Для нашего первого танца в качестве супругов Майкл настаивает на «Angel» от Aerosmith.

Ни один из нас толком не умеет танцевать, тем более, под такую бодрую мелодию, но он уверяет, что слова песни напоминают ему обо мне, и мы просто покачиваемся в такт протяжному вокалу Стивена Тайлера. За моей спиной белое платье шуршит по паркету загородного клуба.

Вокруг нас друзья и родственники, но их лица расплываются. Я не могу оторвать взгляд от сине-зелёных глаз, в которые смотрю вот уже три года. Два часа назад этот мужчина стал моиммужем. Тем, с кем я проведу жизнь — в радости и в горе, пока смерть не разлучит нас.

Майкл улыбается, и у меня сжимается грудь. Не могу поверить, что мы женаты. Особенно если вспомнить, что временами я не была уверена, дойдём ли мы вообще до этого дня. Шрамы, оставленные Грейсоном, были слишком глубокими, мы едва пережили те тяжёлые месяцы после. Мне пришлось привыкать к партнёру, который стал серьёзнее. Сдержаннее. Который замолкает при любом конфликте, потому что всё ещё восстанавливается не только после алкоголя.

Но когда я приспособилась, я поняла: любовь Майкла никуда не делась. Просто теперь он показывает её иначе, в основном тем, что окружает меня всем, чего только можно захотеть: кроссовками для бега за триста долларов, будто я внутренний Усэйн Болт; новеньким рабочим компьютером со всеми возможными аксессуарами; цветами без всякого повода.

Он заботится обо мне. Я не жалею о своём выборе.

Я улыбаюсь и тянусь, чтобы провести пальцами по его волосам. Теперь у него короткая стрижка, и золотистые пряди скользят между моими пальцами, как атлас.

— Ну что, — говорю я. — Мы женаты.

— Да.

— И как ты себя чувствуешь?

— Счастливым. — Его улыбка становится шире. — Аты?

— Счастливой.

Песня подходит к концу, Майкл эффектно наклоняет меня назад. Я едва не вскрикиваю, но он уверенно удерживает меня, даже без всякой моей грации.

Под одобрительный гул гостей мы целуемся. Танцпол тут же заполняется, начинается новая песня, ритмичная, под которую все взмывают руками в воздух.

Майкл ставит меня на ноги.

— Я умею танцевать только медленно. Как думаешь, никто не будет против, если я так и буду делать весь вечер?

Я обвиваю руками его шею.

— Неужели ты жалеешь, что не пошёл на те уроки танцев?

Его губы криво изгибаются.

— Ты же знаешь, что я хотел.

Я киваю. Знаю. Работа всё больше поглощает его время. Его элитные индивидуальные проекты заставляют людей выстраиваться в очередь за его вниманием, и чаще всего я считаю удачей, если он возвращается домой к семи.

Но он так старается ради меня. Ради нас. Поэтому я делаю всё, чтобы его поддержать.

Из толпы к нам направляются двое гостей. Я узнаю коллег Майкла — Сару, которая подмигивает мне с нарочито открытым ртом, и Бенни Галлахера, который почти не изменился с тех времён, когда мы вместе учились. Всё такой же широкоплечий и нелепо высокий, с копной светлых волос, и оглушительным смехом, заполняющим весь зал.

В глубине души я никогда не перестану сравнивать его сВесёлым Зелёным Великаном после того, как в прошлом Хэллоуине он выкрасился в зелёный и надел юбку из листьев, но, конечно, вслух я этого не скажу.

— Поздравля-я-я-ем, чёрт возьми! — орёт Бенни. Он выхватывает у Сары два бокала шампанского и суёт их нам под нос. — Ну что, готовы оторваться?

Выражение лица Майкла становится нейтральным, а рука у меня на талии сжимается сильнее.

Это мой сигнал. Он настаивал, чтобы его проблемы с алкоголем оставались тайной, поэтому я забираю бокалы с виноватой улыбкой.

— Спасибо, Бенни, но если мы выпьем это сейчас, я точно упаду лицом в пол. Я и так еле держусь. Потом, ладно?

— Точно, точно. Потом! — Бенни смеётся с таким энтузиазмом, что я начинаю гадать, сколько бокалов он уже осушил. — Успеете напиться после большого сюрприза Майкла на медовый месяц!

Большой сюрприз. Волна возбуждения пробегает по спине, и я бросаю взгляд на новоиспечённого мужа. Он упорно молчит о нашем путешествии, но впервые за… да вообще за всё время — выторговал у работы целую неделю отпуска.

А значит, меня ждёт нечто грандиозное. Сумка в Audi на парковке собрана соответствующе — паспорт надёжно спрятан в нижнем кармане. И если я втайне гуглила лучшее время для посещения Акрополя и расписание паромов из Афин на Эгину, то исключительно из соображений подготовки.

Я широко улыбаюсь Бенни.

— Сюрприз, да? — каким-то чудом мой голос остаётся ровным. — Расскажи подробнее.

Майкл бросает на него предупреждающий взгляд, и Бенни изображает, как запирает рот и выбрасывает ключ.

Что, разумеется, длится ровно две наносекунды.

— Тебе понравится! — гремит он, подмигивает и уносится прочь вместе с Сарой.

Майкл выдыхает и целует меня в висок.

— Слава богу, он не всё испортил. И спасибо, что выручила меня. Снова.

— Без проблем. — Я поднимаю бокалы. — Пойду избавлюсь от них. А когда вернусь, ты расскажешь мне всё про этотсюрприз.

Он усмехается. — Даже не надейся.

Я пробираюсь через переполненный танцпол к бару, где застаю Кейт, читающую лекцию пухлощекому бармену о принципиальной разнице между тоником и содовой. Он смотрит на неё широко раскрытыми глазами, явно слишком ошеломлённый, чтобы сделать заказанный напиток.

Я толкаю её локтем и вкладываю в руки бокалы.

— Перестань отвлекать бедный персонал. За тобой очередь длиной в полмили.

Она надувает губы и делает пробный глоток.

— Я его не отвлекала. Он былочарован. Ловил каждое моё слово.

Я смеюсь.

— Ага, потому что ты выглядишь как Жизель Бюндхен, а не потому, что его волнует скрытое содержание сахара в тонике.

— Ну… — Кейт задумчиво прищуривается. — Теперь, когда ты сказала, язаметила, как он заглядывался мне в декольте. И в этом я виню тебя. Тебе обязательно было выбирать такое платье?

Я окидываю её взглядом. Она выглядит потрясающе в фиолетовом платье подружки невесты, которое я выбирала специально для неё.

— Обязательно. Потому что это моя свадьба, и я имею право, если захочу, быть затменной собственной свидетельницей. А теперь сделай одолжение — исчезни с этим алкоголем, ладно?

Она фыркает и осушает один бокал залпом.

— Ты так говоришь, будто просишь избавиться от трупа.

Я пожимаю плечами.

— Почти так.

— Чего только я для тебя не делаю. — Кейт принимается за второй бокал, потом делает жест «брысь». — А теперь иди. Танцуй со своим сияющим новоиспечённым мужем.

Я должна бы так и сделать, но задерживаюсь. К этому времени завтра моя лучшая подруга уже будет в Сигроув, и кто знает, когда мы увидимся снова.

— Через секунду. Просто так здорово, что ты здесь. Мы слишком долго не виделись.

— Это точно. Давай больше так надолго не расставаться, ладно? — Кейт ставит пустые бокалы на ближайший стол и обнимает меня. — И спасибо, что сделала меня частью этого дня. И поздравляю. И я тебя люблю. И пусть у тебя будет офигенный медовый месяц, где бы вы ни были.

Улыбка, которую я прячу у неё на плече, вполне тянет на «улыбку до ушей».

— О, поверь. С этим проблем точно не будет.

За окнами банкетного зала сгущаются сумерки, окрашивая озеро Вашингтон в насыщенный индиговый цвет. На противоположном берегу мерцают пригороды Сиэтла.

Внутри мы танцуем, едим и режем торт, но Майкл всё чаще поглядывает на часы. Чуть позже девяти он берёт меня за руку и ведёт сквозь праздник, прощаясь с гостями. Папа обнимает нас. Мама плачет. Когда все слова благодарности сказаны, Майкл выводит меня к «Ауди».

Когда мы выезжаем на автостраду и направляемся на юг, в сторону Си-Така, в животе у меня будто вылупляется целая стая бабочек. По негласному соглашению мы не поднимали тему путешествий с того момента, как я выбрала его. Мы довольствовались жизнью, состоящей из повышений, зарплат и всех необходимых практичностей взрослой жизни.

Но мечты никогда не покидали меня. Я держала их при себе, как зажжённые звёзды, спрятанные в кармане. Старые друзья, с которыми, возможно, однажды снова встречусь.

Майкл крепко держит руль, не отклоняясь от своей привычной позиции «десять и два». Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Никогда не видел тебя такой взволнованной.

Я хихикаю. Уже собираюсь сделать туманный намёк на Европу, когда звонит мой телефон. Я шарю в клатче. Наверное, кто-то из тех, с кем мы не успели попрощаться, звонит проводить нас. Но, достав телефон, я вижу на экране странно длинную цепочку цифр.

Хмурюсь. Мне звонят из… Монголии?

— Что? — Майкл улавливает выражение моего лица. — Кто это?

— Не знаю. Может, телемаркетолог? Тут написано Монголия. Там вообще есть колл-центры?

— Монголия? — его пальцы сильнее сжимаются на руле. — Серьёзно?

Я медлю, на мгновение сбитая резкой ноткой в его голосе.

— Так тут написано.

— Сбрось.

— Зачем?

— Потому что. — В челюсти дёргается мышца. — Нам не нужен какой-то продавец, который испортит вечер.

Я киваю и нажимаю красную кнопку, но через секунду телефон звонит снова. Майкл морщится и протягивает руку. Я передаю ему телефон.

— Что? — говорит он.

Я вздрагиваю. Ни «алло», ни приветствия — одно слово, плоское и враждебное. И хотя я сама ненавижу холодные звонки всей душой, мне становится жаль беднягу на линии. КЕМ бы он ни был, он, вероятно, просто пытается прокормить семью. Это не его вина, что нам не нужны иностранные лекарства по почте или что там ещё нынче продают.

— Да, — говорит Майкл, и его голос будто из стали.

Моё недоумение растёт. Да? Что да?

— Ага. Да, конечно. — Он смотрит на меня, делает паузу и мрачно добавляет: — Абсолютно нет.

Я вопросительно поднимаю брови.

— Телемаркетолог, — беззвучно произносит он, потом снова сосредотачивается на дороге. — Выпьяны?

Судя по всему, продавец пускается в длинную тираду, потому что Майкл молчит мучительно долго.

— Послушайте, — наконец говорит он. К моему изумлению, он повышает голос. Он не делал этого годами. — Сейчас вы прерываете мою первую брачную ночь, и последнее, что…

Я не выдерживаю и выхватываю телефон.

— Извините, — говорю в трубку. — Мой муж хотел сказать, что сейчас мы заняты тем, чтобы быть безумно счастливыми, и будем заняты этим всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста, больше не звоните.

Я кладу трубку прежде, чем телемаркетолог успевает ответить, и смотрю на Майкла с укором.

— Что это вообще было?

Он смотрит на меня, потом на телефон.

— Прости. Не знаю. Я просто… я так долго всё это планировал. Не хочу, чтобы кто-то вмешивался.

Я выдыхаю. — А что он вообще пытался тебе продать?

Взгляд Майкла ускользает.

— Кто его знает. Он говорил как-то бессвязно.

— Он вообще говорил по-английски?

— Да. Но звучал… растерянно.

— Странно, — говорю я.

— Очень.

В машине воцаряется тишина. Я смотрю в окно, где отражающие знаки на шоссе мелькают в темноте. Поворачиваю голову, следя за одним из них, потом резко выпрямляюсь, забыв странный разговор.

— Подожди. Ты проехал съезд.

Майкл моргает. — Нет, не проехал.

— Для Си-Така? Проехал. Он был милю назад.

— Что? Нет. Мы не едем в Си-Так.

У меня перехватывает дыхание, но я умудряюсь сохранить спокойное выражение лица. Даже когда каждая бабочка в моём животе падает замертво в полёте.

Это отель.

Невероятно красивый отель из стали и стекла, спрятанный в старовозрастном лесу где-то на полпути между Сиэтлом и Сигроув.

Майкл паркуется на почти пустой стоянке. Здание сияет, как зажжённый драгоценный камень среди тенистых деревьев. Позолоченный свет льётся из огромных окон, а в вестибюле с высокого потолка ниспадает люстра-водопад.

— Ну? — в голосе Майкла звенит восторг. — Как тебе?

Я смотрю через лобовое стекло.

— Потрясающе, — выдавливаю я.

На самом деле это больше, чем просто «потрясающе». Это образец безупречной, современной красоты, ещё более впечатляющий на фоне тёмного леса. Просто… не совсем то, чего я ожидала.

— Это моё, — говорит он с явной гордостью.

— Это… Подожди, что?

— Моё. — Майкл издаёт довольный звук. — Ну, не в смысле «моё-моё». Я не владелец. Но я его спроектировал.

Моя рука взлетает к груди, и лёд под грудиной начинает таять.

— Ты хочешь сказать, что это тысделал?

Я никогда раньше не видела работу Майкла Дрейка вживую.

— Да.

Я на секунду задумываюсь. Отель выглядит как нечто из туристического буклета для королевских особ. Я никогда не останавливалась в таких местах. Даже рядом с такими не бывала.

— А самое лучшее — мы здесь единственные гости. — Теперь Майкл звучит почти ликующе. — Отель вообще-то откроется только в следующем месяце, но я выбил особое условие в контракте. Владельцы разрешили нам пожить тут неделю со всем персоналом в распоряжении. У нас будет личный шеф-повар, два массажиста, инструктор по верховой езде, учитель йоги. Всё, что захочешь.

Он, должно быть, планировал это очень давно.

— Ты сделал всё это… для меня?

— Для моего ангела? Конечно.

Чувство вины накрывает меня с такой силой, что я едва сдерживаюсь, чтобы не свернуться калачиком прямо на коврике. Это совсем не Греция, но здесь есть нечто гораздо более важное, это что-то глубоко личное для Майкла. И это намного лучше.

— Пойдём внутрь, ладно? — Его глаза сверкают. — Я умираю от желания сделать из тебя честную женщину.

Я поворачиваюсь к нему, погружённая в стыд за собственный эгоизм, что могу лишь кивнуть.

Он распахивает свою дверь и обходит машину, чтобы открыть мою. Я следую за ним в прохладный вечер. Кружевной подол свадебного платья цепляется за асфальт, но я почти не замечаю этого, и точно не переживаю.

В просторном холле нас встречает строй улыбающихся сотрудников. Носильщик провожает в номер, где нас ждёт море светлого мрамора и стекла. В каждом углу — глянцевые вазы с букетами свежих лилий. Через решётчатую перегородку видна ванная, где на мраморном постаменте сияет голубой подсветкой джакузи. Напротив королевской кровати раздвижная дверь ведёт на частную террасу, где в темноте мягко парит горячая купель.

Это место поражает так же, как когда-то поразила наша квартира, только в тысячу раз сильнее, и мне приходится буквально подбирать с пола собственную челюсть.

Носильщик оставляет наш багаж. Как только дверь закрывается, Майкл направляется прямо к уличной купели, по дороге развязывая бабочку и сбрасывая смокинг. Оказавшись обнажённым, он заходит в парящую воду, потом оборачивается и манит меня пальцем.

Я на секунду задерживаюсь, разглядывая его. Не могу поверить, что замужем за мужчиной, который так меня балует. Разве что нужно что-то большее?

Не нужно.

Я тянусь назад, расстёгиваю молнию, и платье скользит по моему телу, ложась у ног. Потом я снимаю чулки, затем туфли. Шевелю пальцами, наслаждаясь тем, как к ним возвращается кровь.

Майкл смотрит на меня голодным взглядом.

— Иди ко мне. — Его голос становится хриплым, и у меня сжимается живот.

По крайней мереэто никогда не меняется. Та искра, что вспыхнула между нами на кухонном островке три года назад, до сих пор не погасла. Я уже знаю: когда мы касаемся друг друга, всё остальное исчезает. Мы говорим насвоём языке, таком, который никакие недопонимания не способны заглушить.

Я вхожу в воду. Майкл встречает меня нетерпеливыми руками и жадными поцелуями. Тёплая вода вытягивает усталость из моего тела, пока я тону в пьянящем ощущении слитых губ.

Он усаживает меня на край купели и прижимает к гладкому дереву террасы. Майкл наклоняется надо мной, закрывая глаза.

Я делаю то же самое, позволяя всему сузиться до жара и ощущений. Плеск горячей воды у лодыжек, сила его тела, вливающаяся в моё, прохлада дерева под лопатками, удовольствие вспыхивает во мне, поднимает к вершине и сбрасывает вниз.

Это быстро и яростно. Это так по-нашему.

Когда я возвращаюсь на землю, мои ресницы дрогнув распахиваются. Над нами, сквозь переплетение ветвей, раскинулся свод мерцающих звёзд.

— Смотри, — шепчу я, указывая вверх.

Майкл лежит, прижавшись щекой к моей груди, но послушно поворачивает голову.

— Мм?

Ощущение дежавю скользит по сознанию.

— Звёзды.

— Ага. — Он снова смотрит на меня. — Они прекрасны.

Моя улыбка меркнет. Я не знаю почему. Не знаю, чего ожидала от него.

К счастью, Майкл тянет нас обратно в воду, не давая мне зацикливаться. Мы ещё немного плывём — он с интересом разглядывает архитектуру отеля, а я с удовольствием смотрю на него.

Он ловит мой взгляд.

— Тебе нравится это место?

— Очень, — улыбаюсь я.

— Я рад, — говорит он. — Потому что я тут подумал. Как тебе идея жить в доме вроде этого? Поменьше, конечно, но в таком же стиле?

Я моргаю.

— Ты имеешь в виду… продать квартиру?

— Да. Мы могли бы купить землю, построить что-то своё. Никакого лая собак наверху в три часа ночи. Никаких стояний у окна, чтобы поймать связь. Не нужно бегать на дорожке — если захочешь, будешь бегать по лесу каждый день.

— Но… земля в Сиэтле безумно дорогая. Мы правда можем себе это позволить?

— Я, вообще-то, думал не о Сиэтле. — Его голос остаётся ровным, но мне кажется, что каждое слово он заранее взвешивает. — Я думал о Сигроув.

У меня перехватывает дыхание.

— ОСигроув?

Майкл поднимает ладони из воды.

— Я знаю, знаю. Но выслушай. Бен уходит из «Форсайт и Уинтер» и зовёт меня с собой. Он хочет открыть собственную фирму. Считает, что с демографией Сигроув мы могли бы сорвать куш. И я думаю, что он прав.

Сигроув. Это должно бы меня удивить, но Бенни всегда говорил, чтовернётся. Я просто не думала, что он предложит нам ехать вместе с ним.

— Это было бы хорошо для нас, Мина. — Майкл внимательно ищет мой взгляд. — Это вывело бы наши доходы на новый уровень. И разве тебе не хотелось быть ближе к Кейт? Ты же вчера плакала, когда её увидела.

Это правда. Плакала. Прошло так много времени.

— Тебе больше не пришлось бы по ней скучать, — продолжает он. — Ты могла бы просто… сесть в машину и поехать к ней в гости.

Моё сердце делает слабый удар. Я скучаю по лучшей подруге каждую минуту, но никогда не представляла себя снова дома. Я уехала оттуда не просто так. Может, не так далеко, как хотела, но я выбралась.

— Мина? — мягко настаивает Майкл. — Это шанс, который больше не повторится.

Я тяжело сглатываю.

— Но разве это не значит, что ты будешь работать ещё больше, чем сейчас?

— Сначала, возможно. Да. — В его голос скользит прохладная нотка. — Но когда мы с Беном поставим фирму на ноги, я смогу сбавить обороты. Через несколько лет я буду работать меньше, а не больше.

Эти слова останавливают меня. Желание обжигает горло.

— Ты хочешь сказать… мы могли бы ездить в отпуск вместе?

Он замирает.

— Это и есть отпуск.

— Я знаю, но… настоящий.

Он ничего не отвечает, и я морщусь. Я не хотела обидеть его щедрость.

— Прости, — говорю я.

Он кивает. Лицо остаётся спокойным, но воздух вокруг словно сгущается, будто он втягивает всё внутрь себя с такой силой, что вместе с этим засасывает и ночь вокруг.

Я прикусываю губу. Майкл никогда не злится. Никогда не повышает голос. Он просто становится тихим, и обычно это тот момент, когда я отступаю. Я сдаюсь, потому что внутри него целый континент, к которому у меня больше нет доступа. Не было сТого Самого Случая, и я научилась давать ему безопасное убежище в этом отступлении.

Но сейчас просьба слишком серьёзная, чтобы просто отпустить её.

Наверное, Майкл это чувствует, потому что вздыхает и проводит рукой по лицу, оставляя на щеках капли воды.

— Слушай… если я скажу «да» отпускам через несколько лет, ты скажешь «да» переезду?

Я медлю. В тишине слышатся сверчки и шелест ветвей. Эта мелодия проникает в самый сокровенный уголок моего сердца, где я прячу желания, слишком хрупкие для дневного света.

У меня могло бы быть больше времени с ним. Больше шансов разрушить эти стены, вернуть нас к тем людям, которыми мы были бы, если бы Грейсон не проломил кулаком всё, что мы построили.

Здесь, в темноте, в лесу, рядом с моим мужем, я позволяю надежде расцвести.

— Знаешь что? — говорю я. — Да. Думаю, я согласилась бы.

Майкл резко выдыхает. — Правда?

Я улыбаюсь. — Правда.

Майкл расплывается в улыбке, сжимает меня в мокрых объятиях, и вот так, одним мгновением, всё решено. Мы вернёмся назад — во время, в пространство, туда, где встретились впервые. Туда, где впервые вспыхнула искра, которая в итоге привела нас сюда.

И, возможно, возможно, история повторится.