Киран вышел из воды, убирая с лица мокрые волосы. Подняв голову, Соня загляделась на него и порадовалась, что глаз не видно за стеклами солнцезащитных очков, потому что была уверена – по одному ее взгляду можно понять, как она его обожает.

Он шел к ней, высокий, красивый, загорелая кожа блестела от влаги, на губах играла неотразимая улыбка, предназначенная только ей.

Сердце сладко сжалось.

Они вновь приехали на пляж, где он учил ее плавать. Людей тут не было, и они наслаждались уединением. Правда, сегодня Соня не плавала, потому что у нее начались месячные, и Киран пошел к морю один. Но Соня не скучала, пока он купался, поскольку взяла с собой скетчбук.

С тех пор как Киран признался ей в чувствах, Соня с чистой совестью рисовала только его – помимо рабочих заказов, конечно. Он был на каждой странице ее альбома, скетчбука и блокнота; она тратила уйму времени на то, чтобы передать на бумаге его неотразимость, и очень расстраивалась, потому что это не удавалось. Блеск волос, глубину глаз, сияние кожи или лукавство ухмылки – как бы Соня ни старалась, нарисовать не получалось. Но это не значило, что ей не доставляло удовольствия пытаться.

Его фигура загородила солнце, и Соня отложила скетчбук в сторону, приспуская очки с носа. Киран наклонился, а она подняла голову, позволяя ему прижаться к ее губам.

– Ты соленый, – пробормотала, с трудом открывая глаза – тяжело было сопротивляться любому физическому контакту с ним, он сразу опьянял, приводил в состояние эйфории.

– Это логично. – Хмыкнув, Киран подхватил полотенце, чтобы вытереться, прежде чем усесться на плед рядом с ней. – Ты не скучала?

– Ты плавал всего двадцать минут. Я вполне в состоянии провести их без тебя.

– Конечно, – Киран поцеловал ее голое плечо, – ты очень самодостаточная и независимая.

Соня прищурилась.

– Ты издеваешься надо мной?

Киран расширил глаза в притворном изумлении.

– Что? Нет! Я тобой восхищаюсь! – несмотря на шутливость разговора, эта фраза была сказана искренне, и Соня, конечно же, сразу зарделась. Заметив ее смущение, Киран просиял в улыбке и приобнял Соню за плечи, когда она прижалась к его теплому боку. – Что ты рисовала? – спросил невзначай спустя несколько минут мирной тишины.

– Хочешь взглянуть? – Соня задумчиво рассматривала его профиль. Киран опустил на нее взгляд, и его глубокие темные глаза лучились теплотой.

– Конечно, – тихо сказал он. – За все это время я только раз увидел твой рисунок, и то потому, что его мне показала Джания.

Вздохнув, Соня потянулась к скетчбуку. Кончики пальцев дрогнули, когда передавала его Кирану: она боялась его реакции. Вряд ли он сказал бы что-то плохое о ее рисунках, потому что со стороны непрофессионалов Соня рисовала довольно хорошо. Но как Киран отреагирует на то, что главной их темой является он сам? Сложно было угадать.

Она прикусила губу, наблюдая, как он открыл альбом. Изящные пальцы бережно касались страниц, пролистывая одну за другой медленно, и было понятно, что он тщательно рассматривает каждый рисунок. Его молчание и абсолютное отсутствие реакции заставляли изрядно нервничать. Со спокойным лицом он разглядывал страницы скетчбука, на каждой из которых был изображен он. Его пальцы, его плечи, его глаза, его улыбка, его лицо.

Киран, Киран… Киран.

Спустя долгие минуты, показавшиеся вечностью, он пролистал до последней заполненной страницы. На ней Соня рисовала его выходящим из воды. Эскиз был не закончен, потому что она успела только набросать фигуру, однако сомнений в том, кто изображен, возникнуть не могло.

Киран захлопнул скетчбук и поднял на нее бархатный взгляд. От беспокойства Соня до красноты искусала нижнюю губу, и Киран провел по ней подушечкой большого пальца, высвобождая из плена зубов.

– Боже, – пробормотала Соня, отстраняясь, – ты считаешь меня странной, да? Это странно, что я так много тебя рисую? Наверное, я похожа на одержимую. Не надо было… Но мне просто нравится тебя рисовать, ты очень красивый, я вовсе не…

Обхватив ее лицо ладонями, Киран прервал нервную тираду глубоким поцелуем. Соня обомлела, не находя в себе сил ответить ему. Киран оторвался от нее, глядя в глаза с таким выражением, что у Сони возникло ощущение, будто она смотрит ему прямо в сердце и это сердце наполнено бесконечной любовью.

– Ты рисуешь потрясающе. И мне лестно быть тем, кого ты рисуешь так часто.

Соня обмякла в его руках, и он обнял ее, целуя в макушку. Она не видела, как он зажмурился, лишь почувствовала, как всего на секунду прижал ее к себе безумно крепко.

– Как же так произошло, – прошептал с каким-то отчаянием он, – что я знаю тебя всего пару месяцев, но боюсь потерять сильнее всего на свете?

Слова были сказаны так тихо, что больше походили на шелест, и Соня не была уверена, что они предназначались ей, а потому промолчала.

– Ты хочешь связать свою карьеру с рисованием? – спросил Киран чуть позже, когда атмосфера немного разрядилась.

Они расстелили плед в тени пальмы, и Соня сидела, прислонившись спиной к стволу, а Киран положил голову на ее вытянутые ноги.

Она кивнула, расслабленно перебирая его подсохшие волосы.

– Я хочу стать художницей.

– Ты уже художница. Ты же рисуешь, – недоуменно произнес Киран, и Соня улыбнулась.

– Я имею в виду, что хочу зарабатывать на жизнь, продавая картины. Устраивать выставки, получать предложения от галерей… Это моя мечта.

Киран прищурился, глядя на нее снизу вверх. Раньше такой ракурс сильно смутил бы ее – наверняка она выглядит ужасно, виден второй подбородок, да и в целом это не самое выигрышное положение, однако Киран смотрел таким взглядом, что Соня и думать забыла о своей непривлекательности.

– Значит, она сбудется.

– Откуда такая уверенность? – Соня вскинула брови.

– У тебя достаточно навыков, у тебя есть мечта и желание воплотить ее в жизнь, – пояснил Киран. – Она не может не исполниться.

Соня рассмеялась.

– Все не настолько просто.

– Нет, на самом деле все просто, – закрывая глаза, хмыкнул Киран, – это люди привыкли все усложнять.

– Я даже не настолько хорошо рисую, – вяло возразила Соня, и Киран цокнул.

– Не говори ерунды.

– Ты считаешь, я хороша?

– Ты самая лучшая.

– Ты предвзят.

– Я не льстец, – Киран приоткрыл один глаз, лукаво глядя на нее, – и всегда говорю только правду.

Соня хотела упомянуть тот раз, когда он соврал ей о теме их разговора с Джанией, однако прикусила язык. Рушить атмосферу не хотелось, и, если честно, не то чтобы ее это сильно волновало сейчас. Что бы Киран ни скрывал, вряд ли их отношения продлятся так долго, чтобы это имело значение.

– Хорошо, – покорно произнесла она. – А какая мечта у тебя, Киран?

Он задумчиво поджал губы, но молчал недолго.

– Никакой, – ответил просто.

Соня удивленно уставилась на него. Почему-то от такого человека, как Киран, слышать это было необычно. Расслабленный образ на грани пофигизма был обманчив, это Соня успела понять, за ним скрывалось гораздо больше, чем Киран стремился продемонстрировать. Умный, рассудительный, он не был столь беспечным, каким мог показаться. А у умных и рассудительных людей, как правило, всегда есть мечта. Или цель.

– Никакой? – переспросила она. Не открывая глаз, Киран улыбнулся.

– Что тебя удивляет?

– Ты… – она запнулась, боясь, что прозвучит пренебрежительно. – Тебя устраивает работа администратором?

– Что не так с этой работой?

– Все так, – поспешила заверить Соня. – Но кажется, ты способен на большее.

– На большее? – уточнил Киран. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, – смутилась она, радуясь, что глаза у него закрыты и он не видит, как краснеет ее лицо, – ты красив, умен, у тебя хороший характер…

– У меня ужасный характер, – фыркнул Киран.

– Это не так! – пылко возразила Соня.

Он открыл глаза, встречая ее взгляд. Он улыбался, но смотрел внимательно, пристально.

– У меня ужасный характер, – повторил он. – Мы не просто так не сошлись с Джанией.

Соня растерялась.

– Но мы с тобой так быстро нашли общий язык…

– Потому что ты мне понравилась, Соня! – рассмеявшись, воскликнул он. – Как я мог показать тебе свои недостатки, если хотел понравиться тебе в ответ?

Соня смутилась, но не отступила.

– Но ты уже мне нравишься, и ты все так же мил.

– Да, – кивнул Киран, – потому что теперь я тебя люблю. Как я могу быть с тобой груб, когда все, чего мне хочется, – это чтобы ты была счастлива?

Соня так растерялась, что накрыла его рот ладонью. Сердце испуганно сбилось с ритма, и она почему-то совсем не чувствовала радости или ликования от откровенного признания, только какое-то смутное нехорошее предчувствие.

– Эй! – сдавленно возмутился Киран.

– Не говори таких вещей, – предупредила Соня, сделав страшные глаза.

– Это еще почему? – промычал он и, взяв Соню за запястье, отвел руку от своего лица. – Почему?!

Соня пожала плечами.

– Это слишком серьезно для нас, – невнятно промямлила, понимая, как глупо звучит.

Она любила Кирана. Серьезнее просто быть не могло. Но в то же время в ней жили сомнения в том, что чувства Кирана так же сильны, и страх поверить в это. Как будто если она это сделает, потом разочарование принесет в несколько раз больше боли.

Киран вскинул брови. Взгляд его стал нечитаемым, и он холодно улыбнулся.

– Слишком серьезно? – переспросил он, и голос сочился ядом. Соне понадобилось несколько долгих секунд, в течение которых она чувствовала себя отвратительно от прохладной реакции, чтобы понять, что за ней он скрыл то, как сильно уязвили его эти слова. – Что это вообще значит?

Соня замялась.

– Мы и двух месяцев не встречаемся, – наконец собралась она с мыслями. – И не знаем, что будет, когда мне придется уехать. Ты не можешь говорить такие серьезные вещи и еще сильнее привязывать меня к себе, когда наше будущее не то что неопределенно, его… – она запнулась.

– Заканчивай, – вызывающе произнес Киран.

– Его может и не быть, – посмотрев на него, устало выдохнула Соня.

Киран долго молчал, удерживая ее взгляд. По его лицу было совершенно невозможно понять, что он думает. Потом он поднялся с ее колен и сел рядом, глядя вперед, на бескрайнее море, где-то далеко-далеко сливающееся с прозрачно-голубыми небесами.

Иногда лицо Кирана ничего не выражало – он не улыбался, ничего не говорил и смотрел в сторону, однако каким-то немыслимым образом даже это спокойствие имело свои оттенки. В большинстве случаев оно было мирным, теплым; Киран молчал, но Соня знала, что на сердце у него светло. Но сейчас от всего его облика веяло холодом.

– Мы толком не успели побыть вместе, – прохрипел он, – а ты уже думаешь о том, как мы расстанемся?

Острая линия челюсти, высокие скулы, ровный нос и чуть прищуренные глаза – все было таким опасным, что Соня боялась истечь кровью, даже не заметив.

– Я об этом не думаю, – неуверенно соврала она, и Киран бросил на нее такой взгляд, что стало понятно – даже близко не поверил. – Ладно, иногда думаю. А ты разве нет?

– Нет, – процедил Киран, – я не думаю о том, что мы расстанемся, потому что я не хочу этого.

– Что? – изумилась Соня. – При чем тут это? Я тоже не хочу расставаться с тобой, но… Если бы все зависело только от этого!..

– Это самое главное, – возразил он с наивностью, не вязавшейся с его обликом.

– Киран, – беспомощно произнесла Соня, потерев лоб, – мне уезжать чуть меньше чем через месяц. Что ты планируешь с этим делать?

– Почему ты не можешь остаться? – спросил он с каким-то детским упрямством, и Соня слабо улыбнулась.

Ее захлестнула сильная нежность к нему, и она прижалась щекой к плечу парня.

– Я бы могла, наверное, – легкомысленно проговорила она, – просто не думала об этом. У меня заканчивается виза, и эти неясные проблемы с квартирой…

Киран коснулся ее волос, зарылся в них носом и глубоко вздохнул, ощутимо смягчившись.

– С квартирой все будет хорошо, – успокоил, – а остальное… решится. Прости за мою реакцию.

Соня ничего не ответила.

Они провели на пляже еще пару часов, прежде чем решили, что пора возвращаться. По пути Киран завез ее в какой-то местный ресторанчик, расположившийся в стороне от дороги. Они свернули на пыльную узкую тропу, по которой Соня ни за что не поехала бы одна, и Киран осторожно и медленно петлял по ней на мотоцикле. Соня сидела, плотно прижавшись к его спине, выглядывала из-за плеча, но не спрашивала, куда они едут, потому что знала, что в плохое место Киран ее не привезет.

Они остановились у неприметной забегаловки.

Киран помог ей слезть с мотоцикла, снял шлем. Она только потянулась пригладить волосы, как он ее опередил: провел ладонями по ее макушке, потом склонился, чтобы оставить поцелуй на лбу.

Соня вскинула на него растерянный взгляд. Киран смотрел на нее с тоскливой нежностью, и ей вдруг подумалось, что он солгал о том, что никогда не задумывался об их расставании. О том, что им не суждено быть вместе.

Но эта тоска во взгляде растаяла до того, как она успела задать вопрос. Даже до того, как она успела хотя бы задуматься о вопросе. Поцеловав ее еще раз, он выпрямился, переплел с ней пальцы, и они двинулись к кафе.

– Тут продают лучший том кха гай во всем Таиланде, – со знающим видом заявил Киран. Соня с сомнением покосилась на его сияющее лицо, затем на простенькую деревянную дверь. После истории с отравлением она с сомнением относилась к тайской еде в целом и к тайской еде, которую готовили в подобных местах, в частности. Если Джания хотела угостить ее каким-нибудь тайским блюдом, они шли в ресторан, где было меньше аутентичности, зато абсолютно точно была чистая кухня.

– Не переживай, – Киран почувствовал ее колебание, – тут всегда свежие продукты, они не задерживаются дольше одного дня. И хозяйка очень аккуратная. Ты не отравишься.

Он потянул ее за руку, и Соне пришлось повиноваться – не то чтобы у нее был выбор. И не то чтобы она в самом деле хотела сопротивляться Кирану.

Внутри работал кондиционер, и их окутала прохлада, казавшаяся настоящим спасением после раскаленной жары. В небольшом помещении всего на четыре столика витал приятный аромат пряностей. Гостей в кафе не было, они могли выбрать любое место, и Киран повел ее к столу подальше от окна, чтобы на них не падал солнечный свет.

Раздались торопливые шаги, и спустя пару мгновений к ним вышла милая старушка. Киран поприветствовал ее на тайском, та что-то у него спросила. Соня неловко стояла рядом, поглядывая на Кирана, но не решаясь посмотреть на хозяйку. Бабуля в свою очередь без стеснения рассматривала Соню и посмеивалась, слушая Кирана, а он положил руку на плечо Сони, с улыбкой объясняя что-то старушке.

Разговор их длился явно дольше, чем требовалось, чтобы сделать заказ и даже чтобы уточнить его детали. И темой обсуждения, судя по всему, была далеко не еда. В конечном итоге бабуля кивнула и засеменила прочь, а Соня вопросительно уставилась на парня. Тот отодвинул для нее стул, чтобы она села, и устроился рядом.

– Я заказал суп, – довольно заявил он, и Соня прищурилась.

– О чем ты с ней разговаривал? – спросила слегка обиженно.

Киран редко общался с кем-то при ней, и она успела позабыть, что его родной язык тайский, и ее заставало врасплох, когда он начинал свободно на нем говорить. Но сейчас смущал не сам факт того, что она не понимала слов, смущало то, что речь касалась ее.

– О тебе, – подтвердил ее опасения Киран, улыбаясь довольно, как Чеширский Кот.

– Зачем ты разговаривал обо мне с хозяйкой кафе? – слабо возмутилась Соня, пунцовея. – Ты теперь с каждым прохожим будешь обо мне говорить?

– Могу и с каждым, если захочешь, – хмыкнул Киран, подцепляя пальцем ее подбородок и наклоняясь ближе. Она почувствовала его аромат – морской бриз, солнечный свет, песчаный пляж, – и по коже ее расползлись мурашки. – Мне нравится хвастаться тобой.

Слова вызвали у Сони нервный смешок, и она отстранилась от Кирана, чуть подрагивающими пальцами убирая прядь волос за ухо.

– Было бы чем хвастаться, – пробормотала, и на лице Кирана появилось знакомое раздраженное выражение, какое появлялось, когда он порывался защитить ее от нее самой. Тем не менее он не стал ничего про это говорить.

– Я часто заезжал сюда по дороге с пляжа, – вместо этого пояснил он, откинувшись на спинку стула. – Мы с бабушкой подружились. Она всегда говорила, что я слишком красив, чтобы оставаться в одиночестве, а сегодня впервые увидела меня с девушкой, вот и заинтересовалась.

Удивленно вскинув брови, Соня переспросила:

– Ты впервые пришел сюда с девушкой?

По губам Кирана расползлась довольная улыбка, и он подтвердил:

– Впервые. Я как-то не был особо заинтересован.

«Что же тебя так заинтересовало во мне?» – подумала Соня, разглядывая его прекрасное счастливое лицо, но задать вопрос не решилась. Вдруг Киран задумается и тоже поймет, что нет в ней ничего, достойного внимания? Соня боялась этого, но в то же время как будто была к этому готова. Ей до сих пор казалось чудом, что Киран в нее влюбился.

Но он будто прочитал ее мысли по глазам. Вздохнул, потянулся к ней, касаясь кончиком большого пальца щеки, и Соня моргнула, обращая на него слегка потерянный взгляд.

– Соня, прекрати сомневаться, – произнес он тихо и серьезно. – Я не знаю, каким выгляжу в твоих глазах, но явно гораздо более достойным человеком, чем являюсь на самом деле. И пока ты боишься, что я разочаруюсь в тебе, или захочу бросить тебя, или чего ты там еще боишься, я с ужасом думаю о том, что в какой-то момент ты уйдешь сама. Мне причиняет боль сама мысль, что придется тебя отпустить. Не знаю, что ты со мной сделала, но пока это не проходит, не становится слабее, и меня преследует стойкое ощущение, что слабее и не станет.

Соня ошеломленно смотрела на него, оглушенная силой и настойчивостью этих слов. В его голосе звучало что-то близкое к отчаянию, и она понятия не имела, чем оно вызвано. Она ведь зависима от Кирана, заворожена им, это видно невооруженным глазом, как он может переживать?

Соня прильнула к теплой ладони, которой он накрыл ее щеку. В душе царило смятение, но в этот момент она впервые четко поняла – Киран в самом деле испытывал к ней сильные чувства.

– Я никогда не уйду, – пообещала, уверенная в своих словах больше, чем в чем-либо другом в своей жизни.

Понятия не имеющая, насколько быстро ей придется отказаться от своего обещания.

– Бабушка сказала, что ты замечательная и я сделал правильный выбор! – смеялся Киран, открывая перед ней дверь в дом. Соня с мрачным видом прошагала мимо, бросив на него осуждающий взгляд, и смех Кирана стал еще громче. – Что такое? Ты смущаешься?

– Отстань! – рявкнула красная как томат Соня, не заметив, каким ласковым взглядом Киран ее проводил.

Войдя в холл, они увидели на диване Джанию и молодую пару. В гробовой тишине каждый завис в своем телефоне.

– Эй! – вскочила, увидев друзей, Джания и затараторила: – Где вас носит? Киран, у тебя вообще-то рабочий день!

Закатив глаза, он прошел к стойке, и Джания показала ему язык. Киран на тайском обратился к направившейся к нему паре. Если ожидающие и были раздражены из-за долгого ожидания, то с появлением Кирана их недовольство растворилось. По крайней мере у девушки.

Пока Киран разбирался с гостями, Соня с Джанией устроились на диване. Джания обняла подругу за руку и, устало зевнув, положила голову ей на плечо.

– Все хорошо? – тихо спросила ее Соня, и та что-то невнятно промычала.

– Бабуле ночью было плохо, – откликнулась Джания пару мгновений спустя. Соня только напряглась, как она поспешила успокоить: – Сейчас уже все хорошо. Но поспать обеим не удалось. А я днем спать не могу, вот и приехала к вам, чтобы развеяться. – Соню кольнула совесть, ведь они в это время прохлаждались на пляже. Телефоны были с собой, но их даже не доставали. – Я не звонила, – будто прочитав ее мысли, добавила Джания с легкой улыбкой. – Знала, что вы, скорее всего, вместе уехали, и не стала беспокоить. Я не так уж долго ждала.

Соня кивнула, переведя взгляд на Кирана, вбивающего данные в компьютер.

– В следующий раз звони, – попросила она.

Джания ласково потерлась носом о ее плечо, и Соня прижалась щекой к ее макушке. Так они и сидели, пока Киран общался с парой. Наконец гости, поблагодарив его, ушли, и Киран направился к ним.

– О чем болтаете? – спросил, садясь рядом с Соней и обнимая другую ее руку.

Соню захлестнуло тепло, и она прикусила губу, чтобы не заулыбаться.

Как это было возможно, что всего за несколько месяцев Киран с Джанией заняли так много места в ее жизни? Настолько много, что теперь она не представляла себя без них. Словно они были знакомы целую вечность; казалось, все пути и решения, которые когда-либо принимала Соня, вели ее к этой точке, к этим людям. Никогда еще она не чувствовала себя более полноценной.

– Ни о чем, – ответила Джания. – Наблюдаем, как ты ответственно выполняешь свою работу.

– Я, по крайней мере, хотя бы работаю, – фыркнул Киран.

– Эй! – тут же взвилась Джания. – Я тоже работаю, просто пока нет задач!..

– Не кричите мне в уши, – возмутилась Соня, – хотите, чтобы я оглохла?

Джания и Киран приготовились одновременно ей ответить, но их прервал звонок Сониного телефона. Соня растерянно нахмурилась, выпутываясь из дружеских объятий, чтобы достать смартфон из шопера. Номер был незнакомым. Переглянувшись с Кираном, который ободряюще кивнул, Соня нажала на кнопку принятия вызова, сразу же включив громкую связь, и пронзительный голос матери разнесся на весь холл.

Соня вздрогнула, едва не выронив телефон, и попыталась вскочить, толком не понимая, для чего, – наверное, чтобы сбежать, но Киран удержал ее на месте.

– Дрянь! – визжала женщина. С лица Сони схлынула краска, и она распахнула глаза, оглушенная, будто от пощечины. Бросила на шокированную Джанию виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что ей придется сейчас услышать. – Как ты посмела подать на меня в суд? Ты забыла, что я твоя мать?!

Соня тупо пялилась на телефон в руках. Даже если она хотела бы ответить, женщина бы не позволила ей. Она кричала без остановки, поливала дочь грязью, выбирала такие слова, что у сидящей рядом Джании волосы дыбом вставали, а Соня чувствовала, как от унижения и боли перехватывает дыхание.

Она не знала, как развивались дела с ее квартирой. Дядя писал ей пару раз, что идут разборки, но в подробности не вдавался, Киран же отмахивался от вопросов, убеждая, что все будет нормально и не стоит переживать, вот Соня и закрывала глаза на свои неясные тревоги.

Она понимала, что это неправильно – перекладывать ответственность за свои проблемы на другого, но, положа руку на сердце, она не то чтобы сильно сопротивлялась, когда Киран убеждал ее держаться подальше от этого вопроса, мол, он сам найдет на него ответ. Она могла бы справиться с чем угодно, но не могла встретить лицом к лицу свою мать, это было сильнее ее. И Киран дал ей возможность выдохнуть и снять с себя эту ношу. Поэтому все эти дни Соня понятия не имела, что происходит с ее квартирой, но глубоко внутри было чувство, что что-то назревает, как набухает гнойник, с которым боишься идти к врачу, а в итоге добиваешься того, что он просто лопается, забрызгивая вонючим содержимым все вокруг.

И вот он лопнул… А Соня не успела принять какие-то меры, чтобы ударной силой не задело хотя бы Кирана с Джанией.

Из оцепенения ее вывел Киран, выхвативший телефон из ослабшей руки. Соня вздрогнула, беспомощно взглянув на него. Она была бессильна перед матерью. Она не умела ей противостоять. Но теперь был тот, кто мог делать это за нее.

– Прекратите, – процедил Киран ледяным голосом, и от неожиданности мать Сони замолкла, а потом спросила настороженно:

– С кем я разговариваю?

Соня уставилась на Кирана огромными глазами, и он сжал ее ладонь.

– С тем, кто подал на вас в суд, – холодно ответил он. – Представляться лично не буду, вам это без надобности, но рекомендую внимательно меня послушать.

– Отдай телефон моей дочери! – истерично взвизгнули в трубке. – Ты кто вообще такой?

– Рекомендую послушать меня внимательно, – повторил Киран, – если не хотите проблем.

Он выглядел спокойным, словно его совершенно не трогало, с кем он разговаривает. Да его и в самом деле не трогало. Для него это был чужой человек, который к тому же причинял боль его возлюбленной.

Неизвестно, что именно заставило женщину замолкнуть. На памяти Сони не было ни единого раза, чтобы она действительно замолкала, когда ее просили.

– Помимо того, что вы выплатите штраф за незаконное выселение арендаторов, вам грозит уголовная ответственность за то, что вы самовольно заселились в чужие владения.

– Это не чужие владения, это квартира моей дочери! – возразила она, и Соня невольно вздрогнула от упоминания самой себя.

– Она вам не принадлежит, а ваша дочь не давала на это разрешения, – стиснув зубы, процедил Киран. – Попробуйте использовать аргумент о вашем родстве в суде, посмотрим, поможет ли вам это.

– Ах ты ублюдок!..

– Поаккуратнее с выражениями, – выплюнул он, – оскорбления тоже пользы не принесут. Сюда больше не звоните. Разговаривать с вами в любом случае буду я. Рекомендую нанять хорошего адвоката, может, тогда у вас будет крошечная надежда отделаться только штрафом. Запаситесь деньгами и терпением. И не расстраивайтесь особо, если попадете в тюрьму. Для вас там готовы и жилплощадь, и еда, и даже время появится… подумать о своем поведении. Удачи. – И отключил звонок, не став слушать ответ.

Протянул Соне телефон. Лицо его мгновенно стало другим, острые углы смягчились, глаза потеплели, смотрели на нее с внимательным беспокойством.

Соня взяла телефон дрожащей рукой и опустила голову, не в силах смотреть ни на Кирана, ни на притихшую Джанию. Почувствовала, как тонкие пальчики подруги обхватили ее ладонь и ласково сжали.

– Ты сказал правду? – спросила едва слышно. – Про уголовную ответственность.

Киран молчал, и только когда Соня взглянула ему в глаза, ответил:

– Да.

Соня моргнула. Представить свою мать сидящей в тюрьме было невозможно. Это было страшно. Сколько бы зла она ни причинила, это была мама. Разве могла Соня допустить, чтобы ее посадили?

– Этого можно избежать?

Киран едва слышно выдохнул, на лице его отразилась борьба между обостренным чувством справедливости и слабостью перед Соней.

– Она заслужила уголовное наказание, – упрямо произнес он, и Соня поднялась, не в силах больше сидеть на месте.

– Она моя мать! – воскликнула надломившимся голосом.

Джания молча переводила взгляд с Сони на Кирана. Впервые за время их знакомства ей нечего было сказать. Она была шокирована, но Соня не знала, чем именно: тем, как ее мать разговаривала, или ситуацией в целом.

Соня начинала задыхаться от отчаяния.

– Я… я не… Киран, она не может попасть в тюрьму! Она же моя мать!..

Киран обнял ее, и только оказавшись в его объятиях, Соня ощутила, как дрожит все тело. Она не понимала, что именно настолько выбило ее из колеи. Узнав о том, что натворила мать, разве сама она не была чертовски зла? Всем сердцем желала, чтобы та ответила за свой поступок, за предательство собственной дочери. Соня ни за что бы не смогла постоять за себя. Она даже не смогла бы выгнать мать из своей квартиры, которую та заняла незаконно. Киран сделал, что должен был – заставил ее отвечать.

Так почему Соня ощущала себя так отвратительно?

– Соня, успокойся, – попросил Киран. – Пожалуйста, сначала успокойся. – Соня попыталась сделать глубокий вдох, но легкие будто отказывались расширяться. Она в панике взглянула на Кирана, и он обхватил ее побледневшее лицо ладонями, заставляя замереть. Он был так близко, такой невозмутимый и спокойный, что Соня невольно расслабила плечи, ухватившись за его запястья. – Успокойся, – медленно и тихо повторил практически ей в губы, – ничего плохого не произошло. – И терпеливо ждал, пока Соня ослабит хватку, пока ее прерывистые вдохи станут глубже. – Порядок? – поинтересовался спустя несколько бесконечно долгих минут, и Соня нерешительно кивнула. – У тебя есть время подумать. За это правонарушение в самом деле грозит уголовка, однако мой юрист может замять это, и она ограничится штрафом. Но я считаю, что она должна ответить за свои поступки. Она тебя не жалела и не думала о тебе, когда творила все это.

Слова Кирана звучали разумно и правильно. Он так напрягался: искал юриста в ее родном городе, связывался с ним, разбирался с делом, к которому не имеет никакого отношения, а Соня заставляла его вернуть все назад просто потому, что ей казалось неправильным сажать виновницу в тюрьму.

Однако она ничего не могла с собой поделать. Это была ее мать. Что бы она ни сделала, как бы ни поступала, Соня не хотела ей уподобляться. Она была другим человеком.

Это все она, сбиваясь и запинаясь, и озвучила Кирану, и его взгляд смягчился.

– Не думай о том, сколько усилий я затратил, это ерунда, – успокоил он. – Если ты не хочешь, чтобы она села, я сделаю так, чтобы этого не произошло. Ограничится штрафом и предупреждением. Но ты уверена в своем решении? – Несмотря на то что губы подрагивали, а глаза были наполнены влагой, кивнула Соня очень решительно, и Киран, не сдержавшись, склонился и коротко поцеловал ее в лоб. – Хорошо, я свяжусь с юристом.

Он обнял ее, и Соня уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый аромат, который действовал на нее лучше всякого успокоительного. Только сейчас ее накрыло облегчение, потому что начала в полной мере осознавать – хоть она и не верила, но Киран в самом деле решил ее проблему. Не нужно больше переживать, что предстоит неприятный и болезненный разговор с матерью. Все осталось позади, даже не задев ее толком.

– Спасибо тебе, – пробормотала она, и Киран накрыл ладонью ее затылок, мягко проводя по всклокоченным волосам.

– Это ерунда, – повторил он.

Но это совсем не было ерундой. Для Сони это значило целый мир.

Их обмен нежностями прервал настороженный голос Джании, о присутствии которой Соня, если честно, успела позабыть:

– Значит, ты удивительным образом нашел юриста в родном городе Сони в Швеции?

Соня ощутила, как тело Кирана напряглось под ее ладонями. Она выглянула из-за его плеча, глядя на хмурую подругу, все еще сидящую на диване, чей недобрый взгляд был направлен исключительно на Кирана.

– Просто повезло, – обернувшись, неожиданно холодно процедил он.

Джания с явной издевкой вскинула брови.

– Просто повезло найти в самой дорогой стране мира достаточно лояльного к тебе юриста? Настолько профессионального, что он закрыл дело за такое короткое время, и настолько дешевого, что его смог себе позволить простой администратор из Таиланда? – выпалила она на одном дыхании.

Соня непонимающе взглянула на Кирана. Она сама как-то и не задумывалась… Сколько Киран должен был заплатить, чтобы ему оказали такие услуги?

– Это был мой знакомый, – отрезал Киран, и Джания хмыкнула.

– Какие у тебя полезные знакомые, – съязвила она. – И как удобно, что именно в Швеции!..

Киран вдруг рявкнул ей что-то на тайском, что-то короткое и очень злое.

Соня вздрогнула, ощущая себя совершенной дурой. Она ничего не понимала, и это раздражало, как раздражает неявный, но глубокий зуд.

Джания ответила, и Киран скривился. Коротко сказал ей вновь что-то ругательное, и та показала ему язык.

– Очень по-взрослому, – прокомментировал Киран уже на английском, крепче прижав к себе Соню, хотя ей хотелось отстраниться, потому что в их диалоге она вдруг почувствовала себя лишней.

– О чем вы говорили? – спросила напряженно.

Киран с Джанией коротко переглянулись, но это не укрылось от цепкого взгляда Сони. На несколько секунд воцарилась неудобная тишина, но затем Джания, вскинув нос, произнесла:

– Он назвал меня крашеной стервой! А я ответила, что ни разу не красилась.

Киран внимательно следил за Соней, надеясь уловить малейшие перемены в ее мыслях, чтобы сразу же предотвратить назревающую катастрофу.

А Соня понимала, что ей снова солгали. И знала, что однажды кусочки лжи склеятся в один большой ком, который придавит к земле, и подняться будет очень сложно.

Но сейчас она чувствовала себя выжатой как лимон, словно боролась со всем миром, и только Киран с Джанией оставались на ее стороне. И совсем не хотелось делать врагов еще и из них. К тому же глубоко внутри было чувство, что лгали они ей вовсе не потому, что желали ей навредить.

Они лгали из желания защитить.

Киран постучался к ней ближе к вечеру.

Два предыдущих дня они толком не виделись: из-за внезапно привалившей работы Киран ходил какой-то крайне озабоченный, и Соня старалась не напрягать его своим присутствием, проводя это время с Джанией. Они вместе работали в кофейнях, как не делали уже давно то из-за Сониных загонов, то из-за неожиданно нарисовавшихся на горизонте отношений с Кираном. Заходили к ее бабушке, которую все-таки положили в больницу, несмотря на ее долгое и упорное сопротивление. Помогла истерика, которую закатила Джания, заявив, что не переживет смерти любимой бабули. Как сообщил девушкам врач, жизни ничего серьезно не угрожало, но старушке не помешает курс витаминов для восстановления прежнего бодрого самочувствия, да и в целом последить за ее состоянием стоит, она уже не в том возрасте, чтобы пускать все на самотек.

Короткая передышка подействовала на Соню слегка отрезвляюще – в постоянном присутствии Кирана сложно было сохранять холодный рассудок. Но трезвый взгляд не слишком ей помог, скорее, она еще раз осознала, насколько сильно влюбилась. Просто до безумия. Когда они мельком виделись в холле, пока Соня направлялась к выходу, а он был занят гостями, Киран дарил ей украдкой короткую теплую улыбку, а у нее сердце вырывалось из груди от волнения.

И за эти два дня она совершенно по нему истосковалась.

И, как оказалось, взаимно: в тот момент, как она с радостной улыбкой открыла ему, Киран шагнул внутрь, захлопнул за собой дверь и обхватил Соню за плечи, разворачивая и прижимая к деревянной поверхности.

Соня охнула, ошеломленно распахивая глаза.

– Киран! – выдохнула она, но, наткнувшись на голодный взгляд, прикусила язык.

– Как же я соскучился, – прошептал он и, не дав ей осмыслить слова, поцеловал в губы.

Вздрогнув, Соня вцепилась в его плечи, потому что ноги сразу же подогнулись. Она пыталась отвечать, но не поспевала за жадным темпом. Он обнимал ее так крепко, что было почти больно, и у нее кружилась голова от того, как он ее целовал, – словно ему это было жизненно необходимо.

Оторвавшись на секунду, Киран заглянул ей в лицо. Его глаза так ярко горели от возбуждения, от обожания, от неизменной нежности, что у Сони сладко сжалось все внутри. Она приподнялась на цыпочки, прижимаясь к его губам, и он скользнул ладонями по ее бедрам, подхватывая под ягодицы и поднимая, заставляя обхватить себя ногами. Соня испуганно выдохнула, вцепляясь в его плечи. Но мысль, что она слишком тяжелая, чтобы вот так ее держать, не успела возникнуть в голове – Киран ни на мгновение не прервал поцелуй, даже не пошатнулся под ее весом. Развернувшись, направился к кровати, только чудом не вписавшись ни в один угол. Они рухнули на постель, и Киран отстранился, глядя на Соню. Они много целовались, но в такой позе не оказывались еще ни разу. Черные как вороново крыло волосы лезли ему в глаза, и Соня протянула дрожащие пальцы, зачесывая их наверх. Киран был прекрасен; но самое удивительное – она видела это по его затуманенному взгляду – он то же самое думает о ней.

И он тотчас озвучил свои мысли, выдохнув ей в губы:

– Как же ты красива…

Соня затрепетала – то ли от слов, то ли от приятной тяжести тела, вжимающего ее в постель, то ли от мягкого дыхания, ласкающего кожу.

У них не было секса, Киран никогда об этом не заговаривал, не делал никаких намеков, не приставал к ней. Соня знала: если сейчас она совсем легонько надавит на его плечи, он тут же отстранится, ляжет рядом, крепко обнимет ее – и все закончится. Наверное, если бы он и вправду хотел только секса, давно бы мог его получить – не от нее, так от кого-то другого. Да Соня, по правде, и не боялась, что он воспользуется ею. В ее голове и без этого был целый ворох глупых мыслей, для такой не осталось места.

Просто Соня никогда ни с кем не спала, и ее одолевал банальный стыд. Она стыдилась своего тела и того, что была девственницей; переживала, что увидит на лице Кирана отпечаток отвращения – если бы это произошло, она бы умерла в ту же секунду. Но это не значило, что ей не хотелось. Киран за несколько месяцев стал для нее самым желанным мужчиной на свете, и она хотела его. И сейчас, под проникновенным взглядом, искренним и наполненным такой бесконечной любовью, все ее страхи вдруг перестали иметь значение.

Он как будто все понял по ее глазам. Что-то изменилось в его лице, между бровями пролегла легкая недоуменная складка, но он не успел задать вопрос, потому что Соня обвила его шею руками и притянула к себе, решительно прошептав в приоткрытый рот:

– Нет… не хочу останавливаться.

Киран сократил оставшееся расстояние, целуя ее с неожиданной нежностью, от которой пальцы на ногах поджимались, прохрипел:

– Тогда я не буду останавливаться. – И Соня расслабилась окончательно.

Когда он раздевал ее, когда целовал обнаженное тело, в ней не было ни капли неуверенности или сомнений. Он прикасался к ней и смотрел на нее так, словно она была его любимым произведением искусства.

И Соня чувствовала себя по-настоящему прекрасной. Киран не просто занимался с ней любовью, он купал ее в своей любви. Любви было много, и она была яркой, пронизывавшей все тело. В какой-то момент Соня даже испугалась, что сердце ее не выдержит и разорвется.

Киран не знал, что это ее первый раз, но все равно был так ласков и осторожен, что боли почти не было, а в тот момент, когда появились неприятные ощущения, он тут же отвлек ее глубоким поцелуем.

Соня испытывала такое наслаждение, что это было практически невыносимо. Оно длилось целую вечность, и в то же время закончилось так быстро, что Соня даже не успела осознать, что вообще произошло.

Это был Киран. Все наслаждение было связано с тем, что это был Киран. Его сильное гибкое тело, и его запах, и низкий голос, проникающий под кожу. И его предельная внимательность, и бесконечная нежность, и всеобъемлющая любовь… Ничего лучше быть не могло. Она разделила свой первый раз с человеком, которого так сильно полюбила, и ничего лучше быть не могло.

– Соня, – позвал он, и она повернула голову и медленно моргнула, пытаясь прийти в себя. Киран улыбался, глядя на ее порозовевшее расслабленное лицо; протянув руку, убрал влажные пряди с ее взмокшей шеи. – Ты в порядке?

Она так же медленно кивнула и промямлила:

– В порядке.

– Ну хорошо. – Киран прижал ее к себе, поглаживая по оголенному плечу. Немного помолчав, добавил: – Соня, я люблю тебя.

Она подняла на него подернутые дымкой эйфории глаза.

– И я тебя люблю, – легко ответила она.

Киран приподнял уголки губ в ленивой полуулыбке и прикрыл глаза. Воцарилась глубокая, умиротворенная тишина. Соня так расслабилась, что ее начало клонить в сон. За окном уже стемнело, с улицы доносился шум, громкие голоса тайцев из ресторана неподалеку, рев проезжающих под окном байков.

– Как ты тут спишь? – хмыкнул Киран, голос его звучал хрипло. – Так шумно…

– Мне нравится, – пробормотала она, – под шум легче засыпать.

– Ты засыпаешь, что ли? – Киран заглянул в ее лицо. – Соня, нельзя спать. Нужно помыться.

– Нет, – захныкала Соня, зарываясь носом в его плечо. – Не-е-ет, не хочу…

Киран рассмеялся, но безжалостно разорвал объятия, поднимаясь. Соня вцепилась в подушки, когда он обхватил ее лодыжки, притягивая к краю кровати, но это ей не помогло, только подушки оказались на полу. Ее принудительно тащили в душ, пока Соня вяло пыталась отмахнуться и заползти обратно в постель.

После душа состояние стало пободрее, а когда она вышла, обнаружила, что Киран за это время успел поменять постельное белье.

– Хочешь лечь? – спросил он.

Соня потянулась, глядя на часы. Время едва перевалило за восемь, слишком рано для сна. Если она уснет сейчас, то проснется посреди ночи, и ее режим пойдет коту под хвост. С другой стороны, особой энергии у нее тоже не было, и ничего делать не хотелось. Она подошла к Кирану и уткнулась лбом в его плечо. Он мягко погладил ее по спине, терпеливо дожидаясь ответа.

– Ты не ляжешь? – без особой надежды поинтересовалась она.

Киран хохотнул.

– Да я не устал.

Соня закатила глаза, отстраняясь и стараясь не думать о том, что только что произошло между ними, чтобы не сгореть от смущения, а Киран выглядел довольным, как объевшийся сметаны кот.

Никакой неловкости, которой Соня так опасалась, между ними не возникло, наоборот, они будто стали еще ближе друг к другу.

– Тогда я за кофе схожу, – сердито объявила она.

У самой двери Киран перехватил ее за талию, смазанно целуя в шею.

– Подожди, – пробормотал он, и горячее дыхание обожгло нежную кожу, – у меня есть кое-что для тебя. – Соня развернулась, вопросительно глядя, и он вытащил что-то из кармана штанов. – Дай руку, – попросил, и она вытянула ладонь, с любопытством наблюдая, как Киран обхватил ее и накрыл своей.

Пальцы дрогнули, когда он нерешительно убрал руку, не решаясь прямо взглянуть ей в лицо. На ладони лежал маленький изящный кулон в форме капли, голубой камушек был обрамлен тонкой серебряной каймой.

Соня вскинула удивленный взгляд:

– Это мне?

Киран кивнул, скулы едва заметно порозовели. Соня впервые видела, чтобы он был так сильно смущен.

– Я хотел подарить его на Рождество, но… Это мелочь, но я придумал дизайн сам, и… – Он откашлялся. – Это… это задумывалось как капля моря. Чтобы… ну… тайское море всегда было с тобой. Господи, реально звучит ужасно глупо…

– Мне нравится, – перебила его Соня. Киран наконец встретил ее взгляд, и остатки смущения растаяли от искренней улыбки, которую подарила ему девушка. – Это очень красиво, Киран, и мне нравится. Поможешь надеть?

Она протянула ему кулон и развернулась спиной, убирая волосы. Теплые пальцы коснулись нежной кожи шеи, задержавшись там дольше, чем необходимо, чтобы справиться с застежкой. Соня почувствовала горячее дыхание, а в следующий миг ощутила, как мягкие губы прижались к коже над верхним позвонком, и волоски тут же встали дыбом.

– Я рад, – прошептал он, обнимая ее за талию. Соня расслабилась в его руках, на мгновение крепко зажмурившись от переполняющего ее счастья. – Ты все еще хочешь кофе?

Соня кивнула, но, когда он попытался двинуться, обхватила его запястья.

– Давай только постоим так еще минутку, – попросила тихо, слегка зардевшись от смущения.

– Сколько угодно, – ответил он, спрятав улыбку в ее волосах.

Уже после того, как они купили кофе в ближайшей кофейне и уселись за столик, в голову Соне пришла ужасная мысль. Она распахнула глаза, испуганно уставившись на Кирана.

– В чем дело? – Он тут же напрягся.

– Омлет!.. – выдохнула Соня. – Как ты думаешь, он… все видел? Как я теперь буду в глаза ему смотреть?

Киран ошарашенно моргнул, а потом расхохотался так громко, что люди за соседними столиками начали оглядываться на них.