ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

- Что ты сказала? — медленно спросила я.

Кира побледнела, но взгляд не отвела.

- Я не хочу уезжать. Я хочу домой.

- Домой? — переспросила я. — Туда, где сегодня будет… это?

- А что такого? — вспыхнула она. — Это мой брат!

- Это сын твоего отца, с которым тебя скрытно познакомили у меня за спиной!

- Потому что ты бы все испортила! — выкрикнула Кира.

Я застыла. Кажется, даже дышать перестала.

- Что?

- Ты всегда все усложняешь! — голос дочери дрогнул, но она уже не могла остановиться. — Если бы тебе сказали сразу, ты бы запретила! Ты бы обиделась! Ты бы опять начала всех контролировать!

Слова били по лицу, по горлу, по сердцу. Я смотрела на свою дочь и не узнавала ее. Или, может быть, просто впервые видела, как мастерски в ее голову уже ввинтили чужие мысли.

- Это тебе Светлана сказала? — спросила я.

Кира молчала.

- Кира?

- Она просто сказала, что ты не любишь, когда что-то идет не по-твоему, — пробормотала дочь.

Я закрыла глаза. Господи. Как тонко. Как аккуратно. Не «твоя мать плохая», не «она тебя не любит». Нет. Всего лишь — «она любит контроль». Она сложная, она все портит, она не поймет. Классика.

- Поехали, — сказала я.

- Нет!

- Я не буду это повторять.

- А я сказала — нет! — у Киры выступили слезы. — Почему ты вообще не можешь просто сделать так, чтобы мне было хорошо? Почему все всегда должно быть только по-твоему?

Удар. Еще один. Точно в солнечное сплетение. Мать молчала, но я чувствовала ее взгляд — оценивающий, сухой, почти удовлетворенный. Будто происходящее доказывало ее правоту: из меня и правда вышла плохая жена, а теперь еще и плохая мать. Я стиснула зубы так, что заболела челюсть.

- Ты едешь со мной, — произнесла я.

- Я тебя ненавижу! — выкрикнула Кира и тут же зажала рот ладонью, будто сама испугалась сказанного.

В кухне повисла страшная тишина. Я не знала, что чувствую в эту секунду. Наверное, ничего. Иногда боль превышает предел, и тело просто выключает эмоции, чтобы человек не умер на месте.

- Одевайся, — сказала я бесцветно.

Кира всхлипнула, развернулась и выбежала в комнату. Я осталась стоять посреди кухни, вцепившись пальцами в спинку стула.

- Довольна? — спросила я, не глядя на мать.

- Нет, — ответила она так же сухо. — Но удивлена — тоже нет.

Я повернула голову.

- Если ты сейчас скажешь еще хоть слово в защиту него или той женщины, я уйду и больше не вернусь.

Мать медленно поставила чашку на стол.

- А я и не собираюсь их защищать. Я просто давно поняла одну вещь, которую ты вечно отказываешься признавать.

- Какую?

- Любовь любовью, а слабость женщине никто не прощает.

Я смотрела на нее и вдруг поняла, что никогда в жизни не стану такой, как она. Никогда. Даже если мне придется пройти через ад.