Опять каша. Вкусная, но плотная. Без фруктов, но фрукты во вкусе. Но она каждое утро. Надоело. И за столом все сидят молча всегда. И сегодня всех мало, меньше обычного. Хозяин рядом сидит, посох к плечу прислонил и молча жуёт кашу. Ничего не говорит, просто ест. Сидит Баркат, у которого мы живём, его жена и жёны его семьи-соседей. Остальные на работах. Ночью уходят, иногда я слышу, как за стеной в соседнем жилище шумят перед выходом. А ещё за столом сидит Асила, дочь Барката. Она постоянно смотрит в свою миску, только на неё, никуда больше.

— У тебя всё хорошо после вчерашнего? — спросила я у Асилы. Она поперхнулась, закашляла. Захлопала ладонью по груди, и страшно посмотрела на меня. Она очень зло прищурилась.

— Что вчера случилось? — Баркат нахмурил брови.

— Ничего, отец. Вчера после работы возвращалась с флягой. Отпила и поперхнулась. Она видела меня тогда, — спокойным и ласковым голосом ответила Асила.

Что-то больно стукнуло меня по ноге. Хозяин носком ботинка ещё раз стукнул меня в лодыжку.

— О своём здоровье думай. Кашу ешь, и не отвлекайся. У тебя сегодня достаточно работы будет, — хозяин посмотрел на меня взглядом, который я помню. Как три недели назад, когда я хотела ему хлебец дать. Взгляд осуждающий.

Я продолжила есть кашу. И больше ничего не говорила. Баркат и другие, похоже, забыли всё сразу, но Асила иногда исподлобья смотрела на меня. Очень зло смотрела.

Все в доме после завтрака скоро уйдут на работы, останется только жена брата Барката, они в соседней квартире живут. А мы с хозяином вернулись в нашу комнату. Хозяин сел за рабочий стол, там книги и много всяких листов исписанных, и перья, и грифели, и прочее. Он показал мне сесть рядом на нашу кровать. Комната маленькая, только наша кровать, стол рабочий, и маленький диванчик и стол, где мы иногда чай пьём. И сигнальный контур в углах комнаты, и замыкатель около стены стоит. И три магических светильника. И мягкий ковёр на полу, его принесли сюда на следующий день после нашего прихода. Больше в комнате ничего нет.

— Вроде не подсушивают, — хозяин посмотрел на дверь в комнату. За ней нет светящегося облака, от «Чувства магии» которое. Да, нас не подслушивают. Хозяин стукнул пальцами по своему колену, перебрал ими, от мизинца к указательному. — Что вчера случилось с Асилой?

— Её обижали, — честно сказала я. Заодно поправила нижние руки за спиной. Когда сплю — они свободны, а сейчас за спиной держать надо. Неудобно, вечером спина всегда болит.

— Как именно её обижали-то? Мелкое наказание моей скверной жизни, — хозяин потёр переносицу и ненадолго прикрыл глаза. Он всегда так делает, когда чем-то недоволен. Но он не может быть недоволен мной, ведь мы вместе с ним всегда. — Надо всё рассказать, если тебя спросили, а не ограничиваться одним словом.

— А, ой, всё рассказать? — хозяин кивнул, и выдохнул, будто сильно устал. Я призадумалась. — Ну, вчера вечером я гуляла, там… — я повертелась, пытаясь понять, где именно видела вчера, но хозяин сказал опустить подробности. — Асилу обижали другие дети. Кто-то был меньше её, кто-то больше. Мальчики и девочки, там все были. Они её толкали и сильно хлопали. Я даже слышали хлопки, а до них было далеко.

— Интересно, — хозяин откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Кажется, теперь я кое-что понимаю.

— А что именно? — мне стало интересно. Хозяин много понимает, и часто объясняет. Я подбежала к хозяину и упёрлась верхними руками на его колени. И посмотрела ему в глаза. Они у хозяина необычные, серебряные и будто светятся синим, и зрачок вертикальный. Они у него всегда такие. — Что понял хозяин?

— Что ты не будешь совать свой нос в чужие дела.

— Но ведь дела хозяина — это и мои дела!

— Я тебе не про свои, — хозяин тюкнул меня в лоб пальцем. Я зажмурилась. Хозяин всегда так делает, когда мне надо внимательно его слушать. — То, что произошло с Асилой — это дела семьи Барката. И только его. Ты в них не полезешь. И ничего больше не скажешь. Поняла?

— Поняла. Но ведь обижать других — плохо!

— Именно поэтому ты никого обижать не будешь.

— Да, не буду. Но почему они Асилу обижали?

— Может быть, и не обижали. Может быть — это всё связано с их правилами и традициями.

— А почему у них такие традиции странные?

— Да задрала ты со своей «почемучкой», — хозяин развёл руки и затряс ими. Мне показалось это смешным, я улыбнулась. — Так ты ещё и издеваешься надо мной? Слышь, мелочь, я ж тебя в один прекрасный день так выпорю, что сидеть не сможешь.

Я засмеялась. Хозяин всегда такой злой. Но ничего плохого он мне не сделает. Он меня оберегает, он хороший. Я подошла к хозяину и низко кивнула, продолжая улыбаться. Сейчас он занят, у него на столе много всякого. Работать ему надо. Вечером, после ужина, он будет отдыхать и пить чай. Тогда и спрошу, вот.

Хозяину действительно надо работать. Он каждые два дня сидит и работает, никуда не ходит. А на третий день идёт к старику седому с посохом. Всегда уходит утром, а возвращается после обеда. Долго там сидит. Он занимается магией, ему это важно. А мне всегда скучно, делать нечего, только в комнате сидеть с хозяином, или лежать на диване. Но раньше было скучно, неделю назад. А сейчас мне есть чего делать.

Неделю назад мы ходили в Шумное гнездо, где ратуша, и гильдии, и магазинчики со всякими вкусностями. Хозяин привёл меня в ратушу, где я должна была приложить ладонь к кристаллу. Но с нами был тот седой дворф, и Баркат, поэтому обошлось без кристалла. Хозяин сделал меня своей проверенной рабой… заверенной… поверенной рабой. Я теперь могу сама получить за хозяина письма, и в гильдии тоже от него передавать всякое. Это мне так хозяин сказал, что это работает только в месте поверки, но я этим ещё не занималась. Только в магазины всякие ходила.

— Так, мелкое наказание, — хозяин позвал меня, держа в руке монеты. — Помнишь магазины?

— Да, помню. Свечи, листы, перья, чернила и грифели? — хозяин в ответ назвал меня молодцом и погладил голову. Приятно. Люблю, когда хозяин так делает. У него сильная, и мягкая рука.

Хозяин сказал, сколько и чего купить. И что надо в ратушу зайти. Я взяла монетки, странные, не такие как везде. Они медные, серебряные и золотые. Но на них нет узоров или рисунков. Только несколько рун. Я пересчитала монетки. Их столько же, как и в прошлый раз.

— А что со сдачей делать? — я чуть прижала голову к плечам и посмотрела на хозяина, быстро моргая. И чуть-чуть прижала губы. Он не откажет мне после такого, он всегда не отказывает.

— Да что и в прошлый раз. Купи себе вкусного. И убери от меня эту жалобную мордашку, смотреть противно, — хозяин легонько, пальцами отодвинул моё лицо от себя. Я захихикала. Хозяин добрый. Он всегда меня угощает.

— Когда ж я силой воли обзаведусь, чтобы бороться против этой напасти, — едва слышно прошептал хозяин, прикрыв рот рукой.

— Против какой напасти?

— Да против тебя, мелкое наказание, и этого твоего щенячьего взгляда. Всё, давай, у тебя задание есть, список покупок получен, вали исполнять. Мне работать надо. Если хочешь — могу поджопника для ускорения отвесить. Надо?

— Нет, нет, — я опять рассмеялась, и собралась к выходу. На мне всё уже было из одежды, куртка с одной парой рукавов и плащ, чтобы спрятать нижние руки за спиной. Хозяин сказал, что горб от них под курткой виден, надо плащ носить. Мне оставалось надеть только рюкзак, чтобы всё туда складывать. И помахать хозяину рукой, пожелав хорошей работы. Он сказал возвращаться до обеда и не опаздывать — но я не опоздаю больше, это только один раз такое было. И хозяин ещё раз напомнил не снимать куртку или плащ, и не показывать никому нижние руки, но я и так про это помню.

Я вышла из комнаты в главный зал-кухню квартиры Барката. Его жена уже сейчас готовится к обеду и вымачивает в воде крупные куски грутцев. Я пожелала ей удачи и вышла из квартиры в тамбур третьего этажа. Он небольшой, в нём три двери: за одной живёт Баркат с семьёй, за второй живёт его брат с семьёй, а за третьей родной дядя Барката со своей семьёй. Все они считаются семьёй Барката, которая Гродос. На остальных этажах живут другие семьи, как и в других домах двух ячеек, но они все в одном клане. И они все — большая семья, очень большая. И они друг друга все знают, и помогают.

Четыре дня назад в соседнем доме кто-то поранился, и семьи клана пришли на помощь. Деньги несли, припасы. Хозяин тогда работал в комнате, а я гуляла и видела всё. Они шли помогать, говорили, что сила в их единстве. А с соседних ячеек на них все смотрели плохо, я знаю этот взгляд. Когда кого-то ненавидишь и хочешь убить. Плохой взгляд.

Я хозяину в тот день всё рассказала, но он лишь покачал головой. Хозяин сказал, что клан Барката в плохом положении, у них только две ячейки в двадцать домов, а у двух других кланов таких ячеек три. Хозяин сам многое не понимает, но сказал, что это — дела дворфов и нам нельзя в них влезать, если не хотим, чтобы лезли в наши. Зато мы с хозяином очень много поняли о Баркате и его семье. Они все, его клан и два других, они работают в пещерах. Которые под ячейками и в дромосах между гнёздами. Там грибы выращивают, грутцы. Они всякие-всякие бывают. Сам Баркат сказал, что грутцов десятки сотен разных, и большинство кланов ими занимаются.

Я вышла из гнезда в дромос. Такое название странное. А ещё он весь камнями выложен, они под ногами, крупные. Хозяин говорил, что под ними канализация. Воняет там жутко, наверное.

По пути к переходу я остановилась перед одной из пещер, она семье Барката принадлежит. В ней уже работал он, и Асила, и другие из его семьи и клана. Там грибы с прямой ножкой и мясистой шляпкой, она волнистая и упругая, будто водой накачана. А ещё с неё плоды свисают. Выглядят как капля и цветом все жёлтые и красные, но срывают только спелые, синие. Все в пещере зачем-то аккуратно мнут шляпки, а некоторые дворфы какими-то странными лопатами грибницу перекапывают. Они тонкие, и вытянутые, как посох хозяина, но с ложечкой в конце.

До Шумного гнезда я быстро добралась, не первый раз хожу, только надо постоянно обходить тележки со всяким в них. Дворфы постоянно куда-то тянут камни, доски, верёвки. Даже в гнезде Барката в нескольких местах груды навалили. И на переходах, где тележки катают, на пологих спусках, и там дворфы группами толкают свои тележки.

В Шумном гнезде много разумных, не только дворфов. И здесь всего интересного тоже много. Я незаметно поправила куртку, сильнее прижала нижнюю пару рук к спине. Они сложены в ладонях, до этого я переплела пальцы, и они сильно затекли. Неприятно. Вернусь в комнату и смогу походить со всеми четырьмя руками. На материке скверны было удобней, но там нет магазинчиков. Со всяким вкусным.

Сначала я зашла в магазин со всяким для письма. Там женщина-ратон главная. Никого не было. Она мне улыбнулась и опять спросила про поручения.

— Да, я рада хозяину помогать, — я радостно ответила. Потому что мы вместе с хозяином всегда, если у него всё получается, то и у нас всё хорошо. Я положила монетки на столешницу, пришлось чуть подняться на цыпочки. Она чуть выше меня, неудобно.

— Ты хорошая помощница, — женщина передала мне бумаги, свечи и прочее. Я сложила все покупки в рюкзак. Он сильно прибавил веса, но я всё равно принесу его хозяину.

— Вот, держи, маленькая. Угостись, — женщина улыбнулась и протянула мне руку с орешками на ладони.

— Мне хозяин сказал не брать у чужих. Ничего не брать.

— Да какая ж я чужая, если ты постоянно ко мне приходишь? — женщина взяла орешек и закинула себе в рот. — Бери и погрызи. Ты вон какая худущая. Так хоть подкрепишься. И сильно не торопись, ещё успеешь к своему… хозяину.

Я поблагодарила и взяла угощение. Я сделала так же, как и хозяин. Он говорил, что всегда нужно быть внимательным и пускай сперва пищу попробует кто-то другой, вдруг она отравлена. Но женщина сама взяла орешек, значит — всё в порядке.

Следующим местом я зашла в ратушу. Меня сразу узнал нутон за стойкой. Он, почему-то, долго смотрел на мой кожаный ошейник, прежде чем вздохнул. Но с ошейником чего-то не так? Хозяин его заменил, он теперь новый и свободный, аж два пальца могу просунуть между ним и шеей.

— За сообщением пришла своему… хозяину? — спросил нутон, чуть перегнувшись через стойку. Я кивнула. Нутон пообещал всё принести и зашёл за стойку, но остановился и коротко посмотрел на меня. Взгляд у него какой-то печальный стал, грустный. — Он мог обойтись регистрацией, нет… Ай, все они такие. Ещё пришёл с тем стариком, специально.

У нутона, наверно, что-то случилось. Я решила не уточнять, но пришлось долго ждать, пока работник вынесет мне письмо для хозяина. Оно запечатано, сургучом особым, магическим. Только хозяин сможет его открыть. Если я попытаюсь — письмо почернеет сразу, вообще нельзя будет ничего прочитать.

После ратуши больше дел нет, можно возвращаться. Но у меня ещё остались деньги со сдачи. Они странные. Как овалы и сплюснутые, без рисунков. А ведь в других городах, я помню, монеты круглые и на них всякое есть. А здесь такие смешные.

Я зашла в ресторанчик, куда и до этого заходила. Там столики есть, и за стойкой можно посидеть. За ней мужчина с седой бородой работает. Он меня узнал, улыбнулся. И показал на место перед собой.

— Опять поручение выполняешь? — спросил тот, глянув на мой рюкзак.

— Угусь. Хозяину бумага нужна, — я положила на стол две медных монетки, всё что осталось от сдачи. — Можно мне сока? Этого хватит?

— Тебе всегда хватит, — мужчина смахнул монеты и ненадолго ушёл на кухню. Он вскоре вернулся со стаканом сока и мягкой румяной булочкой. Горячая, от неё прям ниточки пара поднимались. — Поешь. Дети должны есть вкусную еду, а не носить ошейники.

— Но если я не буду носить ошейник, то не смогу быть с хозяином!

Мужчина ничего не ответил, только чуть кивнул, как-то медленно, обиженно. И пододвинул ко мне сок и тарелку. Сказал, что это — подарок от ресторана для постоянного клиента. Я люблю подарки. Я поблагодарила за угощение. Булочка оказалась с картофельным пюре и сыром, очень вкусная. И сок оказался сладким грушевым компотом. Мне понравилось.

Пока я ела — к мужчине пришёл дворф и сказал, что закончил с выгрузкой товара. И сказал о каких-то двух рудных монетах. Мужчина достал из кармана две монеты, но не круглых. Мы их уже видели с хозяином, на скверном материке. Они такие же, в них шесть углов и шесть сторон. И всякие рисунки есть, на одной стороне уж точно. Хозяин взял их с собой несколько, я точно помню.

В дом Барката я вернулась за час до обеда. Когда уходила по заданию хозяина — он в комнате работал с книгами. Вернулась — он работает. Даже, кажется, не двигался, и со стула не вставал.

— Хозяин, я пришла, — сказала я, медленно подходя к столу. Хозяин ничего не замечает, когда работает. Я подошла, и аккуратно тронула хозяина за плечо. — Хозяин?

— Да и я так понял, что ты пришла. Подожди секунду, — хозяин не оторвался от работы. Что-то важное, значит. Я только хотела пойти сесть на диван, но хозяин повернулся ко мне. — Никто не обижал, пока ходила?

— Нет, всё хорошо было. Все хорошие там, — я улыбнулась, чтобы хозяину легче было. Он за меня волнуется, но я тоже за него волнуюсь. Мы же вместе.

Я достала все покупки. И запечатанный конверт. Хозяин повертел его в руках, и прислонил палец к коричневой блямбе печати. Она вдруг моргнула синим и треснула, прям хрустнула. Хозяин достал из конверта небольшой листочек, в несколько строк. И сжал губы.

— А про холод-то я и забыл, — хозяин откинулся на спинку стула, думая о чём-то. Все его морщины на лице будто ещё стали глубже. Он чего-то шевелил челюстью, туда-сюда двигалась кожа на щеках. Хозяин недовольно цокнул, но тут же стал обычным, забыл про недовольство. — Придётся заняться этим потом, либо… да, надо будет поговорить с Шгаиром. Хотя… — хозяин зачем-то пристально посмотрел на меня. — Нет, вряд ли дворфы будут тратить на меня ценные искусственные кристаллы маны. Согласна?

— Наверное, — я не совсем поняла, что хотел сказать хозяин. Но увидела строчки в письме. Там кто-то писал, что никто в мире не пустит в академический ледник хозяина, по каким-то понятным причинам.

— Надо будет через Консерву послать весточку графу. Может, получится его ледником воспользоваться.

— Ой, хозяин Консерве будет писать? А можно и я напишу? Пожалуйста.

— У меня будет короткое сообщение. Сможешь только привет передать.

— Спасибо, хозяин, — я низко поклонилась. Консерва — она хорошая. Хочется с ней поздороваться. Я не смогла летом, когда пришли сюда, у хозяина много дел было. А сейчас получится. Это замечательно!

В обед за столом ещё меньше было разумных, чем на завтраке. Только я, хозяин, жена Барката и ещё с других семей жёны. Они недавно отнесли обед в пещеры, где все работают, а теперь вот сами кушают.

— Когда у Барката новые дежурства у диких земель? — хозяин посмотрел на жену Барката. — Хочется прогуляться, подустал в горе сидеть.

— Ой, я тоже хочу на улицу выйти, — я сжала рукав хозяина. Он чуть надавил мне на лоб пальцем, и сказал не отвлекаться от грутцевого супа.

— Прошу прощения, что огорчаю вас, господин ксат, — жена Барката говорила спокойным голосом. — Из-за приказа царя все дежурства переназначены. Баркат и остальные теперь только помогают в грибницах. На дежурства он вернуться сможет после гдо братарат.

— Понимаю, — хозяин поблагодарил жену Барката за объяснения. А ещё задумчиво добавил, что так и не разузнал про это всё, и что это надо исправить.

После обеда мы попили чай. Есть которые из спор грутцев завариваются, есть из грубой коры ножек и шляпок. Сейчас мы пили из спор. Вот мы допили его и хозяин только хотел уйти в комнату, как в дверь в квартиру постучали. Пришёл дворф от Шгаира, с флягой в сумке. Он каждую неделю приходит, это для меня. Хозяин взял у дворфа флягу, одолжил у жены Барката кувшин и немного грутцевого молока, его тоже делают из всяких грибов, оно чуть кисленькое и сладкое. Хозяин смешал в кувшине молоко и молоко, и сказал мне всё выпить. Я выпила, быстро. Оно вкусное, есть какой-то крахмалистый привкус, но сладкий.

Хозяин позвал меня в нашу комнату, где опять долго осматривал. Он проверял как на мне сидит моя куртка и другие вещи, и какой длины рукава и прочее. Хозяин сказал, что пить молоко я начала только недавно, изменения не видны, но месяца через два придётся менять гардероб. Я не очень поняла, но обрадовалась, когда хозяин сказал, что я вырасту. Я очень хочу вырасти. Смогу хозяину больше помогать, и когда будем с ним ходить — я буду больше успевать за хозяином, потому что ноги будут больше.

Хозяин закончил осматривать меня и дал ещё задание. Надо опять сходить в Шумное гнездо, в гильдию авантюристов. Хозяин дал мне одну серебряную монету, чтобы там выписку сделали с заданиям на зачистку ближайших к городу логов монстров, а также на сбор трав, заллаи и прочее.

Я быстро справилась с заданием, не прошло и двух часов. А по возвращении в гнездо Барката, его почему-то Тощим называют, увидела лысого дворфа. Мы с хозяином его уже видели, он тогда с другими телегу толкал и злился на Барката. И сейчас у него было злое лицо, пухлое от недовольства. Он разговаривал с детьми из своего клана, там маленькие и взрослые. Он говорил им продолжать свою работу, что очень скоро им воздастся за труды. Это те самые ребята, которые издевались над Асилой.

Я поспешила домой и рассказала всё хозяину. Он сказал не вмешиваться, что это дела других семей и не наши заботы. Я кивнула: если хозяин говорит, то так надо. Я только отпросилась ещё погулять, скучно сидеть в доме у Барката. Хозяин разрешил. Он погладил меня по голове, и пообещал сходить со мной в Шумное гнездо, и чего-нибудь мне купить почитать, чтобы не скучно было, или заказать через торговцев. Я очень обрадовалась и обняла хозяина. Он всегда обо мне думает, потому что мы всегда вместе.

До ужина я гуляла по Тощему гнезду и в дромосах у него. Просто гуляла, ходила туда-сюда, смотрела на дворфов и как они телеги возили. Очень много в них всяких шляпок грибов и их ножек, разные они. Их везли в гнездо и развозили по ячейкам домов. Там, похоже, их сушат или обрабатывают, хозяин сказал, что в каждой ячейке есть комнаты для обработки и даже свои склады, они целые этажи занимают.

Я прошла дальше по дромосу, где работала семья Барката. Когда возвращалась — то в их пещерах уже никого не было. Все пошли домой, я поспешила в гнездо. И на обратном пути опять увидела, как над Асилой издевались. Около сложенных кучей больших камней, там Асилу окружили пять ребят. Одна девочка даже выше её, девочка и мальчик чуть ниже, и ещё две девочки ниже их. Они опять её толкали и били, что-то ей говорили, а она опустила голову и смотрела в пол. Я вспомнила слова хозяина и решила идти дальше, но тут девочка больно толкнула Асилу, та запнулась и упала.

Я не смогла уйти. Нижняя пара рук сильно сжалась в кулаки, а верхней я уткнула в ребят. До них метров тридцать, я зачитала распев «Стрелы магии» и синий сгусток улетел с моего пальца. Толкнувшая Асилу девочка вскрикнула от боли. Все повернулись ко мне. Я не стала ждать и ещё раз пустила «Стрелу магии», только теперь целилась им под ноги. Все испугались и убежали, крича, что всё расскажут и меня с какой-то мерзкой тварью убьют. Но меня не смогут обидеть, ведь хозяин меня защитит. А он сильный.

— Ты зачем влезла, — на языке нутонов и ратонов произнесла Асила. Она встала и смотрела на меня обиженно и злобно.

— Я помочь хотела!

— Помочь? Теперь моё право на обучение неправильное. Его будут теперь смотреть! Я должна учиться в искуснице! Я должна сама с ними справиться, а ты влезла и помешала.

— Ну ты же ничего не делала! Только смотрела. Даже не говорила им ничего. Даже не защищалась!

— Я… Я… — Асила от злости пыхтела, с её глаз на щёки упали слёзы. — Ты ничего не понимаешь. Я готовилась, а ты всё испортила!

Асила развернулась и побежала домой. А я стояла и думала, почему она ничего не делала, а теперь на меня обиделась. Ведь я поступила правильно, я помогла ей. Но я ещё не хотела возвращаться. Я хозяина ослушалась. Он говорил не лезть в чужие дела, но я… но я ведь защитила Асилу, значит — поступила хорошо!

За ужином Асила сидела на своём месте, дулась, но на меня не смотрела. Она никому не сказала о недавнем. И я тоже хозяину не сказала, пока что. Надо сказать, но боюсь. Он за ужином сейчас сидел напротив Барката и его брата с дядей, и разговаривал о предгорных поселениях и диких землях. Их разговор внимательно слушали все, кто сидел за ужином. Вообще все. У Барката жена и пять детей, четвёртая дочка сейчас уехала. У его брата жена и шесть детей, и у дяди жена и семь детей. Но только в квартире Барката большая кухня и обеденная, а в других квартирах их нет, только столешница с плитой магической. Я когда спросила об этом, хозяин сказал, что это для их семейного единения.

— Надо поговорить, — ко мне подошла Асила, когда ужин закончился. Хозяин это заметил и прищурился. У него морщины углубились, он всё понял. Он тяжело вздохнул и покачал головой. Я виновато кивнула, хозяин посмотрел на Асилу, и ушёл в комнату.

Мы с Асилой вышли из дома на улицу ячейки, затем на главную улицу гнёзда, и прошлись за пределы гнёзда, чтобы нас никто не услышал. Все ещё ужинали, на улицах дворфов почти не было. Я шла за Асилой, она огладывалась всё время, и быстрыми движениями рук охлопывала свой толстый халат. На нём много всяких рисунков, они их в семье на халатах сами вышивают.

Асила привела меня к тому месту, где над ней издевались. Асила поправила тёмно-коричневые волосы, заплетённые на голове в бублик, и похлопала себя по бёдрам, зачем-то. И глубоко вздохнула.

— Спасибо, что помогла сегодня, — сказала Асила. Я просто кивнула, потому что мне не сложно. — Откуда у тебя храбрость?

— Я не знаю, что это.

— Ты помогла мне, сразу. Не ждала. Почему? — Асила говорила медленно, язык нутонов и ратонов она ещё плохо знала, так хозяин сказал.

— Нехорошо других обижать. И впятером на одного нападать. А там ещё и мальчики были. Так ещё не честно. Ты девочка.

— Сейчас я не девочка, — Асила тяжело вздохнула. — Я — дочь Барката из семьи Градос клана Награктор. Мой отец и клан — защитники троп и проходов, мы не грутцотёры. Я год назад заслужила право учиться в искуснице. Я должна быть равной своему праву. Но… — Асила опустила голову, её взгляд мелькал по полу. — Ты храбрая. Скажи, как не бояться других?

— А зачем их бояться? — я не поняла вопроса Асилы. Он глупый. — Если ты кого-то сильнее, то его бояться не надо. Если вы равны, то бояться зачем? А если ты слабее, то бояться точно нельзя, это же видно. Если не бояться, то тебя не обидят.

— А если их пять? Тоже не бояться?

— А их зачем бояться?

— Их много, больше меня. Они бьют сразу, вместе.

— А-а, — я поняла, о чём говорит Асила. И сразу вспомнила слова Хозяина. Я тоже такое у него спрашивала, ещё на материке скверны. Он тогда всё хорошо мне объяснил. — Их не пять. Это ты считаешь, что их пять. Но их по одному, только группой из пяти.

— Что ты говоришь? — Асила развела руками, не понимая меня.

— Это мне говорил хозяин. Он говорил, что надо всех их видеть и знать о них, что они нападают. Но бить их не всех сразу, а по одному. И делать так, пока они не кончатся все. Вот так бы сделал хозяин.

— Но я не могу их бить. Там двое старше меня. Они меня побьют, — Асила вздрогнула.

— Хозяин говорил, что бояться — это нормально, но нельзя склонять голову перед страхом. Нельзя терпеть, когда тебе кто-то делает плохо, его нельзя бояться, его нужно остановить.

— А чтобы твой хозяин сделал на моём месте?

— Он сначала бы попросил остановиться. Он попробовал бы поговорить, чтобы всё закончилось.

— А если это не получилось?

— Тогда бы он всех убил, — честно ответила я. Асила вздрогнула, обхватила себя руками и посмотрела под ноги. Я решила, что Асиле плохо, что она не хочет убивать других. Это правильно, нельзя убивать, если тебя не хотят убить. — Хозяина не обижают, потому что хозяина знают. Все знают, что он может сделать. Про тебя никто не знает.

Асила задумалась. Она очень долго смотрела в потолок, на пол, по бокам. И на меня тоже смотрела. У неё как у Барката, глаза карие, а лицо пухлое как у мамы. Асила чего-то покивала, и шагнула ко мне.

— Спасибо. Ты показала мне правильные мысли. Я буду их думать.

— Пожалуйста, мне не жалко, — я искренне улыбнулась Асиле. Если я ей смогла помочь — то это хорошо. Теперь осталось с хозяином поговорить. Это страшно. Очень страшно.

Я вспомнила недовольный взгляд хозяина, и виновато опустила голову. И заметила на ботинке Асилы след от обуви. Ей на ногу наступили те ребята. Асила всё это время не замечала этого. Но сейчас заметила и отряхнулась.

— Спасибо, — произнесла Асила, поправив халат. — Тебе надо идти к хозяину? — я в ответ кивнула. — Тогда иди, я тут побуду. И… — Асила подвигала губами, словно что-то шептала. — Завтра я буду в доме помогать. Не хочешь со мной?

— Хочу! Очень хочу! Мне скучно очень, и делать нечего, — я радостно улыбнулась Асиле. Она ответила мне тем же.