Первую половину пути наша необычная компания ехала в напряжённой тишине. Пётр Мальков даже радио не стал включать. Ещё и с такими серьёзными лицами, что мне до чесотки стало любопытно, о чём же они думали. Кроссворды, что ли, разгадывали? Почему без меня? Спросили бы, я бы подсказал. Наверное, поэтому и не спрашивали, чтобы не мешал им относить себя к умным людям.

Скорее всего, сотрудники внутренних органов считали, что со мной-то им как раз всё понятно. Даже в чём-то очевидно. Я никого не убивал. Для этого слишком наивен и болтлив, а ещё имел железобетонное алиби. Более того, я даже не пытался скрываться, уходить в отрицание, или менять своё поведение. Однако точно знал что-то такое, о чём не должен был рассказать, для чего ко мне и приставили наблюдателя. Причём в большой спешке, не успев заткнуть куда более действенным способом.

По их мнению, я просто не в состоянии позволить себе такого дорогого адвоката. И вообще, сегодня первый раз её увидел. В историю с внезапно появившимся богатым иностранным родственником опытные сотрудники не поверили. Такое бывает только в кино. Уж слишком этот «родственник» оказался информированным об их делах, не говоря уже про наличие обширных связей в наших верхах. Ему-то это зачем? К тому же зачем так спешить с моей «защитой»? Меня пока ни в чём не обвиняют.

Поэтому прокурор со следователем в чём-то мне даже сочувствовали. Полагали, что теперь моя жизнь в большой опасности. Однако сделать с этим ничего не могли. Нет трупа — нет дела. Так что рассчитывали получить подсказки, исходя из её поведения, а также возможных оговорок, для чего и взяли эту китаянку с собой. Ну и с верой в счастливый случай, куда уж без него в их работе. Вдруг я всё-таки сделаю очередную глупость, раскрыв страшную тайну раньше, чем мне заткнут рот. Они получат новые звёздочки, а я добротный крест на могилку за государственный счёт. В крайнем случае из благодарности сами на него скинутся. Не на моих же родственников надеяться. Ко мне за все эти годы в Мухоморовке они так ни разу и не приезжали. Соседи вообще одно время думали, что я детдомовский.

Что можно сказать на их фантазии? Ну-ну. Ждите. Обязательно во всём признаюсь. Только разбег побольше возьму.

Что касается китаянки. С ней закрутили довольно интересную комбинацию. В каком ещё качестве ко мне могли приставить наблюдателя, да ещё полезного? Такого, от которого я бы не попытался избавиться сразу. Служанки? Соседки? Друга детства? Повара? Нет, конечно. Поэтому её начальство подобрало самый оригинальный вариант. Что мне сейчас больше всего нужно, учитывая поднявшийся ажиотаж. Надёжная защита от произвола местных властей и чиновников, а также прикрытие моей деятельности с сохранением текущей обывательской маски. Всё это она могла предоставить, работая не за деньги, а за совесть. Это и в её интересах. Сила у меня есть. Богатство, вероятно, тоже. Либо я в нём просто не нуждаюсь. Знакомых адвокатов на примете нет. К тому же хороший адвокат — это не только тот, кто отлично знает законы, но и хорошо разбирается в людях, а также имеет обширные связи. При выборе между хорошим специалистом с рекомендациями и непонятным типом предпочтение всегда отдаётся первому.

Также этим ходом люди, скрывающиеся в тени за Линдой, достигали сразу несколько целей. Показывали мне свои добрые намерения. Усиливали присмотр за Тао, получивших слишком много дополнительных возможностей, которыми они могут подорвать стабильность государства. Вбивали, между нами, клин, предоставляя альтернативу и напоминание, что государство может не только баловать, но и наказывать. Пытались выяснить цель зачастивших ко мне гостей из Белой реки. Не дать другим странам получить на меня слишком большое влияние. По возможности оказать бессмертному услугу. Пусть даже незначительную, но всё с чего-то начинается. Птичка увязла в трясине тоже не сразу, а начиная с коготка. Возможно, также в задание Линды входило ненавязчивое повышение моей симпатии к Китаю, и ухудшение отношения к России. Для этого ей достаточно тут ненавязчиво обронить осторожное высказывание. Там привести удачный пример. В нужном ключе прокомментировать какою-нибудь местную новость, приведя сравнение, как с этим безобразным явлением обстоят дела у них. Есть много способов психологической обработки. Государства, в принципе — любые, весьма в этом поднаторели.

Однако в первую очередь Линда постарается скрыть от местных тот факт, что я бессмертный, если они об этом ещё не знают. Не дать им спровоцировать меня на серьёзный конфликт, пока этого не потребуется третьей стороне. В случае необходимости она сама мастерски столкнёт нас лбами. В этом наши интересы совпадали, кроме одной детали. Также Линда сама по себе является определённым маркером. Если за твоей спиной развивается чей-то флаг, то тебя начинают воспринимать соответствующим образом. В принцип самостоятельности вмешивается вопрос принадлежности.

Подозреваю, на самом деле за появлением Линды скрывается гораздо больше нюансов, чем набросал в голове за время поездки. Раз уж делать было нечего, как мог, так и развлекался. В одном я точно уверен. Она действительно хороший адвокат. Сделает всё возможное и невозможное, чтобы не дать кому-то другому взять меня за жабры. Другого бы не прислали. Ну а то, что это молодая симпатичная женщина, так совпало. «Ни черта подобного!» — возразил внутренний голос.

Ещё я думаю, прокурор со следователем, если не дураки, уже должны были сопоставить слишком частое упоминание гостей из Поднебесной в связи с последними громкими происшествиями. И шпиона азиатской внешности ловят чекисты. И джонка внезапно обнаружилась на нашем поле. И ограбление кладбища произошло уже после появления в Мухоморовке их пансионата. И необъяснимая роскошь в полупустом комплексе. Вряд ли окупаемом. И странные слухи, сопровождавшие недавно уехавших подростков. И непонятная возня вокруг меня. И много чего ещё, по мелочам. Постепенно всё это складывалось в большое панно из пазлов. Вопрос времени, когда за них возьмутся всерьёз. Отчасти поэтому меня попытались вывести за скобки уравнения, представив внештатным консультантом нашей прокуратуры.

Постепенно меня всё сильнее раздражало то, что я перестал контролировать свою жизнь. Безынициативно болтался на воде, как поплавок. Кто за меня только не дёргает. Раньше ввязывался в приключения по собственной глупости, а сейчас по стечению обстоятельств или по чужой воле. Беспомощность — очень неприятное чувство. Уж не поэтому ли я стал всё больше рисковать, вести себя вызывающе, напрашиваясь на побуждающий к действиям пинок. Словно сознательно загонял себя в угол, зная, что по-другому из тёплого уютного болота не вылезти.

Человек очень неохотно покидает зону комфорта, особенно если уже успел к ней привыкнуть. Для этого нужно что-то резкое, отрезвляющее, вроде ледяного душа, выбрасывающего из постели не хуже катапульты. Да и потом, когда вокруг меня поднялась вся эта «движуха», жить стало намного интереснее.

На всякий случай питомцев я уже предупредил, чтобы чемоданы держали собранными. Посмотрим, чем всё закончится. Желательно, без резких движений. Довольно тяжело вот так сразу бросать нажитое и рвать устоявшиеся связи, срываясь в неизвестность. У меня тут дом с садом, хозяйство, куча вещей. Как всё это вывозить? Нужно думать. К счастью, время у нас ещё есть. Если и уходить, то с чистой совестью, не оставляя позади детишек, наедине с какими-нибудь упырями. Хотелось оставить о себе добрую память.

Глубоко задумавшись, даже не заметил, как мы остановились на большой фирменной заправке, рядом с магазинчиком. Под предлогом немного пройтись, размять ноги, а заодно освежиться, я пошёл в магазин за пивом. Репутацию нужно поддерживать. Взял его только для вида и запаха. Пусть остальные продолжают думать, что знают меня как свои пять пальцев, сложенные в фигу. Не ждут ничего нового и не лезут с расспросами.

Какие бы планы я ни строил, однако судьба порой подкидывала удивительные встречи в самых неожиданных местах. Чего я только не ожидал от этой поездки, но только не этого. Из только что остановившейся на заправке машины вышел мой старый знакомый. Он не видел ни начало моего пути, ни конца. Застал лишь сам процесс, когда я беззаботно проходил мимо его автомобиля. Сразу же узнав обидчика, парень несказанно обрадовался, как прыщавый школьник при виде своей учительницы на порносайте.

— Матвей! — окликнул со зловещей улыбкой.

— А? — удивлённо оглянувшись, я узрел Валеру.

Надо же, какая неприятная для него встреча. По лицу злопамятного Валера было легко догадаться, чего он хочет. Поквитаться решил. Трахнуть, так сказать, в переносном смысле, за всё былое. Открутив крышку бутылки, я с наслаждением сделал долгий глоток терпкого хмельного напитка. Холодненького. Свежего. А день-то, оказывается, неплохо начался. Думал, будет хуже.

— Чего хотел? — лениво спросил, даже не посмотрев в сторону тонированного джипа Петра Малькова.

— Ты чего, собака, совсем оборзел? Зачем на меня ментов натравил?

— А что? Хорошие люди. Хотел помочь тебе завести полезные знакомства. Никогда не знаешь, когда они пригодятся. Неблагодарный, — упрекнул, подливая масла в костёр.

На это от Валеры последовала длинная матерная тирада, восхищающая своей изощрённостью и многообразием форм. Вот это я понимаю, мастер разговорного жанра. Сколько экспрессии. Сколько праведного гнева. Даже не хотелось его прерывать.

Валера, не подозревая о медвежьей услуге, принялся на чём свет стоит поносить доблестных стражей закона. И продажными тварями их называл. И мусором. И ублюдками. И свиньями. Голос Валера не приглушал. Он словно гордился своей крутостью, показывая всем, что никого не боится, пока рядом нет тех, кто мог бы его обидеть. Услышав хлопки дверей знакомого джипа, я улыбнулся, продолжая ласково на него смотреть, распаляя ещё больше. А вот и благодарные слушатели у Валеры появились. Сейчас будут благодарить за выступление. Просить повторить на бис. Может быть, даже ногами.

— Ну всё, готовься, сейчас я из тебя люля-кебаб буду делать, — пригрозил самоуверенный парень, способный максимум отварить пельменей или пожарить яичницу.

— Браво, — засунув бутылку под мышку, поаплодировал артисту. — Вот только ничего не забыл? Ты же законопослушный до цвета трусов. Даже скорость на дороге боишься превысить. Откуда такая храбрость, воин? У тебя небось и штрафов-то ни одного нет, — презрительно подначил, продолжая насмешливо смотреть прямо в глаза.

— Чего ты гонишь? Да я беспредельщик! У меня штрафов на шестьдесят тысяч! — оправдался Валера, подумав, что я над ним насмехаюсь.

Хуже того, считаю трусом.

— Ну и как на таких людей обижаться? — задал риторический вопрос, и глубоко вздохнул. — Да их оберегать нужно, пока не номинировались на премию Дарвина.

— Ты чего вякнул? — нахмурился парень, заподозрив подвох. — Пошли за угол отойдём.

— Хорошо, что мы не в чистом поле. Зачем эти условности, беспредельщик? И потом, не поверишь. Некогда мне с тобой возиться. Я с ребятами по важному делу еду. Более того, мне запрещено разговаривать с посторонними.

— С какими ещё ребятами? Такими же… — парень продолжил старательно копать яму в два метра длинной, метр шириной, и два глубиной.

Высказав всё, что хотел, Валера ненадолго прервался, перевести дух. Нелёгкое это занятие — пытаться вывести из себя тех, кто этого не хочет. Посчитав, что психологическая накачка завершена, и он уже готов к подвигам, Валера угрожающе приблизился. Вот только ему помешали непосредственно перейти к мордобою.

Неожиданно его сзади по-приятельски похлопали по плечу. Резко обернувшись, Валера увидел широко улыбающегося капитана полиции в штатском.

— Послушай, приятель, ты в карму веришь?

— Какую? — растерялся парень.

— Мгновенную! Чего орёшь? Больной, что ли? Ты бы поосторожнее разбрасывался словами, а то можешь пострадать.

— И что ты мне сделаешь? — выпятил губу Валерий, приняв это за вызов.

— Больно, — предупредил пока ещё доброжелательный капитан.

Может, он и хотел по-быстрому провести воспитательный урок, но не в компании же с прокурором.

Смерив Сазонова оценивающим взглядом, уже заведённый Валера, настроившийся на драку, недоверчиво фыркнул.

— Надорвёшься. Ты кто такой? А? Чего лезешь не в своё дело? Больше всех нужно?

Опешив, капитан с оттенком уважения посмотрел на парня ниже него ростом и уже в плечах.

— А ты хорош. Духовитый. Даже не знаю, что на это сказать. Одно знаю точно, рано или поздно ты станешь моим клиентом.

— Сутенёр, что ли? — пошутил бесстрашный Валера.

Прислонившись к опоре навеса, я с интересом за ними наблюдал, и не думая вмешиваться. В этом не было необходимости. Спешить некуда. Пива ещё много. Сцена близка к развязке.

— Человек с лицензией на убийство, — Сазонов начал терять терпение, видя, что его добрые намерения не ценят.

— Ты забыл добавить одно слово, — весело подсказал забывчивому оперативнику.

— Капитан Сазонов. Отдел по раскрытию убийств, — представился капитан, раскрыв служебное удостоверение прямо под носом у Валеры.

Не стал закручивать интригу.

— Я ничего не совершал, — Валера мгновенно отыграл назад.

— Ну как сказать. Ты уже наговорил столько, что тебя спасёт только перелом ноги.

— Я буду жаловаться, — уже другим тоном воскликнул забеспокоившийся парень, вспомнивший, что он живёт в правовом государстве, хотя ещё пять минут назад его там не было.

— Следователь Корешков. Можете жаловаться.

К ним подошёл успевший спрятать улыбку следователь, тоже предъявив удостоверение. Валера что-то невнятно промычал, лихорадочно соображая, что делать. Потом вдруг заявил, что он пойдёт жаловаться в прокуратуру на полицейский беспредел. Они заодно. Это подстава.

Ну, как говорится: сам Бог велел. К ним присоединился Мальков и тоже представился. Сурово поинтересовался, что гражданина не устраивает? Всего одна нога. Подумаешь. Вторая же останется целой. На что Валера заявил, что будет защищаться. Наймёт адвоката, и тот их всех поставит раком. Госпожа Вэй, ваш выход. Наш молодец никого не пропустил, по всем прошёлся. Заметив мою улыбку и многозначительный взгляд, китаянка едва заметно кивнула. Хороший адвокат всегда понимает своего клиента с полуслова.

— Здравствуйте. Я адвокат. Вот моя визитка. Пожалуйста, сообщите мне, какого защитника вы выберете, чтобы я успела уберечь коллегу от большой беды, — попросила серьёзным тоном.

— Вы угораете? — обалдел Валера.

С округлившимися от потрясения глазами он недоверчиво оглядел всю нашу весёлую компанию.

— Да-да, я с ними, — отсалютовал ему бутылкой, наслаждаясь выражением лица старого приятеля.

Врагом его назвать сложно. Мелковата рыбёшка.

— Более того, меня как раз везут на место убийства, — благоразумно не стал уточнять какого. — Госпожа Линда, напомните ещё раз, чем мне это грозит?

— В худшем случае, штрафом в полторы тысячи рублей, — немедленно проинформировала, обратив внимание на бутылку в моих руках. — Учитывая, сколько вы УЖЕ заплатили, а также все сказанные данным гражданином слова, думаю, это преступление можно будет немного дополнить.

Валера побледнел, неправильно нас поняв. Капитан тоже был человеком с хорошим чувством юмора, поэтому громко возмутился.

— Никаких дополнений! Я не собираюсь из-за вас снова заполнять бумажки. Их в моей жизни и так больше, чем самой работы. Побойтесь Бога, если нас не боитесь. В отчёте написано: три трупа, значит, их должно быть три, а не четыре, — показал эту детскую арифметику на пальцах. — Ферштейн? Или как там у вас в Китае говорят?

— 白纸黑字, (bái zhǐ hēi zì*) — невозмутимо подсказала Линда.

(Белая бумага, чёрные чернила* — аналог фразы: «что написано пером, того не вырубишь топором»).

Сазонов кивнул, как будто всё понял. Я не выдержал и рассмеялся.

Решив, что с него достаточно, опозорившийся Валера поспешил сбежать. Быстро сел в свою машину и ударил по газам. Рванул с визгом шин, так и не заправившись, словно за ним кто-то гнался. Да кому он нужен?

— Какой невоспитанный. Даже не попрощался. Ничего, от нас ещё никто не уходил. Сейчас позвоню в дежурку, и этого клоуна ДПСники встретят, как родного. Ишь, какой умный. Не платил, и платить не станет. Да кто будет его спрашивать, чего он хочет? — хмыкнул капитан Сазонов.

— Интересные у тебя приятели, — неодобрительно заметил Мальков.

— Он мне не приятель. Это недоброжелатель. Сами же слышали. Он обиделся, что я его сдал вашим коллегам за нарушение общественного порядка. Нет, чтобы дать в морду, по старинке. Решил действовать по закону, за что чуть не пострадал. Больше так не буду, — огорчённо повинился.

— Великий, давай без шуток, — попросил поморщившийся Мальков.

— Зря стараетесь. Мне священник сказал, что молитвы принимаются только по пятницам. И, вы бы хоть побольше почтения в них вкладывали. Неудобно как-то перед Ним.

— Ох, договоришься ты однажды, — туманно пригрозил Мальков, бросив быстрый взгляд на Линду.

— Мне это часто говорят.

— А за что сдал-то? — заинтересовался капитан.

— Гулял с девушкой…

— У тебя есть девушка⁈ — поразился Сазонов.

— … а он пристал, — всё же закончил предложение, бросив на него недовольный взгляд. — Она не моя девушка.

— Ты гулял с чужой девушкой? — недоверчиво воскликнул капитан.

— Просто с девушкой. И вообще, она ещё маленькая для таких отношений.

— Ещё и несовершеннолетней? — повысил голос капитан, широко распахнув глаза.

— Надеюсь, ты её к этому не принуждал? — с какой-то странной интонацией спросил Корешков, недоверчиво на меня посмотрев.

— Это было по обоюдному согласию.

— У вас было ЭТО⁈ — ахнул капитан, достав наручники.

Мне захотелось его стукнуть. Только боюсь, он этого не переживёт. Придурок!

— Он приставал к девушке? — немного охладил мой пыл Мальков, спросив с непроницаемо серьёзным лицом.

— Нет. Ко мне.

Сазонов попытался представить эту картину, сложив её из кусочков, после чего, не выдержав, расхохотался, дав понять, что он просто издевался. От меня повеяло убийственным намерением. Линда, перехватив мой взгляд, покачала головой, не разрешая сделать то, о чём подумал.

— Ты на чьей стороне? — возмутился.

— Справедливости, — подсказал улыбнувшийся прокурор.

— Да ну вас всех, — обиженно фыркнув, ушёл в машину.

Решено. Пиво я допью в дороге. Медленно. С наслаждением. Крайне неаккуратно!

* * *

Вскоре мы добрались до той самой стоянки, на которой прошло убийство. Это была большая открытая площадка. Ни шлагбаума, ни будки охраны, ни камер. С одного края росли кусты и деревья. С другого протянулась главная дорога. С третьего начиналась облагороженная парковая тропинка со скамейками. С четвёртого открывался великолепный вид на большое, широкое ничего, за которым вдали виднелись жилые дома. Неплохое место. Светло. Просторно. Тихо. В общем, не самое подходящее место для преступления.

Бросив пустую бутылку в обнаруженную поблизости урну, я не стал как ненормальный бегать по всей стоянке, осматривать каждое пятнышко. У меня не было ни шляпы охотника за оленями, ни увеличительного стекла, ни трубки, чтобы подрожать Шерлоку Холмсу.

— Что скажешь? — поинтересовался не отходивший от меня Сазонов.

Он держался справа, поскольку слева за мной неотступно следовала китаянка.

Оба то и дело обменивались взглядами, как опытные дуэлянты.

— Тут и смотреть-то особо не на что. Сверху небо. Снизу асфальт. Кровь коммунальщики ещё в первый же день смыли. Попробуй хотя бы угадать, кто где лежал, — капитан предложил проявить свои невероятные способности.

Судя по голосу, он не верил, что я действительно способен на что-то сверхъестественное.

— Не мешай. Может, ему нужно поговорить с духами, — усмехнулся следователь. — Госпожа Линда, не уделите мне несколько минут?

Он жестом предложил отойти с ним в сторонку. Какой хитрец. Разделяй и властвуй, да? Впрочем, выкинув эти детские игры из головы, я ещё раз внимательно осмотрел стоянку, частично занятую машинами. Меня интересовало не то, что лежало на поверхности, а то, что ощущалось восприятием практика, видевшего мир несколько иначе.

К сожалению, как бы ни хотелось обратного, прогнозы Светланы подтверждались. Если присмотреться, можно заметить остаточные следы призрачной дымки, растянувшейся по стоянке в виде извивающейся, местами переплетающейся ленты. Её частицы уже почти окончательно распались. Ещё несколько часов, особенно на солнце, и от неё не останется ни следа. Вовремя приехали. Повезло. Или не повезло, учитывая находку.

Дело в том, что это были частицы холодной, тёмной призрачной инь. Обычно такие испускали потусторонние существа, связанные с тьмой и смертью, а не живые люди. Похоже, здесь порезвился гость из-за грани. Зачем он это сделал, сейчас гадать бессмысленно. Поймаю — спрошу.

Попутно отслеживая колебания духовной силы Линды, я практически уверен, что она ничего подозрительного не заметила. Скорее всего, у неё не хватало остроты восприятия и глубины духовного зрения. Поэтому китаянка просто терпеливо ждала того, что я скажу, собираясь действовать по обстоятельствам. По большому счёту, ей всё равно, кто убийца. Просьбу Корешкова Линда предпочла не услышать, тоже догадываясь, чего он добивался.

— Как успехи? — поторопил капитан, продолжая подначивать.

То ли пытался поймать на слабо, то ли подловить на невнимательности, неожиданно задавая каверзные вопросы в моменты моей задумчивости.

— Пустая затея? И на что ты рассчитывал? — продолжил якобы легкомысленно болтать.

— Может, тут призраки водятся? Они ничего не хотят нам рассказать? — подкинул идею материалист Корешков, заходя с другой стороны.

— Я бы тоже не отказался их послушать. Не стесняйся. Говори как есть. Тут все свои. Я всему поверю, — настойчиво попросил теряющий надежду Сазонов.

— А вознаграждение будет? — поинтересовался я с робкой заинтересованностью, решив, что нет смысла дальше тянуть время.

Выражение лица Сазонова тут же изменилось.

— Мы не в штатах. Какое ещё вознаграждение? Почётная грамота подойдёт?

— А стрельнуть дашь? — испытывающе на него посмотрел, развернувшись всем корпусом.

— Дам. Если…

— Вот там лежала первая жертва. Там вторая. Там…

Недослушав, мгновенно оживившись, словно боясь, что он передумает, я тут же принялся бодро перечислять. Ещё и пальцем показывал, для наглядности. Причём, судя по взглядам напрягшихся мужчин, с которых сразу слетели улыбки, не совершил ни одного промаха.

— А там четвёртая, — с довольным видом показал на последнее место, наиболее плотно окутанное слабым ци смерти.

— Подожди, какая четвёртая? Не было четвёртой, — встрепенулся Сазонов. — Их же трое было.

— Это те, которых нашли, — радостно уточнил, протягивая к капитану руку, раскрытой ладонью кверху.

Посмотрев на неё продолжительным, нечитаемым взглядом, несколько раз моргнув, Сазонов молча обошёл меня и направился к указанному месту. Туда же устремились Корешков с Мальковым, чуть ли не наперегонки. Окружив его, они принялись недоумённо разглядывать ровный участок идеально стриженного газона. Совершенно неповреждённого. Если здесь кто-то и копал землю, то не позже времён нашествия монголов на Русь. Не на этой неделе уж точно.

Все трое одновременно повернулись к сильно погрустневшему Матвею, всё ещё держащему руку поднятой. Он сжимал и разжимал пальцы, словно надеясь, будто это что-то изменит.

— Издеваешься? — угрожающе поинтересовался Мальков.

— Нет. Призрак сказал, тело там. Где-то на глубине трёх метров, — недовольно пояснил.

— Не верю, — решительно объявил противоречивый капитан.

— Что за призрак? Имя? Фамилия? Адрес? — решительно потребовал следователь.

— А я откуда знаю? — удивился. — Он не представился. Я его и не видел толком. Как тень мелькнул на краю зрения, и всё. Шепнул это на ухо, а потом свалил куда-то по своим делам. Не знаю, может пельмени доварить, цветочки долить, кошку выпустить, — пожал плечами.

— Нет, он точно издевается, — проворчал капитан, глянув на мою руку так, словно представлял, как на ней с удовольствием защёлкивает наручники.

— Не доказуемо, — невозмутимо возразила серьёзная китаянка.

Выжидательно на меня посмотрев, она попыталась что-то донести, не говоря этого вслух. Не сразу сообразил, чего она хочет. Точнее, чего опасается.

— Всё в порядке. Пусть копают. Я к этому трупу не имею никакого отношения. Моего участия в его появлении ноль целых, хрен десятых, — успокоил, не приглушая голоса. — Я даже понятия не имею, кто там лежит.

— Но ты точно уверен, что лежит, и именно здесь? — недоверчиво уточнил Мальков.

Переглянувшись с растерявшимися товарищами, он не знал, как поступить. Всё это звучало слишком дико. Ошибка могла дорого ему обойтись. Потом же не отмоешься от шуточек коллег. Ещё и каким-нибудь дурацким прозвищем обзаведёшься. Такое не забывается.

— Если не поверим, а его слова потом подтвердятся, то мы окажемся в ещё большей заднице, чем сейчас, — мрачно высказался Корешков, пытаясь решить ту же дилемму. — Мы обязаны отрабатывать все показания свидетелей. Даже тех, у кого не все дома. Именно так нам потом и скажут.

— Ты прав, — вздохнул капитан, смиряясь с неизбежным.

Он не мог проигнорировать такое заявление, вне зависимости от его правдивости.

— Учти, Великий. Счёт за порчу муниципальной собственности и работу бригады прилетит тебе. Немаленький. Сверху ещё и штраф за ложный вызов накину, — предупредил о последствиях.

— А если я прав? — улыбнулся ему, не испытывая ни капли стыда.

— Тогда с меня пиво. Много. Пистолет, извини, не дам, — честно предупредил капитан. — Меня за это выгонят из органов и будут правы. Ну что, я вызываю бригаду? — поинтересовался у Малькова, отдавая ему право принимать решение.

— Вызывай, — разрешил прокурор, пусть и с некоторым сомнением.

— Похоже, мы тут задержимся надолго, — расслабился следователь.

Для него работа появится позже, если труп действительно обнаружится. Пока же Корешкову заняться было решительно нечем. Как и остальным. Поэтому пока мы ждали «благодарных» за вызов ребят с лопатами, капитан Сазонов несколько раз разными способами пытался выведать у меня, что за призрак? Откуда он взялся? Как выглядел? Знает ли он его? Местный или приезжий? Говорил ли с акцентом, или без? Достал, хуже горькой редьки. Мне даже пришлось от него прятаться за спиной Линды, на потеху заскучавшим зрителям. Она все провокационные и скользкие вопросы тут же заворачивала, не давая подловить меня на противоречиях. В конце и вовсе потребовала не давить на больного человека. Сказать ему спасибо за помощь и отвалить по-хорошему.

Всё же не зря согласился взять её с нами. Как знал, что к этому всё придёт. И она это знала. И даже капитан. Однако каждый из нас должен был до конца отыгрывать свою роль, поскольку это всё будет задокументировано.

— Может, он что-то ещё успел рассказать? — уже более жалобно поинтересовался Сазонов.

— Да.

Капитан обрадовался. Сверкнул глазами. Воодушевлённо потёр руки.

— Анекдот про Штирлица. Хочешь, перескажу? — лишил Сазонова последней надежды.

— Да что ты за человек такой? — раздосадовано воскликнул.

— Загадочный и харизматичный, — похвастался, оставив последнее слово за собой.

— Ну да, таких ещё попробуй переубедить.

Разочарованно махнув рукой, капитан от нас отстал.

Вскоре приехала бригада, и сотрудники внутренних органов оживились. Беспокойно крутились вокруг места раскопок, дожидаясь их итога. Когда из ямы послышалось долгожданное: «Нашли!» — изумлённо посмотрели на меня.

— Неужели? — обалдел капитан. — Ни черта себе, как замаскировали захоронение. Я здесь несколько раз всё облазил, но даже не подумал, что там что-то есть.

Когда наверх подняли очень хорошо сохранившийся труп, все удивились ещё сильнее. Совершенно неповреждённое тело, будто уснувшего мужчины, принадлежало пропавшему водителю такси. Даже непонятно, отчего он умер. Ни ран. Ни предсмертных гримас. Глаза и рот просто закрыты.

— Да уж, дела. Мы не только не продвинулись в расследовании, но даже откатились назад, — огорчённо вздохнул следователь. — Единственный подозреваемый оказался трупом. Непонятно, кого теперь искать.

Заметив вопросительный взгляд капитана, я смущённо пожал плечами.

— Чем мог — тем помог.

— Спасибо, — иронично усмехнулся Сазонов. — Вот только твои показания даже к делу не подшить. Что в протоколе писать, кто скажет? По показаниям неопознанного призрака было обнаружено тело водителя. Звучит, как бред сумасшедшего.

— Спасибо, — признательно кивнул ему, ничуть не облегчая участь.

— Может… — он многозначительно посмотрел на прокурора.

— Исключено, — твёрдо отказала Линда, догадавшись, на что он намекал.

Подойдя к телу водителя, я задумчиво его оглядел. Увиденное мне сильно не понравилось.

— Так вот, вы какие — консервы.

Нахмурившаяся Линда немедленно подошла, и тоже пристально уставилась на труп. В очередной раз убедился, что она умна. Взгляд китаянки стал размытым. Колебания духовной силы усилились. Интересный у неё опыт, раз она сразу об этом подумала. С другой стороны, раз она знала, что я лично заинтересовался этим делом, учитывая, кем меня считают, скорее всего, что-то подобное и ожидала. Тот случай, когда переоценка противника сыграла на руку.

В груди этого трупа я почувствовал странный, пульсирующий сгусток тёмной, призрачной инь, похожий на кокон. Теперь понятно, почему только он был надёжно спрятан, а остальных оставили валяться на парковке. Отвлекали внимание. Осталось только понять, какая тварь на это способна, чтобы понять, чего ещё от неё стоит ожидать. Вряд ли мы имеем дело с простым призраком или ходячим мертвецом. Может и правда вампир?

— Что-то заметили? — подошёл к нам капитан.

— Нет, — спокойно солгал.

— Уверен? — не поверил.

— Нет. А может, и да. Сложно сказать. Что-то у этого тела аура нехорошая. Он ничем не болел при жизни?

— Вроде нет, — задумался Сазонов. — А что?

— Ничего.

— Великий, я тебя точно задушу.

— Не сможешь, — уверенно возразил.

— Почему? — искренне удивился капитан.

— Я плюну в твои похотливые глаза, и пока будешь их протирать, убегу. Ты медленно бегаешь, капитан. Наверное, много куришь.

— Су… — перехватив предупредительный взгляд Линды, Сазонов с трудом сдержался. — Нехороший ты человек.

— Спасибо, — обрадованно поблагодарил.

— Это был не комплимент!

— Я знаю. Ладно, если у вас больше нет ко мне вопросов, — продолжил дурачиться, — я домой. Мне ещё по пути в магазин нужно заехать, косточек Барбосу купить.

Помахав им на прощание, с лёгкой улыбкой, обманчиво беззаботно направился в сторону ближайшей остановки. Естественно, вместе со своим адвокатом, куда уж я без него. Не солидно как-то.

Проходя мимо машины Малькова, припаркованной на этой же стоянке, ненадолго остановился, поскольку прокурор захотел мне что-то сказать. Без лишних ушей, для чего по его просьбе, и только после моего кивка, Линда отошла в сторону.

— Ты точно больше ничего не хочешь сказать? — тихо спросил Мальков, не забывая приглядывать краем глаза, чтобы нас никто не подслушивал.

— Нет.

В ответ на его серьёзность, тоже перестал улыбаться.

— Не можешь, или не хочешь? — уточнил отец Светланы.

— Не могу, — кратко ответил, поддавшись мимолётной слабости.

Пётр показался мне неплохим человеком. Немного помолчав, о чём-то размышляя, Пётр Мальков неожиданно спросил.

— А что бы ты сделал на нашем месте? Что-нибудь такое, что не создало бы всем проблем. Я для себя спрашиваю. Без протокола. Ты в документах вообще фигурировать не будешь. Обещаю. Более того, я ни о чём не спрашивал, а ты мне ничего не говорил, — проявил похвальную гибкость в вопросах получения информации.

Тоже на пару секунд задумавшись, прикидывая варианты, «предположил».

— Я бы как можно скорее кремировал все трупы с этого места преступления. Почему-то мне кажется, долго они у вас не пролежат, — заинтриговал прокурора.

— А что с ними не так? — нахмурился Пётр, усиленно соображая.

— Они гораздо более проблемные, чем ты думаешь. Подробнее объяснить не могу. Это уже из области того, о чём в официальных документах писать не принято. К тому же ты всё равно в мистику не веришь. Больше не спрашивай. Я и так уже наговорил лишнего.

Уважительно кивнув на прощание, ушёл, не оглядываясь. Дальше мне лучше действовать в одиночку. Ну, почти.

— В пансионат? — уточнила присоединившаяся Линда.

— Нет. Можешь узнать, в каком морге хранятся тела убитых на этой стоянке? Нужно бы и на них взглянуть. На всякий случай. Желательно, чтобы и этого жмурика отвезли туда же. Что-то мне подсказывает, что в этом месте всё очень плохо с пожарной безопасностью. Хочется успеть закончить с делами до того, как оно случайно сгорит.

Намёк был более чем прозрачен. Как я и думал, китаянка уже имела дело с чем-то подобным, поэтому не стала ни отговаривать, ни расспрашивать. Она всё поняла и, похоже, одобряла. Только высказала пожелание, чтобы мой визит с последующим пожаром произошли не в одно и то же время. Так ей будет проще доказывать мою исключительную невиновность.

— У вас есть кому поручить проверку пожароопасности городского морга? Или мне поискать?

Намекнула на необходимость в посреднике. Моё личное участие создаст всем ряд хлопот. Нельзя же главным калибром бить сразу по воробьям. Это вызовет большой переполох. По аналогии, если генерал вынужден брать автомат и ехать на передовую для участия в штурме, значит, ситуация на фронте настолько плоха, насколько это возможно. Кроме того, если с этими трупами в ближайшее время что-то произойдёт, то первым, на кого все подумают, окажусь я. Печально это слышать, поскольку хотел лично со всем по-быстрому разобраться. Доказать питомцам, что я и без них велик, могуч, вонюч и волосат, как сказали бы старые знакомые. Не те, что походили на Валеру, а настоящие, пусть и бывшие. Вот такой получился каламбур.

— Не нужно. У меня есть на примете один любитель проводить время с огоньком, — усмехнулся.

— Любитель? — с сомнением переспросила женщина, неправильно меня поняв.

— Да. Только не в плане профессиональной оценки, а в отношении личных предпочтений. Настоящий фанатик своего дела. Буквально жить без него не может. Готов всё сжечь, скотина пернатая, — проворчал, вспомнив, что он сделал с мясом для шашлыков.

— Ясно, — последовал ответ из вежливости.

* * *

Обдумав слова Матвея, Пётр Мальков решил не откладывать тухлое дело в долгий ящик. «Запашок» от него начинал беспокоить. Не имея альтернативы, он совершенно серьёзно отнёсся к этому предупреждению.

Обрисовав ситуацию Корешкову и Сазонову, Пётр поинтересовался их мнением.

— Значит, Матвей посоветовал поскорее их сжечь? Зачем? — удивился капитан.

— Он не сказал, — грубо ответил Мальков, которому тоже происходящее очень не нравилось. — Можешь ещё раз к нему съездить и спросить.

— Как-нибудь позже, — скривился Сазонов, решив пока поберечь свои нервы.

— Думаешь, в них что-то есть? — спросил Корешков.

— Возможно. Водителя так хорошо спрятали явно не для того, чтобы скрыть следы преступления. Одним трупом больше, одним меньше, особой роли уже не играет. Преступникам и так грозит вплоть до пожизненного. И ведь как-то же они успели это провернуть всего за полчаса. Закопать тело на три метра в землю не так-то просто. Потом идеально восстановить газон. Прибраться за собой. Одиночка с этим не управился бы. Тут нужна изрядная сноровка, а также крепкие нервы. Их ведь в любой момент могли заметить. Любой бы занервничал, допустив хоть одну ошибку. Видно, что работали профессионалы. Полагаю, они специально пытались выдать это убийство за ритуальное, совершённое с каким-нибудь психом, без особой цели. Знали, что хуже всего замечают, что лежит на виду.

— Если Матвей прав, то за водителем вскоре придут, — капитан согласился с его выводами. — Заберут то, что им нужно, а потом залягут на дно, оставив нас и дальше гадать, что это было. Учитывая странные телодвижения ребят из конторы, не удивлюсь, если они тоже в теме, но опять чего выжидают. Как бы у нас тогда не забрали все лавры, оставив одни тернии.

— Тогда предлагаю поехать с трупом водителя в морг и настоять на срочном вскрытии. Поприсутствовать при этом. Посмотреть, что у него внутри. Сделать все возможные анализы, — предложил Корешков.

— Думаешь, в его теле спрятаны наркотики? Или алмазы? Неужели сработала знаменитая кладбищенская мафия? — усмехнулся капитан.

— Не знаю. Если так, то это будет самая тупая схема на моей практике. Можно было всё сделать гораздо проще. Я, конечно, понимаю, что наркоторговцы ещё те затейники. В чём только они свой товар не перевозят, но не хоронить же его в земле, в такой недолговечной «обёртке», — покачал головой, не находя других слов.

Закончив с оформлением всех необходимых бумаг, они той же компанией отправились в морг прямо за санитарным автомобилем. По пути созвонились с патологоанатомом. Попросили подготовить протоколы вскрытия предыдущих тел, а также провести ещё одно срочное исследование.

Спустя некоторое время втроём зашли в полуподвальное просторное помещение прозекторской. Там, в прохладе, под ровным светом ламп, на металлических столах уже лежало три накрытых простынями тела. Сидевший за своим столом равнодушный патологоанатом как раз к их приходу заварил чаю. Это же народная примета. Только сядешь поесть на рабочем месте, обязательно кто-нибудь припрётся.

— Здорово Корешков. Сазонов. Пётр Алексеевич. Что за срочность?

По работе он уже пересекался со всеми троими.

— Так нужно. Лучше проверить сейчас, чем услышать потом, что они у тебя разбежались.

Патологоанатом рассмеялся.

— Отсюда ещё никто не убегал, кроме практикантов. Как по мне, зря. Здесь работа спокойная и размеренная. Зарплата стабильная. Пациенты не жалуются. Начальство заходит редко. Спирта полно. Не пойму, чего их не устраивает? Нервные все какие-то пошли. Продвинутые, но недалёкие, — посетовал врач, не избалованный вниманием слушателей.

— Ладно, Никита. Довольно лирики. Что по покойничкам. Чем-нибудь удивишь?

— Да чем мне вас удивлять? Причина смерти видна невооружённым взглядом. Сильная кровопотеря. Болевой шок. В крови нашлись следы алкоголя, но в пределах разумного. Больше ничего интересного, — собеседник пожал плечами.

Поднявшись со своего рабочего места, врач спокойно дошёл до ближайшего стола.

— Если хотите на них посмотреть, никаких проблем. У меня всё готово. Все тела опознаны. Зарегистрированы. У нас с этим строго.

Откинув простыню, врач показал побелевший труп мужчины с довольно отвратительными на вид грубо зашитыми швами, оставшимися после вскрытия.

— Внутри них ничего странного не находил? — спросил следователь.

— Нет. А должен был? — удивился патологоанатом.

— Слушай, а можешь выдвинуть предположение, зачем может потребоваться их срочная кремация? Мне тут одна птичка напела, что от этих тел нужно избавиться как можно скорее. И обязательно путём сожжения, а не закапывания.

— О как! — поразился немолодой уже врач.

Он ненадолго задумался, не показывая никаких признаков беспокойства.

— Даже не знаю. На больных какой-нибудь заразой они непохожи. Все анализы в норме. Внешних признаков болезней не наблюдается. Если только по религиозным убеждениям, но с этим вам нужно не ко мне обращаться, а к психиатру.

— А наркотики в них могли быть спрятаны? Или какие-нибудь драгоценные камни? Может, что-то радиоактивное? — накидал вариантов Сазонов.

Врач посмотрел на него с приподнятыми от изумления бровями.

— Ты что, мексиканских сериалов пересмотрел?

Пока они разговаривали, Мальков разглядывал довольно типовое помещение. Внезапно его взгляд расширился. Замерев, прокурор потрясённо уставился на одно из тел, которое внезапно приняло сидячее положение. Простыня с него свалилась, оголив ещё одного голого мужика с мёртвыми глазами и жуткими шрамами на груди.

— Какого чёрта⁈ — воскликнул побледневший Мальков, не зная, как ещё на это реагировать.

Не кричать же: «Гражданин, вы это бросьте! Ложитесь обратно и не двигайтесь. Врач сказал в морг, значит, в морг».

Скользнув взглядом за плечо пока ещё ничего не подозревающего патологоанатома, Сазонов мигом переменился в лице. Не раздумывая, достал пистолет, передёрнул затвор, после чего произвёл в это тело четыре выстрела. В помещении они прозвучали особенно громко.

Из дыр в груди мертвеца не выступило ни капли крови. Повернув голову, тот уставился на них волне осмысленным, злобным взглядом.

— Эээ⁈ — обернувшийся патологоанатом завис, немного наклонив голову набок.

У него произошёл сбой системы. Однако шокированный врач не спешил падать в обморок, подобно юным практикантам.

Внезапно издав на высоких частотах леденящий кровь вопль, мертвец довольно шустро рванул на замерших сотрудников полиции. Капитан вновь отреагировал первым. Пнув ему под ноги небольшой передвижной столик на колёсиках, предназначенной для инструментов, себе выиграл немного времени. После чего с застывшим выражением лица разрядил в неупокоенного всю обойму, целя прямо в голову.

«Так и знал, что в фильмах всё врут», — была его первая разумная мысль.

Труп снова поднялся, не обращая внимание на новые раны. Мозги ему, похоже, были уже не нужны. Кровожадно оскалившись, он нечеловеческим прыжком набросился на Сазонова, повалив его на пол. Попытался вцепиться в горло. Капитан, перехватив худые, но невероятно сильные руки мертвеца, приняться отчаянно сопротивляться.

— Осторожнее! — крикнул Корешков, сожалея, что осиновые колья в моргах держать уже перестали.

Святой воды патологоанатомам тоже не полагалось. Обходились спиртом. Поэтому он просто пнул эту тварь по рёбрам, что не возымело результатов, не считая отбитой ноги. Мальков, собиравшийся броситься к выходу, чтобы позвать на помощь, не душить же того, кто и так не дышит, обнаружил, что дверь была заблокирована.

Второй мертвец, проявив подозрительную сообразительность, и ещё большую подвижность, вместо того чтобы напасть на Корешкова, перекрыл людям пути к отступлению.

Охреневший от происходящего врач всё так же бестолково стоял и хлопал ресницами, не в состоянии собраться с мыслями, и уже начать что-то делать. Времени у живых оставалось всё меньше. Руки первого мертвеца приближались к горлу побагровевшего от усилий Сазонова. Третий мертвец уже поднимался со стола. Второй приготовился к броску, дожидаясь удобного момента. Ещё несколько выстрелов из пистолета следователя ничего не изменило.

Перед глазами Малькова быстро промелькнул образ его жены и дочери. Появилась пугающая мысль о том, что он их больше не увидит. Накатила жуткая досада и злость, на всех, включая себя.

В этот момент за одним из небольших перекрытых решётками окон, расположенными под потолком цокольного этажа, неожиданно возник чей-то неясный силуэт. Воздух прозекторской стремительно прочертили три волны искажённого, уплотнённого воздуха, сжатого в линии. Не встречая сопротивления, они насквозь прошли через всех трёх мертвецов. Тот, что стоял у двери, развалился надвое, вместе с ней. Причём не поперёк, а вдоль, от паха до макушки. Содержимое мгновенно замершего тела с потухшим взглядом мерзко вывалилось на пол. Второго мертвеца разделило надвое вместе со столом, на котором он лежал, что вызвало звон метала по кафелю. Третьему, душившего Сазонова, перерубило в районе груди, сильно заляпав несчастного капитана, которого от этого ещё и стошнило. Мертвец мгновенно замер, будто марионетка с перерезанными нитями. Когда Мальков посмотрел на окно, никого за ним уже не было. Только решётка была аккуратно рассечена в трёх местах.

— Что это было? — вздрогнул пришедший в себя растерянный патологоанатом.

— Жалобы от недовольных пациентов, — саркастически ответил Корешков, пытаясь успокоиться. — А ты говорил, что они не разбегаются. Вот же, с*уки, едва не загрызли.

Из-за стресса начал ругаться, став сам на себя непохожий, хотя в разгар кризиса был на удивление хладнокровен и расчётлив.

Выпучив глаза, врач вовсю уставился на половинки трупов. Такое впечатление, будто он испугался с запозданием.

— *ля! А как мне теперь отдавать тела родственникам? Они же с меня шкуру спустят. Подумают, что мы над телами какие-нибудь опыты проводили. Без разрешения.

— Никита, успокойся. Что ты как маленький. Затяни процедуру выдачи. Приведи тела в порядок. Загримируй. Скажешь, какими получил, такими и отдал.

— Как! — заорал врач, с покрасневшими глазами.

— Быстро! Что ты орёшь. Не знаю, сшей половинки, — посоветовал Корешков, которого сейчас намного больше беспокоило другое.

— Сшить? — на мгновение опешил патологоанатом, не веря своим ушам.

Малькову показалось, что через несколько секунд он издал звук, близкий к рычанию дикого зверя. Напрягся. От подскочившего давления уставившись на глотку шутника налившимися кровью глазами, размял пальцы. Корешков занервничал.

— Никита, ты это брось. Слышишь? Ты чего задумал? — спросил следователь, непроизвольно отступая назад и быстро перезаряжая пистолет.

Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, Мальков уселся на ближайшую ровную поверхность. В его голове воцарилась полнейшая пустота. Только через несколько минут он начнёт беспокойно расхаживать по помещению и ругаться похлеще Корешкова, пытаясь понять, как ему всё это объяснить начальству. И нужно ли. После мозгового штурма, для храбрости выпив разбавленного спирта, ограбив Никиту со словами: «сгорел сарай, гори и хата», решили инсценировать ограбление морга, чтобы избавиться от некондиционных тел. Чтобы им не мешали совещаться, заперли внешнюю железную дверь, повесив на неё табличку: переучёт, а то на выстрелы начали сбегаться всякие идиоты. Однако их гениальному плану не суждено было сбыться. Когда они в сумерках явились в масках с носилками, морг уже весело полыхал ярким пламенем, вырывающимся из окон почти до небес. Внутри гудело, как в газовой печке.

* * *

Несколько часов ранее.

Линда вздрогнула от неожиданности, когда я словно призрак бесшумно возник позади неё. Спустя пару секунд тёмные волосы китаянки взметнулись от порыва запоздавшей воздушной волны.

Увидев мою ауру, я в духовном зрении не слабо так светился, она удивлённо приподняла брови.

— Как всё прошло?

— Плохо, — мрачно ответил, оглядываясь по сторонам.

Линда стояла на подстраховке и караулила, чтобы поблизости не шлялись посторонние.

— Мы опоздали. Если я правильно понял, это были духовные паразиты. Через них главная особь может контролировать заражённых болванчиков. Возможно, заодно слышать и видеть то же, что и они. Либо умеет создавать свои копии, делясь с ними воспоминаниями, иначе я не могу объяснить, как они рождаются сразу взрослыми, прекрасно разбираясь в обстановке. Связующих нитей не заметил. Если твари и объединены в единую сеть, то на каком-то запредельном уровне. Поэтому больше склоняюсь ко второй версии, — проанализировал впечатления.

Объясняя ситуацию, попутно размышлял, что делать дальше. Всё зависело от того, как Мальков поступит. Почему-то мне кажется, что он постарается избежать огласки. Она ему совершенно не нужна. У него хорошая семья, работа, наверняка имеются планы на будущее. Зачем рисковать всем, чтобы получить такую же справку, как у меня? Что он потом будет с ней делать? Повесит на стенку в рамочку? Если Мальков что-то и попробует провернуть, пытаясь выскочить из плохой истории, то не сейчас, а ночью. Не при таком же количестве потенциальных свидетелей пытаться избавиться от расчленённых тел. Так что запас времени у меня ещё есть.

— К моему появлению новорождённые упыри уже пытались загрызть полицейских. Пришлось вмешаться. Я не мог позволить им увеличить количество жертв и разбежаться по тёмным углам. Потом бы такое началось, — сокрушённо покачал головой, — страшно представить. Ко мне бы появились вопросы уже у представителей другой конторы. Не хочу поднимать ставки ещё выше.

Линда слушала внимательно, не перебивая, словно понимая, что это только вводная часть. Ещё на удивление спокойно.

— Хотя я постарался сделать так, чтобы никому не попасться на глаза, однако гарантировать этого не могу. Сейчас такое время, когда крайне сложно что-либо скрыть от окружающих. Ладно бы всё ограничилось только словами, но мы живём в мире непуганых, самоуверенных идиотов с телефонами, не боящихся ни бога, ни чёрта, ни Роскомнадзора. Поэтому сделаем так. Сейчас я постараюсь незаметно исчезнуть из города. Вы же отправляйтесь в больницу. Сделайте вид, что мы расстались ещё на остановке. Захотели проконсультироваться у врача по поводу моего психического здоровья. Получить какую-нибудь справку. Купить успокоительных таблеток. Под этим предлогом выясните, что там происходит, но не приближаясь к моргу. Задавайте только наводящие вопросы. Мне потом не звонить. Приедете, сами расскажете, что да как.

Скорее всего, она и сама хорошо в этом разбиралась, но лучше уточнить всё сразу, чтобы не было накладок.

— Если я прав, и прокурор постарается замять ЧП, то вечером кое-кого пришлю. Он разберётся с останками упырей. Местные специалисты вряд ли смогут определить, что с этими телами не так, поэтому время у нас ещё есть.

Не стал раскрывать, кого именно отправлю. Я не настолько сильно ей доверяю.

— Поняла, — лаконично ответила китаянка.

Ещё и кивнула, продублировав подтверждение. Глупые вопросы задавать не стала, как и разводить панику. Опасная женщина. Такими темпами, глядишь, она вскоре действительно начнёт мне нравиться. С опытными профессионалами всегда приятнее работать, чем с любителями.

— Ещё поищите свидетелей моей импровизации. Постарайтесь убедить, что у них были галлюцинации. Особо тупых можете припугнуть. Если не испугаются, не усердствуйте. Узнайте, как зовут. Где их можно найти. Я потом вежливо, без рукоприкладства, без ругани, без личных встреч донесу до наивных глупцов, что их бесстрашие — это большое заблуждение, возникшее от недостатка информации.

В этот момент из-за волнения я немного не сдержал свой аспект, о котором уже стал забывать за ненадобностью, отчего мгновенно побледневшая китаянка шумно сглотнула, сразу же мне поверив.

Как бы ни хотелось обойтись без посторонней помощи, но придётся на неё положиться. Мне нельзя слишком часто мелькать поблизости от мест, где происходили странные происшествия. Одно с другим рано или поздно свяжут.

Пока Линда выполняла моё первое поручение, даже не намекнув на оплату и без обсуждений условий её контракта, я на сверхскорости, по верхам быстро добрался до дома. Хорошо, что вернулся к тренировкам и уже участвовал в подобных пробежках, поэтому это далось мне легче, чем предполагал.

Тенью перемахнув через забор, сразу же прошёл в опустевший, непривычно тихий дом. Пытаясь успокоить разгорячённое, учащённое дыхание, крикнул.

— Всё, закрываем книгу обид. Давайте мириться. Только извинюсь я чуть позже, сейчас у нас возникли другие проблемы. Нож, ты мне нужна!

На кухне что-то упало и громко зазвенело. Видимо, не ожидав такого неожиданного поворота событий, Нож не удержалась на подставке. Обычно всё, что она слышала, это: уйди, не мешайся, не шуми, не трогай, как-нибудь потом. Бедный ребёнок уже начал верить, что как-нибудь потом означало — никогда. Для всех постоянно находилось какое-нибудь интересное занятие, кроме неё. Из-за косноязычия Ножа с ней и не общался-то почти никто, а из-за особенностей, не звали поиграть вместе. Советовали для начала потренироваться на кошечках. У тех, согласно поверьям, девять жизней, поэтому восемь игр с ней они как-то должны пережить.

С хлопком воздуха передо мной мгновенно появилась длинноволосая девочка-подросток в длинном сером худи, прячущая лицо под капюшоном. Я буквально кожей ощутил её потрясённый взгляд, полный надежд и опасений. Мне даже стало как-то неловко, а ещё стыдно. Всё моё внимание обычно уходило на проблемных ребят, вроде Барбоса и петуха. Или неуклюжих растяп, вроде яблони. Послушная, замкнутая, немногословная Нож в этот список не входила.

Неловко прокашлявшись, собираясь с мыслями, серьёзно на неё посмотрел.

— У меня есть просьба. Хочу доверить тебе важное дело. Выслушаешь? — заботливо спросил, не собираясь на неё давить.

— Убить? — робко спросила девушка.

— Да-да. Именно это. Нужно кое-кого выследить и незаметно для остальных прикончить. Можно жестоко, кроваво, медленно. В общем, ни в чём себе не отказывая. Справишься?

— Убить! — вытянулась как струна.

— Молодец. Я в тебе не сомневаюсь. Только есть небольшая проблема. Нужно ещё выяснить, на кого охотиться. И мне бы очень хотелось, чтобы ты избежала ненужных жертв. Невиновные не должны страдать из-за наших ошибок. Понимаешь?

Присев, серьёзно посмотрел ей в глаза.

— Всех подряд убивают только вспыльчивые безумцы. Настоящие хищники так не поступают. Они не забирают из круговорота жизни больше, чем нужно. Ты же у меня хищница?

— Убить, — кивнула.

— Моя ты хорошая, — умилился.

Подойдя, лёгонько её обнял и ободряюще похлопал по спине.

Рассказав про упырей, попросил выследить и избавить нас от главной особи. Слишком у неё неприятная особенность, чтобы позволить ей бесчинствовать, надеясь на других. Хотя мечников я всё равно поставлю в известность. Может, у них кто-то пропал, или выдаёт себя за другого, или вообще творит за спиной непонятно что. Пусть проверят. Лишним точно не будет.

За Нож я не переживал. В навыках маскировки с ней сравнится разве что господин Мышь, а в навыках убийства, я таких не знаю. Она в этом прирождённый гений, давно уже превзошедший учителя. Даже если не сможет справиться с целью, без труда избежит опасности.

Заметив появившуюся Куклу, переключился на неё.

— Тащи сюда феникса. Для него тоже найдётся работёнка. Она ему точно понравится. Скажи, нужно кое-кого сжечь.

Насколько знаю, фениксы терпеть не могут инь-призраков, противоречащих самой их природе. Они как противоположности. Жар и холод. Свет и тьма. Жизнь и смерть. Поэтому Ван Юйчень с большим удовольствием спалит этих тварей, посчитав это за праздник. Он выследит всех, можно даже не сомневаться. Ему бы на ночной рейд хорошо подошёл плащ, птичья маска чумного доктора и ручная жаровня на цепи. Массивная. С шипами. А? Чего это Кукла так странно на меня уставилась? Я что, сказал это вслух?

— А я? — с надеждой спросил заглянувший в окно нетерпеливый демон.

— А ты… — задумался, не зная, чтобы ему поручить. — Сделай мне чаю.

— Пусть только попробует сунуть свои кривые лапы к чайнику. Сдохнет! — решительно предупредила его Кукла.

Она не могла допустить покушений на свои привилегии.

— Господин, сейчас всё сделаю. Кто ещё вам нужен?

По щелчку её пальцев окно мгновенно захлопнулось, а шторы сами задвинулись. Когда Кукла задала вопрос, Ножа в комнате уже не было. Я даже не заметил, когда она ушла. Или, правильнее будет сказать: убежала. Не знаю, кто к нам пожаловал, но теперь ему точно конец!

«Welcome to hell, mother fuckers!» — как сказал бы герой моего любимого фильма.