее внимание? Она ведь ни слова не произнесла, чтобы стать объектом ее интереса.

Они добежали до побережья, и Джания устало осела на песок. Немного поколебавшись, Соня села рядом, глядя прямо в ее бледное лицо. Видимо, что-то в ее взгляде дало Джании понять, что подруга приходит в себя и молчания не потерпит.

– Я знала, что вы меня обманывали, – сипло произнесла она, и глаза Джании округлились. – То, что случилось, связано с вашей ложью?

Джания зажмурилась, потом виновато сжала губы.

– Соня, прости, – проговорила тихо, и Соня в изнеможении откинулась на песок, словно сил совсем не осталось.

Ее уже не волновало, что все волосы будут в песке, – эти два слова разом подтвердили все ее опасения. Возникло чувство, что сказка, в которой она оказалась, медленно теряет краски. Соня знала, что однажды это произойдет – все было слишком хорошо и правда должна была вскрыться, – но теперь, когда это происходило, ей стало страшно.

– О чем на самом деле вы разговаривали в Рождество? – голос Сони прозвучал ровно и обманчиво спокойно.

Она смотрела в небо, чуть щурясь от солнца. Было жарко, но впервые за все пребывание в Таиланде жара не занимала первое место в ее мыслях, пока она находилась на улице. Она пыталась успокоить сердце, потому что от тревоги оно билось где-то в животе, и стук его отдавался по всему телу.

Послышался тяжелый вздох Джании, но молчание недолго длилось – видимо, тайну, какой бы она ни была, хранить было сложно, и она испытывала облегчение от того, что может ее раскрыть.

– Помнишь, я говорила, что лицо Кирана мне знакомо? – начала издалека.

– Из-за этих разговоров я тогда решила, что ты в него влюблена, – усмехнувшись, пробормотала Соня – это казалось таким далеким, а те страхи – такими глупыми.

– Меня волновало лишь то, где я его видела, – фыркнула Джания. – Знаешь чувство, когда пытаешься вспомнить слово, вылетевшее из головы, и это не дает покоя? Я не знала его фамилии, а поиск по имени ничего не выдавал. Думала, сойду с ума. Разгадка пришла в новостях, которые бабуля вечно смотрит по вечерам. Меня они жутко раздражают, и я подошла, чтобы выключить телик, но вдруг увидела знакомое лицо.

Соня повернулась к ней. Джания выглядела как побитый щенок. Убрала волосы за уши, открывая миловидный профиль, и ее вздернутый носик был опущен от тоски.

– Ты увидела его по телевизору? – поразилась Соня.

– Его семью, – поправила Джания. Погрузив ладони в песок, она пропускала его сквозь пальцы, чтобы успокоиться. – Я увидела его семью.

– Что это значит? – Соня непонимающе прищурилась.

Джания снова вздохнула и на этот раз выдержала приличную паузу – видимо, не могла решить, с чего начать. Она вглядывалась в волны, шумно набегающие на песок, словно надеялась, что одна из них вынесет на берег подходящие слова.

– Не знаю, как в вашей стране, – наконец осторожно начала она, – но в Таиланде, как и во всей Азии, очень сильное классовое разделение. У богатых и бедных людей нет точек соприкосновения. Вообще. А если появляются, от них тут же пытаются избавиться. И под бедными я подразумеваю не попрошаек на дорогах, а каждого, у кого зарплата исчисляется тысячами, а не миллионами.

Соня нахмурилась, обдумывая слова и пытаясь связать их с Кираном и с ситуацией в целом. Ну… Женщина, если она действительно его мать, и правда выглядела дорого.

– Ты хочешь сказать, что Киран из богатой семьи?

Джания впилась в нее огромными черными глазами, вспыхнувшими, словно два уголька.

– Не просто из богатой семьи, Соня, – выпалила она с каким-то непонятным испугом. – Он из самой богатой семьи в Таиланде. И он не просто член семьи, он наследник.

Соня ошарашенно смотрела на нее. Голова закружилась, будто песок, на котором она сидела, и небо над головой резко завертелись в противоположные стороны.

– Что? – воскликнула она. – Это же чушь! Он работает администратором!

Джания покачала головой.

– Его сюда специально отправили, уж не знаю зачем. Может, наказали, может, спрятали. Может, заставили работать, чтобы не зазнался.

– Администратором в Трате? – недоверчиво уточнила Соня, и Джания всплеснула руками и нервно воскликнула:

– Да откуда же я знаю?! В новостях об этом ни слова, а сам он не рассказывал.

– Вот о чем вы разговаривали в Рождество… – внезапно осознала Соня.

Джания виновато втянула голову в плечи, но все-таки слабо кивнула.

– Узнав, кто он такой, я решила выяснить, что он здесь забыл и что ему от тебя надо.

Воцарилась тишина. Соня пыталась уложить сказанное в голове, но получалось так себе. Внезапно стало душно, захотелось пить, и она с трудом сглотнула, пересохшее горло сжалось от боли.

– Если его мать здесь, значит, его хотят забрать, – произнесла Джания. – Тебя они вряд ли с собой позовут.

Соня бесцветно усмехнулась. Она плохо понимала, что значит быть наследником самой богатой семьи Таиланда. Каковы масштабы, каковы законы. Чем это обернется лично для нее, для их с Кираном отношений. Но чувствовала, что вряд ли чем-то хорошим.

– И чем занимается его семья?

– Проще сказать, чем они не занимаются, – хмыкнула Джания. – Торговля, недвижимость, гостиничный бизнес… Это огромный конгломерат, они приближены к королевской семье. Что-нибудь из того, что ты покупала, с девяностопроцентной вероятностью принадлежит им. То, где ты это купила, – тоже.

– Это безумие, – пробормотала Соня, – этого не может быть. У Кирана нет ни охраны, ни защиты, как они могли выкинуть своего наследника на окраину Таиланда и не переживать о нем?

Джания пожала плечами.

– Не думаю, что он был совсем без защиты. К тому же ему всего двадцать три года, учился он за границей и нечасто светился в СМИ, его хорошо скрывали. В новостях говорили, что его отец болен и, вероятно, скоро семья объявит смену руководителя, соответственно, наследник будет представлен общественности. Я поняла, что речь о Киране, только потому, что он до абсурда похож на свою мать.

Соня почувствовала себя так, словно одним ударом вышибли воздух из легких.

– Ему всего двадцать три? – сипло переспросила, и Джания недоверчиво взглянула на нее:

– Боже мой, Соня, ты что, не знала, сколько ему лет?

Соня медленно качнула головой. Она и в самом деле не интересовалась. Этот парень младше ее на четыре года и богаче в несколько сотен – если не тысяч – раз. С губ слетел истерический смешок. В любой другой ситуации можно было бы подумать, что она сорвала настоящий джекпот.

Во взгляде Джании появилось глубокое сожаление. Так смотрят на людей, которые начинают сходить с ума, но пока не осознают этого. Происходящее действительно казалось Соне безумием.

А разве это не безумие? Хорошо знакомый ей Киран, ее любимый Киран вдруг оказался совершенно другим человеком. Абсолютно чужим и таким далеким, что она в жизни не сможет до него дотянуться.

– Давай начистоту, – начала она неожиданно ровным голосом, и Джания едва заметно вздрогнула, но нерешительно кивнула. – То, что сейчас выяснилось… это ведь не позволит нам быть вместе?

Джания страдальчески заломила брови.

– Соня, здесь такие семьи принадлежат другому миру. Даже если Киран прямо объявит, что отказывается от всего, чтобы быть с тобой, ему просто не позволят. У него нет такой свободы, он главный наследник. Его опрометчивые решения вызовут недовольство королевской семьи, привлекут внимание СМИ. Отношения с инвесторами, стоимость акций, расширение с помощью слияния с другими компаниями и черт знает что еще – все это зависит от него. Это груз, который сбросить с себя невозможно, только не в этой стране.

– И ты знала об этом с самого начала?

Джания издала задушенный всхлип. Очевидно, этого вопроса она опасалась больше всего. Соня впилась в нее настойчивым взглядом, и Джания вся сжалась, жалобно взглянув на нее.

– Прости меня…

– Просто ответь.

Она не решалась даже шелохнуться, но Соня терпеливо ждала. Джании не нужно было отвечать, Соня уже знала ответ, однако ей необходимо было его услышать. Услышать ее мотивы.

– Я знала, – признала поражение подруга, губы ее скривились от сдерживаемых слез. – В тот момент, когда поняла, кто он, я знала, какой исход вас ждет. И поэтому не могла простить его настойчивости.

– Почему не сказала? – закономерно поинтересовалась Соня ровным голосом, с которым каким-то чудом удалось совладать.

Джания опустила голову, волосы завесой скрыли ее лицо.

– Он умолял меня этого не делать, – произнесла едва слышно.

Соня вдруг рассмеялась. Стало так смешно, до боли в груди. Она смеялась и смеялась; не ожидавшая такой реакции Джания настороженно наблюдала за ней, а Соня почувствовала, как от смеха брызнули слезы из глаз.

Это было безумно глупо. Как Киран планировал скрывать от нее правду? Тем более таких масштабов. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Он просто не позволил бы ей остаться в своей жизни настолько долго, чтобы пришлось эту правду раскрывать. Он хотел попрощаться с ней раньше. Несколько месяцев веселья, а потом наивная девочка-иностранка, влюбившаяся в него по уши, уедет. А если вдруг вернется, того Кирана больше не будет. Он взойдет так высоко, что она до него не достанет, даже если попытается. Замечательная игра. Очень веселая.

– Ты дала ему шанс разбить мое сердце? – отсмеявшись, выдохнула Соня. Уголки ее глаз покраснели, голос дрожал. – Так?

– Он правда любит тебя, – прошептала Джания, широко распахнув влажные глаза. – Он не врал.

Соне хотелось схватить ее за худенькие плечи и изо всех сил встряхнуть. Не произнеся ни слова, она поднялась. Джания вскочила следом, но Соня смерила ее таким взглядом, что та приросла к месту.

– Не надо идти за мной. Я хочу побыть одна.

И она побрела прочь по раскаленному песку, не чувствуя ни жары, ни жажды, ни умоляющего взгляда Джании, направленного ей в спину.

Она не чувствовала вообще ничего, но знала, что это ненадолго. Это шок. За ним наступит боль. И вот тогда придется несладко.

Соня понимала, что ее ждет серьезный разговор, но не подозревала, что он случится столь скоро, и не отдавала себе отчета в том, что поговорить с ней захочет не только Киран.

Поэтому, когда перед ней затормозил тонированный черный «мерседес», Соня испугалась. Целый день она бесцельно бродила по городу, не чувствуя ни голода, ни усталости; в голове была абсолютная пустота, и она плохо представляла, что делать дальше. Телефон разрядился – зарядку из квартиры она так и не успела забрать, и если Киран или Джания и пытались с ней связаться, она об этом не знала. И знать, честно говоря, не хотела.

Они оба ей лгали. Совершенно неважно, какие цели они преследовали, насколько эти цели были благородными. Неважно, что они делали это в мнимой заботе о ней самой. Они лгали. Об этом Соня догадывалась, но ведь она не знала, в чем именно заключалась ложь. А ее масштабы просто поражали.

Но дело не только в этом. Киран и вправду не смог бы вечно скрывать свое происхождение, и тот факт, что он делал это, означал, что он не был настроен серьезно.

Его намерения никогда не были серьезными, как бы серьезно ни звучали его слова.

Соня боялась разговора с ним, потому что знала, что он разобьет ей сердце, но она представления не имела, что бояться следовало совершенно другого. Передняя дверь машины распахнулась, и из нее вышел мужчина, которого Соня видела уже дважды, но чьего имени узнать ей так и не довелось.

– Мисс… – Он вскинул брови, вопросительно глядя на нее.

– Бергман, – глухим голосом на автомате откликнулась Соня.

Только сейчас, когда в голову пришло, что стоит бежать, она осознала, насколько ее вымотало бесцельное шатание по городу. Она стояла, чуть пошатываясь от усталости, кожа была липкой от пота, шея и подмышки взмокли. И она никому не сможет даже позвонить, если у мужчины плохие намерения. С другой стороны… а кому бы она позвонила? Дяде? Кирану? Мысль эта напрочь лишила ее любого желания к сопротивлению.

– Мисс Бергман, прошу вас сесть в машину. – Он открыл заднюю дверь.

Соня сделала маленький шаг назад, но сил не было даже встревожиться.

– Для чего? – спросила настороженно.

У мужчины – теперь она могла разглядеть его получше – было отстраненное выражение на смуглом лице. Ему было под пятьдесят, но он был высоким и стройным для своего возраста, одет с иголочки. Что-то подсказывало Соне, что он много лет работает на семью Кирана, а если это так, значит, хорошо справляется со своими обязанностями. Впрочем, его внимательный взгляд и четкие движения тоже говорили о профессионализме. Ничего лишнего. Никакой суеты. Никаких посторонних эмоций.

– Госпожа желает с вами поговорить, – ответил он; его английский был с легким акцентом.

Соню прошибло холодом. Она чуть расширила глаза и вновь совершенно непроизвольно отступила. Она не знала эту женщину, не слышала ее фамилии, но одной короткой встречи было достаточно, чтобы четко понимать – ничего хорошего от нее ждать не стоило. Тогда они были в холле, полном людей, среди которых двое готовы были броситься защищать Соню, а теперь она будет с ней или наедине, или в компании ее пугающих охранников. Ни то ни другое не успокаивало.

– О чем? – прохрипела она.

Мужчина со спокойным видом стоял у открытой двери машины. Соня пыталась прикинуть, побежит ли он за ней, если она сорвется с места и рванет в противоположную сторону.

Но вероятность того, что она запутается в своей длинной юбке и сломает нос при ударе о землю, была слишком высокой для того, чтобы рисковать.

– Мисс Бергман, сядьте в машину, – произнес мужчина ровным голосом, и у Сони поникли плечи.

Эти простые слова и тон, каким они были сказаны, не оставляли сомнений в том, что ее точно догонят, если понадобится.

В последний раз оглядевшись в надежде на внезапную помощь, которая ниоткуда бы не подоспела, она забралась в автомобиль и поежилась от прохлады – кондиционер в салоне работал вовсю.

Следом на свое место сел мужчина, и водитель тронулся. Соня уставилась в тонированное окно, от волнения ее подташнивало. Она понятия не имела, чего ждать. Все это… все это было слишком абсурдным, каждое следующее событие было еще неожиданнее предыдущего. Ей будут угрожать? Ее убьют? С ней просто поговорят? Раньше любое из этих предположений показалось бы ей надуманной глупостью, но еще сегодня утром она не знала, что Киран является наследником до смешного влиятельной тайской семьи.

Может, это просто сон? Сейчас проснется, и все будет как прежде. Окажется, что ей приснился тревожный болезненный кошмар из-за того, что она забыла включить кондиционер перед сном и вся взмокла от невыносимой жары…

Машина мягко затормозила. Соня встрепенулась, выпрямилась. Только взялась за ручку двери, как она открылась сама.

– Мы приехали, – объявил мужчина.

Соня встретилась взглядом с глазами водителя в зеркале заднего вида, и ей показалось, что в них мелькнуло сострадание, прежде чем он отвернулся, равнодушно уставившись вперед.

Что с этими людьми? При приеме на работу им ставят запрет на проявление эмоций?

Она вылезла из машины – в груди тут же сперло от влажной духоты – и окинула взглядом высокое здание пятизвездочного отеля. Мужчина пошел к лестнице, и Соня засеменила за ним, споткнувшись и едва не упав по пути.

Ноги слушались плохо, голова и вовсе не соображала. Как в таком состоянии поддерживать адекватный диалог? Сейчас ей как никогда захотелось оказаться рядом с Кираном, даже то, что он предал ее, перестало иметь значение. Сейчас только мысли о нем позволили ей слегка расправить плечи и выровнять походку.

Мужчина прошел через широкий прохладный холл к лифтам, нажал на кнопку тридцатого этажа. По пути наверх у Сони закладывало уши, и она несколько раз сглатывала. Пересохшее горло сжалось от боли.

Пока они поднимались, она безучастно смотрела на меняющиеся на маленьком экране цифры, сжимала и разжимала ладони, напряженно размышляя о том, что может ждать ее на тридцатом этаже. Среди безумного вороха мыслей одна вдруг стала очень ясной – за себя Соня не боится. Ей не страшно. Ее убьют? Не то чтобы ее жизнь была очень ценной и она так сильно ее берегла. Главное, чтобы быстро. Мучить ее не станут – Соня ничего не знала, не владела никакой информацией и была слишком мягкой, чтобы сопротивляться. Заставят уехать? Она все равно была готова к этому. По-настоящему ее волновало одно: как это повлияет на Кирана и на их отношения. Вот чего она опасалась. Вердикта, который заставит их расстаться навсегда.

Простить его… Она бы смогла, как бы ни упрямилась. Но понадобится ли ему это прощение?

Однако все мысли стихли, когда мужчина впустил ее в просторный светлый номер. В голове возникла оглушительная пустота. Соня никогда еще не была в номерах пятизвездочных отелей. Коридор уходил в гостиную, по левую и правую стороны располагались двери – одна из них была открыта, и Соня, заглянув в нее по пути, увидела часть кровати. Видимо, спальня. В гостиной располагались большой диван, плазменный телевизор, в углу стоял холодильник, на круглом журнальном столике в центре возвышался роскошный букет в стильной вазе.

У широкого окна, из которого открывался вид на панораму города, изнывающего от не спадавшей даже к вечеру жары, стояла спиной ко входу женщина в красном брючном костюме, подчеркивающем стройную фигуру и безупречную осанку. Соне невольно вспомнилась форма бортпроводниц в авиакомпании, самолетом которой она летела, и это вызвало нервную усмешку. Соня тут же прикрыла рот ладонью, но звук все равно дошел до женщины, и она, обернувшись, смерила ее ледяным взглядом.

– Надо же… Тебе смешно? – Она вскинула брови.

Как и у Кирана, мимика утонченного лица была идеально выверена, словно она репетировала перед зеркалом. Но в Киране все равно ощущалась жизнь, бурлящая и непокорная. От этой же исходил только холод.

Соня переступила с ноги на ногу и покачала головой, под оценивающим взглядом чувствуя себя неповоротливой, грязной, как карикатурный персонаж мультфильма, единственная задача которого – вызывать у окружающих смех своей нелепостью.

Между ней и стоящей напротив женщиной было столько различий, словно они были из разных миров. Высокая элегантная женщина стояла со вскинутой головой; каре до плеч лежало идеально, волосок к волоску; заметный, но не кричащий макияж подчеркивал изящные черты лица. Ровная кожа, дорогие даже на вид украшения, неприязненно поджатые губы. Она выглядела свежо и утонченно. И невероятно богато, но не логотипы брендов выдавали это, а стать. Уверенность, которой могли наделить только деньги. Она была хозяйкой положения.

Соня же съежилась от страха, лицо ее раскраснелось, а макияж, даже если и был бы, все равно бы потек. Подол цветастой длинной юбки был в уличной пыли, волосы растрепались и облаком окутывали плечи, которые она обняла руками в неосознанной попытке себя защитить.

Размеренно цокая каблуками, женщина прошла к дивану и опустилась на него, ни на миг не отрывая от нее взгляда, и Соня уже начала подумывать, что она мысленно читает текст направленного на нее проклятия.

– Не смешно? Это хорошо, – ярко-алые губы растянулись в улыбке, не коснувшейся раскосых глаз, – потому что смешного в нашей ситуации и правда мало.

– Что вам от меня нужно? – осмелилась спросить Соня. – Ничего плохого я не делала.

– Несомненно, – подтвердила женщина, – никто тебя ни в чем и не обвиняет. Но нам нужно обсудить один момент.

– Это касается Кирана?

Женщина склонила голову набок. Соня не знала ее фамилии и статуса, но вес ее авторитета все равно придавливал к полу.

– Это касается ваших с ним отношений, – холодно поправила она. – Я не намерена тратить на это время, поэтому перейдем сразу к делу. Насколько у вас все серьезно?

Соня открыла рот, но запнулась, не найдя подходящих слов. Насколько у них все серьезно? На одну мысль о Киране откликалось все тело. Он стал ее первым мужчиной. Первой настоящей любовью. В самых смелых мечтах Соня проживала с ним всю жизнь. Неважно, в Таиланде или в Швеции, главное, чтобы он был рядом.

Серьезнее просто не бывает.

Соня смотрела в глаза этой женщины и понимала – она не посчитает это серьезным. Для нее это просто смешно. Простушка, влюбившаяся в ее драгоценного сына. Или расчетливая иностранка, пожелавшая заполучить его статус. Именно так ее видела мать Кирана. Поэтому Соня промолчала, и женщина поджала губы.

– Нет ответа? Хорошо. Он бы ничего не поменял. Быть вместе вы все равно не можете. Кай, – она кивнула на мужчину, который привез Соню, так и застывшего у дверей в номер, – собрал информацию о тебе. – От этих слов Соня внутренне содрогнулась, а женщина смерила ее уничижительным взглядом. – Впрочем, и без этого сразу понятно, что ты ему не пара.

– Разве это не ему решать? – с неожиданным для самой себя вызовом выпалила Соня.

Слова на удивление сильно ее задели. Она все прекрасно понимала, с самого начала понимала, что она Кирану не пара, однако…

Киран говорил обратное. Всего на каких-то несколько недель, но он заставил Соню поверить в обратное.

Женщина чуть приоткрыла рот, будто не веря своим ушам, потом рассмеялась. В ее смехе не было эмоций, он разнесся по комнате, отскочил от стен, как стеклянные шарики. Никогда Соня не встречала никого подобного. Никогда еще никого так не опасалась – даже свою мать.

– Он вообще ничего не решает, – властно сообщила женщина, откинувшись на спинку дивана. Соня стояла, но ей все равно казалось, что на нее смотрят сверху вниз. – Он ведь тебе ничего не рассказывал про себя, не так ли? Для него это было просто развлечение. На просто развлечение мы готовы закрыть глаза. Поэтому сейчас у тебя есть возможность улететь, не оглядываясь, без всяких последствий.

Соня сжала дрожащие ладони в кулаки и глотнула прохладного воздуха.

– Я никуда не улечу, пока не услышу это от него лично, – проговорила она, но голос звучал вовсе не так решительно, как хотелось бы.

Она и не чувствовала себя решительно, и понятия не имела, откуда взялась смелость произнести такие слова. Но язык будто действовал по своей воле. Защищал то единственное, что было ценного в ее жизни.

Женщина продолжала смотреть, ни на секунду не отводя взгляда, словно читала каждую судорожную мысль, мелькающую в голове, и Соне казалось, что она стоит перед ней совершенно обнаженной. Сама же Соня была беззащитна как ребенок, потому что предположить не могла, что ее ждет.

– Тебе мало того, что он скрыл от тебя свое происхождение? – В голосе прозвучала холодная издевка. Соня опустила взгляд. Женщина надавила на больное, на то, что мучило весь день. Будто сжалившись, слегка смягчила тон: – Ты ведь не понимаешь, что происходит. Не понимаешь даже, с кем ты разговариваешь. – Она изящно поднялась и приблизилась, и Соня невольно отступила, когда ее обдало терпким ароматом духов. – Наша фамилия Суван, а история нашего бизнеса исчисляется сотней лет. Почти все в каждом городе этой страны принадлежит нам. И многое в других странах, – вкрадчиво начала она. – И наследником всего этого является Киран. Это не только владение холдингом. Это репутация, манеры… чистота крови. Знаешь, что это значит?

Глядя на женщину огромными глазами, Соня безвольно мотнула головой. Перед глазами мелькали картины, которые очень ярко рисовало воображение. Она видела что-то подобное в фильмах, в коротких видео в интернете, в «Пинтересте», но никогда – в реальной жизни.

Эти люди проносятся по богатым районам города на машинах, стоимость которых могла бы обеспечить десятилетия безбедной жизни уйме народа. Эти люди живут на недосягаемой высоте, их охраняют так же, как президентов. Они не носят «ролексы», потому что слишком дешевы, они предпочитают Patek Philippe.

Соня почувствовала себя круглой дурой.

Все то, о чем она так долго догадывалась, что крутилось на самой грани ее сознания, мысль, за которую она все никак не могла ухватиться, потому что она казалась слишком абсурдной… Киран был богат. Если бы Соня была внимательнее, поняла бы все это раньше. Поняла, что именно от нее скрывают.

Его одежда, всегда сидевшая идеально, дорогие на ощупь ткани, пусть и без единой бирки. Его осанка, манера себя держать. Уверенность.

Уверенность, которую дают только деньги.

Но Киран работал простым администратором… Он был похож на звезду, вдруг оказавшуюся в зоне досягаемости, к которой Соня протянула руку, которой смогла коснуться, и она предпочла закрыть глаза на то, что удержать такую звезду в ладони просто невозможно. Только не для нее.

– Что ты ему не подходишь. Репутация, манеры, – повторила она. – Чистота крови. Что из этого есть у тебя?

Вопрос явно не требовал ответа. Своего отца Соня не видела – он сбежал, как только узнал, что у него будет ребенок. А мать пыталась отобрать у нее крошечную однокомнатную квартирку – единственное, чем она владела. Ни репутации, ни манер, ни чистоты крови. Соню нельзя было назвать даже грязью под ногами таких, как они, потому что такие люди, очевидно, не ходят по грязным дорогам.

– Киран не останется с тобой, когда придет его время занять место владельца, – продолжила женщина, чеканя каждое слово так, словно все ниже опускала лезвие гильотины над ее головой. – Ему никто не позволит, и он сам прекрасно это понимает. Между тобой и холдингом он никогда не выберет тебя. Ты для него была просто развлечением, – каждое слово, острое и беспощадное, ощущалось порезом на нежной коже, – но и в развлечениях важна мера. Он ее достиг. Если ты не хочешь оказаться в еще более жалком положении, улетишь сама. Мы даже готовы оплатить тебе перелет ближайшим рейсом.

Соня чувствовала, как дрожит все тело, но не могла понять, от страха или от того, что кондиционер в этом чертовом номере работает со страшной силой. Сколько стоит одна ночь здесь? Наверное, столько же, сколько месяц в квартире, которую она снимает. А Соня и не знала, что в Трате есть такие отели.

В висках пульсировало. Все вокруг казалось ненастоящим, как будто она оказалась в симуляции. Пол покачивался под ногами. Она должна была думать об ответе, который от нее ждали, но она думала только о Киране. Мысль о расставании приносила такую боль, что Соне хотелось свернуться в комок на полу и завыть. Такое бывает? Рана душевная, а боль самая что ни на есть физическая, расползалась от низа живота до самого горла, как огромный ожог.

Киран, Киран, Киран… Вот о чем она думала.

Я люблю, я люблю его, я не хочу уезжать, не хочу расставаться с ним. У меня ничего нет, но я готова отдать последнее. Только не его. Только не его…

– Я никуда не уеду, пока он не скажет мне это сам, – прошептала она, проявляя неслыханное упрямство.

Она и сама не думала, что способна на это. Когда Соню везли сюда, она была уверена, что ее убьют. Или будут пытать. Прокручивала в голове сотню вариантов, кроме того, что ее попросят просто улететь. Попрощаться с Кираном навсегда.

Киран ведь в самом деле предал ее. Эта женщина – госпожа Суван – сказала правду. Он скрыл от нее огромный пласт своей жизни, это говорило само за себя.

Но то, как он вел себя с Соней… Слова, которые произносил. То, как прикасался к ней, как смотрел на нее… Это не могло быть ложью. Соня не хотела, не способна была думать о том, что это ложь.

Она должна услышать это от него. Если он сам скажет ей уехать, она уедет, не оглядываясь.

Женщина скрипнула зубами, и впервые ее лицо исказила живая эмоция – такое яркое раздражение, что Соня отшатнулась. Очевидно, госпожа теряла терпение.

– Этого тебе тоже недостаточно? – прошипела она. – Считаешь, что ты для него особенная? Ты его любовница!

Соня приоткрыла рот, не понимая, что она имеет в виду.

Женщина вскинула голову, массивные сережки на ушах покачнулись; Соня отвлеклась на то, как они сверкнули в свете ламп, и следующая фраза пролетела мимо, едва коснувшись ее.

– Ты никогда не станешь его невестой, его женой. Навсегда останешься просто любовницей.

Соня моргнула, возвращая взгляд на ее лицо. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что именно она услышала, а когда до нее дошло, рассмеялась.

Как и Джания утром, госпожа Суван смотрела на то, как она захлебывается истерическим смехом, как сгибается пополам. Только эмоции в ее глазах были другие. Джания ей сочувствовала, а эта женщина… что она вообще чувствовала? Превосходство? Ярость? Какая-то безымянная девчонка отняла так много ее королевского времени! Чувствовала ли она отвращение, глядя на то, как Соня корчится у ее ног?

Соне стало плевать. Продолжая улыбаться, она вскинула опустевший взгляд; белки глаз покраснели, на ресницах застыли слезы.

– Что еще вы скажете? – прохрипела она. – Прежде чем поймете, что это бесполезно. Будете угрожать? Или сразу воплотите угрозы в действие?

Женщина, прищурившись, изучающе смотрела на нее пару мгновений, затем вдруг расслабила плечи и улыбнулась, лицо ее приобрело почти дружелюбное выражение.

– Нет, – сказала она, – можешь уходить. Но завтра я буду ждать тебя в ресторане в девять утра. Кай привезет тебя. Если не веришь мне, ты услышишь это от Кирана. И, когда передумаешь, я сразу же отправлю тебя домой.

На негнущихся ногах Соня отправилась к выходу.

Госпожа Суван окликнула ее, и Соня обернулась, глядя на ее сияющий безупречностью силуэт.

– Приготовься. – Алые губы растянулись в хищной улыбке. – Я хотела, чтобы ты избежала унижения, но ты проявила удивительное упрямство. За него необходимо платить.

Выйдя из отеля, Соня почувствовала тошноту. Зажав рот ладонью, добежала до ближайшей урны, и ее вывернуло в нее с отвратительным звуком. Она ничего не ела с самого утра, поэтому вышла только вода. Соня вытерла рот запястьем и, пошатнувшись, осела на землю. Мимо проходили люди, странно глядя на нее, но впервые в жизни ей было по-настоящему наплевать, кто и что о ней подумает.

На то, чтобы беспокоиться об этом, не осталось никаких сил.

Честно говоря, у Сони не было сил даже подняться.