ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Мать открыла дверь почти сразу, будто стояла в прихожей и ждала. Она всегда так делала — как будто знала, когда я поднимаюсь по лестнице, когда собираюсь нажать на звонок, когда уже настроилась на внутреннюю оборону. Словно мое напряжение звенело в воздухе еще до того, как я входила.

- Проходи, — сказала она сухо, отступая в сторону.

Ни объятий, ни «как ты», ни «ты плохо выглядишь». Хотя выглядела я действительно плохо. В квартире пахло черным чаем, пудрой и старой мебелью. Тем самым домом, в котором я выросла и в котором никогда не чувствовала себя защищенной.

- Кира, мама приехала! — крикнула она в сторону комнаты.

Я шагнула в коридор, сняла пальто и машинально пригладила волосы. Жест старый, почти детский. В этом доме мне всегда хотелось выглядеть «правильно», чтобы не дать лишний повод для оценки.

- Чай будешь? — спросила мать, уже разворачиваясь к кухне, будто и не особенно ждала ответа.

- Нет, спасибо.

- Я все равно поставлю, — отрезала она.

Конечно. Мое «нет» в ее мире всегда было чем-то вроде неудобного шума, который можно проигнорировать. Я пошла за ней на кухню и только села, как она повернулась ко мне, сложила руки на груди и безо всякого вступления спросила:

- Это правда, что бывшая жена твоего мужа вернулась в Москву?

Я медленно подняла глаза. В висках стукнуло так, что на секунду потемнело.

- Откуда ты знаешь?

- Город маленький, — отмахнулась она, хотя мы жили в многомиллионной Москве, а не в поселке на три улицы. — Меня больше интересует, что ты собираешься делать.

Я смотрела на нее и не верила. Просто не верила. Не «что случилось», не «ты в порядке», не «он что, совсем сошел с ума», а «что ты собираешься делать». То есть действовать должна я. Исправлять — я. Спасать — я. Как всегда.

- А что, по-твоему, я должна делать? — спросила я ледяным тоном.

Мать налила кипяток в чашку, бросила пакетик и только потом ответила:

- Удержать мужа, разумеется.

Я чуть не рассмеялась. Наверное, потому что если бы не смех, я бы просто завыла.

- Он мне изменяет, — произнесла я в пустоту.

Она замерла лишь на секунду, потом села напротив.

- И? — спросила ровно.

- И? — эхом повторила я.

- Милена, — голос ее стал терпеливо-назидательным, как в детстве, когда она объясняла мне, почему я недостаточно пластична, талантлива или удобна, — мужчины такого уровня просто так не уходят. Если его потянуло к бывшей, значит, ты допустила просадку.

У меня внутри похолодело.

- Просадку? — переспросила я.

- Не притворяйся, будто не понимаешь. Ты всегда была слишком самоуверенной. Карьера, проекты, командировки, мнение, характер… Это все красиво до тех пор, пока не начинает мешать мужчине чувствовать себя главным.

Я уставилась на нее. На женщину, которая меня родила. На женщину, которой сейчас, видимо, было совершенно плевать, что мне больно.

- То есть виновата я? — спросила я.

Она пожала плечом.

- В семье редко виноват кто-то один. Но если ты сейчас из гордости отдашь мужа этой женщине, то будешь полной дурой.

Именно в этот момент в кухню влетела Кира. С розовыми щеками, с косой набок, сияющая.

- Мам! — Она обняла меня за шею. — А это правда, что я сегодня увижу брата?

Я закрыла глаза. Вот так, значит. Даже здесь, даже сейчас мне не дадут ни минуты, чтобы просто рухнуть.