Путь обратно прошёл куда проще, хоть и не обошёлся без всяких событий. Сперва мы вернулись в самый северный город Микас, я первым делом помчался в ратушу. И облегчённо вздохнул, получив от Сои только одно сообщение со словами, что всё у них хорошо. Хотя моя паранойя неприятно стучала куском арматуры по основанию черепа. Но в тот же день Бриан отправил сообщение Азтале об успешной добыче браслета и, заодно, получил от неё небольшое письмо о ситуации с Затарой. Мол, глава гильдии сказала тому хромоногому нутону, что у него в ресторане выступает прекрасная певица и было бы неплохо ей показать себя в гильдии ближе к зиме. Только идиот не поймёт такой намёк.

В городе мы надолго не задержались. В Микасе вообще нет развлечений, даже Джосс ругался, что в борделе шлюхи ломят выше столичных куртизанок. На вопрос Барата, был ли бывший солдат хоть в какой-то столице, Джосс что-то недовольно пробубнил, но добавил, что свой кошелёк он любит.

Проторчав в городе один день и отмыв с себя грязь прошедших недель — мы забили повозки припасами и двинули через дикие земли широкой дугой до города Усаят. Путь проложили таким образом, чтобы одновременно и проехать недалеко от скверного места с теми древоточцами скверны, и одновременно чуть пропетлять около близлежащих лесов. Специально, чтобы я смог якобы ходить на разведку, а на самом деле в одиночку быстро вычищать найденные логова монстров.

Авантюристы догадывались, что именно я в лесах делал, но рты держали закрытыми. Им хватило странностей с тем браслетом, моим «чутьём и особым наргодат» на монстров и рулоном чёрной кожи. Разумные просто игнорировали происходящее. Шагис же наоборот, чем чаще я отходил уничтожать логова, тем сильнее сводил брови. А вот Огат, до этого старательно игнорировавший существование Шагиса, всё чаще позволял себе кидать на него взгляд ненависти и скрытого ликования.

В итоге я зачистил примерно семь логов гоблинов, пять гноллов, три оруков и столько же фортов верлиок и циклопов, две кладки ламий и столько же пауков. И самое обидное, что со всего этого безобразия едва ли получил пятьдесят тысяч [опыта]. Но зато теперь любой добытчик пройдёт до того скверного места, не сгинув в желудке у монстров. И это же подтвердили в гильдии авантюристов и вольных наёмников города Усаят, когда мы всей усталой компанией на следующий день по приезде пошли сдавать задание.

Все сели за один из столов и наблюдали, как мы с Брианов передали на стойку регистрации карту с отметками о зачищенных логовах. И ухмылялись от ошалелых выпученных глаз работника гильдии, отказывавшегося верить нашим словам. Бриану аж пришлось долго общаться с главой гильдии, прежде чем тот наконец-то согласился поверить нам и закрыть задание с явным намёком на последствия, пообещав отправить в те места разведчиков. Бриан же, полностью мне доверяя, в ответ пообещал ждать от местного главы письмо на имя Азталы со словами благодарностей за помощь в очищении диких земель.

Мне оставалась последнее важное дело: проверить тот заброшенный рудник. Но и с этим я справился быстро. Города северные и последние, вокруг них совсем дикие земли и разбойничьих шаек мало, поэтому я вступил в ближайший караван полноправным пассажиром, на два дня проехался с ближайшим караваном и утром, пока все готовились к отъезду, быстро закрыл своё участие в караване и скрылся в лесу. А затем добирался до обозначенного места на карте и возвращался к дороге.

Я шёл налегке, обходил логова монстров и частенько срезал через скверные места, иначе бы мне потребовалось восемь, или даже десять дней — а так уже через пять дней я вернулся к дороге, где меня ждала группа авантюристов. Не знаю, можно ли их назвать «моей группой», но, когда я ещё в городе сказал, что мне нужно вот так отлучится на разведку — задавать вопросы никто не стал.

Так или иначе, но после осмотра бывшего рудника, окружённого двумя скверными местами и логовами монстров — мы наконец-то двинули в путь. Я исполнил все свои задачи, больше дел у меня не было, оставалось вернуться в Эльбен, убедиться в безопасности Сои и Затары и спокойно прождать время до весны. А там можно будет либо вернуться на южный материк и заняться изучением заказанных книг из Настрайской магической академии, либо сперва съездить в Ягдарскую магическую академию, чтобы разобраться с производством перчаток. В любом случае — все дела были завершены, можно думать о будущем.

Вот только с каждым пройденным километром на юг, с каждым днём моя паранойя всё сильнее заводилась. И это не связано с крылатыми тварями. Понятное дело, что случившееся около той горы не пройдёт бесследно: я завалил новое поколение драконьих убийц вместе с охранниками источника первородной магии смерти. Со мной всяко захотят расквитаться, но паранойя бесилась вовсе не из-за возможной подлянки от драконов.

Паранойя скребла коготками в сердцуе даже когда минуло лето и наступила осень, до Эльбена нам оставалось проехать три города, а нашему каравану из трёх повозок перегородили путь десятки рабов разных раз в белых одеждах с кожаными ошейниками и с посохами в руках. [Чувство магии] показывало, что каждый посох — это магическое оружие. А от активированного [Обнаружения жизни] я чуть не усмехнулся: нас взяли в кольцо не меньше пятидесяти фиолетовых шлейфов.

— Вы кто такие? — крикнул рабам Бриан, но те даже не пошевелились.

— Это за мной, — я спрыгнул с телеги.

— Ликус, что происходит? — Джосс свесился с телеги и схватил меня за плечо.

— То, что и должно было произойти.

— О чём ты вообще говоришь? — сидевший на козлах Бриан растерянно смотрел на меня сверху вниз взглядом испытующим, пытаясь выпытать хоть какое-то объяснение. Но я молчал. Кучерявый сдался и покосился на меч на своём поясе. — Нам что-то грозит?

— Просто не мешайтесь под ногами, — я вопросительно глянул на Джосса, на что тот наконец-то опустил моё плечо. — Всё закончится быстро.

Я прошёл вперёд, слыша, как Барат и Мисала пытались спорить с Брианом, но тот им приказал не высовываться. Последним я услышал причитание Джосса о том, что он ввязался в какое-то дерьмо. Хотелось бы возразить, что он украл мой жизненный девиз, но я ведь — постоянно впутываюсь во всякие скверные передряги. А это гораздо хуже.

Рабы молчаливо, но с вежливыми поклонами и жестами повели меня вперёд по дороге, но мы не больше минут пяти. Меня привели к трём ксатам, двум мужикам и женщине, и защищавших их широким полукругом сотне рабов: нутоны и ратоны, несколько дворфов и орков, даже парочка лесных и тёмных эльфов. Рабы стояли истуканами, игнорируя меня и трёх ксатов. У последних нет татуировок на лбах, но взгляд глаз с вертикальными зрачками переполняет ненависть, отвращение и неимоверное жажда убийства.

За пятёрку метров до ксатов сопровождавшие рабы почтенно выставили руки и поклонились, показывая, что дальше хода нет. Я показательно стукнул посохом о грунтовую дорогу. Стоявший впереди ксат прищурился, а стоявшие позади женщина и мужчина от ненависти аж скривились. Но и без этой реакции я [Чувством магии] видел в их белёсых облачках инородную спрессованную структуру в виде шарика на палочке там, где у разумного мозг и позвоночник.

Внимание, с вами хотя связаться по мыслеречи

Желаете установить связь?

В сознании будто что-то постучало в закрытую форточку. Странно, такого я со мной ещё не происходило. Наверно, эти драконы хотели соблюсти какую-то формальность. Но дело может быть и в высоком показателе [Воли], ведь благодаря ей я мог приглушать наэлектрелизованный гул и даже без труда пробросил канал мыслеречи к той крылатой твари.

Я согласился на установку связи. Моё сознание отрубило от тела, я практически перестал ощущать происходящее вокруг. Практически, но небольшие отзвуки [Чувства магии] просачивались в сознание. Благодаря этому я понимал, что ко мне никто не приближается.

«Названный Лик'Тулкис», — заговорил скрипучий голос. Я узнал его. Один из тех, разговаривавших со мной на острове ксатов, когда я ещё учился в академии и полетел на материк скверны ради трофеев. Тогда ещё толпу драконов разорвали порождения, вылетевшие им навстречу.

«Приветствую вас, крылатые суки», — я усмехнулся.

«Находишь смешным происходящее, отродье кровавой твари?» — прокричал зычный голос. И этот голос я узнал.

«Да», — коротко ответил я утырку, ставшему отцом мне с сестрой.

«Само твоё присутствие — уже оскорбление всех нас», — заговорил чуть писклявый женский голос.

«Неужели мне приветствует почётный караул из старых маразматиков?»

«Грязное отродье, ты…»

«Хватит, Хенгеус. Не позволяй мимолётному событию овладеть тобой», — сказал скрипучий голос.

«Мимолётному? Уже сколько…»

«Хватит!», — рявкнул скрипучий голос. Все драконы замолчали, а я не сдержал смешка. — «Ты находишь происходящее смешным?»

«Я нахожу смешными вас», — я сосредоточился на [Чувстве магии], но никто до сих пор ко мне не подошёл. Стало быть, эти крылатые суки прокинули канал мыслеречи не для того, чтобы меня прирезали, пока я беспомощно разговариваю с ними.

«В тебе нет и капли уважения к нам, старейшим из драконов. Как и было у твоей матери».

«Я рад с каждым днём находить у нас всё больше сходства. Кто-то перед тем, как окончательно потерять голову, кое-что мне рассказал».

«Ты убил Мангалиуса!»

«Только его?» — я аж рассмеялся.

«Паскудная, кровавая тварь. Ты действительно сын своей матери», — прошипел Хенгеус.

«Хватит, Хенгеус. Мы здесь не за этим», — чуть писклявый женский голос дрожал от негодования, сдерживая эмоции.

«Ты, названный Лик'Тулкис, совершил великий грех. Ты убил своего сородича».

«Ты ошибаешься. Он не только первым напал, но и вас я никогда сородичами не назову. Да и, кажется, кто-то сам с десяток лет назад сказал, что не считает меня сородичем, нет? Или тебя, сука, маразм пробил?»

«Кто бы ни напал — грех есть грех!» — прокричал скрипучий голос. — «Ты, как и твоя мать, прикрываетесь мнимыми постулатами и отказываетесь выполнять волю старейших. Это обязанность для всех! Мы ведём нашу расу и исполнению заветов».

«Ты говоришь про Последнюю Битву?»

«Это не касается нас».

«Как, не касается? Вы…»

«Этот путь уготован малым расам, мелкий ты глупец. Ты не знаешь предназначение нашей расы. Я, старейшина Дазулин, родился спустя пять веков после триумфа наших сородичей. Всё это время мы многое видели, мы наблюдали за малыми расами. И не наша миссия эта… Последняя Битва».

«Тогда в чём миссия драконов?»

«Не тебе этот вопрос задавать».

«То есть — её у драконов нет?»

«Не твоего ума дело, названный Лик'Тулкис. Ты самоволен, как и твоя мать. Ей говорили, приказывали, но она ослушалась нас».

«И поэтому вы, утырки, послали на нас церковников?»

«Она…»

«Не смей мне врать, тварь», — предельно грубо процедил я. — «Я знаю, что это церковь изготовила кристаллы оценки с частичкой магического следа мамы. Вы передали их через Изулису. И по ним нас выследили. Они были готовы к этому, они ждали это. И в случившемся виноваты только вы! Из-за чего? Ответь, тварь, пока я вас всех не поубивал нахер. И начну я с вас троих».

В канале мыслеречи повисла тишина. Тягучая, вязкая, пронизанная недоверием, шоком и неприятием.

«Кто?» — наконец-то заговорили крылатые твари. Вопрос этот задал чуть писклявый женский голос.

«Его имя называлось недавно».

«Ты…», — начал говорить скрипучий голос, но осёкся. — «Твоя мать ослушалась нашу волю. Никто из детей Хранителей не смеет прикасаться к скверне, она — удел малых рас. Но твоя мать уничтожала скверну. Она росла на ней».

«И только поэтому вы послали к ней убийц?»

На мой вопрос мне ответила тишина в калане мыслеречи.

«Ясно», — только смог я выдавить. Говорить с этими суками больше не хотелось.

«Твоя мать сама дала нам право забрать её жизнь в обмен право зачать детей от сильнейшего дракона на тот момент».

«Ясно», — теперь понятно, каким образом эти суки обманули маму. Да, ей позволили получить семя сильнейшего на тот момент дракона, но про качество семени никто не говорил. Как никто не говорил о жизни её детей.

«Что тебе ясно, названный Лик'Тулкис? Твоя мать настолько возгордилась своей силой, что даже не удосуживалась запомнить названия новых рас. Она даже путала…»

«Если под новыми расами ты подразумеваешь гоблинов, раткинов и прочих, то это звоночек».

«Ты должен…»

«Завали пасть, старая сука. Ты и так сказал больше, чем я рассчитывал узнать. Прекрати напрягать мой разум, переходи к делу. Нахера сюда припёрся?»

«Прояви уважение», — начал женский чуть писклявый голос, — «Старейшина Дазулин впервые пользуется телом ксата. Пришлось опять воспользоваться не очередными, для нас».

«Хоть представь, неблагодарная тварь, сколько проблем подобное тянет. Прерывание очереди гневит сородичей, а неразвитость Плетей души у тела доставляет дискомфорт», — недовольно прорычал зычный голос.

«Про ксатов и горя в их семьях не скажешь?»

«Это для них — великая честь и слава».

«Ясно».

«Ты не исправим, названный Лик'Тулкис», — скрипучий голос звучал с толикой разочарования, будто бы надеялся, что я вот прям сейчас упаду на колени и начну вымаливать прощение хрен пойми за что. — «Из-за тебя, из-за твоего убийства Мангалиуса договор с церковью был нарушен».

«И сколько же идиотов прошло через подобное… испытание?»

«Оно проходит раз в три года. За прошедшую тысячу лет двадцать достойных доказали своё право стать вровень с другими нашими сородичами», — скрипучий голос последнюю фразу произнёс неподкупной гордостью.

«Ясно», — у меня опять не нашлось других слов. Мало того что крылатые твари отправляют себе подобных в специально подготовленную ловушку, где их расчленяют на запчасти, так ещё и считают это чем-то нормальным. Даже гордятся этим.

«Да что тебе…»

«Достаточно, Хенгеус. С ним бесполезно говорить», — скрипучий голос прервал зычноголосую тварь. — «Я, старейшина Дазулин, старейший из наших сородичей, объявляю тебя… Сиалонус — Кровавым. Ты убил своего сородича, и теперь каждый дракон имеет право убить тебя. Это не касается твоей личины ксата. Теперь ты навсегда заперт в ней угрозой смерти. Теперь ты — навсегда названный Кровавый Лик'Тулкис».

«Для меня — честь, называться, как и мама».

«В тебе…»

«Завались. Если это всё, что вы хотели сказать — то ответь на вопрос и вали нахер. Там, на острове ксатов, в пещере стоят десятки, если не сотни кристаллов душ. Душ ксатов, которые были забраны из тел, чтобы уместить вас туда. Что ксаты с ними делают? И зачем им дети?»

«И думаешь, что мы тебе ответим?» — скрипучий голос рассмеялся.

«Но он имеет право знать», — надменно, едва справляясь с рвотными позывами произнёс чуть писклявый женский голос. — «О детях спрашивай у ксатов, это твоя обязанность, как дитя своей матери знать об этом. А кристаллы они не трогают. Оберегают их и ждут, когда душа выйдет из них».

«Идиотское решение. Они могли бы на них зарабатывать. Но что с них взять?» — спросил зычный голос.

«Достаточно», — отрезал скрипучий голос. — «Мы всё сказали тебе, названный Лик'Тулкис. Теперь ты наедине с собой. Довольствуйся этим».

Канал мыслеречи оборвался. Моё сознание вернуло к управлению телом. [Чувство магии] показывало, что окружавшие рабы не сдвинулись. Три крылатых твари в облике ксатов бросили на меня взгляд как на придорожную падаль. Передний ксат махнул рукой. Приведшие меня рабы чинно поклонились и молчаливыми жестами попросили обратно. Я посчитал ниже своего достоинства хоть как-то отвечать крылатым тварям и поэтому молча развернулся и последовал к дожидавшимся меня повозкам.

— Всё? — всё так и сидевший на козлах головной повозки Бриан одарил меня многозначительным взглядом, как и остальные авантюристы, случайно стоявшие недалеко от первой повозки со случайно прихваченным оружием, случайно прикрываясь щитами.

Я быстро забрался в повозку и подтвердил, что всё закончилось и можно дальше ехать. Группа недоверчиво покосилась на сопровождавших меня рабов, но те отошли на обочину и поклонами показали, что путь свободен. Бриан скомандовал рассаживаться по местам, хотя в его голосе и в движениях авантюристов таился кусачий страх о происходящем. Даже Шагиса пробрало, хотя ещё с десяток минут назад эта тварь ехала с привычной самодовольной ухмылкой.

Щёлкнули поводья, лошади потащили повозки. Мы проехали сначала мимо сопровождавших меня рабов, потом мимо спрятанной за деревьями стоянки из десятков повозок, где три ксата молчаливо наблюдали, как рабы в белых одеждах подготавливали всё к отъезду. Благо ехать они собирались в противоположную нам сторону, и больше мы не пересечёмся.

Группа проводила спрятанный лагерь пристальными взглядами, а я откинулся на борт повозки. И едва сдержался, чтобы не зарычать. Мало мне было паранойи, от которой зубы сводит не первый день. И я даже не знаю в чём дело: Соя писала, что всё в порядке, и я даже отдельно посылал весточки Моглусу и Амадеусу, но и они те подтвердили, что к Затаре никто больше не пристаёт. Так нет же, паранойя всё не унимается, а здесь ещё эти крылатые твари с разговором. И плевать на их слова, что про детей я должен сам у ксатов спрашивать, как сын своей матери — эти крылатые твари нормально разговаривать не умеют. Но я даже думать не хочу об их гордыни и… Не знаю, как это назвать, этим сукам будто бы плевать на мир, плевать на происходящее в нём.

Гордыня и чувство собственной важности у этих существ не знает границ. Это подтверждают слова о судьбах ксатов и кристаллах душ. Ведь эта самая душа, то есть — сознание разумного вместе с его лог-файлом, выкаченное из тела и помещённое в кристалл испытывает жесточайшие муки. И использовать такую «душу» в алхимии, значит, подвергнуть её мукам стократным. Ксаты этого не делают, они оберегают кристаллы, но драконы считают это глупостью. Может быть, в этих словах и есть какая-то правда, но я ещё ни разу не видел, чтобы ксаты пытались убить своего сородича из-за какого-то поступка его матери.

— Ей, Ликус, — со второй повозки позвал Барат, сидевший за поводьями. — Я всё хотел спросить, после всего случившегося. И вот твоё всякое оружие странное, и ты нас прикрывал от монстров, и с тем браслетом помог, и потом куда-то сходил и что принёс, и сегодня… Очень хочу тебя спросить об одном.

Барат резко вскинул руку, показывая на меня. Я виду не подал, но по привычке покрепче сжал посох и чуть придвинул ладонь к кинжалу на поясе.

— Они не болят? — спросил ратон, показывая на роговые отростки на моей голове. Я едва не выматерился.

— Нет. Главное — головой не биться.

— Это совет или наблюдение?

— Житейская мудрость.

— Шуты, что с вас взять, — недовольно пробубнил Бриан, ещё секунду назад крепко сжимавший поводья и готовившийся к худшему исходу.

— Тут говорят, что мы с тобой шуты, — крикнул Джосс Барату.

— Наконец-то признание, — Барат гордо задрал подбородок, и тут же напустил на себя растерянный видок. — А когда слава?

— А вот с этим проблемы. Нам не заплатят.

— Кто за возвращение в дикие земли? — Барат поднял руку. Его поддержал Джосс. Остальные посмотрели на двоицу как на идиотов. Остроухий отмахнулся, мол, с ним едут скучные разумные. Сидевшая в его повозке Рувила укоризненно пожурила того, потому что все и так устали, а тут ещё он со своими шуточками. Барат что-то ей огрызнулся, за магессу вступилась ехавшая в третьей повозке Мисала и начался привычный спор и ругань.

Я перекрикивания авантюристов практически не слушал, но был им благодарен. Они хоть немного позволяли отвлечься от противного, скверного предчувствия, буравившего сердце.

Телега ехала, а я всё пытался понять свою паранойю. О чём она меня предупреждала? О засаде? Что Амадеус может подставить меня? О намечающейся подлости от церковников? Сколько бы ни думал, а так и не мог понять причин этого предчувствия. Так ещё с каждым преодолённым километром, с каждым оставленным позади городом, с каждым оставшимся часом пути до Эльбена эта паскудная паранойя всё сильнее давила на сознание. А уже когда до города оставались ничтожные километры и стоя на повозке можно было заметить верхний край городской стены и крыши домов — так я вообще чуть не трясся от сдавившего сердца чувства. Казалось, что вот сейчас должно произойти что-то плохое, что-то ужасное. Но я не мог понять, что именно.

Я каждую минуту открывал лог-файл и видел неизменный лог-лист Сои, видел, что она здорова и жива. Что-то могло случиться на южном материке, но даже эти мысли не находили хоть каких-то подтверждений. Спина от проступавшего пота была полностью холодной, разгорячённое сердце бешеным мотором разгоняло кровь по телу. А от нервного напряжения аж тремор по рукам шёл, пальцы едва сгибались, а от тика я бессознательно начал притопывать правой ногой.

— Да что с тобой происходит, а⁈ — крикнул мне Барат, сидевший на козлах нашей первой повозки.

— Он прав, Ликус. По тебе видно, что хреново, — сидевший напротив меня Бриан вытащил флягу с водкой. — Хлебни и успокойся.

— Не поможет, — я до треска в костяшках пальцев сжал посох.

— Всё равно хлебни. У тебя, вон, кожа практически разгладилась. Выглядишь как больной проказой.

Бриан насильно впихнул мне флягу. Я пить не хотел, нахрен оно надо, но подумал, что это может хоть немного притупить скверное чувство. Крепкий алкоголь должен был обжечь глотку, но из-за нервов я этого не прочувствовал. Я будто глотнул воды. Меня это окончательно добило. Я бросил флягу обратно кучерявому, разлёгся на дне повозки и взглядом уткнулся в закрывавший повозку тент.

— Да что у тебя случилось? — Бриан недоумённо развёл руками.

— Ты с той встречи сам не свой, — через плечо бросил Барат.

— Ничего не случилось, просто… — мне сдавило дыхание. Я едва смог вздохнуть, от спазма болели лёгкие и грудь. Меня затрясло, я ещё раз открыл лог-файл, но у Сои всё без изменений. У меня зубы застучали друг об друга. — Просто предчувствие.

— Предчувствие? — Барат аж развернулся, чуть не дёрнув поводьями. — Да ты как фласкин трясёшься. Наркоманы, которые в табак фласкую специю добавляют.

— Похож, — Бриан вгляделся в моё лицо. — Ну, думаю, мы найдём в городе…

— Да не наркоман я, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, только так я кое-как мог сдерживаться, чтобы не отбивать ими чечётку. Идёт второй месяц осени, всю прошлую ночь шёл дождь со снегом, он разбил дорогу и двигались мы медленно, ещё вчера вечером должны были прибыть в город, но подъезжаем только сегодня в обед. От этого мне ещё больше не по себе, настолько, что я холода вообще не чувствую. Закоулками сознания понимаю, что он есть, но мозг просто не воспринимает сигналы от кожи.

— Не наркоман, не наркоман, — Бриан медленно помахал руками, пытаясь успокоить меня. — Но по тебе видно, насколько тебе хреново… Ты в городе хоть у своих попробуй успокоиться. Напейся, или в баню сходи расслабиться. Отвлечься тебе надо. Хорошо, что мы приедем рано, и часов двух не будет, всё открыто в городе, — Бриан встал и, отогнув полог тента, посмотрел в сторону города. Кучерявый радостно заулыбался. — Я уже ворота вижу. Даже вон, нас встречает… — лёгкие мечтательные нотки выветрились из голоса Бриана, он непонимающе нахмурился. — Что-то случилось? Почему глава у ворот стоит?

Слова про главу меня настолько потрясли, что я мгновенно подскочил к краю повозки, выглянув из-за тента. Действительно, двухметровая орчиха нависала над сержантом стражи и что-то ему гневно поясняла, показывая то вглубь города, то в нашу сторону. В какой-то момент Азтала повернулся и наконец-то заметила наши повозки. Она заметила меня. Она нахмурилась, поджала губы. У меня сердце пропустило удар. Сознание очистилось от мыслей. Скверное наваждение пропало. Остался лишь какой-то холод, и боль.

Активирован [Рывок]

— Ты куда? Ликус! — с повозки закричал Бриан с Баратом. Но я их не слышал.

Я спрыгнул на землю и побежал к городу, быстрее, ещё быстрее, как можно быстрее добраться до ворот, плевать на вещи, плевать на группу, на всё. Главное — бежать, быстрее.

— Они не покидали город. Мы обязательно найдём их, — взволнованно крикнула мне Азтала, когда я прибежал к воротам. И промчался в город, полностью игнорируя орчиху и стражников на воротах.

Активировано [Обнаружение жизни]

Сознание заполнилось ощущением фиолетовых шлейфов. Их много, в радиусе пятисот метров их несколько тысяч, это давило на сознание, меня тошнило — но я бежал дальше, бежал по городу. Бежал, постоянно активируя [Рывок] и преодолевая дополнительные четыре метра за раз. И концентрируясь на ощущениях фиолетовых шлейфов. Один из них должен быть с четырьмя боковыми группами ниточек, а не с двумя. Где он? Не чувствую, но он должен быть.

Сознание практически отключилось от зрения, только задней мыслью я успевал реагировать на снующих по городу разумных, испуганно отскакивающих в стороны и провожающих меня ненавистными взглядами. Из-за угла выскочила. [Прыжок], я приземлился на её борт и [Рывком] понёсся дальше. Потом ещё, и ещё. [Система] оповестила, что [Рывок] поднялся до пятидесятого уровня, предлагая на выбор три [улучшения], но я без раздумья выбрал [увеличение дальности]. Теперь меня относит вперёд не на четыре, а на семь метров. Раньше я хотел отказывать от [улучшений], но сейчас плевать, если кто-то узнает о моих способностях. Только бы найти это мелкое наказание моей скверной жизни.

Личное имущество:

Раб Соя:

…

Жизни: 2095/2100

Я зарычал, ощущая собственную беспомощность. Соя где-то в городе, но где? Я не могу её найти, сколько не концентрируюсь на фиолетовых шлейфах. Если бы не это задание от церкви, если бы не моё идиотское желание избежать проблем — то сейчас бы я не мчался по городу. Где она? Где Соя? В каком здании? В здании из камня с широкими окнами? В приземистом здании из кирпича? Она где-то в трущобах около восточной стены? И она не одна, Соя пропала с Затарой. Как их найти? Где они? Где? Может, призвать демона? Призвать и дать задание, чтобы нашёл мою рабу и обеспечил ей охрану? Да, это можно, для этого подойдёт любой разумный вокруг, каждый из них может стать сосудом.

На границе [Обнаружения жизни], ниже уровня земли, где у домов подвал — почувствовались восемь фиолетовых шлейфов. Один сидел поодаль и не двигался, другой сидел и брыкался около скопища из шести шлейфов: пять из них стояли вокруг шестого, будто парящего над полом. Один из пятёрки шлейфов колыхнулся и замер, вместе с этим [жизни] Сои уменьшились на сорок пунктов.

Я рванул в ту сторону, вновь и вновь запуская [Рывок], а запас [выносливости] уменьшался и уменьшалась. Я активировал [Второй пульс], переводя [ману] в [выносливость]. Далёкий шлейф опять колыхнулся, у Сои опять уменьшились [жизни], я опять зарычал и едва справлялся, чтобы не отдаться всепоглощающему гневу — промелькнула мысль воплотиться в истинную форму, долететь до Сои, разрушить дом, спасти её. И уничтожить этот город, не оставить от него и камня, вычистить от каждой разумной суки.

Показался дом. Каменный, задней двери нет, но есть широкая входная. Я вскинул руку. Десятки [Взрывных игл] разорвали полотно двери у замка. [Пинок]. Дверь с протяжным скрипом выбилась внутрь. В просторном помещении трое разумных вскрикнули и выхватили мечи — но [Взрывные иглы] решили проблему быстро, троица упала с дырами в затылках. [Чувство магии] показавыло белёсые облачка практически по центру подвала, они суетились и кричали, пытаясь узнать, что происходит сверху. В дальнем углу помещения — люк в подвал с металлическим кольцом. Я дёрнул его. Хлипкий люк практически отрывается от петель. Вниз крутая лестница, под ней — остроухий с длинным кинжалом. Прислонённая ладонь к гримуару и тот упал с [Ледяным копьём] во лбу.

Я прыгнул вниз. Полутёмный подвал освещали несколько магических светильников, он разделён на две неравных части. В малой дальней части прикованным цепью к стене сидел парень лет десяти, у крайней стены большой части в перепачканном зелёном платье сидела Затара со всклоченными волосами, заткнутым ртом тряпкой и связанными руками за спиной, её глаза красные от слёз, она смотрела на меня с мольбой. В центре помещения — стол. Вокруг него четверо разумных, один из которых хромоногий нутон Закит, а другой держал в руке массивную деревянную киянку. На столе — полуголое фиолетовое тело, ноги привязаны к ножкам стола, руки верёвками насильно раскинуты в стороны. Предплечья и плечи левых рук переломаны, под светло-фиолетовой кожей растекаются гематомы. Под предплечьем нижней правой руки — вытянутый брус, сильно приподнимающий руку над столом. Блекло-жёлтые волосы спутаны, в глазах от боли полопались сосуды, скулы мокрые от слёз.

— Хозяин? — ослаблено, практически безжизненно прошептали губы.

Активирован [Рывок]

Я оказался у стола. Моргнувший осн посоха [Пронзающим ударом] пробил грудь одной суки, следующей [Взрывная игла] снесла половину лица, третьей твари набалдашник посоха [Костеломом] дробит висок, завязнув в мозгах. Четвёртая же хромая сука смерти быстрой не дождётся. [Ступор] из гримуара заставил суку замереть, чтобы в следующую секунду мой кулак чётко снизу вверх впечатался в край челюсти. У нутона закатились глаза, он упал куском дерьма, потеряв сознание.

Из головы у меня выветрились все мысли, но я действовал грамотно: я первым делом развязал Затару и помог достать кляп изо рта. И жестом остановил её от разговоров, ей сейчас надо связать бессознательное хромоногое тело, благо что моток верёвки лежал в одном из углов на небольшом ящике. Затара кивнула и, дрожа всем телом, принялась исполнять поручение. Я же подошёл к столу. Девочка выросла за лето, наверно, уже мне по подбородок ростом, а широкие бёдра и небольшая упругая грудь так совсем не позволяют назвать Сою девочкой. Но это мелкое наказание моей скверной жизни для меня навсегда будет именно мелкой шебутной девочкой.

— Хозяин? — удивлённо прошептала Соя, когда я отвязал ей последнюю руку. Верёвки сильно передавили фиолетовую кожу, на её запястьях проступил кровавый след.

— Здравствуй, — только и могу я выговорить, глядя, как Соя подрагивала от адреналина и щурилась на меня затёкшими кровью глазами. Я машинально положил руки ей на голову и растрепал макушку.

— Хозяин, — радостно прошептала Соя, её голос хрипел криков и слёз.

Я снял свой плащ и накрыл девочку. В подвале холодно, а эти суки сорвали с неё всю верхнюю одежду, благо хоть штаны на месте. Значит, что обошлись издевательствами да руки ломали. Их можно вылечить, а случившееся Соя, надеюсь, когда-нибудь забудет — она сильная, справиться. И я ей обязательно помогу.

— Я одного убила, вот, — с неподдельной гордостью прошептала Соя. — Они…

— Никому не сметь подходить, дебилы, — сверху из люка раздался приглушённый голос Азталы. [Чувство магии] показало у входа в дом с десяток белёсых облачков. Одно из них прошло внутрь и подошло к люку. — Господин магос, вы здесь?

— Здесь, — я положил руку на лоб Сои, показывая ей помолчать. Из люка выглянула голова орчихи. И только Азтала открыла рот, но я гневно показал на неё пальцем. — Слушай. Внимательно. Мне нужны миклы. Много. Сейчас же. Иначе этот город исчезнет. И позови мормита священной миссии.

— Он в курсе, — Азтала убралась от люка, но из помещения не ушла. Её белёсое облачко стояло рядом и подрагивало от движений, пока глава гильдии вновь не нагнулось к люку и не протянула в мою сторону ладонь с зельем. — Держи, это поможет.

— Что это?

— Это помощь, бери…

— Я не возьму от тебя какую-то херню неизвестную.

— Госока… Затара, передай ему.

Азтала обратилась к орчихе, стоявшей рядом, но я даже не успел открыть рта, как Затара отчеканила короткое «Нет» и встала за моей спиной. Глава гильдии что-то недовольно пробурчала, исчезла из люка и через секунду выглянула вновь, протягивая ту же склянку, но уже с каким-то небольшим листочком.

— Бери. И без вопросов давай, откуда взяла. Для нас это нормально, — Азтала махнула в мою сторону рукой. Я кивнул Затаре, та медленно приблизилась к люку и, поднявшись по лестнице, перехватила склянку. Орчиха ойкнула, вчитавшись в листочек, испуганно глянула на меня, потом на главу гильдии. Та покачала головой и ушла, добавив, что дом оцеплен и они там наверху ждут мормита.

Затара осторожно подошла ко мне, словно боясь умереть от моей руки. И со словами извинений протянула склянку с красноватой жидкостью и листком бумаги. Стоило вчитаться в содержимое, как из груди вырвался утробный рык, ярость и злость едва не застелили мне разум, но я вовремя погасил эмоции и спрятал в карман листок — сейчас вовсе не до этого.

— Ты справилась с одним? Молодец, — сказал я Сое. Та, всё так же лёжа на столе, довольно заулыбалась. Я помог ей встать, её светло-жёлтая макушка практически доставала мне до подбородка. Губки Сои кривились от боли, а ноги подрагивали.

— Да, — довольно протянула девочка. Мой плащ спал с её тела, Затара тут же сориентировалась и помогла Сое укутаться в него, прикрывая наготу. — На нас напали, когда мы вчера вечером… с ресторана шли. Затара выступала, я её всегда провожаю… — в чуть похрипывающем голосе Сои послышались нотки грусти, девочка шмыгнула носом. — Поздно, мы шли… их было шестеро. Я успела одного, а потом… мне по голове ударили. И очнулись здесь… А потом… — Сою затрясло. — А потом пришли они… говорили, что меня убьют, а Затару изнасилуют… Они били… руки… — из красных глаз потекли слёзы, оставляя на фиолетовой коже мокрые следы. — Больно, хозяин. Больно, — Соя зарыдала, двумя целыми руками придерживая сломанные. Я потрепал ей макушку и прижал к груди. — Я думала… не увижу хозяина… было страшно. Хотела ещё раз… увидеть хозяина.

Соя вбуравилась лицом в мою грудь и продолжила плакать, сотрясаясь всем телом. А я только и мог, что медленно гладить девочку по голове. Что сказать ей? Как утешить, если ещё пять минут назад ей руки ломали и гоготали над её беспомощными криками, а девочка даже не верила выжить? Нечего говорить в такой ситуации, надо просто дать выплакаться, ей хотя бы полегче станет.

Всё это время простоявшая рядом Затара крепко сжимала кулаки, и сама беззвучно плакала. Она набралась смелости и опустила ладонь на плечо Сое.

— Она защитила меня, господин, — прошептала орчиха, специально, чтобы не спугнуть Сою. — Сегодня, когда они пришли. Они хотели… — Затара шумно сглотнула. — Они хотели сперва заняться мной, но Соя грубила им. Даже пнула одного. Поэтому они схватили её и… Спасибо, господин. И простите, я…

— Не думаю, что в случившемся есть твоя вина, — я предельно серьёзно посмотрел в малахитовые глаза орчихи. — Кто мог подумать, что этот хромоногий утырок решиться на подобное? Не удивляйся, Соя рассказала про его приставания. Ты не виновата в том, что просто работала.

— Спасибо, господин, — Затара потупила взгляд.

Я [Чувством магии] почувствовал, как к дому подошло две группы из трёх и десяти белёсых облачков. И остановились рядом с облачком, принадлежавшим Азтале. Я мог бы активировать [Слух гончей] и подслушать их разговор, но почему-то меня вообще не интересовало, что там и кто говорит.

Спустя какое-то время в дом прошли лишь два облачка, отделившиеся от пришедших групп. Первым по лестнице спустился Моглус. От вида плакавшей Сои ксат недовольно покачал головой.

— Бедное дитя, — процедил Моглус, и перевёл взгляд на связанного хромоногого нутона. — Он не переживёт следующие дни, будь уверен, родич. И тот остроухий из музыкантов тоже. Он схвачен, сегодня провели процедуру дознания. Они действовали сообща, — Моглус чуть приблизился, но трогать Сою не решился, посчитав нужным пока что её не тормошить. — Я не хочу мыслить о будущем, явись ты позже.

— Я мог приехать и раньше.

— Но ты не приехал позже. Это главное, — Моглус неторопливо покачал пальцем, в назидание. — Не кори себя о случившемся. Считай, что это именно воля Спасительницы привела тебя сюда в нужный момент. Было похищение, но он пытался убить это дитя, — Моглус покосился на переломанные руки Сои. — Никто не посмеет заступиться за него.

— Осталось только решить один момент, который видел слишком много, — я вскинул руку и направил её на парня лет десяти, всё это время прикованного цепью к дальней стене. Парень вздрогнул и замотал головой, Затара попыталась меня остановить, но Моглус шикнул на орчиху и крепко стиснул зубы. Он ждал, что я дальше сделаю. И мне, на самом деле, гораздо проще избавиться от парня, просто запустить в него с десяток [Магических копий]. Но вряд ли есть какая-то вина у случайного свидетеля. Да и смысл убивать невинное дитя?

— У тебя три выбора: смерть, клятва души, или стать рабом священной миссии. Мне плевать, что ты выберешь, — я повернулся к Моглусу. — Займёшься им?

— Безусловно, — мне показалось, что ксат в этот момент облегчённо выдохнул. И чутка вернул себе лёгкости, будто самое сложное позади. — Кстати, не только я пришёл.

Моглус подошёл к люку и сказал кому-то спускаться. К нам присоединился длинноухий эльф в расшитом красными нитями зелёном плотном халате и с широким рюкзаком за плечами. Эльф посмотрел на меня, Сою, Затару и только открыл рот, но взглядом зацепился на валявшегося на полу нутона.

— Он убил двоих моих боевых рабов, — Амадеус недовольно развёл руками. — Отправил их, чтобы следили за нашей пташкой. Держались неподалёку. После каждого её выступления провожали до миссии, — эльф показал на Моглуса, на что тот кивнул и добавил, что об этом Амадеус предупредил, а рабов миссии послать Моглус не мог, так как Затара их знала. — А вчера вечером рабы не вернулись. Я забеспокоился. А потом прибежал раб миссии.

— Но Соя молодец, — Моглус довольно закивал. — Одного убила, его труп обнаружили там же. Странно, что его не забрали.

— Трупы рабов рядом лежали, прикрытие, — Амадеус что-то прикинул в уме, да отмахнулся. — В магистрате города сами разберутся. Но за моих рабов он поплатится. Я давно подумывал ресторан открыть, — эльф хитро мне подмигнул и, добавив, что я в доле, скинул с плеч рюкзак. В нём что-то глухо стукнуло. — Тут кое-что, три штучки, что ты раньше заказывал. В совете лиги посчитали нужным иметь запас.

— Миклы? Спасибо. Они пригодятся. Я рассчитаюсь.

— Это подарок. Ты… ездил, — Амадеус мотнул головой в сторону севера, его длинные золотистые волосы колыхнулись в такт движения головы. Я кивнул. Эльф от экстаза едва не затрясся, но сдержался. — Тогда приходи ко мне, как разберёшься со всем. И я надеюсь, что наша пташка порадует нас песнями.

Амадеус поклонился и поспешил подняться наружу. За ним отправился и Моглус, сказав, что с рабами и помощниками ждёт наружи и обязательно разберётся с пареньком. Но тот дёрнулся и попросил не оставлять его, он готов хоть рабом быть. Парень заплакал, что его в подвале хрен знает сколько держат, зиму уж точно прожил в нём, видел заиндевевшие углы подвала. Эти слова тронули мормита, он подошёл к парню и, погладив его засаленные волосы, от имени священной миссии ксатов в городе Эльбен помочь парню обрести душевный покой и выручить.

— Не обязательно становиться рабом. Клятвы достаточно будет, — сказал Моглус.

— У меня семья… убита, разбойниками, — промямлил пацан.

— Всегда можно попросить помощи во Всеобщей Церкви. Говорят, в их соборах принимают…

— Этого лучше не советовать, — я свёл брови, глядя на мормита. Тот не совсем понял, почему я такое сказал, но спорить не стал.

— Что же, дитя, — Моглус улыбнулся парню. — Если страждущий просит помощи, то Кта'сат не вправе отказать ему. Я буду с тобой, не переживай.

Моглус повернулся к люку и выкрикнул несколько имён. Вскоре к нам спустился один из ксатов-помощников мормита и два раба миссии. Моглус приказал им обшарить весь подвал и весь дом, но найти ключ от цепей парня. Спустившиеся вопросов не задавали и тут же бросились исполнять поручение.

К моменту, как ксат и рабы принялись искать ключ, Соя уже прекратила плакать и лишь стояла, уткнувшись лицом мне в грудь. Я почему-то вспомнил момент восьмилетней давности, когда Соя была совсем мелкой и мы прибыли Собор Магласии, где её местные дети избили. Она тогда так же плакала, и тогда же я решил, что это мелкое наказание должно уметь постоять за себя. Теперь девочка выросла, и даже смогла убить одного из пяти нападавших. Да, она проиграла, но она постояла за себя. Так что надо продолжить её тренировки и обучение, и тогда ни одна сука не посмеет причинить ей вред.

— Можешь идти? — спросил я у Сои.

— Угу, — хрипло произнесла девочка, шмыгнув носом. И отстранилась от меня, пряча заплаканную мордашку. В этот момент Затара крепко обняла девочку. И попросила прощения, ибо это из-за неё всё случилось, но Соя мотнула головой, и сама попросила прощения, что не смогла справиться и их схватили.

Я покачал головой, понимая, что сейчас начнётся очередной сеанс рыданий, и покосился на Моглуса в поисках поддержки, но тот лишь хитро улыбнулся. В его взгляде читался намёк, что только мне разбираться со слезами девушек.

На моё счастье Соя с Затарой в этот раз решили не рыдать, ограничившись крепкими объятьями. И мне это понравилось: орчиха полностью приняла Сою, троптоса, как близкого себе разумного. Это прекрасно.

Я первым вылез из подвала, помог подняться Сое, а затем и Затара передала мне посох с рюкзаком, и сама выбралась. А рядом с выбитой входной дверью нас уже ждала Азтала с кем-то из магистрата, одетым в вычурный костюм и символом города на груди. Этот нутон максимально вежливым, практически заискивающим голосом клятвенно заверил, что город чтит священный договор между ксатами и церковью и ни в коем случае не ставит под сомнения моё право защищать своё имущество — но попросил для скорого разрешения всей бюрократии показать, насколько пострадало моё имущество. Я молча чуть отогнул плащ, в который куталась Соя, показывая две переломанные руки. Этого хватило, чтобы нутон побледнел и пообещал во всём разобраться и наказать виновных. И тут же из подвала раздался строгий, без толики игривости голос Моглуса, что только миссия ксатов будет разбираться во всём. От этих слов нутон покрылся испариной и, попросив его извинить, опустился на ближайший стул и едва не потерял сознание.

Снаружи здание кольцом оцепила городская стража, за ней на нас глазели горожане. И чуть поодаль стояла моя группа авантюристов. Шагис от вида кутавшейся в плащ заплаканной Сои довольно улыбался, остальные же смотрели на девочку с жалостью. Кучерявый нутон руками изобразил свёрток кожи и кивнул в сторону гильдии авантюристов, намекая, что мои вещи в безопасности. И тут же изобразил статуэтку.

«Завтра», — губами произнёс я. Бриан сказал группе уходить.