Я начинаю подозревать намерения Майкла после того, как мы оставляем позади Сиэтл, затем Беллингем, а номера съездов на I-5 всё продолжают расти.

Я пишу маме, что со мной всё в порядке, подробности расскажу позже, когда сама пойму, в чём они заключаются, убираю телефон и смотрю на дорогу впереди.

Когда до конца Америки остаётся каких-то пять миль, я выуживаю из сумки ни разу не использованный паспорт. Сердце колотится так сильно, что я удивляюсь, как вообще могу говорить.

— Я так понимаю, он мне понадобится?

Майкл улыбается, в этой улыбке и озорство, и обаяние.

— Ага. Он и купальник. Ты его взяла?

— Бикини подойдёт?

— Бикини. — Его хрипловатый голос становится ещё ниже. — Да. Самое то.

Наши взгляды встречаются. Я почти вижу, о чём он думает, потому что думаю о том же самом — о жаре, скольжении, скользкой коже. О срывающихся, прерывистых стонах и скользких пальцах.

Официально — я потеряла голову. Я никогда не была девушкой на одну ночь, и это не изменится. Даже ради этого захватывающего дух существа, которое только что меня спасло и, похоже, решило исполнить мою самую заветную, давнюю мечту. Сегодня.

Я обмахиваюсь жёсткими пустыми страницами паспорта. Другого выхода нет, только сменить тему с изяществом бульдозера.

— Знаешь, когда я говорила, что с детства мечтала уехать из страны, я имела в виду, что мне это буквально снилось. Снова и снова. Я всегда ненавидела просыпаться. Всегда есть этот короткий миг, когда я искренне верю, что бродила по бразильским джунглям или вступила в оркестр волынщиков в Шотландии. А потом понимаю, что всё это не по-настоящему, и каждый раз у меня разрывается сердце.

— Кроме того, чтотеперь это будет по-настоящему. — В глазах Майкла вспыхивает неподдельная радость, вытесняя резкое желание, которое было там минуту назад. — Минут через пять.

— Не могу поверить, как ты этому радуешься, — говорю я.

— А я не могу поверить, что именно я помогаю тебе сделать первый шаг за пределы страны.

— Не могу поверить, что ты вообщехочешь это сделать. Почему ты такой счастливый?

— Потому что, — говорит он, — ты меня никогда не забудешь.

— Думаю, я бы и так не забыла.

— Надеюсь. Но так я могу быть уверен.

После этого мы почти не разговариваем. Я всматриваюсь в дорогу, как заключённый, ожидающий охранника в день освобождения. Внутри у меня невыносимая лёгкость, словно я готова взлететь. Наконец, вдоль дороги появляются яркие знаки, возвещающие о пропускном пункте — входе в другой мир.

Кто-то касается моей руки. Я смотрю вниз, как длинные пальцы Майкла переплетаются с моими.

Жар заливает грудь. Интересно, самовозгорание реальная вещь? Думаю, да.

Мы подъезжаем к пограничнику. Майкл протягивает свои права и мой паспорт, и после пары формальных вопросов от пограничника мы ускоряемся и въезжаем в Британскую Колумбию.

Вот так. Готово. Я выехала. Я свободна. Я международный путешественник, как всегда мечтала.

Мысли взрываются мерцающим облаком, но я даже не смотрю в окно, хотя мимо проносится центр Ванкувера. Я сосредотачиваюсь на профиле Майкла, обводя взглядом его вздёрнутый нос и чёткую линию челюсти. Он дал мне то, чего не давал никто другой, и я боюсь моргнуть. Боюсь, что всё это окажется ещё одним сном.

Через минуту — или через час, он сжимает мою руку.

— У тебя сейчас на лице совершенно невероятное выражение. О чём ты думаешь?

— О вещах, о которых мне не положено думать. — У меня вырывается тонкий смешок. — О вещах, которые не имеют смысла.

— Правда? Почему?

— Потому что я только что с тобой познакомилась. — Мельком я вспоминаю любимые женские журналы Кейт с советами о том, как заманивать мужчин, изображая загадочность и вечную недоступность. Почему-то мне кажется, что здесь это ни к чему.

Майкл подтверждает это, говоря:

— Может, ты думаешь ровно о том, о чём и должна.

— Может быть. — Я ёрзаю, переполненная энергией, с которой не знаю, что делать. — Но… я уезжаю. Я отправляюсь в приключение.

— Не все приключения географические. — Он на секунду отпускает руль, чтобы откинуть волосы, оставляя другую руку переплетённой с моей. — Слушай, я не говорю, что тебе не стоит ехать. Стоит. Ты должна сделать всё, о чём мечтала годами. Но я не думаю, что хорошая жизнь так уж связана с местом. Она в моментах, которые ты создаёшь. И в том, что красоту и смысл можно найти где угодно, если смотреть.

— Это… пожалуй, самая мудрая вещь, которую я когда-либо слышала.

— Возможно. А возможно, я вообще ни черта не понимаю. Наверняка одно из двух.

Я уверена, чтопонимает, но не успеваю это сказать, потому что он резко ныряет в просвет встречного потока и съезжает на грунтовую площадку.

— Приехали.

Я оглядываюсь, от Канады перехватывает дыхание. Мы стоим на смотровой площадке над океаном. Величественные сосны спускаются по склону. За сверкающей полосой воды из моря вырываются гористые острова, укутанные бесчисленными оттенками зелёного. Даже небо здесь кажется более синим, наполненным маслянистым солнцем и пушистыми, игривыми облаками.

— Вау, — говорю я. — Что это за место?

— Шоссе «Море — Небо».

— Невероятно.

— Да.

Когда я поворачиваюсь, Майкл смотрит не на пейзаж. Он смотрит на меня.

— Я бы никогда не попросил тебя остаться, — говорит он. — Не ради меня.

Я замираю. — Правда?

— Я ненастолько эгоистичен. — Его голос смягчается. — Но я хочу попросить тебя о другом. Просто… не здесь.

— А. Ладно. А где?

Он указывает за смотровую площадку.

— Там, внизу.

Я киваю, онемев от пронзившей меня тоски. Я надеялась, что онпопросит меня остаться? И хочу ли я вообще отвечать на этот вопрос?

Нет. Я уезжаю. Это… что бы это ни было — временно.

Майкл улыбается, наверное, чтобы меня успокоить. Он выходит, достаёт из чемодана плавки и незаметно переодевается со своей стороны машины, пока я добросовестно уставилась в коврик. Потом он идёт смотреть на воду, а я влезаю в бикини на переднем сиденье.

Всё это время сердце гулко бьётся. Чего он может хотеть? Чтобы мы поддерживали связь? Чтобы я нашла его, когда вернусь?

Оставив одежду лужицей на кожаном сиденье, я выхожу в своём крошечном красном бикини и шлёпках. Длинные чёрные волосы щекочут поясницу, но, несмотря на то что я почти раздета, я не обращаю внимания ни на проносящиеся машины, ни на океанский бриз, поднимающий волоски на руках.

Майкл оборачивается. — О. Ого.

Я стою на вершине склона и позволяю ему смотреть. Его глаза скользят вниз, темнея, отмечая линию плеча, изгиб бедра, сужение икр. Он смотрит на каждую часть меня, а потом возвращается к лицу. В этих омытых морем глазах пылает голод.

Во мне шевелится слабое удивление. Я маленькая во всём — невысокая, тонкокостная, с небольшой грудью и узкой талией. И хотя я не ненавижу свою миниатюрность, журналы и билборды заполняет статная гламурность Кейт.

Но сейчас я ни за что не променяла бы то, как на меня смотрит Майкл.

— Пойдём. — Он отворачивается. В хрипотце его голоса слышно, что он пытается себя сдержать. Чего я искренне хотела бы, чтобы он не делал.

Со вздохом я иду за ним вниз по склону, лавируя между соснами. Майкл подаёт мне руку, помогая не поскользнуться на ковре из опавших иголок. На полпути мы выходим к окружённому камнями природному бассейну. Река с силой обрушивается со скального выступа, образуя водопад с призрачной, туманной радугой. Майкл сбрасывает обувь у воды, снимает рубашку и кладёт её на камень.

У меня пересыхает во рту. Он так красив, что это почти преступление. Длинные, гладкие мышцы, будто кто-то часами вытачивал его таким. У него есть резкость там, где у большинства мужчин её нет, рельеф, который я не ожидала увидеть.

Когда он поворачивается, мой взгляд цепляется за гребни его пресса и за сверкающую серебряную цепочку на внушительной груди.

Боже. Если я когда-нибудь ослепну, я бы хотела, чтобы это было последним, что я увижу.

Он улыбается, эта улыбка ужеоткровенно самодовольная, и прыгает. Всплеск поглощает его. Через мгновение он выныривает, крича и смеясь. Вода стекает с широких плеч, пока он откидывает назад мокрые золотистые волосы.

— Иди сюда. — Он разводит руки. — Вода отличная. Ну, под «отличная» я имею в видуледяная.

Я смотрю на кристально чистую лагуну. — Это должно меня заманить?

— Не особо. — Он подмигивает. — Но я постараюсь тебя согреть. Надеюсь, это заманит чуть больше.

Ну. От такого не отказываются. Вряд ли кто-то смог бы. Я подхожу к краю, снимаю шлёпки и прыгаю.

Мир превращается в лёд и темноту. Холод обжигает кожу, будто зимний металл сжимает со всех сторон. Но это длится всего миг. Когда я выныриваю, Майкл уже притягивает меня к себе, согревая своим телом.

Из меня вырывается выдох, такой, в котором участвует всё моё существо. Я обвиваю ногами его талию и открываю для себя совершенно новое чувство — пьянящий прилив новизны, смешанный с ощущением, что я попала ровно туда, где и должна быть.

Майкл обхватывает ладонью мой затылок и прижимает лоб к моему. Капли воды украшают его щёки и превращают ресницы в сияющие точки.

Сердце делает несколько быстрых, отчаянных ударов о рёбра. Я хочу этого мужчину, осознаю я. Безжалостно, болезненно, так, как никогда раньше не испытывала.

— Ты можешь задержать дыхание на тридцать секунд? — спрашивает он.

Я моргаю.

— Я… что? Это шутка?

— Нет. — Его голос вибрирует от возбуждения, и мне начинает казаться, что в этом месте есть нечто большее, чем просто бассейн. — Можешь?

— Думаю, да. — Я мысленно хвалю себя за то, что звучала лишь наполовину неуверенно. — Но это значит, что мне придётся плыть под чем-то?

— Нет. Тебе просто нужно держаться за меня, покая проплыву под чем-то. Вот и всё. Всю работу сделаю я.

В голове вспыхивают образы затопленных тоннелей и тёмных водяных могил. Но восторг Майкла передаётся мне, когда наши сердца бьются друг о друга. Его глаза будто задают вопрос.

Я впитываю вид его. Канады. И во мне расцветает убеждённость — вот оно, приключение. Здесь и сейчас. Это дыхание пропитанного морем воздуха, холодные прикосновения воды к коже. Это давление его сильного тела и танец солнечных бликов на волнах внизу, гулкая песня водопада.

Жизнь не лежит по ту сторону океана. Мне не нужен самолёт, чтобы до неё добраться. Она вокруг меня, всегда. Нужно лишьсмотреть, открыть глаза.

Момент ощущается как глоток из пожарного шланга, и впервые в жизни мне совсем не хочется быть где-то ещё.

Клянусь, Майкл видит, что со мной происходит, потому что он смотрит на моё лицо так, как смотрят на зарождающийся рассвет. Его глаза сияют благоговением.

— О чём ты думаешь? — спрашивает он.

Мои губы изгибаются в улыбке.

— О том, что я ждала именно этого момента всю свою жизнь.

Его объятия сжимаются. — Значит, это «да»?

— Чёрт возьми, да.

Ликование озаряет его лицо. — Тогда сделай глубокий вдох.

Я делаю. Наполняю лёгкие солнцем и его лесным запахом и не закрываю глаза до самой последней секунды.

Вода смыкается над головой. Майкл тянет меня в глубину, где становится ещё холоднее.

Проходит больше тридцати секунд. Он ведёт нас через арктическую пустоту быстрыми, уверенными толчками. Камни царапают мои голые ноги, грудь кричит о воздухе, но всё это время я держусь крепко.

У меня нет другого выбора. Я прыгнула. Я нырнула с головой, и теперь могу только держаться и смотреть, куда это меня приведёт.