Я даже не дёрнулся. Поздно.

Григор уже провёл лезвием по вскрытой вене Марэль. Медведица спокойно приняла разрез.

Потом он сделал то же самое с Горном. Оба зверя стояли смирно, пока их кровь тонкими нитями поднималась вверх — вопреки всему, что я знал о физике жидкостей. Нити сплетались в одну тёмно-красную массу, которая набухала и с каждой секундой уплотнялась.

Потом она лопнула.

Кровь шрапнелью ударила вниз и в стороны. Раскалённые капли прошивали гулей насквозь, вскипали внутри тел и рвали скверну изнутри.

Те, кто успел войти в пролом, падали, не добежав до первых домов — просто складывались на полушаге, будто кто-то выдернул из них стержень.

Твари, которые только что лезли через обломки, получали этот дождь сверху — в черепа и спины — и оседали на камни, дёргаясь короткими, бессмысленными рывками.

Но истинная цель Григора была в другом.

Кровавый дождь хлестал по стенам и самому пролому — по краям рваной кладки и по телам, которые гули использовали как ступени. Скверна горела. Там, где капли попадали в живую массу, вспыхивало что-то тёмное, и этот запах — горящего гнилого мяса — мгновенно пробивал все остальные запахи ночи.

Стена пролома на несколько секунд стала непроходимой. Живое мясо, которое пёрло снаружи, встречало раскалённый барьер и откатывалось назад, обжигая то, что у этих тварей осталось от рефлексов.

Орда на несколько секунд замерла — передние ряды горели, а задние упирались в эту преграду.

Посмотрел на Григора.

Он уже не стоял.

Отшельник сидел на земле, опираясь спиной о бок Горна. Медведь рядом с ним ослаб — огромная туша медленно опустилась на бок.

Марэль держалась чуть дольше, но её передние лапы подогнулись, и она тоже легла — мордой на землю, бока едва поднимались.

Шкура на обоих зверях обвисла. Мышечная масса ушла, будто кто-то выкачал из них всё содержимое, оставив только кости и кожу.

Они не умерли. Но из них вышло всё.

Я смотрел, как опадает некогда могучая шкура Горна. Звери, способные ломать вековые сосны, превратились в пустые мешки с костями.

В их тускнеющих глазах не было упрёка в сторону хозяина — только первобытная покорность Вожаку.

Я молча стиснул зубы, принимая их жертву. Этот долг мы отдадим кровью.

Григор поднял голову и нашёл меня взглядом. Лицо у него было серым, губы потрескались. Он хотел что-то сказать, но вышел только сухой выдох. Я уже разворачивался.

— Раннер!

Гладиатор считал ситуацию быстро, без объяснений. Инферно бежал рядом, прикрывая фланг широким телом.

— Отшельника — к Ирме. Немедленно!

Раннер не улыбался. Просто подхватил Григора под мышки и потащил, не церемонясь. Тот не сопротивлялся — голова запрокинулась, ноги волочились по земле. Инферно встал между ними и проломом, перекрыв линию обзора для всего, что могло появиться снаружи.

Отшельник из последних сил прошептал что-то, чего я не услышал, но понял.

Медведи растворились в ядре смертельно раненного Григора.

Сколько гулей уже сдохло? Больше трёхсот.

Я развернулся к пролому.

Через кладку лезли новые твари — те, кого не достал кровавый дождь. Они карабкались по обгоревшим обломкам и телам предыдущих волн. Жёлтые огни глаз в темноте всё не кончались.

Справа появился Карц — я почувствовал его раньше, чем увидел, по волне тепла, которая прошла по правой руке. С крыши скользнула Актриса, приземлилась в трёх метрах слева и сразу перераспределила вес — присела чуть ниже, расставила лапы шире.

Узкое место работало в нашу пользу — пролезет только то, что протиснется через горлышко. А горлышко я закрою своим телом, пока ополченцы перестраивают линию за спиной.

— Карц. Держи центр. Точечно.

Лис занял позицию между мной и проломом. Его аура сжалась до управляемого купола.

Едва дождь закончился, как очередной гуль перевалился через обломки и побежал.

Карц ударил узким конусом белого пламени — прямо в голову. Тварь остановилась, будто налетела на невидимую стену, и рухнула. Второй получил то же самое. Третий обошёл по краю — я ушёл с линии атаки, шагнув вправо, и вогнал нож в основание черепа. Лезвие вошло по рукоять.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Выдернул и сразу отступил, давая Карцу место для следующего выстрела.

Со стены ударили арбалеты — Куц перебросил своих людей на южный прогон. Болты уходили в тех, кто лез на стены и бежал в пролом, сбивая скорость потока.

Актриса работала с воздуха. Прыгала на тех, кто обходил по краям, и одним движением рвала шеи — Когти Шторма делали своё дело без лишнего шума. Воздушные лезвия срывали головы чище, чем любой клинок, и тела падали назад, в темноту за стеной, сбивая тех, кто лез следом.

Пролом медленно забивался телами.

Горы мертвецов становились новым препятствием — гули карабкались по своим же, теряли скорость, спотыкались, и это давало нам лишние секунды на каждую волну.

Я отступил на шаг, потом ещё на один, не теряя линию. Нога наступила на что-то скользкое — не смотрел вниз. Только вперёд, в горлышко пролома, считая силуэты.

Раннер вернулся — без Григора. Встал рядом со мной, плечо в плечо, и свистнул Инферно. Лев занял правый фланг, перекрыв угол кладки. Его пасть была приоткрыта, из горла поднимался непрерывный рокот.

Теперь нас было трое. И стая держала пролом.

Куц крикнул что-то про восточный угол — там снова давили. Я не повернулся. Восток сейчас не моя задача.

Мы с Живым работали в паре.

Схема была простой и жестокой.

Когда очередная волна гулей продавливалась через пролом и набирала скорость во дворе, волк опускал голову между лопаток и ревел. Обычные гули на три секунды теряли координацию и переставали быть угрозой.

Мне хватало.

Я шёл вперёд в момент рёва. Первый гуль получал клинок в основание черепа сверху вниз. Второй — в висок, с разворота. Третий — в горло, если голова была повёрнута неудобно. Я вставлял лезвие в нужное место и двигался дальше, пока тело твари падало позади.

Живой шёл за мной и добивал тех, кто ещё дёргался.

Он вгрызался в шейные позвонки, рывок — хруст — следующая цель. Его пасть стала чёрной от гнилой крови.

Пролом отдавал нам по семь-восемь тварей за цикл. Потом волк уставал.

Двадцать секунд на перезарядку.

В это время я работал один.

Шаг. Удар в висок.

Уворот. Клинок под челюсть.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Убит Сухой. Получено опыта: 5000.

Никаких широких замахов, прыжков и лишней магии. Только злая работа объятой белым пламенем стали. Мышцы горели, правое плечо налилось свинцом, пальцы на рукояти уже не чувствовали холода. Я отключил мысли, превратившись в простой механизм по утилизации гниющего мяса.

Раннер держал правый фланг. Он работал иначе — шире, мощнее, с теми замахами, которые я себе не позволял. Инферно шёл рядом с ним как тяжёлый таран, сминая всё, что пыталось обойти нас с востока. Лев бил лапой, и ревел пламенем.

Но двор за нашими спинами…

Хаос был везде.

Я слышал его краем уха — не видел полностью, потому что нельзя было отвести взгляд от пролома. Где-то сверху орал Куц. Арбалетные болты щёлкали над головой с неравномерными паузами — стрелки устали, темп упал. Из-за угла ближайшей постройки донёсся тяжёлый удар, потом ещё один, потом женский крик, который тут же оборвался.

Зоя или Ника. Не мог определить.

Серый Волк Корня выл — тот тоскливый звук, который бывает, когда зверь видит хозяина в беде и не может добраться. Значит, Корня прижали.

Посреди двора что-то горело. Кто-то из ополченцев додумался поджечь запасы дёгтя прямо на земле, перегородив проход между постройками. Гули шли через огонь, но медленнее, и это давало людям секунды.

Афина работала на западном секторе.

Я чувствовал её через связь — ощущал каждый удар как тупое тепло в левой части груди. Она двигалась прямолинейно, без манёвров — просто шла вперёд, и «Доспех Катаклизма» делал всё остальное. Гули, которые попадали в зону контакта с её телом, горели изнутри.

Но тепло в левой части груди становилось тусклее. Медленно, но я его чувствовал.

Актриса скользила на воздушных платформах, её когти работали сверху вниз — точечно, туда, где ополченцы не успевали. Гуль, который обошёл строй с восточного угла и уже занёс руку над чьей-то спиной, получал ветряное лезвие в шею раньше, чем успевал ударить. Рысь не задерживалась на одном месте — рвала и уходила дальше, и этот постоянный воздушный контроль держал фланги живыми там, где у людей уже не хватало рук.

Живой вновь взревел.

Я шагнул вперёд.

Шесть тварей одновременно потеряли координацию. Первый — нож в затылок, лезвие вошло до упора. Второй — разворот, удар в висок. Третий попытался схватить меня за куртку — я ушёл под руку и вогнал клинок в основание черепа. Четвёртый получил удар в горло и упал, когда я уже шёл к пятому.

Шестой оказался крупнее остальных, сначала показалось, что это таран, но тех сплющил Старик.

Этот был просто большой. Плечи шире моих, руки длиннее, и три секунды оглушения ему хватило только на то, чтобы замедлиться, но не остановиться. Он двигался вперёд даже в ступоре — инерция массы.

Я шагнул навстречу, под его вытянутые руки, и ударил снизу вверх — нож вошёл под нижнюю челюсть и пробил небо насквозь. Тварь по инерции продолжила движение и навалилась на меня всем весом. Я принял её на согнутые ноги, удержал равновесие и толкнул тушу назад. Она упала поперёк пролома, на несколько секунд перегородив его.

Живой немедленно встал на труп и зарычал в темноту за стеной.

Я отступил на два шага и перевёл дыхание.

Правое плечо ныло — накопилась усталость. Пальцы на рукояти стали менее чуткими. Это нормально — терпимо.

Но сверху, со стены, донёсся мгновенно оборвавшийся крик. Я вскинул голову.

Генерал сменил тактику. Гули перестали лезть в узкую щель. Они хлынули вверх, и восточный прогон пал на моих глазах. Двоих арбалетчиков просто снесло во двор чёрной волной. Здоровяк Куц отбивался обломком древка, но его уже брали в кольцо, погребая под массой гнилого мяса.

Периметр был прорван. Стена больше нас не защищала.

— Отходим! — рявкнул я так, что сорвал голос. — К центру!

Краем глаза постоянно сканировал тыл.

Потому что теперь мы пятились. Медленно, шаг за шагом, оттягивая линию к центру деревни. Тактическое сужение кольца. Чем периметр уже, тем меньше направлений для прорыва, и тем дольше держатся уставшие руки ополченцев.

Гули давили одновременно со всех сторон — в какой-то момент их стало очень много, и Генерал просто ожидал, где прорвётся.

Справа!

Я не видел, как это произошло — только услышал короткий треск и тяжёлый удар о стену постройки. Повернул голову на долю секунды.

Один из элитных гулей — ловкий, из тех, что Генерал придерживал — обошёл строй по восточному краю. Где именно прорвался сквозь оцепление, я уже не отследил. Он двигался к окну лазарета — туда, куда Раннер тащил Григора несколько минут назад.

Твою мать, там ведь все гражданские. Там Ирма и Тимка!

Я сделал рывок, но сразу понял, что не успею.

Гуль прыгнул в окно.

Я уже открыл было рот, но…

Из окна донёсся звук, который я не ожидал услышать в этот момент — сухой удар металла о камень. Чёткий, как топор по плахе.

Чего?

Гуль лежал поперёк подоконника. Голова — внутри, тело — снаружи. Между ними был чистый разрез, как по линейке. Над рамой висела гильотина — тяжёлое лезвие на направляющих, которое сейчас было опущено до упора.

В глубине комнаты я увидел Ирму. Старуха стояла у сорванного стопора кузнечной гильотины, которую она, видимо, попросила притащить сюда заранее. Лицо — как высеченное из камня. Бабка просто сбросила обезглавленную тушу древком лопаты и тут же скрылась в тени.

Мрачная усмешка сама собой дёрнула мои губы.

Но я отвлёкся.

Очень невовремя.

Краем глаза поймал ещё одну элиту — она выскользнула из плотной массы прямо на стену, туда, где Стёпка и Мирана сражались с живой лестницей тварей! И сразу стало понятно, что это не рядовое мясо.

Обычные гули переставляли ноги дёрганными рывками, как марионетки на спутанных нитях. Эта скользила — двигалась с пугающей плавностью. Из предплечий проросшие сквозь кожу кости. Суставы на руках вывернуты назад. Шея повёрнута сверх нормы, и голова стоит под таким углом, что живой человек уже потерял бы сознание от боли.

— Стёпа! Справа!

Он как раз подносил фитиль гранаты к факелу. Обернулся на мой голос — и этот простой поворот головы спас ему жизнь. Костяное лезвие ушло мимо шеи — я слышал, как оно просвистело в воздухе — но предплечье друга вспороло глубоко, от запястья до локтя.

Брызнула кровь…

И пальцы Стёпки разжались.

Граната упала на гранит точно между ним и Мираной.

Фитиль шипел.

Я рванулся вперёд, уже понимая, что опять не успеваю. Времени не было — граната взорвётся.

Мирана среагировала раньше, чем её мозг успел оформить это в решение. Когда она поняла, что сейчас сделает, её лицо на секунду сломалось.

Из ядра друида вырвался Броненосец и тут же прыгнул на гранату.

Широкое тело накрыло шипящий снаряд, костяные пластины вжались в гранит. Зверь лёг всем весом, подминая его под мягкое брюхо, туда, где панцирь не защищал. Мирана закрыла глаза.

БАХ!

Хлопок вышел глухим и коротким.

Взрыв не нашёл выхода — зверя подбросило на месте, как тряпичную куклу. Кинетика ушла внутрь, в мягкие ткани без защиты. Во все стороны выплеснулась тёмная кровь. Лапы зверя подогнулись, и он завалился на бок.

— ТЕКТОООООН! — закричала девушка.

Их связь оборвалась.

Мирана страшно захрипела, как будто из неё разом вышел весь воздух. Изо рта и носа хлынула кровь, она рухнула на колени, пальцы вцепились в виски. Лицо исказилось от боли.

Каменная рысь Мираны — Грань — стояла в двух шагах.

Грохот взрыва и мгновенный обрыв связи с «братом» ударили по ней — зверь потерял фокус. Рысь дёрнулась к хозяйке, инстинктивно реагируя на её боль, и на долю секунды открыла фланг.

Гуль не простил этой ошибки.

Он скользнул вперёд, используя дым от гранаты как прикрытие. Костяное лезвие со страшным хрустом вспороло бок Грани. Каменная шкура, которую не брала обычная сталь, лопнула под ударом мутанта, как тонкий лёд.

— РРРРААААААУ! — взревел зверь. Из глубокой раны хлынула кровь. Рысь зарычала, но всё ещё пыталась развернуться и закрыть собой Мирану.

Гуль занёс вторую руку для добивающего удара.

Друид подняла дрожащую ладонь, и Грань рассыпалась искрами. Мирана дёрнула её в Потоковое ядро за мгновение до того, как костяной шип пробил бы зверю череп.

Гуль не замедлился.

Он просто ударил друида ногой.

Девушка охнула и отлетела назад, спина впечаталась в зубец на стене — я услышал этот звук даже сквозь общий шум битвы — и тело сползло вниз. Голова запрокинулась. Руки безвольно упали по бокам.

Прошло лишь несколько секунд, но Стёпка уже оправился и шагнул вперёд.

Правая рука не работала — пальцы не держали, рукав потемнел от крови до самого локтя. Он перехватил копьё левой, встал над Мираной и уставился в жёлтые глаза твари. Молча. Копейщик смотрел с абсолютным спокойствием, понимая, что бояться уже нечего, а отступать некуда.

Гуль наклонил голову.

Я не переставал двигаться к ним, на ходу бросая стае команду — ДЕРЖИТЕ! Они поняли. Встали в центре пролома и приняли на себя удар. А я шёл вперёд сквозь массу тварей, искренне желая призвать Зверомора, но… Не мог. Ресурсы ограничены, а половина моих воинов уже не у дел. Кто тогда справится с Генералом, который до сих пор не явился?

Нож работал коротко и точно, но тех, кто стоял боком, просто отталкивал плечом, сбивая с траектории. Я не останавливался. Лёгкий шаг применять нельзя — меня просто ухватят за ногу и засунут в гущу голодных мертвецов.

Двадцать шагов.

Этот элитный гуль не замечала меня.

Пятнадцать шагов.

Тварь сделала первое движение в сторону Стёпы.

Я выдернул засапожный запасной нож и метнул его в полную силу, вкладывая в бросок весь вес тела.

Лезвие вошло точно в плечевой сустав, пробивая гнилую мышцу и заклинивая кость. Удар не убил мертвеца, но кинетическая энергия развернула корпус гуля вправо. Костяное лезвие, летевшее в шею друга, со свистом вспороло воздух в сантиметре от его лица.

Стёпа сделал финт — качнул наконечник влево, провоцируя реакцию. Тварь повелась, потянулась костяным лезвием в ту сторону, и парень немедленно провалил её в пустоту, опустив копьё вниз и ударив в ногу. Наконечник вошёл точно в цель, перерезав подколенное сухожилие. Нога твари подломилась. Гуль упал на одно колено, и Стёпа уже перехватывал древко для следующего удара — высокого, с заносом, прямо в шею.

Хороший удар! Правильный и смертельный. Давай!

Я видел, как он его готовил.

Но в этот момент отблеск пожара упал на лицо твари.

Стёпа занёс копьё… и остановился, будто кто-то выдернул из него стержень.

Он выдохнул — та короткая, убийственная пауза, которая в бою стоит жизни.

— Виола⁈

Его голос вышел хриплым и тихим — не крик, почти вопрос. Копьё чуть опустилось.

Что он сказал⁈ Виола?

Я, наконец, пробился в относительно безопасное место. Оттолкнулся от земли, активируя «Лёгкий шаг» Актрисы. Плотная воздушная платформа хрустнула под сапогом.

Тварь не ждала.

Гуль резко ударил с колена — костяное лезвие вошло Стёпе в бедро по диагонали, снизу вверх, сквозь мышцу. Я услышал, как рвётся ткань — мерзкий звук разрыва мышечного волокна.

Стёпа закричал и упал. Нога перестала держать, и он рухнул прямо вниз. Копьё ударилось о землю.

В тот же момент я добрался до твари.

Нож вошёл точно в голову. Гуль дёрнулся и повис на клинке, и я придержал его за плечо, чтобы тело не упало на Стёпу.

Опустил тушу в сторону.

Копейщик лежал на боку — кровь шла очень быстро, толчками. Пробита бедренная артерия.

Внутри меня будто оборвался трос. Удушливая ярость ударила в голову, на секунду затмив зрение. Это мой пацан! Тот, кто безоговорочно шёл за мной. Запах его крови ударил по ноздрям сильнее всей гнили этого двора. Мне захотелось броситься на тварь и рвать её зубами, ломать кости голыми руками.

Я задушил эту ярость силой воли.

Виола заносила руку.

У меня не было времени добраться до её головы, поэтому ударил в колено.

Подошва тяжёлого сапога вошла в сустав сбоку — туда, куда колено как раз не гнулось.

ХРУСТ!

Нога подломилась, вектор удара ушёл в сторону, и костяное лезвие вспороло камень.

В этот же момент со спины ударила Мирана.

Она с усилием выдохнула и обеими руками вогнала каменный шип, выросший из ладони, прямо под рёбра Виолы.

Гуль дёрнулся, выгнулся назад, и в этот момент Стёпа ударил снизу копьём — прямо в горло. Сталь прошила гнилую плоть и вышла с другой стороны.

Виола завалилась на бок и затихла.

У Стёпы в глазах читался шок. Рука потянулась к ране — зажать.

— Руками не трогай! — рявкнул я так, что он вздрогнул. Упал перед ним на колени, вдавливая основание своей ладони прямо над раной, всем весом перекрывая артерию. — Держи так, слышишь⁈ Держи, мать твою!

Он перехватил мою руку своей. Зубы сжались до скрипа, но он выполнил.

Я выпрямился, оставляя его держать рану, и дёрнул сидящую на земле Мирану за плечо, выводя её из ступора после потери питомца.

— Жми! — рявкнул, перехватывая её окровавленные руки и вдавливая их прямо поверх своих в рану Стёпы. — Всем весом! Замени меня! Не отпускать! Красавчик поможет!

Друид часто закивала, наваливаясь на пробитую артерию парня. Я выдернул скользкие от крови руки и окинул взглядом двор — нужно было расчистить им путь в лазарет.

Красавчик! Помоги им!

ПИИИИ! — раздалось в ответ, и ждать я не стал, потому что знал, что он справится.

Но моё чутьё взвыло сиреной. Слишком легко! Элита не нападает поодиночке просто так.

Я резко обернулся.

Генерал развёл нас. Пока мы спасали фланг и возились с Виолой, основная ударная масса — два десятка отборных гулей — бесшумно откололась от центра.

Они монолитным клином вливались в двери лазарета. Туда, где лежал обескровленный Григор. Туда, где были Ирма и гражданские.

Дверь с треском вылетела внутрь. Раздался звон бьющегося стекла и короткий, яростный крик Дамира.

Капкан захлопнулся у нас за спиной. Враг ударил в самое сердце.

Я рванул с места, на ходу перехватывая скользкий нож. Хотелось успеть, но образ мёртвой Ирмы уже стоял перед глазами.