От попытки открыть глаза неприятно запульсировало в висках. Соня тихонько заскулила, вскидывая руку, которая по ощущениям была гораздо тяжелее обычного, и потерла припухшие веки. Они горели, словно под них насыпали песка.

Воспоминания возвращались постепенно, как волны накатывали на берег. Они казались такими странными, что Соня вдруг подумала, что все это ей просто приснилось. Сейчас она откроет глаза и окажется в своих апартаментах. Это был сон, очень длинный тревожный сон, и сейчас он закончится.

Соня медленно разлепила веки. Потолок, встроенные светильники по его периметру. Чуть опустила взгляд. Светло-коричневая стена, телевизор, полка…

Она слабо улыбнулась – похоже, в самом деле сон.

– Соня? – послышался обеспокоенный голос Кирана, и над ней нависло его лицо – волосы всклокочены, глаза горят, бледные губы поджаты, будто он боялся разомкнуть их и сказать что-то не то.

Воспаленным взглядом он пробежался по ее растерянной мордашке.

– Киран, – откликнулась она слабым голосом. Может, приболела? Откуда такая скованность в теле? – Я так долго спала… И такой странный сон снился… Как будто твоя мама приехала, представляешь? Как будто ты из очень богатой семьи… – Киран слегка побледнел и отстранился. Соня, моргнув, приподнялась в кровати. – Что-то не так? – спросила, но остатки сна неумолимо покидали ее, в висках запульсировало сильнее, и реальность начала принимать уродливые очертания. Киран зарылся ладонью в волосы, с какой-то болезненной отчаянностью оттягивая их, и старательно избегал ее взгляда, в котором постепенно появилось осознание. – Это… это был не сон…

Киран вздохнул и присел рядом, нащупал ладонь Сони и слегка сжал. Она растерянно смотрела на их руки – смуглая кожа Кирана поверх молочной кожи Сони смотрелась так красиво. Мысль была почти абсурдной в их ситуации.

– Соня, я… – начал было Киран, но Соня перебила:

– Пить хочется.

Голос у нее хрипел

Он недоверчиво нахмурился, но поднялся и принес стакан воды. Соня выпила его в несколько глотков, маленькая струйка потекла по подбородку. Киран на автомате протянул руку, чтобы ее стереть, но Соня отшатнулась, глядя на него огромными глазами.

Лицо Кирана приняло нечитаемое выражение, только в глубине глаз вспыхнула затаенная боль. Затем и она исчезла, как будто трещинку в маске замазали, и теперь ничто не выдавало, что под ней скрывалось.

– Ты ходила к ней, – произнес он. – К моей матери.

Соня отупело моргнула. Эта ситуация… все казалось каким-то странным. Так не бывает. Так просто не может быть, правда?

Дрожащими пальцами сжала тонкое одеяло, которым была накрыта, и пробормотала:

– Не то чтобы у меня был выбор…

– Что она тебе говорила?

Соня промолчала. Все ее существо тянулось к Кирану. Ей казалось, что, если он распахнет объятия, а она уткнется носом в его плечо, все разрешится. Все снова станет нормально. Так же, как и в ситуации с ее матерью. Но потом она вспоминала слова госпожи Суван.

Между ней и огромным холдингом… неужели он выбрал бы ее? Соня больше не была юной девочкой, безоговорочно верившей в то, что любовь побеждает. Даже когда смотрела все эти сериалы про богатого парня и бедную девушку – где он неизменно боролся за отношения, а она стойко выносила насмешки из-за неравного положения, – разве ей не казалось это глупым? Ведь гораздо проще разойтись. Люди из разных миров не могут быть вместе, им нужно перекроить свои принципы и привычки, отказаться от себя, вырвать себя из традиционного окружения. В самых смелых мечтах Соня не могла предположить, что окажется в такой же ситуации.

Но теперь она понимала это желание пойти против всего мира – потому что она пошла бы, если бы Киран держал ее за руку. Она любила его не из-за того, что он внезапно оказался богат, не за его невероятную красоту, а за то, что он – это он. И за то, что с ним она может быть по-настоящему собой.

Но протянет ли Киран ей руку?

Она так крепко сжимала одеяло, что свело пальцы.

– Соня, – требовательнее позвал Киран, – что она говорила?

– Дружелюбно поприветствовала избранницу своего сына, – ответила она бесцветно.

– Это, по-твоему, шутка? – Киран свел темные брови к переносице.

Соня посмотрела на него и поджала губы.

– Похоже, что мне смешно?

– О чем она говорила с тобой? – повторил он, его темный взгляд неотрывно следил за ней, будто Киран надеялся прочитать ответ в выражении лица, но оно ничего не выражало – Соня была шокирована, и шок все никак не проходил. Киран коснулся ее плеча и слегка встряхнул. – Соня!

– Это правда? – глухо спросила она. Он встретил ее взгляд, и его глаза едва заметно расширились. – То, что ты наследник этой семьи… и что очень богат…

– Правда, – после недолгого молчания напряженно ответил он. – Моя семья действительно довольно обеспеченная.

Соня пораженно вскинула брови и недоверчиво воскликнула:

– Довольно обеспеченная?! Твоя мать сказала, что вы владеете половиной Таиланда.

Киран с отвращением поморщился, будто эти слова вызывали у него тошноту. Будто от самого факта его тошнило.

– Как же бесит!..

Соня не знала, что сказать. Его реакция выбивала из колеи, потому что она ожидала чего угодно – что Киран покажется виноватым и будет извиняться. Или начнет все отрицать. Но он выглядел крайне раздраженным, будто ситуация действовала ему на нервы, и Соня понятия не имела, что именно его раздражает – она сама или его мать. И внезапно сама почувствовала раздражение.

Да как он смел злиться? Это он был во всем виноват, обманывал ее столько времени, играл с ней, как с глупой обезьянкой, и теперь бесился из-за того, что обман раскрылся раньше времени. Он выставил ее полной дурой!

Соня откинула одеяло и встала, неловко пошатнувшись от слабости в ногах. Голова закружилась от резкого подъема, и Киран, не меняя выражения лица, машинально ее поддержал.

– Да не трогай ты меня! – взорвалась Соня, отдергивая руку, и Киран поджал губы, сверкнув глазами.

– Не делай поспешных выводов, – предупредил он.

Она вскинула брови, с трудом подавив нервный смешок.

– Поспешных выводов? – переспросила с неверием. – Ты обманывал меня! Лгал мне!

– Я никогда тебе не лгал, – возразил Киран. – Я не говорил правды, потому что ты ни о чем не спрашивала.

– То есть ты, – прищурилась Соня, – обвиняешь меня? И если бы я задала тебе прямой вопрос, честно ответил бы?

– Да, – легко подтвердил он.

Соня растерялась, но через секунду взяла себя в руки.

– Ты так говоришь потому, что знаешь, что я никогда бы такого вопроса не задала, – возмутилась она, отшатнувшись, когда Киран сделал шаг ей навстречу. Он буравил ее темным взглядом, под которым разбегались все мысли. – Ты не… ты…

– Я? – подтолкнул к продолжению Киран.

– Почему ты работаешь тут администратором? – сжав кулаки, выпалила первое, что пришло в голову.

Киран вздохнул, зачесывая волосы со лба в попытке занять руки.

– Меня так наказали, – ответил тихо.

Соня непонимающе моргнула, окончательно растерявшись. От быстрой смены эмоций ее начало подташнивать, она стремительно пересекла комнату и села на диван. Киран остался стоять на месте.

– Что это значит? – наконец поинтересовалась она.

– У матери не получалось меня контролировать, – пояснил он. – Я тебе говорил, что не был хорошим человеком, и это правда. До моего приезда сюда это проявлялось особенно сильно. Деньги и возможности развратили меня, и я не знал управы. Меня скрывали от журналистов, но с тем, как я себя вел, это становилось сложно, и мать опасалась скандалов.

Соня смотрела на него, приоткрыв рот.

– И она… послала тебя сюда? – спросила ошеломленно.

Киран кивнул, пожав плечами, будто в этом не было ничего особенного.

– За мной следили, чтобы я не покидал город. Публиковать что-либо в соцсетях тоже было запрещено. И я должен был работать. В принципе, не так уж плохо. – Он усмехнулся, взгляд едва заметно смягчился. – Но стало гораздо лучше, когда приехала ты.

Проигнорировав последнюю фразу, Соня свела брови к переносице, недоумевая:

– И ты не пытался ослушаться? – Киран был спокойным, потому что казался довольным своей жизнью, но совершенно не создавал впечатления человека, готового смириться с обстоятельствами, которые его не устраивают.

– Пытался конечно, – хмыкнул он. – Меня лишили денег, я должен был жить исключительно на зарплату администратора. Если плохо работал, меня штрафовали. Как-то я обнаружил, что у меня нет средств на еду. Мать на звонки не отвечала, всем служащим строго запретили одалживать мне даже десять бат. Друзей у меня не было, что логично, учитывая, как я себя вел. Практически пятнадцать дней до зарплаты я голодал. До этого я летал на личном джете, а теперь не мог купить себе пачку быстрорастворимой лапши. Представляешь, насколько быстро это привело меня в чувства?

– Мне сложно представить, – буркнула Соня. – Были дни, когда мне не хватало на пачку лапши, но не было времени, когда я владела бы личным джетом.

Киран закатил глаза.

– Это не главное в моей истории.

– Хорошо, тебя сослали сюда, и как долго ты здесь был?

– Полтора года до твоего приезда, – откликнулся Киран.

– Как же ты не сошел с ума? – охнула Соня.

Во взгляде Кирана вспыхнула глубокая нежность, и он улыбнулся, присаживаясь на край кровати лицом к ней.

– Я жил ожиданием встречи с тобой.

Соня фыркнула так громко, что лицо Кирана удивленно вытянулось.

– Ты смеешься надо мной?

– Большей глупости в жизни не слышала, – искренне сказала она, совершенно не тронутая его словами. – Выдумай что-то менее банальное.

– Но я серьезно! – оскорбился Киран. – Конечно, я не думал о том, что осенью приедет Соня и нужно ее дождаться, но как будто это все… было необходимо для того, чтобы я тебя дождался.

– Ты фаталист. – Соня покачала головой.

– О, безусловно, – пылко согласился Киран. – Как иначе объяснить нашу встречу? Когда меня отправили сюда, я думал, это наказание. Это и было наказанием. Но проведенное здесь время исправило меня, я шире открыл глаза и лишь поэтому смог увидеть тебя.

Соня вглядывалась в его лицо, опасаясь увидеть насмешку, или язвительность, или что угодно, что дало бы понять, что он шутит. Однако он оставался серьезен. Взгляд был искренним, и пусть Соня не могла похвастаться тем, что отлично распознавала его эмоции, сейчас он давал ей возможность прочитать себя, словно открытую книгу. И в слова, которые он только что произнес, Киран верил по-настоящему.

Соня смутилась и отвела глаза.

Ей было бы проще, если бы Киран сказал, что все, что между ними было, и вправду всего лишь развлечение для него. Что им нужно попрощаться и ей стоит уехать. Что его мать все правильно объяснила, и если после этого Соня не поняла, где ее место, Киран сейчас дополнительно подскажет. Это все объяснило бы то, что он лгал с самого начала.

Тогда она была бы в ярости. Накричала бы на него за то, что он ею пользовался, а затем вытолкала бы из квартиры и горько рыдала бы. И улетела бы, не оглядываясь, сожалея лишь о том, что позволила ему занять так много места в сердце. Плакала бы, и плакала бы, и лелеяла свое разбитое сердце, и не ждала бы больше ничего.

Но то, как повел себя Киран, дало надежду, на которую она совершенно не имела права. Потому что, с какой стороны ни взгляни, их ситуация была абсолютно безнадежной.

– Мужчина, приезжавший сюда несколько недель назад… – медленно начала она.

– Кай, – подтвердил Киран.

– Он приезжал за тобой?

– Меня не собирались оставлять тут навечно. Я единственный наследник. Когда мне открыли доступ к банковским картам, я понял, что время заканчивается.

– Почему ты с ним не поехал? – тихо поинтересовалась Соня.

Киран долго молчал, и ей пришлось посмотреть на него, чтобы понять причину его молчания. Оказалось, он смотрел на нее в ответ.

– Было немыслимо уехать сразу после того, как я узнал о твоих чувствах и признался в своих. – Он пожал плечами, а Соня зарделась, но сложила руки на груди, пытаясь защититься от собственного смущения, мешающего трезво вести разговор.

– Ты знал, что после него за тобой приедет твоя мать?

– Я знал, что они вряд ли оставят меня в покое, – ответил он уклончиво, – но… Честно говоря, я не думал, что она лично приедет, это на нее не похоже.

– Что это значит?

Киран потер лоб с крайне измученным видом.

– Если бы речь шла о том, чтобы просто вернуть меня, она бы не приехала, – пояснил угрюмо. – Может, послала бы больше людей, чтобы меня скрутили и привезли силой.

Соня изумленно распахнула глаза.

– Она бы так поступила?!

– Само собой, – цокнул Киран, словно это было очевидно. – Поэтому, скорее всего, она здесь не из-за меня.

– Ты хочешь сказать, что… – Соня сконфуженно моргнула, до нее уже начало доходить, и от осознания холодные мурашки рассыпались по спине.

– Нет никаких сомнений в том, что Кай рассказал ей о тебе, – нехотя признал Киран. – Именно это и заставило ее приехать.

– Я? – недоверчиво переспросила Соня. Госпожа Суван не производила впечатления женщины, которая станет тратить время на таких, как Соня. Очевидно, что она сама ее и не интересовала, – вопросы вызывали отношения с Кираном. – Неужели она решила, что у нас с тобой все настолько серьезно?

Киран тут же ощетинился.

– У нас все серьезно, – резко сказал он.

– Киран, – устало вздохнула Соня, – ты сам-то в это веришь? Веришь в то, что у нас есть шанс?

– Да, – ответил он без колебаний.

Из них двоих он лучше понимал, с чем они столкнулись, однако почему Соня сомневалась и переживала, пока он выглядел увереннее, чем когда-либо?

Она обмякла, откинувшись на спинку дивана, словно потеряв внутреннюю опору. Перед глазами возникло ледяное непроницаемое лицо матери Кирана, которая придавала Соне не больше значения, чем жужжащей над ухом мухе: крайне раздражает, но не стоит того, чтобы тратить слишком много сил, потому что избавиться от нее очень легко.

Ей хотелось быть с Кираном, он был похож на мечту, ставшую вдруг явью. Но Соня не видела ни единой возможности, чтобы эта мечта воплотилась в жизнь.

– И что же ты предлагаешь?

– Давай сбежим.

Соня напряглась, внимательно глядя на него, но Киран продолжал сохранять возмутительную уверенность, которая абсолютно выбивала ее из колеи.

– Киран…

Он вдруг поднялся, стремительно шагнул к ней, упал на колени возле ее ног и схватил за руки, крепко сжимая. Соня отпрянула от неожиданности, но лицо ее смягчилось, когда она увидела, как пылал его взгляд – пылал от любви, сила которой и поддерживала эту уверенность.

Соня тоже любила его, однако в ней такой уверенности не было.

– Соня, давай сбежим, – пылко повторил он, переплетая с ней пальцы. – У меня есть кое-какие накопления, я почти не тратил свою зарплату, на билет до Швеции хватит. Или мы можем на некоторое время улететь во Вьетнам или в Камбоджу, куда угодно, потому что в Швеции они, конечно, станут искать нас в первую очередь. Мы можем пожениться. Давай поженимся в Таиланде, как только выедем из Трата. Они не смогут аннулировать брак без нашего согласия… – он говорил торопливо, словно боялся, что она его перебьет, но четко, не путаясь в словах и не сбиваясь, и это наводило на мысль, что он все хорошо продумал.

Чем дольше он говорил, тем сильнее у Сони кружилась голова, но как только прозвучало «пожениться», она вырвала руки из его ладоней и вскочила.

– О чем ты говоришь? – воскликнула, с трудом сдерживая эмоции, голос дрожал. – Какой брак? Ты ведь… Боже, ты в самом деле готов отказаться от всего, что у тебя есть? И ради чего?

Киран встал, нависая над ней, отчего она почувствовала себя неожиданно маленькой. Когда Киран не улыбался и не выглядел расслабленным, он казался опасным, будто мог сказать или сделать все что угодно, причем полностью себя контролируя. Его невероятно красивое лицо становилось жестким, холодным, и это пугало Соню.

– Я понимаю, что потеряю, если откажусь от тебя, – произнес он тихо, но твердо. – От единственного, что есть в моей жизни настоящего. Я научился жить без денег после того, как меня их лишили, но я… – он запнулся, прикрыл глаза, словно пытаясь справиться со вспышкой мучительной боли, – я не знаю, как смогу жить без любви после того, как впервые ее почувствовал.

Соня растерянно приоткрыла рот, но не нашлась с ответом. Она обхватила его теплые пальцы, нежно сжав, и Киран поднял на нее блестящий взгляд, в котором отражался целый водоворот чувств: отчаяние, решимость, страх, любовь. Любовь там была всегда.

– Киран, – мягко, но настойчиво произнесла Соня, желая достучаться до него, – ты никогда не терял деньги. Ты знал, что рано или поздно жизнь вернется к тому, какой была, что ты вновь обретешь возможности, власть и средства. Ты не можешь от этого отказаться. Это слишком большая цена.

Черты лица Кирана болезненно заострились, когда он постепенно начал понимать, к чему она ведет, и взгляд потемнел, будто переставая отражать свет.

Каждое произнесенное слово причиняло Соне не меньшую боль, резало не хуже ножа, но Киран не мог этого знать – она очень старалась, чтобы голос не дрожал, старалась не отводить взгляда, не давать себе расклеиться. Больше всего на свете ей хотелось крепко его обнять, согласиться на безумное предложение и сбежать с ним, не оглядываясь, но она не могла так поступить. Он был еще молод, он… Да, Киран создавал впечатление разумного и сдержанного парня, который не станет принимать опрометчивые решения. Однако он сам признался, что никогда раньше не любил и не чувствовал такой же любви в ответ. Это могло сбить его с толку, заставить сделать то, о чем он крупно пожалеет потом.

Соня это понимала и должна была донести до него, пусть это и разбивало сердце, потому что он был дорог ей. Его благополучие было для нее дороже своего собственного.

– Ты ничего не знаешь о жизни, о которой говоришь, – продолжила она. Коснулась ладонью его щеки, и он почти неосознанно прильнул к ней, выглядя все так же настороженно. – Она тяжелая, полная ограничений, это жизнь, которая не даст тебе чувствовать себя свободным. Сначала любовь будет утешать тебя, но… она не накормит и не оплатит счета. Я не хочу наблюдать, как твоя любовь ко мне превращается в претензию, в обиду или злость.

Киран упрямо нахмурился.

– Этого не произойдет.

– Ты не можешь знать, – примирительно прошептала она.

Глаза наполнились слезами, и Соня крепко прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.

– Мы не можем остаться вместе здесь, – возразил он, считая, что именно это она имеет в виду. – Я не смогу одновременно сохранить свое положение в семье и тебя.

Соня печально улыбнулась, погладила его по щеке и тихо пробормотала:

– Я понимаю.

Киран чуть распахнул глаза. Он пристально всматривался в нее и, видимо, нашел пугающий ответ на незаданный вопрос. Оттолкнул ее ладонь от лица, угрожающе прищуриваясь.

– Ты предлагаешь нам расстаться.

– Я…

– Ты хочешь расстаться? – спросил он с вызовом, но в конце фразы голос едва слышно дрогнул, будто сама мысль об этом обжигала не хуже огня.

– Нет, Киран, я не хочу, но… – Она набрала в грудь побольше воздуха. – Я знаю, что в Швеции тебя ничего не ждет. Здесь ты хотя бы в своей стране, а там… Господи, ты хоть знаешь, как в Швеции тяжело найти работу? Я не могу обрекать тебя на это!

Лицо Кирана внезапно разгладилось, по губам скользнула легкая улыбка.

– Я уже проходил собеседования.

Соня открыла рот и несколько раз моргнула, осознав, что именно он сказал, изумление росло с каждой секундой. А Киран успокоился и вернул себе ту непоколебимую уверенность, пошатнуть которую смогло лишь опасение того, что Соня сама хочет расстаться, – и то всего на несколько минут.

– Ты… что делал? – ошарашенно переспросила она.

– Я предполагал, что все произойдет именно так, поэтому откликался на удаленные вакансии в Швеции, – Киран пожал плечами, будто это была сущая мелочь. – Чтобы проверить свои силы.

– Чтобы проверить силы… – смятенно повторила Соня.

– Меня приглашали на собеседования, пару раз я даже получил оффер, но отказался, потому что не был уверен, как скоро мне это понадобится, – спокойно продолжил он. – Но я убедился в том, что найти работу в Швеции мне не составит труда.

Соня не знала, что сказать, лишь смотрела на Кирана полным неверия взглядом.

– Но как? – выдохнула наконец.

– Что – как? – Киран вскинул брови, не в силах скрыть легкое самодовольство. – Тебя удивляет, что мне предложили работу? Я окончил Оксфорд, Соня. Я должен был встать во главе семейного холдинга, неужели ты думаешь, что я к этому не готовился? Если я учился управлять огромным бизнесом, то уж точно достаточно квалифицирован, чтобы устроиться куда-нибудь менеджером по продажам.

– Ты окончил Оксфорд? – глухо переспросила Соня.

Ноги подвели, и она рухнула обратно на диван. Неизвестно, что поразило ее сильнее – то, что Киран был почти всемогущим, или то, что он в самом деле готов был отказаться от всего ради нее. Абсолютно серьезно. Никаких шуток.

В ее жизни не было ни одного человека, готового пожертвовать ради нее хоть чем-то. А Киран… прямо сейчас Киран с полной уверенностью заявлял, что собирается пожертвовать всей своей жизнью. Целой жизнью, обеспеченной и роскошной. Жизнью, о которой другие не осмеливаются даже мечтать.

И он делал это так легко, словно по сравнению с Соней все действительно не имело для него значения.

Лицо Кирана смягчилось, в глазах вспыхнул нежный огонек, который появлялся в самые странные моменты, когда взгляд его был направлен на Соню.

– Да, я окончил Оксфорд, – хмыкнул он. – Меня отправили в Англию после младших классов. Среднее образование я получил уже в школе при Оксфорде, поступил в университет. Потом вернулся обратно, мне снесло крышу, и я оказался здесь. И встретил тебя. Вот и все.

– Вот и выяснилось, откуда ты так хорошо знаешь английский, – не сдержавшись, заметила Соня, но голосу не хватило язвительности.

Она была страшно растеряна, пыталась уложить в мыслях всю информацию, но ей не удавалось – только голова раскалываться начала. Соня согнулась, упираясь лбом в колени, и спустя мгновение широкая теплая ладонь коснулась ее спины. Под успокаивающими поглаживаниями тело невольно расслабилось. Сегодняшний день был такой долгий, что казалось, будто с его начала прошло несколько лет. И все казалось таким абсурдным, что Соня плохо осознавала реальность.

– Теперь ты понимаешь, что я настроен серьезно? – тихо спросил Киран. Соня повернула голову, глядя на него снизу вверх. Взгляд скользнул по длинной шее, острой линии челюсти, по подбородку, по выразительным губам и выше, пока не встретился с его взглядом, пронзительным и темным. – Соня, давай сбежим.

Он не шутил. Он все хорошо обдумал и готов был жениться на ней и сбежать в другую страну, оставив все позади. Ее сводило с ума осознание того, насколько Киран в нее влюблен. Соня не могла не задаться вопросом, стоит ли она того. Достойна ли такой жертвы. И не могла не задаться вопросом, как быстро он пожалеет о своем решении.

А он обязательно пожалеет. Соня ведь всего лишь… Соня. Она может любить его всем сердцем, рисовать его портреты на каждом попавшем под руку листке бумаги, ради него она может отдать все, что у нее есть, но она останется просто Соней.

Рационализм не давал вслепую поддаться чувствам, потому что все ее существо так отчаянно боялось боли, так старалось уберечь ее от разбитого сердца. Когда они с Кираном начнут жить в крошечной квартирке, когда увязнут в буднях, когда яркое тайское солнце перестанет освещать каждый их день… что будет потом?

Соня слабо улыбнулась.

Она так любила его. Боже, если бы ей было двадцать, она бы бросилась в него, как в омут с головой. Она почти и сделала это, и уже сейчас ее заставили расплачиваться.

– Киран, я спать хочу, – пробормотала она. – Давай спать? А завтра… завтра, наверное, можно и сбежать.

Киран улыбнулся, и в улыбке его было столько обожания – как это было возможно? Он поднялся, протянул ей руку, и она вложила в нее влажную от волнения ладонь. Киран потянул ее на себя и крепко обнял, уткнувшись носом в ее пушистые волосы.

– Я люблю тебя, – шепнул на ухо, и мурашки побежали вверх по позвоночнику. – Соня, я люблю тебя.

Соня сжала в пальцах ткань футболки на его спине, прижавшись лбом к ключице, и зажмурилась, чувствуя, как начало щипать глаза.

Киран зажег в ней огонек надежды, но глубоко в душе, там, докуда не доставал свет этого огонька, Соня знала исход этой истории наверняка.

– Я тоже тебя люблю, – едва слышно ответила, и Киран еще крепче сжал руки вокруг ее талии.

На следующий день Соня проснулась за час до назначенного госпожой Суван времени встречи. Кирана рядом с ней уже не было.

Мысль о том, чтобы не пойти, в голове даже не мелькнула. И не только потому, что мать Кирана напомнила, что за ней приедет Кай, но и потому, что хотелось знать, что еще она может сказать. Чтобы узнать, чего именно Соня лишит Кирана, если сбежит вместе с ним.

Они с Кираном заснули в обнимку. Точнее, он быстро заснул, а Соня все не могла сомкнуть глаз, пока усталость не взяла верх и она не провалилась в тревожный поверхностный сон. Смутно осознавая, что это может быть последняя ночь с Кираном, она подсознательно пыталась впитать в себя как можно больше – его запах, тепло кожи, мерное дыхание. Соня плохо представляла, как будет жить дальше без его объятий теперь, когда узнала, как они ощущаются.

После ночи она чувствовала себя не отдохнувшей, а только сильнее разбитой. Доползла до ванной и приняла прохладный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. Долго стояла под струями, надеясь, что вода вымоет из нее тревогу перед предстоящей встречей, но мысли снова возвращались к госпоже Суван.

Соня понимала, что не сможет сказать ей ни слова. Ни одного гребаного слова в ответ, потому что аура этой женщины придавливала к земле, в ее присутствии даже пошевелиться было тяжело. Соня никогда не имела дел с такими людьми и предположить не могла, что однажды придется. Она и близко не осознавала масштабы их власти и богатства.

С другой стороны, Соня столько времени провела с Кираном. Киран тоже был таким человеком, и порой… порой в том, как он себя держал, ощущались такие же властность и уверенность. И это вновь навело на мысль, не лишит ли она его этой уверенности, если позволит ему сбежать от семьи, и она вновь почувствовала тяжесть в груди, не дающую свободно дышать.

Выйдя из душа, Соня едва успела одеться, как раздался стук в дверь. Она вздрогнула и подобралась. Была вероятность, что это Киран, но что-то подсказывало, что за ней приехал Кай. Время пришло.

Она взглянула на себя в зеркало. Соня в принципе никогда не была роковой красавицей, но сейчас выглядела особенно плохо: бледное лицо, под глазами залегли синяки, в уголках рта прорезались тревожные морщинки. Влажные волосы в беспорядке рассыпались по плечам, и она знала, что полчаса спустя они превратятся в пушистое облако. Желтая хлопковая юбка до щиколоток и тонкая свободная рубашка казались неуместно жизнерадостными для встречи, на которую она собралась, но из всех вариантов этот показался лучшим.

Конечно, ситуацию можно немного исправить каплей макияжа и укладкой, но на это уже не было времени. Да и какая разница? Вчера госпожа Суван застала ее в худшем виде. И вряд ли она вдруг изменит свое мнение относительно нее, если Соня постарается выглядеть приемлемо.

Она распахнула дверь, и Кай, кивнув в знак приветствия, спросил:

– Мисс Бергман, вы готовы?

– Да. – Соня расправила плечи, чтобы не казаться совсем уж жалкой.

Слышать свою фамилию было непривычно – ее даже в Швеции редко называли «мисс Бергман».

– Прошу пройти за мной. – Он направился к выходу из здания, и Соня, схватив ключ-карту от апартаментов, поспешила за ним.

Кирана за стойкой не было, и она чуть нахмурилась. Интересно, куда он ушел с самого утра? Его отсутствие, конечно, пришлось на руку, потому что Киран определенно не отпустил бы ее на встречу со своей матерью, и ей пришлось бы лгать, но все-таки… Оставить ее одну, зная, как она себя чувствует, было не в его стиле.

Кай открыл для нее заднюю дверь машины, и Соня тихо поблагодарила его. Она пересеклась взглядом с мужчиной, который заглянул в ее лицо, и ей показалось, что в глазах у него мелькнуло сочувствие, однако спустя мгновение он снова стал непроницаемым, и мужчина захлопнул дверь.

Всю дорогу они провели в молчании. Соня комкала в пальцах уголок рубашки, от волнения вспотела спина, хотя в салоне работал кондиционер и было довольно зябко.

В голове царила болезненная пустота. Мыслей в какой-то момент стало столь много, что ни за одну ухватиться уже не получалось, и они превратились в белый шум. Соня смотрела из окна машины на плавящиеся от жары улицы Трата, такие знакомые, что ощущались почти родными. С тех пор, как в ее жизни появился Киран, этот город и вправду стал для нее родным, каждый переулок, каждый магазин, каждый ресторанчик. Неотъемлемая часть человека, которого она любила, неизменный фон для его портрета.

Она помнила, что чувствовала, проезжая по этим улицам впервые. Соня была неправильной, как неловкая клякса, которую неумелый художник оставил на гармоничном полотне. Теперь же казалось, что она тоже часть этой картины, вписалась в нее со своими цветастыми юбками, свободными кофтами, со своими непослушными волосами и смущенной улыбкой на розовых губах.

В действительности же город так и остался для нее чужим. Родным стал Киран, и это все изменило.

А в конечном итоге все оказалось туманом, который начинал рассеиваться. Чудный сон в летнюю ночь, прекрасный, но обреченный оборваться слишком скоро.

Машина мягко затормозила, и Соня перевела на Кая наполненные слезами глаза, – тот обернулся, чтобы сообщить, что они приехали, но запнулся, увидев ее лицо.

На секунду его привычная собранность разбилась на куски, и сквозь них проглянула растерянность. Он вздохнул, едва заметно нахмурившись.

– Мисс Бергман, вам лучше успокоиться. – Голос звучал сухо, но Соня поняла, что даже этот неловкий совет был проявлением несвойственной ему участливости. – Когда вы войдете туда, стоит держать подбородок высоко поднятым.

Соня кивнула и запрокинула голову, быстро моргая, чтобы не дать слезам пролиться. Кай терпеливо ждал, пока она придет в себя, затем вышел из машины и открыл дверь со стороны Сони.

– Прошу вас, мисс Бергман, – сказал, вернув себе бесстрастность.

Соня неуклюже вывалилась из салона, запутавшись в юбке и споткнувшись о бордюр. Кай оглянулся на нее, и Соня почувствовала, как мучительно краснеет.

Они подошли ко входу в ресторан, и Кай остановился, взявшись за ручку двери.

– Мисс Бергман, вы готовы?

Она беспомощно взглянула на него. Ноги едва держали, и за ту минуту, что они находились на улице, она уже взмокла. Он понял все по ее взгляду и покачал головой. Ждать, пока Соня будет готова, – бесполезно. Она никогда не будет.

– Мы заходим, – предупредил он, открывая дверь, и Соня сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

Внутри их встретила хостес, которая почти не говорила по-английски, и Кай объяснился с ней на тайском. Девушка кивнула, глядя с любопытством, и Соня отвела взгляд.

– Пройдите за мной, – уже на английском сказала служащая, и Соня направилась за ней в зал.

Кай остался стоять на месте, значит, его работа пока закончена. Без него она почувствовала себя еще более уязвимой, словно в одиночестве оказалась на линии огня.

Столик, к которому ее вели, находился в уединенной нише в дальнем конце зала. Ресторан выглядел дорого – Соня в таких ни разу не была, но насладиться изысканной обстановкой не получалось – ситуация не располагала. От беспокойства подташнивало, и она сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу, чтобы хоть немного заземлиться. Риск упасть в обморок, едва окажется под убийственным взглядом госпожи Суван, рос в геометрической прогрессии.

Сначала Соня заметила ее узкую ровную спину. Затем перевела взгляд на второе занятое за столиком место, и сердце ухнуло в пятки.

Услышав шаги, Киран поднял голову. Его глаза расширились, с лица схлынула краска. Очевидно, он тоже не знал, что их ждет совместный обед. Заметив реакцию сына, госпожа Суван обернулась, алые губы расплылись в хищной улыбке.

– Вот и первая гостья. – Киран хотел встать, но она пригвоздила его к месту холодным взглядом. – Сядь. Она к нам присоединится. – И указала Соне на стул рядом с собой.

Соня осторожно села. Ее потряхивало, и она спрятала ладони под столом.

– Зачем ты это устроила? – процедил Киран; его растерянность сменялась яростью.

Вскинув на него огромные глаза, Соня вздрогнула, ей потребовалась секунда, чтобы понять, что обращается он к своей матери.

– Мой сын похож на меня, – проигнорировав вопрос Кирана, госпожа Суван обратилась к Соне. – Не во всем, но в самом главном – он так же упрям. И если он чего-то хочет, то найдет способ это получить.

Киран стиснул зубы, не отводя от нее пылающего взгляда. С плотно поджатыми губами, бледный от гнева, он был красив.

Должно быть, Соня окончательно свихнулась, раз даже сейчас думала о том, насколько он прекрасен, но… это позволяло держаться за реальность. Его присутствие действовало успокаивающе, хотя вряд ли госпожа Суван позвала его сюда, чтобы он успокаивал Соню.

– И сейчас он так хочет тебя, – по ее голосу невозможно было понять, что она чувствует на самом деле, – что осмелился заговорить о тебе со мной. Хотя у вас нет никакой возможности быть вместе. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Мама! – прорычал Киран, но она не обратила внимания, прекрасно понимая, что он никуда не уйдет, пока Соня сидит здесь.

– Поэтому я предполагаю, что он будет действовать самовольно. Возможно, предложит тебе сбежать, – непринужденно продолжила она.

Киран не отреагировала на ее слова, однако на него она и не смотрела. Знала, что не он является слабым местом. И оказалась права – выражение лица Сони предательски изменилось, по нему скользнула паника. Женщина, пристально наблюдавшая за ней, усмехнулась, потому что этот испуг лишь подтвердил ее догадку.

– Или уже предложил, – вкрадчиво добавила она. Киран на миг прикрыл глаза, будто справляясь с пронзившей его вспышкой мучительной боли. – Я хочу рассказать тебе, почему это плохая идея. В присутствии Кирана. Дорогой, – она наконец обратилась к сыну, – если вдруг ты с чем-то не согласен, вполне можешь меня поправить.

Подошедший официант поставил перед госпожой Суван чашку кофе. Киран, судя по всему, ничего не заказал. Когда парень поинтересовался, желает ли она чего-либо, Соня слабо мотнула головой, казалось, если она хотя бы подумает о еде, ее тут же вывернет наизнанку.

– Со следующего года Киран войдет в совет директоров холдинга. Еще несколько лет – и он его возглавит. Он готовился к этому всю жизнь. Уже сейчас его личное состояние превышает сотни миллионов долларов, а после того, как он вступит в полноправное владение, оно достигнет миллиардов. Ты понимаешь, что это значит, Соня? Миллиарды долларов.

– Мама, – процедил Киран, глаза его вспыхнули. – Прекрати.

– Не перебивай меня, – бросила ему мать. Соня же сидела будто оглушенная, невидящим взглядом уставившись на заострившееся лицо Кирана. – Трасты, доли в компаниях по всему миру, инвестиции, которые сами по себе оцениваются в миллиарды. Это только деньги. Помимо денег есть владения. Яхты, дома, машины, коллекционные вещи. Уверена, тебе сложно осознать. Возможности, которые это ему дает. Масштаб. Его отец входит в пятьдесят богатейших людей на планете, а спустя несколько лет в этом списке будет сам Киран. И он прекрасно понимает, что не сможет сохранить за собой это место, если пожелает остаться с тобой. А он этого желает.

– Соня, – взмолился Киран. Он понимал, что делает его мать, и понимал, какое влияние это оказывает на девушку. Киран не сможет сбежать с Соней, если Соня просто не захочет бежать. – Пожалуйста, не слушай. Не слушай ее.

Но Соня не могла не слушать. Мать Кирана права – ей сложно осознать масштаб, и уже одно это говорило о том, сколь масштаб невообразим.

– Но предположим, вам удается сбежать, – беспощадно продолжила женщина. – Допустим, вы даже заключаете брак. Поверь, он знает, что мы вас нашли бы, его цель не в том, чтобы скрыться, а в том, чтобы доказать, что у вас все серьезно. Но если вы заключите брак, он лишится всего. И я только что рассказала тебе, насколько этого всего много. Стоишь ли ты того? – Соня тоже задавала себе этот вопрос. И она даже знала на него ответ, но это не остановило госпожу Суван от того, чтобы его озвучить. – Первое время он будет думать, что да. Но очень скоро представления о счастливой жизни с возлюбленной в нищете разобьются. Он осознает, чего лишился, и оставит тебя, чтобы вернуться в семью.

– Это не так, – с трудом сдерживая ярость, возмутился Киран. – Я не ребенок!..

– Но примем ли мы его обратно? – снисходительно улыбнулась женщина, делая глоток кофе. – После того как он опозорил семью, нанес непоправимый урон нашей фамилии, сбежав с никчемной девочкой-иностранкой в другую страну. После того, как он подвел нас, отрекся от того, что предназначалось ему с рождения. Остаток жизни он проведет в грязи, хотя рожден был в невероятном богатстве. Сможешь ли ты обречь его на это?

– Соня, прошу тебя, – вмешался Киран, и в его голосе слышалось отчаяние. Видимо, по выражению лица Сони он понял, что проигрывает. – Не делай выбор за меня.

– Если ты нацелена на его кошелек, то знай, что не получишь и сотой доли того, чем он владеет, – добавила женщина, и Соня вздрогнула, нахмурилась.

– Мне не нужны его деньги, – произнесла дрожащим голосом, – никогда не нужны были.

Госпожу Суван это заявление не тронуло. Скорее всего, она ей даже не поверила, но Соня и не старалась ее убедить. Ей было важно, чтобы это знал Киран. Она встретила его взгляд, и это придало сил. Соня чуть расправила плечи.

Она не сможет лишить Кирана всего. Но что, если ему это действительно не нужно? Если Кирану нужна она? Ведь именно об этом он говорил ей вчера, в этом пытался убедить.

«Я научился жить без денег, но я не знаю, как смогу жить без любви».

– Я хочу сделать так, как будет лучше для него, – тихо сказала Соня. Киран вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, о чем она думает. – Выбрать то, что сделает счастливым его.

Морщинка между бровями разгладилась, и глаза Кирана смягчились.

– Я предполагала, что ты скажешь это, – презрительно заметила госпожа Суван. – Именно поэтому пригласила сюда ее.

Киран напрягся так, что Соня почти физически ощутила это даже через стол. Он перевел взгляд за ее спину, и нежность сменилась яростью, от которой кровь стыла в жилах. Тело Сони оцепенело от страха, вызванного его странной реакцией, но она заставила себя обернуться, чтобы узнать, на что он мог так отреагировать.

Госпожа Суван оставалась спокойной и с невозмутимым видом сделала глоток кофе; по губам ее скользнула холодная улыбка.

Соня не понимала, что происходит.

Киран смотрел на девушку, которая направлялась к их столу.

Высокая, стройная, длинноногая, как одна из моделей на подиуме, задающих нереалистичные стандарты красоты всему миру. В коротком светлом платье с поясом, подчеркивающим тонкую талию. От нее приятно пахло чем-то свежим, сладким, но не навязчивым. Длинные ухоженные волосы практически сияли; слишком светлая для тайки кожа была без единого изъяна. Она стояла с гордо выпрямленной спиной, чуть склонив голову к плечу. Узкий подбородок, пухлые губы, большие глаза, обрамленные густыми ресницами – наверное, такое лицо считалось эталоном красоты в Таиланде. Да и не только в Таиланде. Девушка объективно была невероятно красива.

И она смотрела прямо на Соню.

Соня невольно съежилась, почувствовав себя в несколько раз крупнее, чем была. Поставь их с этой девушкой рядом – и это будет настоящим хладнокровным убийством самооценки. Однако она надеялась, что девушка просто подошла поздороваться с матерью Кирана, потому что узнала ее. Очевидно, что они были из одного круга.

Но надежда длилась ровно секунду, пока госпожа Суван не произнесла:

– Познакомься с Таньярат. Она невеста Кирана.

Мир мгновенно стал очень-очень далеким. Соня распахнула глаза, почувствовав себя так, будто ее с головой окунули в воду: звуки, голоса, свет – все отдалилось. Воздуха не хватало, и она судорожно попыталась вдохнуть. Пол закружился под ногами.

Где-то в глубине сознания она вдруг подумала, что ждет конца. Поскорее бы все закончилось. Слишком много всего. Больше, чем она способна вынести.

Соня перевела остекленевший взгляд на Кирана, надеясь, что он возмутится, скажет, что это вранье. Спросит, что это вообще за девушка.

Но в глазах Кирана было что-то, дающее понять – госпожа Суван не солгала.

Может быть, это был страх. Беспомощность. Отчаяние.

Или боль. Боль тоже была в его взгляде.

Девушка тем временем села рядом с Кираном напротив Сони. С той же ровной спиной и вскинутой головой. В ней ощущалось легкое презрение, но это было объяснимо. Еще бы она не презирала ее, любовницу своего жениха.

Они хорошо смотрелись вместе, мельком подумала Соня. Гораздо лучше, чем она и Киран.

– Так вот с кем мне изменял мой будущий муж, – спокойно произнесла она, внимательно разглядывая Соню. – Честно говоря, это можно воспринимать как оскорбление.

Киран скривился, будто почувствовал мерзкий запах.

– Не смей открывать рот, – процедил он, проигнорировав возмущение, от которого Таньярат буквально вспыхнула.

Соня не могла заставить себя посмотреть на нее. По большому счету ей было плевать на девушку, на все, что она могла сказать, на то, что она по отношению к ней чувствовала.

Важно было лишь то, что связывало ее с Кираном.

Киран взглядом умолял ее не задавать вопрос, хотя наверняка понимал, что он должен прозвучать.

– Это правда? – одними губами спросила Соня, но каким-то чудом ее поняли все сидящие за столом, однако все молчали, ожидая, пока ответит Киран.

Он не мог соврать. Только не в таких обстоятельствах.

И он сказал правду:

– Да.

Соня почувствовала, как комок слез набухает в горле. Нет, она не может расклеиться прямо здесь. Только не на глазах этих людей. Только не сейчас.

– Конечно правда, – в голосе Таньярат послышалась горечь, и Соня невольно посмотрела на нее. Красивые темные глаза были подернуты тоской. – Ты влезла в эти отношения. И едва не разрушила их.

– Замолчи, – снова рявкнул Киран.

– Ты знаешь, что я тебя люблю! – вспыхнула девушка, поворачиваясь к нему. – И решил уйти от меня ради нее? Должно быть, ты не в своем уме!

– Таня, – угрожающе прорычал Киран, – замолчи.

Девушка взглянула на Соню, но тоски в глазах уже не было, только яркая ненависть.

– Нравится быть любовницей? – выплюнула она, и Соня отшатнулась от вложенного в эти слова яда. – Никем больше тебе не стать. Что бы ты себе ни напридумывала, что бы он ни сказал, ты останешься просто интрижкой, а его женой стану я.

Соня вдруг все поняла, и от осознания по позвоночнику прошел холодок.

Все, что говорила госпожа Суван до этого, было просто словами. Они отвлекали, оттягивали время до прибытия Таньярат. Госпожа не собиралась позволять им сбегать, ей не нужно было принимать Кирана обратно, потому что она никогда бы его не отпустила.

И Соня почувствовала себя полной дурой из-за своего благородного порыва дать Кирану выбор, протянуть руку, если он решит отвернуться от семьи и уйти с ней. Она была просто развлечением для этих богатых людей, тем, что разнообразило их будни; заинтересовавшим настолько, что госпожа отвлеклась от своих важных дел и прилетела в Трат. Тем, что позволило им вновь насладиться властью и своими безграничными возможностями.

Но даже все это не заставило бы Соню отвернуться от Кирана, если бы он попросил не отворачиваться.

Она смотрела на девушку невидящим взглядом. Может быть, та была неплохой актрисой, а может, ей было по-настоящему больно. Но Соня не хотела быть той, кто уводит чужого жениха; любовницей, причиняющей боль девушке, которая ни в чем не виновата. Она не хотела строить свое счастье на руинах чужого разбитого сердца.

Скорее всего, госпожа Суван пригласила Таньярат, чтобы показать, что Киран занят. Что Соне нечего тут ловить, ей стоит убраться. Рассчитывала надругаться над ожиданиями, показать, что Соня всегда будет на втором плане.

Но у Сони никогда не было ожиданий относительно Кирана. Она просто любила его и именно поэтому прекрасно понимала чувства сидящей напротив нее девушки. Именно поэтому не могла оставаться здесь. Соня не была на втором плане. Возможно, для Кирана она навсегда останется на первом, только это уже не имело значения. Она пришла позже.

Соня знала, как много боли может принести любовь к Кирану. Она ведь такая… огромная. Занимает все сердце. Конечно, будет больно, если такая любовь разобьется. Просто невыносимо.

Госпожа Суван рассчитывала, что Соня честолюбива и расчетлива и это сыграет с ней злую шутку. Но Соня была мягкой и чувствительной, и вот это сыграло с ней по-настоящему злую шутку.

Какая разница, каким способом? Прибытие Таньярат привело госпожу Суван к цели.

Киран вдруг поднялся, привлекая внимание всех сидящих за столом. Соня вскинула на него уязвимый взгляд, а он смотрел прямо на нее, красивые раскосые глаза были непроницаемы.

– Сядь, – невозмутимо приказала госпожа Суван.

На губах ее играла легкая улыбка. Она явно наслаждалась происходящим.

Однако Киран будто не услышал. Выйдя из-за стола, он схватил Соню за руку и рывком поднял ее.

– Киран, сядь, – уже без улыбки повторила женщина, но он словно стал глух и слеп ко всему, что не касалось Сони.

Соня чувствовала себя тряпичной куклой, когда он потянул ее к выходу. Они стремительно пересекали зал – Киран практически тащил ее, сама Соня, напрочь лишенная сил, едва переставляла ноги. Она не должна была идти с Кираном. Она должна была остановить его, вытащить ладонь из его пальцев. Вернуться к госпоже Суван и сказать, что хочет немедленно покинуть Трат. Покинуть Таиланд. Оставить все позади.

Но она продолжала следовать за ним, потому что Кирана, казалось, ничто не сможет остановить. Даже она сама.

Они вышли на улицу. Соня глотнула влажного жаркого воздуха, уголки глаз защипало. Она споткнулась на ступенях, но Киран удержал ее, и это подействовало отрезвляюще. Она затормозила у парковки, где было так пустынно, словно целый мир решил оставить их наедине. Киран обернулся, и Соня потянула руку на себя, однако он перехватил ее крепче.

– Соня… – В одном этом слове было столько отчаянной мольбы, что у нее разрывалось сердце.

– Ты не упоминал, что у тебя есть невеста, – заметила она, и голос ее прозвучал безжизненно.

– Это договоренность между семьями, – резко ответил Киран. – Брак по расчету.

Подняв на него более осмысленный взгляд, Соня сжала ладонь в кулак.

– Она твоя невеста, Киран?

Киран нахмурился.

– Просто потому, что так решили родители! – воскликнул он с бессильной злобой.

Соня потянулась к его руке, коснулась пальцев. Мягко, почти неощутимо. От неожиданно ласкового прикосновения он расслабил хватку и выпустил ее запястье из плена. Соня отошла от него на шаг, и он непроизвольно потянулся за ней.

– Соня, – на лице его отразилось смятение, – ты же не собираешься уйти… из-за нее? Я не люблю ее, слышишь? Никогда не испытывал к ней никаких чувств.

– А она к тебе? – От этого вопроса Киран заметно растерялся, а когда до него дошло, что она имеет в виду, зло рассмеялся.

– Да она сама не понимает, о чем говорит, – выплюнул он с отвращением. – То, что она чувствует, не имеет ничего общего с любовью. Она настолько предана родителям, что когда они выбрали меня в качестве ее пары, легко это приняла. Убедила себя, что между нами любовь, а мы виделись-то всего несколько раз до моего отъезда в Англию!

– Она любит тебя, – тверже произнесла Соня, – и ты знаешь об этом. Всегда об этом знал. Ты изменил ей со мной.

– Это не так, – прорычал Киран. – Я никогда не считал договоренность между семьями настоящей помолвкой!

– А она? – повторила Соня, и лицо Кирана исказилось.

– Прекрати, – напряженно предупредил он, взгляд настороженно вспыхнул. – Прекрати думать о ней. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, не с ней…

Соня покачала головой, и что-то в этом мягком движении заставило Кирана замолчать. Приказы матери, крики невесты – все это не имело над ним никакой власти. Но лишь один Сонин жест – и он готов был упасть перед ней на колени и склонить голову. И Соня понятия не имела об этом.

– Я не могу быть с тобой счастлива, зная, что кто-то другой от этого страдает, – сказала она почти ласково, но Киран вздрогнул, будто его ударили.

– А что насчет меня? – спросил он, глаза его наполнились страданием. – Ты сможешь уйти, зная, что от этого буду страдать я?

Соня вгляделась в его лицо, и вновь ее сердце забилось быстрее просто от того, насколько сильно она любила его. Это было почти смешно. Комедия, если посмотреть издали. И трагедия, если приглядеться.

Соня могла бы закрыть глаза и, не взирая ни на что, позволить Кирану решить за нее. Он бы точно не колебался. Он говорил, что его сложно назвать хорошим человеком, и теперь Соня понимала почему. Ему плевать на чувства остальных. Он бы ушел с Соней, потому что только она имела для него значение. Кирану было все равно, как там его невеста, мать, отец и целая толпа тех, о ком Соня еще не знала. Она так не умела. Если бы она забрала Кирана, то каждый раз, глядя на него, видела бы их всех, словно стоящих за его спиной призраков.

– Тебя многое ждет впереди, – сказала Соня.

А значит, ты не будешь страдать долго.

– А ты? – вновь попытался Киран. – Неужели тебе самой не будет больно?

Больше, чем ты можешь себе представить. Дольше, чем ты смог бы вообразить.

Краем глаза заметив, как из ресторана вышла Таньярат и направилась к ним, Соня отступила к машине, и из нее вышел Кай. Киран бросил на него быстрый взгляд, и глаза его расширились от осознания. Он метнулся вперед, но Кай вырос перед ним, удержав крепкой рукой, а Соня, юркнув в машину, сразу заблокировала дверь. Ее потряхивало, и она упрямо смотрела на свои коленки, не решаясь смотреть в окно.

Кай удерживал Кирана, тот кричал что-то, но в салоне не было слышно. Соня почувствовала, как глаза наполняются слезами, как они капают на яично-желтую ткань юбки, оставляя темные разводы.

Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, хлопнула водительская дверь. Соня сжала кулаки, не поднимая взгляда. Все в ней вспыхнуло иррациональной надеждой, что это Киран – оттолкнул Кая, успел сесть в машину, решив увезти ее, несмотря ни на что. Надежда на мгновение стала такой сильной, что Соня едва не задохнулась от нее.

– Мисс Бергман, я отвезу вас домой, чтобы вы собрали вещи, – раздался спокойный бесцветный голос, и Соня вся обмякла.

В окно она так и не взглянула.

Оказалось, за это время накопилось не так уж и много вещей, и Соня быстро покидала их в чемодан. Она не думала ни о чем. Знала, что на это полно времени впереди. Пока будет лететь. И потом, когда долетит. Дни, недели. Месяцы.

Может быть, годы.

Когда-нибудь, конечно, боль стихнет, горечь забудется. Она перестанет задаваться вопросом «что, если», и все станет приятным воспоминанием о ее первой любви.

Она вытащила вещи из шкафа, проверила полки. Омлет, яростно размахивая хвостом, со своего места на диване наблюдал, как она носится по комнате.

И речи не было о том, чтобы оставить его здесь, – она сразу сказала Каю, что не улетит без кота, и мужчина лишь невозмутимо кивнул. В любом случае Омлет был привит и чипирован, потому что Соня предполагала, что рано или поздно ему предстоит с ней улетать, когда еще водила котенка в ветеринарную клинику.

Соня плохо понимала, что ее ждет. Билет она не покупала, данных ее паспорта у Кая не было. По крайней мере она надеялась, что не было. А казалось, это все давно рассчитано, и от этого Соня чувствовала себя еще более жалкой. Госпожа Суван заранее знала исход, Соня своим дурацким упрямством просто оттянула экзекуцию.

В ящике прикроватной тумбочки она обнаружила коробочку с браслетом, купленным Кирану перед Рождеством. Соня совершенно забыла о подарке, и сейчас воспоминание отозвалось в ней глухой тянущей болью.

Вытащив чемодан в холл, достала переноску. Омлет не сопротивлялся, когда она сунула его внутрь, только непонимающе мяукнул. Соня вышла, захлопнула за собой дверь. Пальцы дрожали, сердце колотилось так быстро, что слегка подташнивало.

Кай, ожидающий в холле, взял чемодан и забрал переноску из ее рук.

– Дайте мне минутку, – хрипло попросила она, и мужчина кивнул.

Соня зашла за стойку регистрации, взяла квадратный листочек из стопки листов для заметок и начеркала ручкой пару слов. Поставила поверх него коробочку и в последний раз оглядела место, за которым работал Киран.

Она не сомневалась, что Киран скоро приедет, поэтому им нужно было торопиться. Соня боялась, что если увидит его вновь, то может в ту же секунду передумать.

Однако дверь вдруг открылась, и в холл влетела Джания. Она застыла, взгляд ее метнулся сначала к Каю с чемоданом и переноской, затем к Соне. И без того огромные глаза расширились еще сильнее, нижняя губа задрожала.

И Соня осознала в этот момент, как в эти два дня ей не хватало подруги. Она ведь сама от нее ушла, но теперь причина казалась глупой. Соня истосковалась по Джании, которая даже самую серьезную проблему могла облегчить одной солнечной улыбкой.

И сейчас она вынуждена расстаться и с ней.

Соня подошла и крепко обняла Джанию, та не медлила ни секунды – тонкие руки обхватили Сонину спину, и она прижалась всем телом, будто желая поделиться силами.

– Я улетаю, – прошептала Соня ей в волосы. – Прости меня.

Не разрывая объятий, Джания замотала головой.

– Это ты меня прости, – всхлипнула она. – Может, если бы не я, тебе бы не пришлось…

– Не болтай ерунды. – Соня отстранилась, держа девушку за худенькие плечи, заглянула в растерянные глаза. Ей было тяжело говорить, потому что слезы подступали к горлу. – Ты ни при чем, и я на тебя не злюсь. Я… ты моя лучшая подруга, Джания.

Джания заломила брови, губы у нее скривились, а кончик носа покраснел, когда она начала плакать. Соня вытирала слезы с ее щек, но они не кончались.

– Не плачь, – взмолилась Соня, и голос ее дрогнул, – иначе я тоже заплачу.

– Не уезжай, – попросила Джания, но в этих словах не было никакого смысла.

Просто звуки сорвались с губ и упали между ними, как бусинки с порванного браслета.

– Я тебе напишу, – пообещала Соня. – Но сейчас мне нужно идти.

Джания крепко сжала ее руку на прощание; обернулась, сквозь стеклянные двери наблюдая, как Соня сбегает по ступеням. Видела, как она садится в машину, как мужчина, сопровождающий ее, ставит переноску с котом на заднее сиденье, кладет чемодан в багажник, обходит автомобиль и скрывается в салоне. Как машина трогается с места и выезжает на дорогу.

Но глаза ее ошарашенно распахнулись, когда она увидела знакомый мотоцикл, рванувший вслед за «мерседесом».

Джания прижала ладонь к груди, в которой начало ныть сердце. Кирану не хватило какой-то жалкой минуты, и она опять… не смогла ничем помочь.

Но Соня, сидящая в салоне автомобиля, не смотрела в окна, а потому не видела мчащийся рядом мотоцикл. Не обратила внимания на то, как Кай ускорился, начиная гонку. Пустым взглядом она смотрела на кожаную спинку сиденья спереди. У нее не было сил в последний раз взглянуть на Трат, хотя она знала, что никогда больше сюда не вернется.

Ей хотелось покинуть свое тело и вернуться в него после того, как оно самостоятельно доберется до Швеции. Может быть, еще через пару месяцев, чтобы все стало казаться просто сном, чтобы ей не пришлось переживать в реальности.

Черт возьми, почему же так больно? Будто грудную клетку наполнили раскаленными углями, и невозможно найти положение, в котором боль хоть немного отпускает.

Она не заметила, как пролетела дорога до аэропорта. Когда машина затормозила, Соня подняла глаза. Кай уже вышел из салона и открыл багажник, пока она выбиралась наружу с переноской, и молча указал в сторону входа.

Только у самых дверей Соня услышала рев мотоцикла. Обернувшись, наткнулась на мужчину, стоящего за ней с крепко стиснутыми зубами.

– Продолжайте путь, мисс Бергман, – попросил он, но тон, которым озвучили просьбу, дал понять: он поможет продолжить путь, если она не сделает этого самостоятельно.

Она успела сделать ровно шаг, когда до нее донесся громкий оклик Кирана:

– Соня!

Сердце забилось; она не выдержала и обернулась вновь, чуть отклонившись влево, чтобы увидеть происходящее за спиной Кая.

Киран успел преодолеть половину пути до нее, как был скручен телохранителями его матери. Соня не обратила внимания на то, что Кай припарковал машину между двумя такими же тонированными «мерседесами», из которых мужчины и вышли. Киран, слишком сосредоточенный на ней, этого тоже не заметил и допустил роковую ошибку.

Ошибок не допускала только госпожа Суван, потому что у нее не было чувств, которые затуманивали разум.

– Отпустите меня! – взвыл он.

Его прекрасное лицо исказилось от боли и ярости, он кричал, рвался к ней, и пусть понадобилось трое крепких мужчин, чтобы удержать его на месте, он все равно не мог тягаться с телохранителями.

Соня почти непроизвольно шагнула к нему, но на плечо ее опустилась тяжелая рука.

– Не тронь ее! – дернувшись, тут же заорал Киран.

– Продолжайте путь, мисс Бергман, – повторил Кай, чуть сжимая пальцы в немом предупреждении. – Я не хотел бы, но мне придется применить силу, если вы будете сопротивляться.

Их с Кираном разделяло всего несколько шагов, но преодолеть их было невозможно. Только не теперь. Стало слишком поздно, и в этом была только ее, Сонина, вина.

– Соня, не уходи! – взмолился Киран, и его голос сорвался. – Не оставляй меня, Соня! Ты говорила, что не уйдешь от того, кого любишь!

Соня споткнулась, и от падения ее удержала только крепкая рука Кая. Лицо скривилось от боли, как будто эти слова были клинком, который Киран вогнал прямо в ее грудь.

– Я прошу тебя! – взвыл он.

Она отвернулась и вошла в аэропорт. Отчаянные крики Кирана остались за его дверями. Он боролся даже сейчас, когда они очевидно проиграли, а она так быстро сдалась. Был ли смысл теперь задаваться вопросом, правильно ли она поступила? Повернуть время вспять Соня не сможет, это даже Кирану неподвластно.

И он тоже это понял, потому что рухнул на землю, опустив голову. Руки телохранителей удерживали его, но не поддерживали. На раскаленный асфальт упали капли слез.

Госпожа Суван так торопилась избавиться от Сони, что не стала ждать ближайшего рейса до Бангкока, который был только через несколько часов. Наверное, не хотела рисковать, если бы вдруг в столице Соня изменила решение и вернулась к Кирану.

Они с Каем направились к выходу на посадочные полосы, где их встретил очередной автомобиль.

– Мы полетим напрямую в Стокгольм на личном джете семьи Суван, – сообщил Кай. – Я сопровожу вас.

– На личном джете? – переспросила она, и Кай кивнул, указывая на трап, к которому их подвезли.

Внезапно стало смешно. Соня сдерживалась, пока не поднялась на борт, и только рухнув в кресло, рассмеялась. Зажимала рот ладонями, чтобы подавить истеричный смех, захлебывалась и задыхалась, но не могла остановиться.

Ресницы намокли от слез, и на глазах Кая ее сумасшедший смех перерос в рыдания. Соня согнулась пополам от боли, плача так громко, что бортпроводница застыла в проходе, не решаясь подойти к ней.

Она плакала, пока самолет взлетал; плакала, пока он удалялся от Таиланда, который из огромной страны превращался в маленькую кляксу.

Он и вправду стал важным героем Сониной истории.

Только история эта оказалась слишком короткой.