Кэти предпочитает держать пистолет двумя руками. Однако луна ещё не взошла, а безумное световое шоу на Рингроке — в двух милях отсюда. Её остров тонет в такой кромешной тьме, что она почти слепит, и ей нужен Tac Light.

Она уверена, что может эффективно пользоваться Glock одной рукой. Она занимается с отягощениями, чтобы кости и мышцы выдерживали отдачу, и тренирует кисти, сжимая твёрдый резиновый мяч, чтобы хват оставался сильным.

Ничего не бросается на неё. Луч света показывает, что за ней никто не крадётся. Всё происходит наверху.

Мощный Tac Light выхватывает из темноты движущийся рой — механический и странный. Колёса. Растяжки. Четверные компоновки роторов и стабилизаторов. Антенны. Что-то типа камер, ищущих инфракрасные тепловые сигнатуры. И наверняка — приёмные цилиндры датчиков, прощупывающих что-то помимо видимых целей.

— Дроны, — говорит она, хотя таких прежде не видела. Они в двадцати-тридцати футах над домом, движутся со двора к северо-востоку. Даже когда по ним скользит луч Tac Light, трудно оценить размер, но они кажутся крупными — не меньше пяти футов в диаметре, а может, и все шесть.

Они идут фалангой, параллельными рядами. Даже когда она сужает луч, чтобы он бил мощнее, машины кажутся бесцветно-серыми и плохо различимыми на фоне тьмы. В суровой тишине и в размахе этой операции чувствуется холодная уверенность, подтверждающая её подозрение: машины выстроены с интервалами, перекрывая ширину острова; их не меньше тридцати. Пересекая двор, они набирают высоту, готовясь к деревьям.

Кэти ловит себя на том, что бежит, пытаясь не отстать от дронов, — ею овладевает навязчивое желание сбить один из них. Размер, сложность и само количество этих машин словно доказывают: люди на Рингроке заняты каким-то необычайным проектом. И, очевидно, кто-то из их команды — или проникший туда чужак — украл нечто огромной важности, то, что нельзя было добыть, просто взломав их компьютеры. Им отчаянно нужно найти вора, и они верят, что он или она мог добраться до Лестницы Иакова — её острова, её дома. Она чувствует себя осквернённой. Похоже, они подвергли её риску. А если они такие же, как многие нынешние безрассудные и лживые сукины дети, они будут отрицать содеянное и прятать правду любой ценой. Если ей удастся захватить дрон, это будет доказательством.

Ей бы сейчас двенадцатикалиберный помповик с пистолетной рукоятью. Быстрый двойной залп картечью наверняка свалил бы дрон на землю.

Забежав вперёд фаланги, Кэти роняет Tac Light и берёт Glock двумя руками. Одна нога вперёд, другая назад — модифицированная стойка «равнобедренный треугольник», руки зафиксированы. Как и все остальные дроны, ближайший, надвигающийся на неё, без ходовых огней, но его серую геометрию можно различить на чёрном небе. Она ждёт, пока он окажется прямо над ней, нажимает на спуск — выстрел, потом второй, — но решает не стрелять в третий раз.

Вероятность того, что объект на Рингроке принадлежит государству — либо через военных, либо в партнёрстве с частным предприятием или университетом, — как минимум пятьдесят на пятьдесят, скорее восемьдесят на двадцать. Система правосудия в нынешнем виде не дала Кэти никакой справедливости. Если она собьёт дрон ценой в миллионы долларов, государственную собственность, и окажется в суде, у неё будет мало надежды выиграть — учитывая, что у федералов самый бездонный кошелёк на планете. Она может потерять всё — включая остров и, на какое-то время, свободу.

Если это случится, она не сможет сдержать Обещание. А единственная причина, по которой она каждое утро встаёт и с трудом продирается сквозь день, — сдержать его. Обещание — это всё.

Раздосадованная, она опускает пистолет. Смотрит, как ровно выстроенные дроны медленно тают на северо-востоке. С каждым ярдом они становятся всё менее серыми — машины растворяются в черноте. Их моторы и роторы продолжают вопить в ночь; источник звука теперь невидим, будто лес населяют отчаянные духи, не способные найти выход из этого мира, где тела, в которых они когда-то жили, давно истлели.

От тёмной воды тянет холодом. Едва заметный ветер пахнет прибрежной грязью, креозотом причала и чем-то, чему она не может дать названия.

Она подбирает Tac Light с земли и идёт назад к дому. На полпути останавливается и оборачивается, водя лучом по двору. Хотя дроны, похоже, прочесали эту территорию и остались довольны, Кэти чувствует… присутствие. И всё же — что бы она ни чувствовала — там никого нет.

На юго-юго-западе Рингрок по-прежнему сияет, как ярмарочная аллея аттракционов в разгар карнавала.