От места расправы над крылатой тварью мы летели долго, и сложно. Я держал в задних лапах отгрызенный хвост и ногу дракона, так ещё и летел практически над землёй, потому что с противоположной сторны леса у разумных поселения и города. Меня могли заметить.

До полудня мы летели на юг до самого конца Мёртвой долины. Впереди, в неделе пути на двоих ногах, виднелась нужная нам небольшая цепь гор. Перед ними земля бугрилась холмами. Очень много их без лесов, так ещё между ними проложено несколько дорог от дворфийского царства к соседнему государству. А по дорогам могут кататься караваны или скакать дозоры, и позволить им обнаружить меня — это перечеркнуть вообще все планы. Новость о драконе в небе они соотнесут с появившимся ксатом без всякой охраны, и готовься помирать.

Я оставил Сою вместе с поклажей прям у края леса и долго летал по округе, не спеша набирая высоту и как следует всё осматривая. Повезло, что на дорогах никого не было, и по холмам никто не шлялся, так что я быстро вернулся к девочке, подхватил её и полетел дальше. Потом ещё разок повторил такую разведку. И ещё. Только к вечеру мы добрались к густому лесу на одном из холмов, в днях четырёх пешком от нужного города. Мы были так глубоко в диких землях, что я вообще не переживал, что нас кто-то может найти.

Я приметил полянку настолько небольшую, что едва помещался в ней с раскрытыми крыльями и даже несколько раз задел крайние веточки деревьев, опускаясь на траву с яркими оранжевыми цветами. Соя отвязала от меня себя и поклажу. И заворожённо смотрела, как моё тело окутал белый туман с чёрными прожилками, он перерос в сероватое свечение и полностью скрыл под собой очертания моей драконьей формы. А уже через секунды свечение начало сжиматься до размеров разумного, превращая меня обратно из дракона в ксата.

— Здравствуйте, хозяин, — Соя приветственно поклонилась мне, и заулыбалась.

— Когда же ты «хозяйкать» прекратишь? — я растёр шрамы на груди и шее, после перевоплощения неестественно сильно горящие огнём. Хотелось, чтобы жар пропал, но ещё сильнее хотелось одеться. Вечерело, от прохладного лесного ветерка я невольно поёжился. И предательски чихнул. Соя тут же пожелала мне быть здоровым. И сама, не дожидаясь приказа или просьбы, развязала один из мешков с нашими пожитками.

Вскоре на мне была ровно та же одежда, которую я носил пять лет назад перед случаем с церковником и наёмниками. Единственное — я повременил надевать пояс из чёрного полотна, да и куртку отложил. А рукава в рубахе закатал как можно сильнее. И задумчиво глянул на добытые трофеи.

— А зачем он напал? — Соя подошла ко мне, кинув заинтересованный взгляд на отгрызенный хвост и всю заднюю ногу.

— Потому что злой и невоспитанный, ругался много. Дурачок, наверное.

— Все драконы такие?

Девочка посмотрела на меня взглядом спокойным и чуток сожалеющим, она будто пыталась им сказать, что меня считает хорошим, а всех остальных драконов — плохими. Я только и смог, что ответить многозначительным взглядом. И добавил, что не все, но очень даже почти все.

— Значит, они не все такие. Есть и хорошие, как хозяин, — Соя жизнерадостно улыбнулась, довольная услышанным.

— Не обольщайся. Я знал только двоих таких, — толика грусти дребезжащей струной просочилась в мой голос.

— Как, знал? — Соя задумчиво наклонила голову. — Ведь знал — это же… Они… ой, — малышка кинула мимолётный взгляд на отгрызенные недавно трофеи, и всё поняла. Она вдавила голову в плечи, что-то неразборчиво прошептала и, раскаиваясь, взяла меня за руку.

— Не надо грустить, — я свободной рукой потрепал малышке голову. — Скорбь не поможет ни делу, ни больному сердцу.

— А, что тогда поможет?

— Месть, — сказал я предельно чётко. Девочка прекрасно поняла мою интонацию, робко «угуськнула» и вопросов о напавшем драконе больше не задавала. Вместо этого спросила, когда мы двинем дальше — но чего отвечать-то? Как только со всем разберёмся, так сразу и пойдём.

Я потрепал девочку по макушке, и отправил за хворостом для костра, но лес-то незнакомый, поэтому далеко ей отходить не надо. Соя согласно кивнула и только хотела уйти, но я остановил её. И активировал «Обнаружение жизни». Моё сознание наполнилось фиолетовыми шлейфами в полукилометре вокруг нас. Я запустил «Магическую пращу» в небольшой фиолетовый комочек, передвигавшийся скачками. Соя проследила за полётом магии и перевела на меня вопросительный взгляд. А уже скоро вернулась из леса, сложив губки бантиком в предвкушении вкусного ужина и таща в руках увесистую тушку зайца. Потому что жрать мясо той крылатой твари я не собираюсь даже в форме ксата.

Из его хвоста я взял десяток позвонков, а из ноги несколько коротких косточек из лапы и все когти — всё это, вместе с отломанными отростками, можно будет выгодно продать или обменять. Есть подозрение, что я не смогу заглянуть в банк длинноухих, и придётся рассчитывать на собственные силы. А ещё, из ноги, взял бедренную кость. Она высотой с мой рост, но толще нужного, с ней придётся поработать.

Все трофеи я до вечера очистил от мяса и жира, как и кожу. Мягкой с живота и внутренней стороны бедра получился лоскут в метр на два, а ещё с хвоста я взял столько же твёрдой и прочной, на всякий случай.

Поклажи, конечно, прибавилось. Я весь вечер думал, как вообще всё это тащить к дворфам — одно дело спокойно шлёпать на четырёх лапах, но теперь я буду грустно волочиться на двух ногах. А сидевшая рядом Соя моих забот и вовсе не разделяла: она с довольной моськой грызла зажаренную ногу зайца и аж щурилась от удовольствия.

— Мясо ж жёсткое. Чего лыбишься? — спросил я у Сои, помешав в котелке наваристую похлёбку из мяса зайца и содержимого розовой коробочки. Если бы я разбирался в съедобных растениях, то и их добавил бы в котелок. Надо будет, если случай позволит, разобраться с этим.

— Мясо же, хозяин, — пробубнила Соя с набитым ртом. — На материке скверны, вкусно, но это вкуснее. А мы… — девочка вскинула раскрытую ладошку, прося подождать. Соя быстро заработала челюстями, проглотила мясо и довольно облизнулась. — А мы долго идти будем?

— Ты издеваешься? Я тебе это три раза повторил за последний час.

— Ну, да. Просто хочу побыстрее добраться, — Соя перевела взгляд на ногу кролика в её верхней паре рук. Нижней левой девочка упиралась в землю, как бы откинувшись чуть на спину, а в нижней правой держала бурдюк с водой. — Помыться бы. И хозяин говорил, что у города всё решится. Надо быстрей решить.

— Ты можешь торопиться сколько угодно, но время ты не ускоришь, — я тюкнул девочку в лоб. Та задумчиво сдвинула брови да так и просидела до отбоя, обмозговывая услышанное.

На следующее утро я не придумал ничего лучше, чем использовать бедренную кость дракона как коромысло. На одну сторону я повесил очищенную кожу, мешок с книгами и прочими трофеями от крылатой твари — на другой стороне болтался котомка с розовыми коробочками, бурдюками с водой и прочим походным. Так ещё в рюкзаке за моей спиной подготовленные заллаи с материка скверны, и спальник поверх. Всё это давит на плечи, нести тяжело, иной раз и споткнуться можно — но нести надо.

* * *

Если крылатую тварь я прикончил в первый день, то весь второй, третий и часть четвёртого дня мы шли к дороге где через луга, а где рядом с опушками лесов. В своей истинной форме рассчитывал путь по прямой, но на двоих ногах с коромыслом на плечах неудобно шататься по лесам. Вот и приходилось их обходить.

Где-то после полудня четвёртого дня мне пришлось остановиться. Я выставил вбок посох, преграждая Сое дорогу. Девочка подустала за последние дни и апатично тащилась вперёд, смотря строго под ноги. Она дёрнулась от вида посоха и с вопросом подняла голову. Но проследила за моим взглядом и спряталась за мою спину.

Около опушки грудами навалено больше сотни остовов повозок. Одни — почерневшие от дождей и трухлявые, другие — серо-коричневого цвета и относительно свежие. Но у всех повозок рёбра жёсткости для тентов сломаны, а самих тентов нет. Как и нет в повозках содержимого.

На границе «Чувства магии» показались четыре мерцающих звёздочки, они шли по лесу к остовам. И эти четверо кто угодно, но не циклопы или верлиоки. Они если посылают разведку или патруль, то всегда из взрослой особи и молодняка, поэтому одна звёздочка от «Чувства магии» должна быть выше остальных. Сейчас же все звёздочки на одном уровне. И гораздо выше человеческого горста.

— Удачно, — проговорил я вслух. Соя сначала вообще ничего не поняла, но прислушалась к своему «Чувству магии» и сама заметила четвёрку звёздочек.

— Опять ламии?

— Нет. Я, кажется, понимаю, кто это. Но обычно их логова отправляют на разведку тройки монстров. А сейчас их четверо, — я положил свои вещи в кузов одной из уцелевших телег. Туда же, подхватив за подмышки, аккуратно посадил Сою. — Жди здесь.

— Пожалуйста, хоть одним глазком!

— Я тебе про сейчас говорю. Спрячься, чтобы в тебя стрелой случайно не попали, — я тюкнул девочку в лоб. Малышка от осознания опасности широко раскрыла красные глаза и сильно закивала, а уже через секунды по-пластунски заёрзала в кузове повозки, находя более-менее защищённое бортами место.

Из леса вышли четыре орука: монстр с мордой свиньи и ростом в два с половиной метра. Тройка из них с массивными дубинками и щитами из кусков деревьев, обвязанных верёвкой. Четвёртый держал в руке лук высотой выше меня, а стрелы так вообще как снаряды для баллисты. Я прятался за остовом повозки, оруки на своих свиных расширенных копытцах подошли к грудам и чего-то хрюкали, щёлкая верхними и нижними клыками друг об друга. Ветер нёс в мою сторону засаленный запах немытых тел, грязной влажной земли, и едва уловимый аромат железа от свежего мяса.

Я дождался удобного момента, когда все монстры повернутся в сторону дороги. До неё пути не меньше суток ходьбы, но оруки смотрели чётко в её сторону.

Активировано заклинание «Групповой Ступор», первой ступени

Я послал в гримуар толику своей маны. На кончике пальца появилась крохотная магическая печать, будто снятая со страницы с заклинанием. Магия сгустком ударилась об землю между орукамии, и моргнула печатью. И тут же расширилась. Тела монстров осветились светло-жёлтым. Они застыли. Я приблизился к ним «Рывками», «Прыжком» подскочил и активировал «Костелом». Моргнувший набалдашник посоха с хрустом раздробил затылок первого оруку. Стоявшему рядом монстру я пронзил голову снизу вверх «Пронзающим ударом». Третьему оруку я кинжалом подсёк колено и разбил голову, как и четвёртому. На всё про всё мне потребовалось не больше восьми секунд.

— Да они же свиньи, даже пяточки есть! — воскликнула девочка, подойдя к трупам оруков. Она принюхалась и отстранилась, сжав носик пальцами. — И воняет от них свинарником.

— Значит — ещё нанюхаешься, — я поманил Сою в лес. Оставлять её одну в повозках я не собирался, как и оставлять там вещи. Случись чего, и четыре года подготовки пойдут по одному скверному месту. Ну а девочка даже от одного орука отбиться не сможет.

В лесу мы бродили у деревьев с участками коры, стёсанных грубыми клыками, и долго искали первые глубокие ямы. Оруки — сильные монстры, они для своих длинных домов деревья вырывают с корнями. Обычно от первых найденных ямок до логова оруков идти в худшем случае полчаса, но мы с Соей шли по лесу долгий час. И пришли не к длинному дому из криво сложенных стволов деревьев и обмазанных глиной, а к подобию форта. Вполне солидная стена из уложенных внахлёст деревьев в два человеческих роста окружала несколько вытянутых зданий. Но башни в форте нет, а на входных воротах дежурил орук с длинным копьём, доставшимся ему трофеем от погибших авантюристов, и с большим трофейным щитом, только сверху обитым десятками слоёв шкур.

Мы спрятались за зарослями кустов. Они пышными зелёными листьями живой изгородью закрыли линию между двумя деревьями. Я оставил вещи, и приготовился к битве. После бешеной нежити из эльфийских садов — все эти монстры для меня что груша для битья. Но ошибки недопустимы: кинжал, жезл и гримуар должны плотно прилегать к поясу и не болтаться; надо снять кожаный плащ, чтобы он не стеснял движений. И проверить местность «Обнаружением жизни».

— Очень удачно, — прошептал я, в чувствах погладив Сою по макушке. Она встряхнула головой, отгоняя мою руку, и посмотрела на меня взглядом требовательным к объяснениям. — Там есть несколько тварей, больше прочих оруков на две головы. А одна так вообще в полтора раза больше.

— Больше логово, значит, — девочка согласно закивала. И одной рукой взяла меня за край куртки. — Хозяину неопасно? Может, мы пойдём дальше?

— Можем, но не будем. Это логово поддыхом у дворфов не первый год, судя по количеству повозок. Зачищу его, и попасть в гору станет проще.

— Дворфы будут благодарны, что хозяин убил монстров, — Соя понимающе стукнула кулачком в раскрытую ладонь. Но тут же испуганно замотала головой. — А если они выращивали монстров? Ну, как когда-то мы с хозяином шли. Когда гоблинов убивали в пещере, там темно было. Хозяин говорил, что из-за этого логова в тех землях нам больше появляться нельзя.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, когда же ты прекратишь говорить обо мне в третьем лице? Притом глядя мне в глаза, — на моё замечание Соя что-то тихо промычала, лукаво отведя взгляд, но сразу принялась буравить им меня, требуя ответов. — Они могут выращивать кого угодно, но не оруков. В них мало ценных ингредиентов для магов. Да и, — я кивнул в сторону дороги, — логово слишком близко, много караванов теряется, торговля страдает. Нет, это логово уж точно не выращивали.

Я подобрался к краю кустарников. До входа в форт метров триста пустой земли, и она вся в рытвинах от вырванных деревьев. Эдакая полоса препятствий, но «Рывками» её проскочить можно. Но что делать с тварью в дозоре? Только одно.

Я дождался, когда монстр отвлечётся: он повернул голову в сторону входа, будто что-то слушая. Я сразу выскочил из-за кустов и активировал «Рывки», быстро сокращая расстояние. И прицелился в орука. Я на бегу сначала запустил «Магическую пращу», обездвижившую монстра, и пятёрку «Магических копий». На последней орука дёрнуло, его руки с четырьмя жирными пальцами расслабились, и двухметровая туша звучно ухнула об землю. Из-за стены раздалось кашляющее похрюкивание с какой-то вопросительной интонацией. На него никто не отозвался. Последовало ещё одно похрюкивание, оставшееся без ответа.

Раздался истошный хриплый визг. Я как раз в этот момент добежал до входа и приложил руку к гримуару. Оставалось малое: зачистить три длинных дома и примерно тридцать свиноподобных монстров. Несложная задача. Какие-то монстры выскакивали из домов и тут же падали замертво с аккуратными дырочками в головах от «Ледяного копья», другие замирали от «Магической пращи» и расстреливались магией. Зачистка проходила совсем уж легко, как избиение невинных младенцев, пока из центрального дома не выскочила огромная туша в четыре метра высотой, её тело закрывали перевязанные между собой кольчуги и пластинчатые доспехи. Поросячьи глаза орука горели жаждой крови, а все три пары клыков отломаны и в пеньки вставлены по кольцу или серёжке с драгоценным камнем. В кулаках размером с мой живот орук держал массивный двуручный меч и такой же топор.

Монстр зарычал и бросился на меня. Активированная «Концентрация» сжала мир вокруг меня, обострила сознание, очистила чувства. Я «Рывком» рванул к оруку. Его поросячьи копытца моргнули жёлтым и вдавились в землю, он собирался «Рывком» броситься ко мне. Я «Рывком» отскочил в сторону. И заблокировав брошенный в меня меч, он протяжно звякнул о чёрное тело посоха, от мощного удара у меня аж руки затряслись. Орук рванул ко мне, замахиваясь огромным топором.

Я крикнул во всю глотку. Орук не остановился, но его на мгновение пробрала лёгкая дрожь. Мне этого хватило. Когда рука орука замерцала зелёным, кулак окрасился красным и топор с неестественной быстротой помчался к земле — я «Рывком» рванул вперёд, оказавшись чётко между ног монстра, и прыгнул дальше, вместе с этим как можно сильнее замахиваясь набалдашником посоха с активированным «Костеломом». Яйца орука лопнули с чавкающим звуком, он взвизгнул, по инерции упал на колени, схватился за причиндалы и, сгорбившись, уткнулся мордой в землю. Я вскочил на его спину и «Пронзающим ударом» в затылок заглушил жалобные визги.

Оставалось несколько живых монстров, забившихся в угол в главном доме, и один поджидавший прям за дверью. Детёныш, размером едва дотягивающий мне до живота, выскочил с жалобным визгом и длинным кинжалом в руках. Я лёгким движением посоха выбил кинжал из жирных лап. И потянулся к поясу. Детёныш упал на колени и завизжал, из его поросячьих глаз брызнули слёзы. И он тут же замолк, когда уже мой кинжал пробил его голову. А следом сдохла такая же мелочь, жавшаяся друг к другу в углу дома.

Первое, что я сделал после убийства монстров — хорошенько осмотрелся. В трёх зданиях чего только не лежало из натрофеенного: оружие в бочках, кучи свёртков тканей у стен и все полы застелены в три слоя узорчатыми коврами, измызганные нанесённой с улицы грязью. И в нескольких сундуках всякие украшения, золотая и серебряная утварь, и монеты. Но из логова я вынес всего лишь рулон крепкой серой ткани, небольшую шкатулку с драгоценными камнями, золотыми кольцами и серьгами. И голову главного орука, или же орука-капитана. Не знаю, почему именно этим монстрам дали названия, соответствующие военным званиям — но чем старше, опытней и сильнее орук, тем больше у него отрастают клыки. Сначала у оруков только два нижних клыка, потом добавляются два верхних, потом ещё два нижних, и так пока не отрастут все шесть пар с каждой стороны. У убитого мною монстра три пары — он довольно старый, лет двадцать, не меньше. Но клыки орук себе отламывает, когда становится главным в логове, а украшения в пеньки зубов вставляет, когда его отпрыски основывают собственное логово. И чем больше украшений, тем больше отпрысков справилось, а у этого монстра в каждом пеньке по два кольца.

Тканью я обернул добытую бедренную кость чёрного дракона и кожу, пряча их. И голову орука в подобие кулька повесил на кость. Соя, услышав, что мы отправляемся дальше, обрадовалась. И поблагодарила за зачистку логова. Потому что монстры нападали на караваны и вредили разумным, а теперь не будут. Мне бы хотелось узнать, откуда в девочке столько «человеколюбия», но это знание мне никак не поможет.

* * *

К началу пятого дня мы вышли на дорогу. Она протянулась между предгорных холмов рядом с бурной рекой, потоком шумящей по каменистому дну. Соя шла около воды и по руслу реки пыталась угадать, как и куда та завернёт после очередного холма. И практически всегда ошибалась, потому что петляла река раскрученной лентой для гимнастики. Как и дорога. За многие десятки, если не сотни лет телеги укатали приличную колею в грунте и в дожди дорогу всяко размывает в кашу. А ещё, изредка, на обочинах попадались брошенные остовы повозок где относительно целые и с отбитым бортом, а где рассыпавшиеся в труху. И в нескольких местах — воткнутые в землю мечи и копья как показатель опасных участков дороги, окроплённых кровью высших разумных.

В полдень мы остановились на вершине одного из холмов. С него особенно хорошо видна россыпь предгорных селений впереди и серые пики гор. По склону одной из гор серпантином поднималась дорога и змеёй прятала голову во входном барбакане цитадели с башнями на углах. По дороге катились редкие повозки с запряжёнными в них низкорослыми волами и коренастыми возницами за поводьями, а по обочине в город и из него шли дворфы с поклажей за спиной, или же тащили за собой тележки.

— Хозяин, смотрите, — девочка взглядом показала мне на склон нашего холма. К нам поднималась четвёрка дворфов. Они в стёганых камзолах и со стальными нагрудниками, два дворфа с молотами и щитами, один с коротким практически игрушечным луком, а четвёртый с гримуаром и кинжалом на поясе.

— Не удивительно, — я показал Сое на предгорные поселения далеко впереди. — К самому крайнему мы придём к позднему вечеру, а там сутки пути — и город дворфов.

— У них, как и везде, получается, — девочка всмотрелась в россыпи белых точек домов и разноцветные кляксы засеянных полей. Монстры и скверна даже дворфам не позволят селиться дальше суток пешего пути от города. А в горных холмах монстры намного свирепей равнинных видов.

Девочка не носила куртку из-за летней жары, только плащ, так что я приказал ей спрятать нижнюю пару рук за спину, чтобы дворфы не возникали особо. Соя поспешно исполнила, придав себе вид уставшей после долгого перехода рабыни. И я ещё разок напомнил девочке, что именно ей надо будет сделать в дворфийском царстве.

— Кто такие? — спросил дворф с гримуаром на вполне приличном языке нутонов и ратонов. Его густая тёмно-коричневая борода заплетена в четыре косы, у остальных — в две.

— Магос Лик'Тулкис, — я аккуратно постучал по обложке своего гримуара, намекая на символы Настрайской академии и Всеобщей Церкви.

— Слышали о таком. Первый за две сотни лет, — дворф смерил Сою оценивающим взглядом, ненадолго остановился на её потрёпанном кожаном ошейнике и усмехнулся в бороду. Но ничего по поводу Сои не сказал, хотя я и так понимаю, как и через какое место он совместил ксата и маленькую девочку лет восьми на вид. Дворф с молотом легонько толкнул главного в бок и взглядом показал на моё коромысло. Висевший с боку серый кулёк давно окрасился красными от крови. — В наш город? Записаться в очередь на наргодат? — на этот вопрос я ответил отрицательно. — Вам назначено?

— Нет, но назначат.

— Не назначат, у нас подходит важная зима, — с предельно чётким намёком произнёс дворф, что я должен разворачиваться и валить отсюда.

— Назначат. Потому что магос лично пришёл разбираться с одной очень щепетильной темой. И, скорее всего, заказать наргодат.

— Ты только что сам сказал, что тебе в очередь не надо.

— Есть разница между записью в очередь на наргодат, и непосредственно заказом наргодат. У меня есть разрешение, но такую ценную бумагу я с собой таскать уж точно не стану. Её пришлют по первому требованию.

— Допустим, я поверил тебе. Что за тема?

— А ты, собственно, кто? — я опустил коромысло на землю и шагнул к дворфам, нависая над ними. — Ты царь четвёртого царства горы Дакркатдас, кто-то из высшего совета, или кто-то главный из этих ваших магических школ?

— Я тот, кто сейчас развернёт тебя и пошлёт обратно, — дворф аж прохрипел от моей наглости.

— Попробуй. Мы в диких землях, — я крепко сжал посох и положил руку на гримуар. Соя моментально прочитала атмосферу и забежала мне за спину.

— Так хочешь попасть в город, что готов убить патруль, а, ксат?

— Как только главные города узнают, что именно я несу, то твой труп они лично обоссут.

— Серьёзные слова. Думаешь, из-за какой-то отрезанной головы, чей бы она ни была, с тобой хоть кто-то захочет разговаривать? Наш город готовится к гдо братарат, и твои дела там лишние.

— Да мне плевать, к чему вы там готовитесь. Единственный магос, через дикие земли, за просто так добираться к вам не будет.

— Ну так назови причину. Хоть намекни, ксат, и я, Баткар, глава семьи Градос клана Награктор, лично проведу тебя в город и засвидетельствую твои слова перед камнем дознания, — выпалил дворф, хлопнув себя по животу и выставив раскрытую ладонь в клятвенном жесте.

— Так вот, Баткар из семьи Градос клана Награктор, — я наклонился, чтобы моё лицо оказалось на уровне дворфа. И жестом попросил его подойти ко мне. Тот с прищуром посмотрел на трёх других дворфов. Те ему кивнули, показывая, что в случае чего нападут на меня. Баткар приблизился, я перешёл на едва слышный шёпот. — Как-то так получилось, что секреты вашей рунической магии сейчас вовсе не секреты.

Дворф испуганно отстранился от меня. Его подчинённые восприняли это сигналом к атаке и схватились за оружие, но Баткар раскинул руки в стороны. Его взгляд бегал по моему лицу, одежде, вещам. И остановился, в мою пользу, на окровавленном мешке. Я говорил тихо, и ветер дул в нашу сторону, патрульные ничего не услышали.

— Ты уверен в своих словах, ксат? Никто из нашей расы такой шутки не поймёт.

— Минуту назад ты грозил процедурой дознания не только ксату — но и сулину Всеобщей Церкви.

Последней фразы дворфу хватило понять, что шуток я себе не позволяю. Может быть, я внешне кажусь дурачком, но разумный с церковным титулом уж точно знает о процедуре дознания. Баркат снял стальной шлем, на лето укрытый серой тканью, чтобы не напекало. Дворф задумчиво прогладил сплетённые в густую косу волосы. И покосился в сторону горы, на вход в цитадель.

— Следуйте за мной. Мы обеспечим охрану и провоз до города.

— Это очень мило, а то мы устали идти через дикие земли, — я рукой подозвал Сою.

— Спасибо вам, что помогаете, — девочка чуть поклонилась патрулю. Баткар покачал головой, переведя взгляд с Сои на меня, а остальные дворфы прокашлялись. И почему мне кажется, что в городе обо мне пойдут нелицеприятные слухи?

— Не зазнавайся, ксат, — Баткар ткнул в мою сторону пальцем. — Чтобы ты дальше не сказал — я о процедуре дознания не забуду.

— Она не понадобится, — я закинул на плечи импровизированное коромысло и с намёком показал дворфам на город. Баткар саркастично улыбнулся, предвкушая, как заставит меня метаться по церкви во время процедуры дознания. И показал бойцам идти к ближайшей деревушке самым коротким путём. Дворфы развернулись, у меня похолодело в груди.

Я был слишком увлечён разговором и попыткой выторговать себе проход в город, что сразу не обратил внимания на маленькие детальки. На колчане у лучника изображение точь-в-точь такое же, как и у нежити в том осквернённом городе. Два перевёрнутых квадрата соединены верхним и нижним углом, у верхнего из всех углов внутрь идут линии, вливаясь в небольшой ромб, а у нижнего из трёх оставшихся углов выходят прямые линии, и нижняя соединяется с кругом. У каждого из встретивших нас дворфов такой же символ на одежде или на оружии, а у Баткара он отпечатан серебром на корешке гримуара. И такой же символ я видел у дворфов в академии на их паранаях, на полуплащах небесно-синего цвета. И этот символ, почему-то, мне теперь напоминает расположение массива гор с Хавргартором в центре, квадратным водосбором и озером по иссохшему руслу реки.

— Они знают хозяина, — Соя аккуратно взяла меня за край куртки, привлекая внимание. — Сказали, что знают такого.

— Шестой год пошёл с моего выпуска. Было бы странно, не дойди до них новость о единственном магосе.

Двигались мы за патрульными молча, да и они особо не разговаривали ни с нами, ни между собой. Только разок Баткар спросил, откуда мы вообще путь держим. Маловероятно, что у кого-то из этой четвёрки есть «Детектор лжи», но я всё равно уклончиво ответил, что наш осознанный путь начался от Поля Слёз. Все дворфы аж ошалело встали посреди дороги. Они не могли поверить моим словам, но я отшутился, сказав, что доля магоса и не такого предполагает, да и к долгим переходам мы привыкшие. Патрульные многозначительно переглянулись, но ничего больше не сказали.

Через какое-то время Соя аккуратно спросила у меня, почему дворф говорил на языке нутонов и ратонов, а не использовал родной язык. Вряд ли в патрульных набирают дворфов, в совершенстве знающий язык нутонов и ратонов. Но Баткар говорил без запинки, и его подчинённые прекрасно меня поняли. Я, конечно, могу спокойно изъясняться на их языке, но лучше это сохранить в тайне.

К позднему вечеру мы пришли к одному из крайних поселений. Нас заметили на подходе и послали встретить дворфийского паренька, у него даже борода не успела проклюнуться, а кучерявый чепчик волос задорно раскачивался на ветру. Парень ошеломлённо уставился на мои морщины, его взгляд наполнялся ненавистью — но стоило Баркату заговорить, как парень тут же со всем вниманием и почтением уставился на главного патрульного. Баркат на родном языке приказал сообщить главному семьи парня, что необходимо организовать ужин, ночлег и провоз до города. Парень не пытался что-то узнать или спросить, а тут же убежал в поселение.

Дворфийские дома на предгорных холмах сложенные в форме башенок, нередко в пять этажей с низкими потолками: на первых этажах держат скотину, а уже на следующих готовят еду, живут, и вещи с припасами хранят. Нас расположили в одном из домов на четвёртом, последнем этаже. Обставленный мебелью и с толстыми ворсистыми коврами на стенах и полу, дававшими небольшую прохладу после летнего пекла на улице. Хозяин дома накормил нас ужином с мясом и овощами, и вместе с семьёй постоянно раскланивался Баркату с его бойцами. Нам с Соей тоже отвешивали поклоны, но на девочке внимания не заостряли, а на меня смотрели с едва скрываемым презрением. Домочадцы всё время молчали, говорил исключительно хозяин дома, да и то, только чтобы спросить о наших желаниях, вдруг чего-то надо принести. Я тогда подумал о добром кувшине вина, но одёрнулся.

В первый год на материке скверны мне иной раз было сложно справиться с приступами нестерпимой боли: организм и сознание требовали алкоголя. Мне хотелось набухаться до состояния амёбы, особенно сильно было желание в первый месяц. Но постепенно приступы ослабли, и даже сейчас не хочется напиться. Только иногда руки немного дрожат, когда волнение накатывает, да эта проклятая змея в кошмарах снится, но в остальном я более-менее в порядке.