Третий день прошёл собрания у царя дворфов, а меня только недавно отпустил мандраж. Поначалу, когда в моём лог-файле появилась строка о новой клятве — я остался более чем спокоен. И когда сообщил дворфам, где искать труп того дракона — тоже не переживал о случившемся. То же самое можно сказать и когда мы с Шгаиром договорились в ближайшие дни обсудить моё обучение; и когда Баркат вёл нас по переходам горного города; и когда мы пришли на его Утробный ярус в один из залов-поселений, которые дворфы называют гнёздами; и даже когда мы познакомились с семьёй Барката и теми тремя подчинёнными, оказавшимися его племянниками — всё это время я ни о чём не переживал. Потом мы сходили на Входной ярус к маяку дальней связи, вернулись и наконец-то поужинали. Затем нам в комнату принесли горячей воды, обтереться с дороги, а нормальную помывку обещали на следующий день. Всё тогда шло прекрасно.

Но когда я лёг в кровать, а мелкое наказание моей скверной жизни уткнулось в подушку и засопело — только тогда меня пробил озноб. Меня затрясло, кулаки сжались до хруста в костях, зубы заскрежетали, дыхание сдавило, а извилины будто шкрябало заржавевшей цепью для бензопилы. Я очень долго в ту ночь пытался упокоиться, а все прошедшие дни вообще провёл каким-то потерянным слепым котёнком. Только вчера смог выйти за пределы ячейки домов Барката, когда меня начало опускать случившееся.

Сегодня утром я вновь почувствовал себя адекватным нормально мыслящим драконом, а не облезлой чумной крысой. Я ведь на той встрече прошёл не тонкому льду и не в миллиметре над пропастью — я ж тупо зашёл в кишащий голодными акулами бассейн, специально пустил себе кровь и некоторым акулам ещё и пощёчин отвесил, а то чего они меня не замечают? Я сильно рисковал своей истинной личностью, но у меня не было иного выбора. Я обязан изучить дворфийскую магию. Даже если допустить, что дворфы каким-то образом разрешили бы мне поселиться в городе — то сколько сотен лет потребовалось бы, чтобы выведать тайны их магии? Сто, двести, триста лет? У меня нет столько времени, да и безграничной удачи, чтобы надеяться на благоприятный исход. Да и необработанная кожа дракона испортится, и кто знает, когда ещё раз выпадет шанс добыть или хотя бы купить настолько редкий компонент. Ведь кожа-то должна быть снята с ещё живого дракона.

Ожидать лучшего исхода для меня — не вариант, ведь я за это время сильнее не стану. Да и главная задача с этими перчатками: разобраться в блокирующей магии и понять, можно ли её использовать против моего «Осквернения». Неплохо было бы ещё и разобраться с ритуалами бластария, когда церковники очищают от скверны предметы, но узнать об устройстве ритуала ещё сложнее, чем о дворфийской магии.

Именно поэтому я тогда пошёл на крайний риск. Прошло всё на «тоненьком», но результатом я более чем доволен. Особенно, что сегодня намечается весёлый день.

— Нам обязательно идти туда? — спросила Соя, надевая куртку с одной парой рукавов. Девочка за прошедшие года на материке скверны привыкла не скрывать вторые руки, и сейчас у неё очень быстро затекали нижние плечи.

— Надо. Но дворфийский царь обо всём договорился, — я потрепал Сою по голове, сидя на кровати, и вникся в ощущения от «Чувства магии». Звёздочек на расстоянии двухсот метров вокруг нас как-то излишне много.

Ночью, когда все спали, я насчитал почти пять тысяч дворфов в гнезде, где меня поселили. Пять тысяч разумных всех возрастов на три клана, так есть ещё и гнёзда, где живёт один клан, а вообще залов-поселений конкретно в этом городе не меньше пяти сотен. Они паутиной пронизывают эту часть горы, в некоторых склонах есть выходы наружу с раскинувшимися перед ними селениями.

Я пытался прикинуть количество дворфов в царстве, но так и не смог, и решил остановиться на трёх миллионах голов. Эта цифра кажется ещё огромней, учитывая, что у дворфов аж три царства в разных частях этой цепи гор. А самый крупный город прочих разумных — это Магатка, столица Арнурского королевства с сотней тысяч жителей в столице и около двух миллионов подданных на всё королевство. И это, кажется, самое крупное государство из всех. А тут только дворфов в одном царстве под трёшку миллионов. И как они за прошедшие века не подчинили окружающие страны? И чего продолжают жить в горах, если у них достаточно сил, чтобы вытеснить с равнин прочих разумных?

— Не хочу в церковь. Там неприятно, — Соя руками упёрлась мне в бёдра и уставилась жалобным взглядом чётко мне в глаза.

— А идти надо. Иначе проблем не оберёмся.

— Опять будут смотреть всё. Что-то сравнивать будут, трогать. Обязательно?

— Не я эти правила выдумал. Нам их придётся соблюдать. Но ведь нам не обязательно соблюдать их слепо? — я легонько тукнул девочку по лбу, намекая запомнить мои слова. Соя растерянно похлопала глазками, подумала чего-то усиленно и даже чуток промычала от совсем глубоких раздумий, но так ничего не поняла. Я не сдержал смешок и пообещал попозже всё объяснить.

В дверь комнаты постучали. Я встал с кровати, в которой едва помещался лёжа, и с недоверием покосился на низкий потолок: если вытянуть руки, то пальцы уткнутся в деревянное перекрытие этажей, но плотное и вовсе не с древесным рисунком. Волокна идут не прямо, а кольцами и иногда аж закручиваются спиралью. Это что угодно, но не дерево.

В дверь стучала дочь Барката. В свои четырнадцать лет она чуть выше Сои, ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Глаза у неё, как у Барката, карие, лицо квадратное, а густые тёмно-коричневые волосы заплетены в косу и уложены баранкой на макушке.

— Отец ждёт вас, господин магос, — произнесла девчонка с сильным акцентом и ломая каждую гласную, протягивая её вниз.

— Он не говорил, где обедать будем?

— Обед? — переспросила та, на что я кивнул. — Отец утром говорил, что будет вас ждать.

— Значит, сегодня мы потеряемся аж до самого ужина, — я показал Сое выходить. Она поравнялась с дочкой Барката и приветливо улыбнулась ей, на что получила сдержанную улыбку и такой же кивок.

Баркат ждал нас около выхода из четырёхэтажного дома. В толстом объёмном халате, опоясанным узорчатым поясом и только с кинжалом, дворф задумчиво смотрел в сторону ворот из ячейки в двадцать домов. На главной улице по делам торопились дворфы и иногда проезжали тележки, гружённые камнями и досками. Всё гнездо тёплым оттенком освещали грозди круглых грибов под потолком, а магические светильники на стенах домов добавляли лёгкого фиолетового оттенка.

— На Вестимый ярус? — спросил я, выйдя вместе с девочкой из дома.

— Это сперва, — Баркат как и прежде даже не посмотрел на девочку. — Затем в Гневный ярус, он западней моего Утробного. А там вернёмся и спустимся обратно на Вестимый ярус, Шгаир к тому времени будет нас ждать.

— Не понял. Почему два разных названия для одного яруса на одной высоте?

— У этого есть причина, господин магос, — с чуть торжественной интонацией специально произнёс Баркат, пригладив каждую из кос его тёмно-коричневой бороды. Мы вышли из ворот на главную улицу гнезда, и проживавшие в нём дворфы с недоверчивым прищуром косились на меня с Соей, но других эмоций себе не позволяли. — Это так кажется, что уровни на одной высоте. Но они пляшут, гнёзда и дромосы на разных высотах. Утробный ярус — это восемь гнёзд, а Гневный — это шесть гнёзд на двадцать метров ниже Утробного.

Слова Барката меня озадачили, но я решил не ломать ими себе голову. Ведь в городе дворфов и так достаточно не самых обычных вещей, как те же улицы в гнёздах и дромосах, переходах между гнёздами. Пол в них вымощен крупными блоками, под которыми скрыта практически адекватная водная система — акведук и клоака.

Я ещё во второй день, скрывая нервное потрясение от прошедшего собрания, за ужином задал вопрос о воде и прочем. Где-то под горой на очень низком уровне есть подземные озёра. Их существование вполне логично, как и логично то, что дворфы водяными мельницами и прочими устройствами поднимают воду на самые верхние ярусы, откуда она через замысловатую систему акведуков и водонапорных башен под собственным давлением спускается к нижним ярусам. Дворфы ходят за водой в окрашенные синим цветом специальные будки, а в жёлтые будки сливают нечистоты. Если я правильно понял рассказ Барката, то у дворфов под горой есть подобие канализации как в руинах Баскара, с уровнями клоак и отстойников, где всякие растения и слизняки со слизнями обитают, переваривая нечистоты в удобрения. Но самое странное в том, что на обслуживание акведуков и клоаки отведены целые гнёзда, тысячи дворфов постоянно где-то перекрывают каменные проходы и чистят водотоки.

Можно бы пробраться к водокачкам или в самый низ канализации, в надежде найти там какие-нибудь подсказки к истории дворфов — как когда-то на самом нижнем ярусе канализации Баскара я нашёл выложенное камнями изображение огромной птицы с тремя огромными когтями в локтях и оторванной головой дракона в клюве. Но шанс на такую находку ничтожен, да и вряд ли ксата просто так пустят в настолько важные для царства места. Ну а про соответствующую «атмосферу» вообще лучше не думать.

Мы шли за Баркатом. Я разглядывал дома и дворфов на улице, и меня удивлял вполне свежий и чистый воздух. Соя держала меня за руку и то задумчиво поглядывала на прохожих в таких же плотных халатах как у Барката, то бездумно смотрела ему в спину. Баркат шёл спокойным шагом, ступая сапогами по крупным каменным блокам. Но вскоре замедлился.

Из-за дромоса на главную улицу выехала телега, груженная камнями и досками практически до треска в колёсах. Её тащили четверо дворфов. Один из них, с гладковыбритой головой и густой бородой в четыре косы, заметил Барката и хищно прищурился. Этого лысого я уже видел, он живёт в ячейке с противоположной стороны главной улицы. И он из другого клана.

— Сколько же в тебе бесчестья, раз вместо собственно топора ксатом зачищаешься? — с издёвкой бросил лысый дворф на своём наречии, не останавливая телегу.

— Я всегда готов встретится с тобой на гдоро баштос, — Баркат гордо хлопнул себя по животу.

— Очень скоро этого не понадобиться, — лысый подавил смешок, и посмотрел на тянувших вместе с ним телегу дворфов. — Моим детям давно пора собственное жильё заиметь.

— Ты своим отпрыскам найдёшь жильё на склонах гор. И если что — я в этом тебе могу помочь.

— Очень скоро тебе и это не поможет, — лысый усмехнулся и продолжил катить телегу вместе с другими. Баркат чуток глядел им в спины, рассерженно ухватившись руками за пояс, прежде чем пойти в дромос между гнёздами. В его стенах выбиты проходы в пещеры с грибами, да и на самих стенах и практически десятиметровом потолке растут грибы со светящимися сферическими головками и гроздями круглых плодов, свисающих с ножек.

— Он явно чем-то недоволен. Может быть даже тобой, — я решил продолжать изображать дурочка, что не понимает дворфийского.

— Это было личное. Клянусь правом на жизнь своей семьи, тебе и… твоему имуществу ничего не угрожает, — последнюю фразу Баркат произнёс, даже не глянув в сторону Сои.

— А точно ли? Я про этот гдоро баштос слышу не в первый раз. Сначала ты эту фразу говорил, когда меня встретил около гор, а потом и на… том собрание её упоминали.

— Ты очень плохо слышишь нашу речь, ксат, — Баркат на ходу щёлкнул себя по уху. — Есть гдо братар, есть гдо братарат, а есть гдоро баштос. Это всё разное.

— И что было сейчас? Какой-то поединок?

— Это битва старших. Старших в семьях между разными кланами, и внутри одного, — Баркат замолчал. Он не собирался чего-то дальше объяснять, но я продолжил идти вперёд и смотреть чётко на дворфа. Несколько раз он оборачивался от моего пристального взгляда, что-то бубнил себе под нос. Но, всё же, сдался. — Что непонятного? Есть я, есть Агдыр, которого ты видел. Если сойдёмся в гдоро баштос и я проиграю, то обязан буду отдать одного из своих сыновей в невольничество, или платить выкуп серьёзный.

— А если внутри клана?

— Тебе-то какой прок с этого?

— Интересно. Я любознательный. И у вас впервые, вообще в ваших царствах впервые. Поэтому и спрашиваю. Ну, так чего, если внутри клана битва эта была?

— Тоже ничего хорошего для проигравших слабаков. Есть моя семья, Градос, а есть семья Зьатар. Они ниже нас на праве гнездовья. На праве большего количества квартир для семьи. Если их глава вызовет меня на гдоро баштос и проиграет, то ничего не изменится. Но если проиграю я, то наши семьи поменяются правом на гнездовье. И квартирами, что есть у семей сейчас.

— Ой, — Соя от посетившей её мысли аж подпрыгнула. — То есть те, которых я всё время там видела, это ваша семья?

Дворф проигнорировал вопрос девочки, как и игнорировал её существование. Никто из его домочадцев, и даже он сам не видел вторую пару рук малышки. Но сказанного Следящими на том собрании Баркату оказалось достаточно, чтобы всё понять о Сое. Мне пришлось повторить её вопрос. Это дворф игнорировать не мог и ответил, что вместе с ним в одну семью входит его младший брат и дядька, оба со своими жёнами и детьми. Всего двадцать пять разумных, и для всех Баркат — старший.

— А что насчёт остальных гдо, братар и братарат которые?

— Это тебя не коснётся. Это… — Баркат замолк, задумчиво погладив косы бороды. — Это я буду говорить со Следящим Шгаиром. Как он скажет, так я и сделаю. Другого не скажу.

Реакция Барката меня не удивила, но я победно подмигнул Сое. Та заулыбалась, чуть сильнее маленькой ручкой сжав мне ладонь. И кинула за спину взгляд, посматривая на удаляющийся в конце дромоса вид на гнездо.

Странно дворфы живут. В их осквернённом городе я хоть и обращал внимание на необычное устройство домов и расположение жилищ в них, но какого-то особого значения этому не придал: мало ли что могли делать разумные две тысячи лет назад. Зато теперь мне всё увиденное вообще не нравится.

Дома дворфов перед горой напоминают башенки с единственной комнатой на каждый этаж, а дома в гнёздах — это практически дома из моего прошлого мира. Общий вход и лестница с пролётами, и на каждом этаже от двух до четырёх жилищ на две, три и больше комнат — это зависит от размера дома и его внешнего убранства, есть ли там волнистые линии или же изображения дворфов в разные моменты жизни. Да, каменные лестницы в домах узкие и не высокие, площадки между жилищами крохотные и сделаны из досок, комнаты не очень большие и водопровода нет, а свет люстр заменяют магические светильники. Но дома дворфов можно назвать действительно домами, как они были привычны в моём прошлом мире.

По сквозным переходам между ярусами мы спустились со второго верхнего на нулевой, Вестимый. И через Входное гнездо прошли к следующему, названому Шумным. Где я в не сдержал саркастичной ухмылки. Дома именно этого гнезда и нескольких подобных перестроены, чтобы организовать из комнат отдельные жилища для разумных всех рас. По мощённым улочкам ходят ратоны, нутоны, прошедшие преображение орки и даже несколько тёмных эльфов.

Есть ещё с пяток подобных гнёзд у прочих выходов из горного царства, и там так же есть всё необходимое: гильдия свободных торговцев, гильдия авантюристов и вольных наёмников, свои мастерские, алхимики и прочее. Такие гнёзда — эдакий филиал для разумных, зарабатывающих на жизнь мечом или частной торговлей. И больше чем на год они в царстве дворфов не задерживаются. Ещё есть три особых гнезда для прочих разумных, но абы кого туда не пускают: там всякие представительства торговых гильдий и домов, дипломатические квартиры послов государств, охрана важных господ и прочее.

Мы первым делом пошли в аналог ратуши. Обособленное трёхэтажное здание со всякими клерками и своей администрацией, занимающейся делами только Шумного гнезда. И в нём же есть маяк дальней связи. Ещё в первый день Баркат привёл меня в ратушу и пояснил, что практически в каждом гнезде есть свой маяк дальней связи, но я, как и прочие не дворфы, могу пользоваться услугами только одного конкретного.

Сидевший в ратуше за стойкой дворф передал мне три письмами. Я им обрадовался, особенно двум из них.

— Всё решено? — спросил Баркат уже на улице гнезда. Он с намёком кивнул на мою куртку, где я спрятал полученные письма.

— Вроде бы как, — я взглядом пролетел по вывескам на зданиях. Здесь и всякие рестораны, и харчевни с изображением ложки и тарелки или жареного гуся, питейные с кружками и бочками на вывесках, магазинчики со всяким необходимым для жизни, вякой одеждой, даже небольшой рыночный закуток есть.

— Чего ищешь? Нам на Гневный ярус надо. Забыл про алхимиков и свои… заказы?

— Прекрасно помню. Но прочитать сообщения лучше сейчас, пока ратуша рядом.

— Тогда пойдём, — дворф кивнул в сторону гильдии авантюристов и вольных наёмников. — Был я здесь с десяток раз. В этом гнезде только в ней брагу подают, после которой плевать не будешь.

— Я пить не хочу.

— Я тебе и не говорю утопиться в чане с пойлом, — Баркат хлопнул себя по животу. — Но день без доброй браги, что дерьма на завтрак выхлебать.

Я спорить не стал. Ещё в первый день всё самое ценное отдал на хранение в гильдию свободных торговцев, в их закованных в латы сторожах я более чем уверен. В представительстве банка длинноухих я снял немного денег со своего счёта, а голову орука-капитана сдал в гильдию авантюристов. Но по совету Следящего Шгаира сдал её тихо, через запасной вход, и о моей зачистке логова знает только глава гильдии и один из работников. Так что сегодня, стоило мне зайти в гильдию, авантюристы в зале принялись буравить моё лицо полными ненависти взглядами. Но большего им не позволял мой посох и гримуар на поясе.

Мы с Баркатом прошли через весь зал к боковому столику. И только расселись по местам, а мелкое наказание моей скверной жизни плюхнулось рядом и принялось вращать головой как сова, рассматривая окружающих — а работник гильдии уже тактично семенил к нам. Тот самый, который видел отрубленную голову орука.

— Прошу нас простить, но разведчики ещё не успели вернуться, — выпалил работник, нервно поправляя жёлтый костюм.

— Не за этим мы, — Баркат взмахом руки подзывал работника. — Браги кувшин. Она у вас всё так же, из углаятского грутца? — работник в ответ уверенно кивнул. — Тогда неси, и чарки две.

— И есть что-нибудь для этой мелочи? — я показал на Сою. Работник перевёл на девочку взгляд, и чего-то нечленораздельно промычал, раздумывая над видом восьмилетней девочки.

— Боюсь, у нас ничего нет для… детей.

— Сидр есть, яблочный или хоть какой-то?

— Есть вишнёвый.

— Сильно разбавить водой, — сказал я. Работник чуть кивнул и поспешил найти разносчицу. Удивительно, как всего лишь одна голова орука-капитана из старого логова может поменять отношение к ксату. Настолько, что аж сам работник гильдии будет принимать заказ на питьё.

— Спасибо, хозяин, — Соя радостно щебетнула от новости, что ей дадут попить чего-то вкусненького и необычного.

— Ты только не захмелей, а то вскочишь на стол и похабные песенки начнёшь кричать, — я потеребил бледно-жёлтые волосы девочки, на что та хихикнула.

— Я буду тихо, обещаю, — с самодовольной улыбкой произнесла та.

— Ты первый ксат, которого я вообще увидел, — Баркат на секунду замолк, задумчиво осмотрев просторный зал с круглыми колоннами, с высеченным на них узором гроздей винограда с листьями. — Вашей миссии здесь нет, только в начале лета приезжаете со своим этим… — Баркат поскрежетал зубами, гася гнев. — Который отказников забирает.

— Ноктан? Но как? — я от удивления случайно проговорил вслух, и тут же пожалел об этом. Баркат настороженно прищурился. — По Священному Договору можно принимать отказников только полученных священной миссией, напрямую с рук родителей или если ребёнка оставят на пороге.

— А Всеобщая Церковь? — дворф с ухмылкой покосился на мой гримуар, с двумя символами на обложке. — Они многих принимают, и у нас бывают случаи, когда ребёнка семья и даже клан спасти не смогут.

— Спасти?

— У нашего права на жизнь и развитие, ксат, есть своя цена. Лишние рты невозможны, — Баркат быстрыми нервными движениями прогладил косы бороды, пытаясь отвлечься. — Твои приезжают, забирают у церковников младенцев, и едут обратно. Зачем они… А, всё равно не скажешь, — Баркат отмахнулся и, случайно, мазнул взглядом по личику Сои. И поёжился. — Вот ты первый ксат, а… с этим как с живым поступаешь.

— Так это мелкое наказание самое живое, что только можно найти, — я легонько коснулся щёки девочки, на что та с вопросом уставилась на меня. Я взмахом руки показал ей, что всё в порядке. Баркат на мои действия не нашёл ответа и растерянно покачал головой.

Вскоре пришла разносчица с нашим заказом: кувшином браги с двумя деревянными и чуть овальными чарками, и стаканом с тёплым напитком. Стакан задорно стукнул о столешницу прям перед Соей, на что та вожделенно облизнулась.

— Спасибо, — щебетнула малышка. Разносчица посмотрела на потрёпанный ошейник, перевела взгляд на меня, скривилась от отвращения и, посмотрев в глаза девочки, мягко ей улыбнулась.

— Я буду надеяться, что понравится, — сказала та и ушла, провожаемая блаженным взглядом Сои.

— Она тоже добрая. Хозяин видел, да? Добрая, как Консерва.

Я тюкнул Сою по голове, намекая успокоиться и приниматься за напиток. Малышка угукнула и двумя руками притянула стакан к себе. И с вопросом посмотрела на меня. Я кивнул, любуясь картиной незамутнённого счастья. Соя вожделенно облизнулась, притянула губки к краю стакана и прикрыла глаза, ожидая наслаждение и незабываемый вкус. Соя аккуратно чуть сёрбнула напитка. И резко открыла глаза. С непониманием происходящего малышка аж всмотрелась в прозрачную и розоватую жидкость, шокированно посмотрела на меня. Ещё разок отпила. И обиженно надула щёки.

— Это просто чуть кисленькая вода!

Я не сдержался и рассмеялся во всю глотку, даже пару раз стукнул кулаком о стол. Соя от этого ещё больше насупилась, обиженно втянула голову в плечи и сложила руки на груди. И, шмыгнув носом от разочарования вселенского масштаба, надутым хомячком уткнулась в свои коленки. Я утёр проступившую слезу, и положил ладонь на бледно-жёлтую макушку. Соя дёрнула головой и попыталась вырваться, но я чуть надавил рукой, показывая не вертеться.

— Невкусно?

— Нет, — недовольно буркнула Соя.

— Тут всякие есть рестораны на улице. Будем уходить — заглянем, возьмём тебе с собой попить. Думаю, сок или компот да найдётся.

Соя в ответ что-то прошептала настолько тихо, что не пошевели она губами — то и вовсе не понятно. Я потрепал девочку по голове и переспросил, чего она там говорила.

— Попить. И вкусненького чего-нибудь.

— Договорились, — я прыснул, на что девочка робко поблагодарила меня и довольно замахала ножками под столом.

Сидевший напротив Баркат старался не слушать моих разговоров с Соей, а когда та недовольно накуксилась от невкусного напитка — так вообще чуть не сплюнул. Но сдержался, и разлил по чаркам брагу. Насыщенно-кофейного цвета напиток обильно пенился в овальных низких чарках, заставив дворфа забыть обо всём и с предвкушением довольно закивать. У чарки на одном из овальных концов оттопырен коротенький хвост. Его нужно зажать в кольцо указательного и большого пальца, ладонью прихватить за дно. И насладиться чуть густым как лёгкий кисель напитком: он обволакивает рот мягким малиновым вкусом, постепенно переходящим в орехово-яблочное послевкусие.

— Очень даже неплохо, — я приподнял чарку, у Барката действительно хороший вкус на выпивку. Дворф жестом показал на кувшинчик, мол, не отказывать себе в добавке. И хоть я не хотел пить, но браги себе долил. Всё же, я живу в доме Барката и отношения портить нельзя, да и именно из этого дворфа я попробую вытащить новую информацию.

Соя, видя, как я лестно отозвался о браге и даже подлил себе немного — настороженно потянула руки к чарке. На мой пристальный взгляд девочка самым честным голоском прощебетала, что она только понюхать хочет. Я разрешил и сразу приготовился, что вечером чью-то мелкую жопу как следует надеру, если девочка хоть чуток отхлебнёт — но та действительно только жадно принюхалась и согласно закивала, что пахнет чуть свежим серым хлебом с морковью.

Я достал из внутреннего кармана три письма. Первое от Консервы. Девка исполнила просьбу. Она вернулась с задания ровно за час до того, как в дверь постучал один из доставщиков ратуши. Консерва вчиталась в моё послание и тут же побежала в представительство Ганзейской торговой лиги, где её уже ждал Илур, чуть пухлый равнинный эльф и по совместительству один из членов лиги. От него второе письмо.

Илур в лучших эпитетах расписал, как рад получить от меня сообщение спустя столько лет, что он всегда готов прийти мне на помощь и прочее. А ещё Ганза поняла мой намёк о повторном договоре. Они срочно собирают караван и как можно быстрее двигаются к четвёртому царству горы Дакркатдас. Сейчас заканчивается второй летний месяц, и Ганза обещает приехать в конце первого осеннего месяца. Илур в письме аккуратно подчеркнул, что если они опоздают и приедут к середине осени — то их могут не впустить по понятным причинам.

— Не скажешь, что это за причины? — спросил я у Барката. — Почему в середине осени караван уже никто не впустит?

— Впустят, но согласованные, — дворф взглядом показал на лист бумаги в моих руках. — От твоих торговцев? Всё нужное везут? — я кивнул и добавил, что просьбу Шгаира и Англита помню хорошо. — Когда придём к Следящему, скажи о торговцах своих. Их впустят.

— Это будет замечательно, — я убрал письмо от Илура. И развернул самое короткое, в две строчки.

'Ты предлагаешь мастеру временно, но отказаться от своей мастерской? И дать себя в помощь?

Что же, ты знаешь, за 20 чего именно ты можешь получить искомое'.

Можно считать, что с тёмным эльфом Хлар'аном, алхимическим мастеровым из академии — я договорился. У меня в Трайске лежит мешочек с сотней бодрящих зёрен, добываемых из кладки яиц хитца. Получить полный доступ к мастерской и сделать в ней всё необходимое, и чтобы тёмный эльф заодно запитал своей маной искусственный кристалл — двадцать зёрен за всё это слишком мало. Отличная сделка.

Из гильдии дворф хотел сразу отправиться в Гневный ярус, намекая, что время не бесконечно — но меня за руку держало мелкое наказание моей скверной жизни. Оно с глубочайшей верой в мои слова хлопало глазками. И предать эти надежды мне показалось постыдным делом, оно в списке невозможных дел сразу после отказа от мести крылатым тварям.

Мы зашли в один из ресторанчиков, где Соя несколько минут размышляла над нелёгким выбором: жареное мясо на палочке, или свежая булка с начинкой из мяса и сыра. В итоге из ресторана девочка вышла, в одной руке она держала мою флягу, наполенную компотом, в другой мясо на палочке, и поглядывая на булочку в моих руках. Потому что хоть это и умилительно, смотреть, как Соя мечется в выборе между двух вкусностей — но время не бесконечно, в отличие от дел.

На Гневный ярус мы поднялись ради одного здания. На всё царство таких зданий несколько, но в них нет причудливой амбарной крыши с крохотными башенками по углам и витражных окон во всю стену. Здание практически не выделяется от остальных, такое же прямоугольное и высотой в несколько этажей. Но даже так я вообще не обращал внимания на наглые, ненавистные и ожидающе моей крови взгляды дворфов, пока подходил к широким дверям здания — но, всё равно, готовился к возможным проблемам. Я неосознанно чуть сильнее сжал руку Сои, на что та немного испугалась и прижалась ко мне. А когда двери открылись и в конце зала девочка заметила кристалл в рост человека на небольшом подиуме, то и вовсе сдавленно ойкнула и вжала голову в плечи.

Дворфы на улице гнёзда кровожадно загудели, желая поскорее вполне оправданно разорвать ксата на части, и не дали закрыть двери в церковь служителям в белых одеждах, таким же дворфам. Лишь грозные выкрики о неминуем наказание останавливали толпу от окончательного захода в церковь. Иначе бы они заполонили просторный каменный зал с двадцатью четырьмя разноцветными мозаичными панно на стенах, изображавших огромных пауков.

Единственный не дворф вышел из подсобного помещения в дальней части церкви. Нутон в белой церковной мантии с синим краем подола, красным поясом и такой же накидкой окинул меня изучающим взглядом и пригласил подниматься к кристаллу. Гудящая толпа у дверей замолкла.

Каждый добровольно зашедший в церковь ксат обязан ответить на три вопроса: зачем он пришёл, приспешник ли он драконов, и сам ли он дракон. На последние два вопроса я ответил отрицательно и, вроде как, кристалл дознания на откровенную ложь должен загореться красным. Но он никак не отреагировал. Толпа у церкви возмущённо загалдела, но служители быстро вытолкнули ближайших горлопанов и закрыли двери. И недовольно покосились на меня. Я с усмешкой пожал плечами, потому что ничего нового или удивительного не произошло.

— Настоятель церкви принимает в помещениях, — работавший с кристаллом церковник пригласил меня в подсобку. Баркат отправился следом. Нутон осуждающе посмотрел на дворфа. — Боюсь, вам с нами нельзя.

— Мне можно по высшему приказу Следящего Шгаира. Я сопровождаю господина магоса. Надо будет, то вместе с ним и в сральник зайду, — Баркат хлопнул ладонью по животу и резким, приказным движением головы кивнул церковнику на подсобное помещение. Тот несколько подумал, но решил не припираться. Чем многое прояснил.

До случая с наёмниками, посещая Всеобщий Собор Магласии, главный комплекс зданий Всеобщей Церкви на южном материке — я думал, как вообще обустроены церкви у разных народов. Собственно, теперь понятно. Белобрысый церковник Хубар говорил, что настоятели в каждой церкви избираются внутри этой церкви, а вот трихтиха назначают из Собора. И подчиняется он только воле Собора. Наверно, именно поэтому нутон и не решил пререкаться с Баркатом, чувствуя своё шаткое положение, но он — человек Всеобщего Собора. По факту его соглядатай видел меня с Соей. И он доложит куда надо.

Подсобные помещения находились под церковью в небольшой пещерке с коридорами. За десятком дверей кельи, склада, кухни. И кабинет настоятеля. Дворф с седой бородой принял меня с Баркатом и вежливо попросил нутона позвать помощника. Несколько минут мы ждали, пока в кабинет не придёт ещё один дворф, молодой, с короткой жиденькой бородой. Он на мгновение опешил от моего морщинистого лица и роговых отростков на голове, но прислонил ухо к косяку двери. И одобрительно кивнул настоятелю.

Старый дворф осматривал Сою небрежно, нехотя замеряя её рост, описывая внешность и прочее, и даже не попросил девочку раздеться. Все измерения настоятель записал в книжку учёта троптосов, а следом — переписал их на небольшой листок. Он протянул его мне, ткнул пальцем в мою грудь и с намёком показал на пол рядом со столом. Я кивнул, понимая, что и на следующую проверку малышки надо прийти с этим листком, чтобы данные не потерялись.

Идя из церкви к переходу между ярусами, держа за руку подрагивавшую от нервов Сою и ловя на себя переполненные ненавистью взгляды — я наконец-таки почувствовал толику безопасности. У Следящих и царя есть свой человек среди церковников и теперь, насколько бы малышка ни подросла — в церковных записях этого не отразится. А там мы уедем и дольше чем на три дня в городах останавливаться не будем. Если больше, то вновь потребуется заходить в церковь и регистрировать девочку, потому что она троптос. Каждая регистрация — это ещё и проверка, и отправка результатов во Всеобщие Соборы. А там-то разницу заметят, и нам с Соей придётся очень скверно.

Шгаир не соврал, что его искусница расположена под Утробным ярусом: его гнездо на Вестимом ярусе действительно практически под гнездом Барката. Вот только от слова «искусница» я нафантазировал себе небольшой укромный домик с резными полочками, цветочками на подоконнике и прочей благолепной мишурой пожилой бабушки. Но искусница — это две ячейки по двадцать домов в каждой. И окружены они глухой стеной до самого потолка с небольшими прорезями для вентиляции воздуха.

Вся искусница отрезана от гнезда сначала широкой улицей, потом стеной, и единственными воротами с дежурящими охранниками с гримуарами и кинжалами на поясах. Они изучающе посмотрели на меня с Баркатом, припомнили наши лица, и ничего не сказали. Нас ждали. Баркат хоть и держался уверенно, но кидал чуть запуганные взгляды сквозь единственный проход на улицу искусницы и десятки мостов и лестниц, прокинутых между домами — последнего вообще нет в обычных ячейках домов. Дворфы из дома в дом переходят спешно, с бумагами или книгами в руках, и одетые в украшенные вышивкой глубокие халаты.

— Стоп, — хором отозвались стражи. Мне оставался шаг до входа, носок правой ноги так вообще касался незримой линии перехода между улицей и искусницей. Один из стражей показал на Сою. Малышка аж дёрнулась и прижалась ко мне. — Она зайти не может.

— Не она, а оно, — я положил малышке руку на голову. — Я без своего брелка никуда не пойду.

— Ксат, про это — уговора не было, — Баркат махнул рукой, даже не взглянув на девочку.

— И всё равно я эту мелочь одну не оставлю. Ещё потеряется и…

— Чего стоишь? — прохрипел голос с улицы внутри искусницы. К нам шёл старый дворф с изогнутым посохом и седой бородой. Все суетившиеся на мостках дворфы резко остановились и поклонились ему, приложив ладони к животу. Так же поступил и Баркат.

— Несоблюдение слов, Следящий, — сказал старику один из стражей. Тот сразу понял, о ком речь, но и сам не взглянул на Сою.

— В моей искуснице и тебя одного достаточно, ксат, — старик взглядом показал на пространство около меня, намекая на частички скверны в моей мане. — Второго рассадника я не потерплю. Собрался это таскать с собой, до конца дней?

— По крайней мере, пока не начнёт ориентироваться в гнёздах и дромосах между ними. Не хочу, чтобы она потерялась.

— Впервые вижу, чтобы поставленная в угол вещь самостоятельно терялась, — Шгаир чуть прищурился, приглушая нотки отвращения во взгляде. — Если мы, конечно, говорим о вещи.

— Вещь или не вещь, но решать что-то надо.

— На сегодня, и только, — Шгаир степенно отправился вглубь искусницы. Я победно потрепал Сое голову. Девочка чуть испуганно кивнула и шагнула за мной через проход. Баркат матюгнулся о совсем потерявшем всякую честь ксате, но последовал за нами.

Шгаир привёл нас в самое широкое здание до потолка гнезда, и единственное, к которому не протянуто лестниц или помоста. Внутри — тишина, ни топота ног, ни скрипа перьев, ни азартного переругивания. Только едва уловимым чуть электрический гул от магических светильников на стенах.

На площадке второго этажа только одна дверь, а за ней — десятки стеллажей с книгами в несколько кругов нависали над широким столом с красной скатертью. В одном из углов комнаты, на самом обычном столике, магическая плита с чайником, а рядом набор чашей и небольшая корзинка со сладкими хлебцами. И несколько стульев. Я показал Сое присесть на них, ничего не трогать и не мешать нам разговаривать. Девочка угугнула и аккуратно, практически на цыпочках прошлась по мягкому ковру.

Шгаир занял место во главе стола и прислонил к нему посох. Я сел напротив, привычно поставив свой посох между ног и прислонив к левому плечу. В гильдии авантюристов я сидел ровно в такой же позе, и ловил насмешливые взгляды от авантюристов, но Шгаир лишь молча показал Баркату в сторону столика для чаепития. Дворф хлопнул себя по животу и ветром умчался исполнять приказ.

Мы молча дожидались, пока Баркат принесёт две чашки на блюдцах. Шгаир показал на третье место, позволяя тому присоединиться к нам. Баркат от оказанной чести едва не коснулся пола лбом в низком поклоне, но я стуком пальца о столешницу привлёк к себе внимание. И показал в сторону Сои, за стеллажами сидящей около столика с посудой и, по-любому, жадно поглядывающей на сладкие хлебцы. Баркат растерянно перевёл взгляд на старого мага, но тот лёгким жестом показал исполнять. Дворф ушёл. Из-за стеллажей донеслось дребезжание чашки и робкое «спасибо». Но радость девочки оказалась преждевременной. Вскоре Баркат принёс всё необходимое для чаепития. И корзинку с хлебцами. Я сразу жестом якобы отодвинул её от себя. И опять показал в сторону Сои.

— Ну это ни в какие смыслы не вкладывается, — Баркат ошарашенно поставил поднос на стол, белый заварник с синим узором листьев жалобно звякнул о чайник. Шгаир удручённо посмотрел на меня, но махнул рукой. Баркат сразу же отнёс корзинку обратно. Из-за стеллажей послышалось радостное щебетание слов благодарности, а следом — увлечённый хруст.

— Из-за тебя мне придётся выкинуть часть посуды, ксат, — Шгаир степенно отпил чай из кружки.

— Если посуда не магическая, то достаточно кипятка и немного мыла, — я пододвинул к себе чашку. Чай оранжево-фиолетового цвета, пахнет еловыми шишками и чем-то древесным, а на вкус напоминает палочку от мороженого. Меня чуть не вывернуло наизнанку, я скрыл отвращение за задумчивостью. — Я думал, что дворфы — мастаки по части браги.

— Но каждый дворф знает, когда, что и с кем пить, — Шгаир легонько дотронулся пальцем до седого виска. Я понятливо улыбнулся: меня здесь никто не ждал, а без соглашения и разговаривать бы не стал.

— Тогда, может, ускоримся, и… приступим к главному? — я на микросекунду прервался, потому что дёрнулось белое облачко, олицетворявшее сосредоточение маны Сои. Облачко поплыло в нашу сторону. Моё мимолётное замешательство Шгаир заметил, и совместил с движением облачка.

Шгаир молча ждал, когда же я отреагирую на выходку Сои — но я решил никак не выдавать себя. Девочка аккуратно выглянула из-за угла и ожидающе посмотрела на мой лысый морщинистый затылок. Но я повернулся только когда Баркат взглядом зыркнул мне за спину, призывая отреагировать. Мелкое наказание моей скверной жизни робко держала в ручках сладкий хлебец.

— Хозяин, это вкусно, — прошептала девочка, протянув в мою сторону руку с хлебцем. Я недовольно прищурился и кивком показал Сое вернуться на место. — Простите, пожалуйста, — растерянно пролепетала малышка и скрылась за стеллажом, пряча сконфуженную мордашку и окрасившиеся пунцой ушки.

Я кивком извинился перед Шгаиром, показывая, что этого не повторится и что мелочь с собой я больше не возьму. Старый дворф довольно, даже несколько победно погладил тыльной стороной большого пальца косы своей бороды.

— Как с моей просьбой? — спросил Шгаир для начала разговора.

— Мне ответили. Привезут всё необходимое. Я восстановлю коробку от того глаза. Полностью. Все четыре слоя. Оно не пропустит колебаний магической энергии, — я кивком показал на пол, где глубоко под нами царское гнездо с залом, а за троном скрыта пещера с грибами и потайной комнатой. — Хранить там?

— Тебе этого знать не надо.

— Более чем не надо. Но я хотел узнать о грибах в царской пещере. Они везде такие?

— Выбирающий королей от горы к горе разный, ксат. Но свойства их одинаковы. Он расскажет, — Шгаиру даже не пришлось смотреть на Барката, дворф и так поклонился старику, стукнув лбом о столешницу. И сразу же напустил на себя подобострастный вид.

— Следящий, скоро гдо братарат, но ксат живёт у меня. Он спрашивал о наших традициях? — спросил Баркат на родном наречии.

— Тебя происходящее коснётся, но не тронет, ксат. Я о гдо братарат, — Шгаир впервые посмотрел в сторону стеллажей, за которыми сидела Соя и аккуратно сёрбала невкусный чай. — О твоей безопасности, ксат, я не волнуюсь. Но твои вещи могут пострадать. О них у нас заботы меньше. Баркат расскажет о наших традициях, — старик повернулся к дворфу, и произнёс на родном наречии: — Наши традиции знакомы многим, но посторонние в них не нужны. Он гость его величества, не надо выставлять его дураком, не заботящимся о гостях. Любая ошибка отразится на нём.

Баркат низко кивнул и тут же сообщил мне, что расскажет мне всё о традициях и укладе жизни в царстве. Когда на это будет подходящая ситуация, естественно. Меня подобное устроило, и я сразу упомянул о пропуске торговцев в царство. В этом проблемы нет, но их впустят не больше чем на сутки. Мне этого времени хватит, торговцу Илуру, надеюсь, тоже.

Разговор перешёл на долгожданную тему: об обучении магическому языку дворфов. Мы сперва обсудили мои знания школ магии и что я вообще знаю. Подробностями я не разбрасывался, особенно о моём «Осквернении», но и сказанного хватило, чтобы Шгаир задумчиво положил ладонь на свой посох. И неспешно встал. Баркат тут же подскочил следом, но так же быстро сел обратно после лёгкого взмаха руки. Шгаир достал из стеллажей небольшую книгу, потом ещё одну, и ещё, накапливая на столе стопку в ладонь высотой.

Это книги только о магическом словаре дворфов. Так как я, якобы, не знаю их языка, а в конце следующей весны собрался уходить — то мне надо сразу же приступить к изучению рун. Всю это стопку надо выучить до начала зимы, поэтому мы будем встречаться каждый третьей день и заниматься теорией рунической магии, Шгаир будет давать задания на дом и спрашивать их решения. А к зиме мы приступим непосредственно к составлению магических печатей, а после — перейдём к самому мне необходимому, что пригодится в создании любых предметов. К начертательной и структурной магии. Ведь одно дело — использовать магию, основанную на домыслах о смысле рун, а другое — на их настоящих смыслах.

Дальше мы перешли на мои заказы. Мои вещи хоть и взяли в работу, но разрешение на два наргодат я должен предоставить до моего отъезда. Я успокоил Шгаира, что разрешение привезут торговцы. Ну и, конечно, догадался укрепить положение Ганзейской торговой лиги

У Ганзы теперь уже два представительства на южном материке, на северном портовом городе и в Трайске — и я решил дать им шанс договориться на представительство у дворфов. Ганзе это всяко поможет, и она в долгу не останется. Так что, начав говорить за заказы и инструменты для обработки, которые у дворфов есть, я мечтательно упомянул, что кое-что и я сам в своё время заказывал у Ганзы. Они меня не раз выручали. Шгаир ненадолго задумался и предложил им, раз такие отличные торговцы, по приезде обратится к одному из Следящих. Он вместе с министром торговли отвечает за торговлю и деловые отношения и, если действительно такая умелая лига, то с ними найдут общие интересы.

Сами же мои заказы уже в работе. Мягкую кожу и бедренную кость готовят к будущей обработке по методике Раймарта: на следующий день после разговора с царём и Следящими все пришли к выводу, что это — оптимальное решение. Получится не только сохранить материалы на долгий срок, но оно позволит использовать их вообще как я захочу, для накопления маны в наргодат или для усиления заклинаний. Часть твёрдой кожи с хвоста готовят на обложку моего гримуара с учётом максимального количество маны в нём. Отломанные роговые отростки готовят на новые люверсы для перетяжки страниц, а из мелких костей и когтей получится отличное украшение на углы обложки. Но парочку костей оставят для украшения будущего пояса для Сои, чтобы усилить «Вторую броню» и «Щит магии», и чтобы они уж точно работали даже за спиной девочки, и могли выдержать минимум по две атаки каждый.

На это всё и уйдёт разрешения на два наргодат, но цена приемлема. Я помню, как дворфы на одном из аукционов чуть глотки себе не вскрыли из-за головного обруча с забытым заклинанием, за который я и получит это разрешение. Так что, если мне потребуется новое такое — я просто слетаю на материк скверны и попробую вытащить других вещей с забытыми заклинаниями. Тем более что после прокачки «Чувства магии» мне гораздо легче различать магию в предметах.

— Копировать их тебе нельзя, — проскрипел Шгаир, показав на стопку книг.

— «Походные записки»?

— Можно. Они останутся в твоей душе, но…

— Но посторонние никак и никаким образом ничего не увидят и не узнают. Я помню условия нашего договора.

— И я их помню, ксат. Ответишь? — старик встал, опираясь на свой посох. — Почему отказался приносить нам клятву? Почему решился на… такое, равное твоей смерти?

— А ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы ксат кому-то клятву души приносил? — на мой вопрос Шгаир медленно покачал головой. — Вот и ответ. Потому что это невозможно.

Я встал, перехватив поудобней посох, и позвал Сою. Малышка стрелой выскочила из-за стеллажа. Она остановилась и робко поинтересовалась, чего я звал. На фразу «мы закончили» девочка улыбнулась и с поклоном поблагодарила Шгаира за чай с угощениями. Старик сделал вид, что девочку не заметил.

— Позволишь и мне вопрос: почему не мастерская, а искусница? Для этого слова в языке нутонов и ратонов совсем другое значение.

— Другой язык и другие смыслы, ксат. Мастерская для прочих мастеровых. Но благрас нагдар доступна только Следящим, — Шгаир медленно прочертил рукой полукруг, охватив и часть стеллажей в помещении, и прочие здания в ячейке искусницы за стенами комнаты. — Это школа магии. Хранилище знаний. Великая мастерская. Выбранный совет ближайших гнёзд. Место решения споров. Искусницы — центр наших… — старик замолк, думая над словами. Он скользил взглядом по корешкам сотен книг на стеллажах с таким трепетом, будто наизусть знал каждую из них. — Это центр для многих смыслов наших жизней, ксат.

— То есть и мои заказы делают в такой искуснице?

— Именно так, — Шгаир шагнул в сторону двери, показывая, что на сегодня мы закончили. Баркат сразу же подскочил к стопке книг, пообещав лично донести их до выделенной мне комнаты.

— Откуда в тебе столько наглости? — спросил Баркат, когда мы вышли из гнезда в дромос, направляясь к переходу между ярусами. До этого мы шли молча. Я раздумывал о будущем, а Соя виновато рассматривала выложенную камнем дорогу дромоса.

— Ты о чём?

— Вести себя у самого Следящего как… Ты же выпускник магической академии. Что, неужели у вас так же общаются с главными?

— Нет, но Шгаир не мой главный.

— Он старше тебя. Ведь так?

— Если ему больше ста лет, то уж точно старше, — я не сдержал смешок.

— Так где твоё уважение?

— Это очень хороший вопрос, — я замолк, прокручивая события прошедших дней. В каком-то смысле Баркат прав, я начал себя вести несколько развязно. Надо будет подумать над этим основательно, но позже. — Наверно, после событий с некоторыми старыми маразматиками возраст перестал для меня хоть что-то означать. Возраст — это ещё не авторитет.

— Твоя воля и право, ксат. И твои последствия. Только постарайся в следующий раз это с собой не брать. Это ж надо, — Барката аж затрясло от негодования, — самого Следящего заставить что-то там думать об этом существе. Ты больной? Зачем?

— Слушай, у тебя же вот есть дочь. Так?

— Две доченьки, — мягко произнёс дворф, но тут же одёрнулся. — На кой ляд они тебе?

— Они мне не нужны, — я чуть не засмеялся, хоть за прошедшие дни видел только одну его дочь. — Вот ты для своей дочки, да и для сыновей тоже, ведь хочешь только лучшего? Защищаешь их и стараешься ради них, как истинный родитель, ведь так?

— Хочешь сказать, что это… тебе как дочь? — Барката аж перекосило, он шумно сглотнул, давя подступающую рвоту.

— Эта мелочь мне не дочь, но что-то близкое к родному. Её в обиду я никому не дам, — я положил руку на макушку Сое. Та вздрогнула, опасливо вжала голову в плечи. И жалобно посмотрела на меня рубиновыми глазками.

— Хозяин, простите, — пролепетала та, шмыгнув носом.

— Больше так не делай. И запомни: если взрослые говорят, то мелочь должна им не мешать.

— Угусь, не мешать, — закивала Соя. — Я запомнила. Больше не буду.

— Значит — мы договорились, — я растрепал девочке волосы, на что та недовольно фыркнула и заулыбалась. Баркат поёжился от отвращения, но слова не сказал. Потому что приказом царя и прочих он должен мне потакать во всём. Да и смысл ему что-то говорить? Ему всё равно придётся мириться, что мы с Соей живём в его доме, с его семьёй едим за одним столом, и прочее.