ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Я не помню, как поднялась на второй этаж, как зашла в спальню, как сняла серьги, как стянула пиджак. Все движения были механическими, рваными, как у человека, который еще дышит, но внутри уже разрушен до основания. Через несколько минут в дверях появился Слава. Я стояла у гардеробной и вытаскивала из шкафа дорожную сумку.

- Что ты делаешь? — спросил он.

- Собираю вещи.

- Прекрати.

Я обернулась.

- И не подумаю.

- Ты никуда не поедешь ночью.

- Ты мне запретишь?

Он тяжело выдохнул, будто это я создавала ему проблемы.

- Я не хочу скандала при Кире.

Имя дочери полоснуло по сердцу. Я замерла. Кира, Господи, Кира. В этом кошмаре я на несколько минут даже перестала думать о том, что у нас есть ребенок. Не ребенок уже — тринадцатилетняя девочка, умная, тонкая, влюбленная в своего отца и пока еще верящая, что семья — это что-то нерушимое. Меня накрыла новая волна тошноты.

- Не смей прикрываться дочерью, — выдохнула я.

- Я не прикрываюсь. Я думаю о ней.

- Ты о ней думал, когда спал со Светой?

Он раздраженно провел рукой по галстуку и ослабил его.

- Опять ты за свое.

- Потому что это реальность!

- Реальность в том, что Кира не должна узнать об этом в формате твоей истерики ночью.

Я уставилась на него.

- Моей? Моей истерики? То есть если завтра наша дочь узнает, что ее отец — лживый подонок, виновата буду я?

- Следи за выражениями.

- А ты следи за тем, чтобы твоя бывшая жена не лезла к тебе в рот в лифте!

Он резко шагнул ко мне. Я даже не успела вдохнуть, как он оказался совсем рядом.

- Все, — сказал он тихо. — Хватит.

- Нет, не хватит, — я подняла подбородок. — Мне пятнадцать лет не хватит, чтобы переварить то, что ты сделал.

- Ты перегибаешь.

- А ты давно перегнул, Слава. Просто я была слепой.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я вдруг увидела не мужа, не любимого мужчину, не отца моей дочери, а сильного, жесткого человека, привыкшего подавлять сопротивление. Я раньше знала, что эта его сторона существует, видела в бизнесе, в переговорах, в том, как он давил конкурентов и не моргал. Но никогда не думала, что однажды эта холодная, расчетливая мощь будет направлена на меня.

- Сегодня ты останешься дома, — произнес он. — Завтра мы поговорим нормально.

- Мы уже поговорили.

- Нет. Сейчас говоришь твоя обида.

- А кто должен говорить? Твоя любовница?

Его лицо стало каменным.

- Не называй ее так.

Меня будто ударили пощечиной.

- Прости? — медленно переспросила я.

- Не называй ее так, — повторил он. — Света — мать моего сына.

Я смотрела на него и чувствовала, как у меня внутри все леденеет. Вот оно. Вот где он сделал выбор. Не в лифте, не в постели, не в сообщениях. А здесь, сейчас, когда защищал ее от меня.

- Пошел вон, — сказала я шепотом.

Он молчал.

- Пошел. Вон.

- Я не буду с тобой сейчас это продолжать, — бросил он и вышел.

А я впервые в жизни позволила себе разрыдаться так, что меня затрясло всем телом. Беззвучно, согнувшись пополам, с рукой, прижатой ко рту, чтобы никто не услышал, как умирает моя любовь.