Советники не двигались. Аларих стоял с пером в руке и смотрел прямо перед собой — он не видел алебарды у своего горла, потому что смотрел туда, куда ему приказывали. Изольда даже не изменилась в лице.

Живой щит. Пока монархи живые — она непробиваема. Зара держала паузу, потому что знала — я не могу двинуться с места.

— Ваше величество… — Драконоборец схватился за голову и упал на колени. В этот момент я понял, что за три месяца Зара поработила и его.

Потом за моей спиной что-то хрустнуло.

В зале будто взорвалось.

Советники вскочили — кресло с грохотом опрокинулось, кто-то закричал, кто-то рванул к стене.

Гвардейцы не сдвинулись — держали позицию. Зара обнимала Дану и глядела на меня поверх её головы.

Я же смотрел на короля.

Аларих стоял, как изваяние — алебарда была в двух сантиметрах от его горла, и он всё ещё не двигался.

Но мёртвый король ей не нужен. Всё, к чему стремилась Зара — только через него.

А значит…

Я повернулся к Раннеру.

Он ждал.

— БЕЙ ПО КОРОЛЮ!

И гладиатор ничего не спросил, не замешкал ни на секунду.

Следующие события произошли в мгновение ока.

Раннер выпустил питомца.

Инферно сразу материализовался из воздуха, опустил голову и набрал в грудь воздух — его рёбра моментально раздулись.

Я потянулся к пакту, наблюдая, как брови Паучихи медленно ползут вверх.

Обратился к ветру Актрисы. Воздух вокруг моих ладоней уплотнился, стал тугим, как натянутая тетива.

Инферно выдохнул.

Из его пасти вырвалась прямая струя пламени с низким гудящим звуком огня.

Я ударил следом.

Воздушный поток вошёл в струю сбоку и закрутил её — сжал, собрал в кулак и швырнул вперёд с удвоенной скоростью.

Пламя изменило форму: из широкой струи превратилось во вращающийся шнур, который летел прямо в короля.

Зара увидела это за долю секунды до удара, но не успела перехватить.

Она успела только встать между ударом и Аларихом.

Тело швеи лопнуло изнутри — и это случилось моментально.

Серое платье разлетелось клочьями мокрой ткани. Из того, что секунду назад было молодой женщиной, вверх ударила живая тёмная масса — быстрая и злая. Потолок с хрустом принял удар — вскрылся трещинами от стены до стены, балка над троном просела, посыпав зал белой пылью.

Паучиха была огромной.

Восемь хитиновых лап уперлись в стены и своды, распёрли тело между ними, как распорки держат шахтный тоннель. Белое брюхо было почти прозрачным — под хитином неравномерно пульсировало что-то тёмное, будто жило отдельно от остального тела.

Голова человеческая, но неправильная: слишком широкая и слишком плоская, с восемью глазами, расположенными дугой от виска до виска. Каждый глаз двигался независимо. Она смотрела на меня сразу всеми восемью, и ни один не моргал.

Хитиновая лапа перехватила огненный удар.

Пламя расплескалось по хитину, не пробив, но оставило дымящиеся подпалины. Запахло палёной кислятиной — как горелая изоляция.

А потом зал взорвался второй раз.

Это был звук, который вырывается из горла раньше, чем мозг успевает решить, кричать ли вообще. Завидев исполинскую тварь, люди бежали к дверям и падали. Молодой советник у левой стены просто сполз по ней вниз, зажав голову руками, и остался сидеть, глядя в пол.

Нити рвались.

Резкий треск прошёл по всему залу. Советники, чьё сознание отторгло паразита, с криками повалились на пол. Но Паучиха не собиралась отпускать свою ферму просто так.

Восемь глаз полыхнули багровым.

И начался ад.

Гвардейцы быстро мутировали.

Нити сидели в них глубже, чем в советниках. Первый захрипел и согнулся пополам прямо на месте, его нагрудник лопнул изнутри с металлическим треском, из-под пластин полез хитин. Второй упал на четвереньки, голова ушла в плечи, и из разорванного воротника начала выдвигаться пара жвал.

Их было больше пятидесяти — тех, кто стоял ближе к трону. Остальные, дальние, просто рухнули без сознания — нити в них были тоньше, и когда Паучиха переключилась на трансформацию ближних, дальних просто отпустило.

Я уже двигался.

Схватил бегущую ко мне Дану и рывком потянул назад. Она не сопротивлялась — просто повисла на моей руке, ноги едва работали. Потащил её к правой стене, к углу между камином и несущей стеной. Единственное место в зале, куда паучиха не достанет одновременно с двух сторон.

Раннер без слов оказался рядом.

Пока я выпускал стаю из ядра, первый мутант уже сформировался.

Следуя безмолвному приказу, гвардейцы-пауки бросились даже не на нас — просто на ближайшую дичь.

Зал мгновенно превратился в скотобойню. Ближайшему советнику, пытавшемуся отползти к стене, хитиновая жвала снесла половину головы. Кровь брызнула на гобелены.

Крики ужаса смешались с чавканьем и хрустом костей. Твари рвали беззащитных аристократов на куски, заливая мрамор кровью.

— Аларих! — нечеловеческий, булькающий визг разорвал глотку королевы Изольды.

Я резко повернул голову.

Нить Изольды не порвалась, Паучиха влила в неё концентрат скверны. Тело королевы изогнулось, роскошное платье затрещало. Её челюсть с хрустом вывихнулась и удлинилась, из открытого рта хлынула чёрная слизь, а пальцы с перстнями превратились в костяные лезвия.

Аларих, только что вышедший из оцепенения, рухнул на колени с безумным воплем, глядя, как его жена превращается в монстра.

Мутировавшая Изольда с шипением бросилась на собственного мужа.

Слева от трона грохнуло. Послышался хруст пробиваемой плоти.

Иван Драконоборец вырвался из ментальной паутины единственным доступным ветерану способом. Старый солдат загнал наконечник собственного копья себе же в левое предплечье. Сталь прошила мышцы насквозь, скрежетнула по кости и вышла с обратной стороны. Болевой шок выжег паразитический морок из его головы. Зрачки Ивана сузились, фокусируясь на цели. Он шагнул вперёд, качая головой от дезориентации, перекрывая собой бьющегося в истерике Алариха.

Изольда утратила человеческие пропорции.

Тварь прыгнула, целясь в горло.

Иван принял удар на корпус. Костяные лезвия с визгом пропороли стальной нагрудник. Металл разошёлся, края пластин вогнулись внутрь, направляя шипы прямо под рёбра. Удар достиг цели — в том месте мгновенно пропиталось тёмным. Кровь толчками ударила на белый пол, оставляя скользкие лужи.

Драконоборец не отступил — мышцы его шеи вздулись от напряжения, удерживая вес навалившегося монстра. В глазах вспыхнул холодный расчёт.

— Простите, Ваше Величество, — выдохнул он вместе с кровавой пеной.

Правая рука Ивана рванула древко на себя, высвобождая лезвие из собственной плоти, и без замаха вбила его снизу вверх. Широкий наконечник вошёл прямо в сочащуюся чёрной слизью глотку Изольды.

Сталь прошила нёбо и раздробила основание черепа.

Тварь мгновенно обмякла. Мёртвый вес потянул её вниз, стягивая с копья. Изуродованное тело рухнуло к ногам воющего короля, забрызгав его мантию.

— АААААА, Драконоборец! Что ты наделал? АААААААААА, ИЗОЛЬДА! — истошно выл король.

Иван выдернул оружие, стряхивая слизь. Его левый бок превратился в рваную рану. Кровь заливала сапоги, лишая опоры. Но Драконоборец тяжело развернулся спиной к трону. Он широко расставил ноги, упираясь в скользкий камень, и перекрыл подступы к своему монарху.

Я не тратил время на оценку его героизма. Мой фильтр уже отсёк эмоции, оставляя только векторы атаки и дистанцию. Центр тяжести ушёл вниз, икроножные мышцы сжались пружиной.

Раннер стоял слева, я справа. Иван держал Алариха.

От камина шёл жар — угли ещё не прогорели. Я чувствовал его на правой щеке и на тыльной стороне ладони, лежавшей на рукояти ножа.

Паучиха нависала над залом.

Все восемь глаз смотрели на нас.

Я урывком прижал Дану к стене за своей спиной.

Драконоборец перехватил копьё двумя руками.

БАХ!

Взмах был короткий, почти незаметный — и воздух в зале хлопнул, как от удара в барабан. Мутант разлетелся на куски прямо в прыжке. От ударной волны хитин разошёлся по швам. Ошмётки хлестнули по колоннам, забрызгав Драконоборца.

Пол под сапогами Ивана просто-напросто треснул.

Я смотрел на эту трещину долю секунды, пока не пришлось переключиться — ещё двое ползли по левой стене, перебирая хитиновыми конечностями. Они шли горизонтально, как мухи, головами вниз, и прицеливались к нашему углу сверху.

— Карц!

Огненный лис сразу ушёл в работу. Третий хвост развернулся веером — воздух перед нами сжался и вымерз.

Плевок кислоты, летевший с потолка, превратился в ледяную крошку в двух метрах от нас и осыпался на пол безвредными осколками. Паутинный жгут, брошенный с правой стены, замёрз на лету и упал, звякнув, как стеклянная нить.

Зона перед нашим углом стала мёртвой для любой магии, основанной на влаге или температуре.

Но мутанты не остановились — они просто перестроились и пошли в обход.

Раннер взял первого, кто сунулся с фланга. Схватил за хитиновую лапу — она хрустнула у него в кулаке — и швырнул вверх, под потолок. Зверь ушёл по крутой дуге, и в верхней точке его встретила Актриса.

Рысь шла по воздуху, опираясь на уплотнённые воздушные платформы. Когти Шторма вошли в тело с коротким режущим звуком, и мутант упал двумя кусками.

— Вали отсюда! — заорал Раннер. — Выиграй нам пространство!

Я активировал «Лёгкий шаг» и оттолкнулся от пола.

Взлетел вверх вдоль колонны, держась на высоте трёх метров. Через пальцы в нож ударил ветер, превращая его в огромный клинок.

Двое мутантов ползли по потолку прямо над троном.

Я ударил снизу вверх.

Клинок прошёл сквозь тело — воздух вошёл в щели между пластинами и расширился изнутри. Первый мутант дёрнулся и рухнул вниз. Второй успел прыгнуть, но Актриса уже была там — перехватила в воздухе, ударила «Когтями Шторма» в корпус, и он улетел в стену.

Раннер продолжал работать снизу.

Он атаковал первым, выходя навстречу. Хватал, швырял, ломал то, что попадалось под руку. Его Инферно держался рядом, разрывая всё, что прорывалось мимо хозяина. Лев горел ровным пламенем, и каждый укус оставлял в хитине оплавленные края.

Краем зрения я видел Ивана — он стоял между мутантами и монархом, работая копьём со страшной точностью. Его телу не требовалось даже думать — оно просто делало.

Взмах. Хлопок воздуха. Хитин разлетается.

Взмах. Хлопок. Ещё один.

Каждый удар оставлял на нём след. Трещина под правым сапогом разошлась шире. На левом запястье лопнула наспех перетянутая повязка. На шее выступили красные точки — лопнувшие капилляры от отдачи собственных ударов. Он не смотрел на кровь.

Иван сжигал себя, чтобы стоять за короля.

Я это видел и не мог позволить себе даже секунды на то, чтобы думать об этом. Живой щит из человеческого мяса и воли — пока он держится, король в безопасности.

— Кхххх, — Дана начала дёргаться.

Из горла вырвался хриплый звук, она выгнулась, пальцы скрючились. Нить в ней была тонкой, но Паучиха тянула остаток. Всё это время она была занята взращиванием заражённых семян из людей.

Раннер не раздумывал и ударил её кулаком точно в висок. Дана обмякла и осела по стене вниз. Трансформация остановилась — пальцы разжались, хрип прекратился.

Гладиатор бросил на меня взгляд и кивнул. Живая.

Ещё один мутант прыгнул с правой колонны, целясь мне в спину.

Актриса перехватила его раньше, чем он преодолел половину расстояния — ударила в воздухе всем телом, когти прошли насквозь, и они вместе рухнули на пол. Рысь сразу поднялась, мутант остался на земле.

Паукообразных тварей было слишком много. Ещё дюжина ползла по стенам и потолку, перебирая конечностями как настоящие насекомые, которые не знают страха.

Иван держался, но левая рука у него уже не работала — он прижал её к боку и работал одним копьём. Долго так не протянет.

И хоть от начала боя прошло не больше минуты, она понадобилась Старику, чтобы подготовиться.

Мраморный пол в центре зала вспучился, плиты с каменным скрежетом разошлись, и из-под них, в облаке белой были, вылезла седая туша. Росомаха выпрямилась в полный рост — здесь, в закрытом пространстве, он казался ещё больше, чем в лесу. Поднял морду и повёл носом. Ноздри раздулись.

Наконец-то настоящая схватка, двуногий!

Глаза Паучихи мгновенно сошлись на нём.

Дедуля присел, вдавливаясь в пол всем весом. Широкие лапы расставились, когти вошли в мрамор по самое основание.

И гравитационный пресс ударил.

Дедуля был стар, но его С-ранг позволял резать пространство как мясной пирог. Волна колоссального давления накрыла центр зала, ювелирно обогнув трон и наш угол.

Звук был такой, будто в зале одновременно лопнули все барабанные перепонки. Воздух сжался. Мутантов содрало со стен и впечатало в пол. Но главное — физиология насекомых не выдержала перепада давления.

Фасеточные глаза тварей начали с мерзким треском лопаться один за другим, брызгая мутной жижей. Мутанты дико заверещали, катаясь по полу. Ослепшие, дезориентированные, они мгновенно переключились на единственный оставшийся у них инстинкт — обоняние. Их жвала защёлкали, улавливая запах нашей крови и пота.

Я уже двигался и приземлился возле Раннера.

Красавчик выскочил из-за пазухи, почувствовав мою волю. От него волной расползался невидимый купол. Запах внутри этого купола схлопнулся. Для ослепших тварей мы просто исчезли из реальности.

Оставшиеся пауки-мутанты разом потеряли направление.

Тварь с человеческим торсом и шестью хитиновыми лапами стояла посреди зала и медленно крутила головой — сначала влево, потом вправо, потом снова влево, но уже быстрее. Жвала щёлкали вхолостую. Она тянулась к запаху, который только что был здесь, и не находила его. Рядом ещё двое делали то же самое — кружили и налетали друг на друга.

Слепые.

Раннер тронул меня за локоть.

Я сменил стихию на ноже. Рукоять под пальцами потеплела — огонь Карца.

Мы синхронно разорвали дистанцию. Гладиатор ушёл влево, я бросил тело вправо, выходя из купола. Воздух Малого зала ударил в лицо вонью жжёного мяса и едкой кислотой. Зара не собиралась отсиживаться на потолке, пока мы крошим её слепую пехоту.

Огромная многолапая туша сорвалась с места. Мраморная облицовка стен брызнула крошкой — хитиновые когти вгрызались в камень, удерживая многотонную массу. Паучиха перемещалась рывками, ломая геометрию пространства.

— ВЫ ЗДЕСЬ СДОХНЕТЕ!

Визг ввинтился многоголосым хором поглощённых душ прямо в череп.

Сверху обрушился шквал. Кислотные сгустки прожигали пол до каменного основания. Следом летели затвердевшие паутинные шипы — полутораметровые колья из серой дряни, пробивающие мрамор насквозь.

Ближайший заражённый гвардеец, превращённый в слепого мутанта, развернулся на звук моих шагов.

Я сократил дистанцию, целясь в сочленение шейных позвонков, но периферийное зрение выцепило смазанную тень сверху. Мышцы сработали на рефлексах, и я бросил тело в перекат. В место, где секунду назад находилась моя голова, с хрустом вошёл серый шип. Каменная крошка резанула по щеке.

Погасил инерцию кувырка, вымахнул вверх и вогнал нож под хитиновый воротник мутанта. Раскалённое лезвие прошило плоть, испаряя чёрную кровь. Тварь рухнула. Я не стал тратить время на добивание — нырнул обратно под купол Красавчика. В метре от моего ботинка с шипением растеклась зелёная лужа кислоты, превращая остатки ковра в дымящуюся слизь.

Слева кипела своя мясорубка. Раннер выживал в привычном ритме арены. Инферно заливал пространство ревущим огнём, выжигая летящие сверху клейкие сети. Жар стоял такой, что дышать приходилось короткими глотками. Раннер двигался ломаным темпом. Рывок вперёд — тяжёлый клинок сносит голову слепому ублюдку. Резкий отскок — в пол врезается суставчатая лапа Паучихи, промазав на ладонь.

Гладиатор не теряет ни секунды — разворот на пятке, удар снизу вверх. Сталь со скрежетом врубается в хитин, отсекая кусок паучьей конечности. Чёрная сукровица брызжет на лицо Раннера, но он уже уходит в следующий кувырок, уворачиваясь от кислотного плевка.

Зара теряла контроль.

Гигантская туша металась по сводчатому потолку, круша архитектуру дворца. Генерал Паутины пыталась достать нас, игнорируя потери.

Массивные хрустальные люстры срывались с креплений, обрушиваясь вниз тоннами стекла и бронзы. Они давили слепую пехоту Зары, превращая мутантов в кровавое месиво.

Карц использовал этот хаос. Мой лис прошил пространство зала ослепительной белой торпедой. Экстремальная температура плавила остатки мелких паразитов прямо в воздухе.

Очередной залп кислоты ушёл в пустоту. Пехота превратилась в дымящиеся ошмётки мяса. Паучиха осознала провал дистанционной тактики. Многоголосый визг сменился рёвом загнанного хищника. Восемь массивных лап одновременно оттолкнулись….

… и потолок не выдержал. Куски каменных перекрытий рухнули вниз вместе с Генералом Сухих.

Многотонная туша впечаталась в самый центр Малого зала. Удар сотряс фундамент дворца. Паркет разлетелся в щепки, подняв густое облако древесной пыли.

Зал замер. Только кислота шипела, разъедая остатки роскоши, да тяжело дышал Раннер в десяти шагах от меня.

Я остановился и прислушался.

Тишина была настоящей. На полу лежали хитиновые обломки и то, что осталось от мутантов после Старика и Карца. Этот кислый запах ещё долго будет держаться в стенах.

Росомаха стояла в центре зала. Дышала тяжело, правый сустав подгибался — он опирался на передние лапы больше обычного. Шерсть на боках взмокла.

Красавчик свернул купол и скользнул обратно за пазуху.

Паучиха с грохотом обрушилась на брюхо, не выдерживая урон от разорванных нитей.

Но мутанты всё ещё шли. Их оставалось с десяток — те, кто держался у дальних стен и не успел добраться до нас в первой волне. Они ползли по колоннам.

Иван шагнул вперёд, прямо в гущу. Он просто пошёл на них!

Первый прыгнул.

Копьё ударило воздух. Хлопок был такой, что у меня заложило ухо. Хитиновая туша разлетелась в стороны, куски хлестнули во все стороны. Иван уже разворачивался ко второму, и я перестал за ним следить — он закрыл правый фланг, и это всё, что мне нужно было знать.

Человеческое лицо Генерала, впаянное в паучий панцирь, исказила судорога.

Пять тонн мяса сорвались с места. Пол застонал. Ближайшая колонна разлетелась в крошево от скользящего удара бока Паучихи. Надвигающееся давление массы выбило из лёгких воздух.

Ещё немного — и меня просто размажет по стене мокрым пятном.

Мрамор между нами взорвался.

Каменные осколки брызнули во все стороны, царапая лицо.

Из пролома вымахнула седая туша Старика. Дедуля не стал уворачиваться — встретил летящую массу, врубив гравитационный пресс на полную мощность. Удар сотряс перекрытия зала. Звук сминаемого хитина смешался с хрустом костей. Дедулю впечатало в пол, но старый зверь погасил инерцию Паучихи.

Порода подчинялась его воле. Раздробленные плиты ожили, потекли вверх и намертво сковали передние лапы Зары. Камень сжался, фиксируя цель.

Тварь поняла, что увязла. Её брюхо судорожно сократилось, и из жвал ударила широкая струя едкой зелёной слизи.

Прямо в упор.

В морду и правое плечо Старика.

Воздух отравило вонью жжёной шерсти и палёного мяса. Дедуля издал захлёбывающийся рык.

Кислота проедала шкуру, плавила мышцы, обнажая белую кость сустава, но росомаха не отступил ни на сантиметр. Камень вокруг лап Зары сжался ещё плотнее.

Из пульсирующего брюха монстра выстрелил толстый клейкий жгут. Он наотмашь ударил Раннера, который заходил в прыжке сверху. Гладиатора впечатало в стену, выбив из него дух. Тяжёлый меч со звоном отлетел в сторону камина.

Мы остались один на один. Время сжалось. Кислота прогрызала ткани моего питомца слишком быстро — пара секунд, и яд доберётся до жизненно важных органов.

Я летел вперёд. Мышцы ног спружинили, бросая тело прямо на замурованную каменными тисками лапу Паучихи. Подошва ботинка скользнула по чужой крови.

Тварь вскинула голову. Жвала, с которых густо капала разъедающая слюна, с лязгом распахнулись мне навстречу. Уклоняться некуда. Я рухнул на колено, пропуская щёлкающие лезвия в дюйме от своего лица. Химическая вонь обожгла слизистую лёгких, вышибая слезу.

Я вдавил в сталь всё, что имел. Белое пламя Карца сплелось со сжатым воздухом Актрисы. Клинок раскалился добела, превратившись в плазменный резак.

Вогнал сияющую сталь чётко в зазор между её центральными глазами, пробивая панцирь и вскрывая черепную коробку. Температура испаряла мозговую жидкость ещё до того, как лезвие ушло по самую рукоять.

Зара издала акустический вопль такой плотности, что у меня лопнули капилляры. По подбородку горячей струёй ударила кровь из носа.

Я выдернул нож. Спрыгнул на пол.

— СТАЯ, ДОМОЙ!

Просить их дважды не пришлось. Я очень переживал за дедулю.

Иван стоял у дальней колонны — живой, на ногах, но левая рука полностью отказала. За ним лежало то, что осталось от мутантов.

Я смотрел на тушу паучихи и понимал, что это далеко не конец.