ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Утро началось не с кофе. С крика.

- Я никуда не поеду!

Голос Киры ударил по стенам так резко, что я едва не выронила ее толстовку, которую складывала в сумку. Слава стоял у окна в ее комнате, скрестив руки на груди. Разумеется. Он успел поговорить с дочерью первым. И теперь мне предстояло разгребать последствия.

- Кир, давай спокойно, — сказала я, стараясь не сорваться.

- Не хочу спокойно! — Она вскочила с кровати, волосы рассыпались по плечам, щеки пылали. — Я не хочу жить у тети Лены! У меня школа! Балет! Мои вещи! Моя комната!

- Это временно.

- Почему я вообще должна куда-то уезжать из-за ваших проблем?

Вопрос был справедливый. И оттого особенно жестокий. Я почувствовала, как под ребрами снова тянет.

- Потому что сейчас дома… тяжело.

- Тебе тяжело! — выкрикнула Кира. — А я тут при чем?

- Ты при том, что ты мой ребенок.

- И его тоже! — Она ткнула пальцем в сторону отца.

Слава, до этого хранивший великое молчание, наконец вмешался:

- Вот именно. И я не позволю вырвать тебя из привычной жизни.

Мне пришлось очень медленно вдохнуть, чтобы не вцепиться ему в лицо прямо при дочери.

- Не смей говорить так, будто я кого-то вырываю, — процедила я.

- А как это выглядит, Мила? — он даже голос не повысил. — Ты в панике собираешь вещи, хочешь увезти подростка из дома в чужую квартиру, где у нее не будет ни режима, ни пространства, ни спокойствия. Это не забота. Это импульс.

Кира перевела взгляд с него на меня. Я увидела этот взгляд. Колеблющийся, испуганный, но уже склоняющийся не в мою сторону. И внутри меня будто что-то обрушилось с новой силой.

- Я делаю это не из импульса, а потому что не могу дышать с тобой под одной крышей, — сказала я, глядя только на Славу.

- Это твоя проблема, — отрезал он. — Не Киры.

- Папа прав, — прошептала дочь.

У меня зазвенело в ушах.

- Что?

- Я не хочу уезжать, — уже тверже повторила Кира, не поднимая глаз. — Если тебе надо — езжай сама.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как внизу на улице завывает мусоровоз. Я смотрела на дочь и не могла выдавить ни слова. Слава, разумеется, молчал. Он не победно ухмылялся, не бросал мне вызов. Нет. Он был умнее. Он просто стоял рядом с ребенком, у которого только что забрали ощущение семьи, и позволял ей чувствовать, будто именно он — остров стабильности. Мастерски. Чисто. Подло.

- Хорошо, — произнесла я наконец.

Оба подняли на меня глаза.

- Хорошо, — повторила я. — Я тебя не потащу силой.

У Киры на лице мелькнуло облегчение. А у Славы — что-то похожее на осторожную настороженность. Он меня знал. Понимал, что я не из тех, кто так легко отступает.

- Но, — добавила я, застегивая сумку, — это не значит, что все останется как прежде.

И вышла из комнаты прежде, чем кто-то из них успел ответить.