Дальнейшая поездка прошла хоть и с нападениями монстров, но благодаря мне от всех мы отбивались даже без синяков. После пятого нападения все в группе прекратили коситься на меня с немыми вопросами и приняли происходящее как должное. На третий день после разговора с Мисалой, когда мы встали лагерем, я едва мог совладать с бурлящими эмоциями, потому что наэлектрелизованный гул в сознании усилился. Крылатые твари были близко, очень близко, но в то же время благодаря высокому показателю [Воля] я мог от них несколько отгородится. Но всё равно, отправляясь спать, я невольно покосился на запад, где мне ждут. И я надеюсь, что меня не разочаруют. Своё нетерпенье и желание открутить как можно больше драконьих голов я наружу не показывал, поэтому никто из группы не догадывался о будущем. Кроме Шагиса, если он хоть что-то знает. Но орк ничего лишнего не говорил, поэтому и я молчал, но про себя надеялся убить его собственными руками.

В поездке разумные делились историями из жизни и как решили тянуть лямку авантюриста. А в одном из разговоров Мисала рассказала о знакомстве с Рувилой. Дворфийка уже как несколько лет числилась в гильдии авантюристов города под Ягдарской магической академией, а Рувила ехала с караваном и решила задержаться в городе, денег подзаработать. Они вдвоём оказались в одной временной группе на разведку и сдружились, а после весны решили переехать в Эльбен, ведь магесса и застрельщик из дворфов пригодятся благородным отпрыскам и смогут подзаработать деньжат. Да вот на их невезенье благородные в этом году приезжали либо уже сформированными группами и им требовался только проводник-наставник, либо вообще заявлялись сразу с наставником.

Рувила же оказалась обычной горожанкой. В детстве у неё нашли обычное магическое [провидение] и церковь с академиями ей не заинтересовались. А у семьи не было денег на обучение, так что Рувила отрывками кое-как училась у местного мага, куда её мольбами пристроили родители. К её совершеннолетию семья смогла накопить денег, чтобы отправить девушку на южный материк в Ждарскую магическую академию. Там она за год выучила несколько заклинаний, изготовила простенький посох, научилась читать свитки трёх основных школ. На этом и ограничивался обычный курс магии для всех желающих, притом у Рувилы он был неполным из-за неполной оплаты.

Рувила вернулась на северный материк и решила зарабатывать на жизнь трудом авантюриста, попутно отправляя часть денег родителям. Из-за войны монстров хоть расплодилось и задания сейчас выполнять тяжелее, что повышает награду — но неопытного мага без заклинаний поддержки в группу никто не принимал. Как и дворфийку с коротким луком, которая работает только с близкого расстояния.

— Да мы тут, получается, группа неудачников, — глубокомысленно изрёк Джосс на одном из привалов, когда магесса закончила рассказывать о себе. Удивительно, но никто не решился с ним спорить. Потому что и сам бывший солдат за прошедшие почти пятнадцать лет службы так ни до чего не дослужился. Да и Огат, раз так сильно рвётся доказать своё мужество, по орочьим меркам такой себе кандидат в мужья. Только мы с Брианом выделялись на общем фоне, как я понял, но мы с ним промолчали.

Наконец, к вечеру одиннадцатого дня мы прибыли к одному из северных лесов. Ещё достаточно широкий, чтобы в нём водилась живность, но уже не такой густой, как леса южнее. Мы объехали его и в вечерних сумерках на соседнем холме увидели массивный деревянный форт, больше напоминавший огромную крепость, с десятью башнями и широченными воротами. Которые закрыты. Но это, как сказал Бриан, вообще не проблема.

Благодаря ночному и острому зрению я видел, как по деревянным стенам ходила нежить, вновь и вновь повторяя последние минуты жизни перед поглощением скверной. Но двигалась она как-то дёргано, будто стражи постоянно поглядывали на запад, что-то высматривая.

— В нём нежити почти нет, — за ужином сказал кучерявый, через плечо глянув на соседний холм. — Тридцать солдат, двадцать слуг, и семь вроде как владельцев форта, семья без детей. Ну или детей скверна не вернула.

— То есть, вроде как? — Барат аж чуть не поперхнулся травяным взваром.

— А вот так, — Бриан устало вздохнул. Завтра им всем спозаранку идти в форт, добывать браслет, а потом ещё лагерем заниматься, лошадь убить и разделать и много чего ещё. — Исследователи так и не смогли определить, что здесь точно было до скверны. Есть предположение, что форт использовали как ссылку для благородных. Но западней, в часах шести пешком, руины канализации. До прихода скверны там был город и это — отдельное жильё для хозяев города. Но никто не знает точно.

— Да плевать на это, — Джосс махнул в сторону форта. — Что с воротами делать?

— Они не закрыты, — Бриан показал на карту форта, купленную в гильдии авантюристов. — Там сразу за воротами две нежити. Похоже, когда скверна пришла, они пытались закрыть ворота на засов. Но не успели. Открыть их можно, чем-нибудь острым за край подцепив.

— Мало нежити, вход открыт. Но добытчиков нет, и лагеря для них нет. В чём проблема тогда? — с привычно каменным лицом спросил Огат.

— Да потому что с ними Ликуса нет, — сидевшая напротив орка Мисала ехидно похлопала по посоху Рувилы. — Это ж благодаря ему мы добрались так просто. Тут же дикие земли. Глухие дикие земли. Чуть что — и нам фигня.

— Нам фигня, если не отдохнём сегодня как следует, — Бриан покосился на меня, на что я едва заметно кивнул. — Мы с Мисалой дежурим первыми, потом Барат и Шагис, Огат и Ликус замыкают. Джосс и Рувила отдыхают.

Все молча разошлись по палаткам. Мне повезло, ещё с последнего города мы с Брианом делили одну палатку, так что я ненадолго ждал в ней. Не больше получаса прошло, как последнее белёсое облачко прекратило ворочаться. Я вышел к костру. На меня многозначительно смотрел кучерявый нутон и дворфийка с густыми тёмно-русыми косами.

— Серьёзно? — спросила Мисала, глядя, как я молча взял у Бриана карту. Изучавшие форт разведчики за последние десятилетия отметили на карте точные места нежити. — Попрёшься один?

— Мне так проще, — я пододвинул карту Бриану. Тот показал место, где надо искать браслет. — Похоже на какой-то кабинет.

— Оно и есть. Там кабинет лорда. У стены позади стола стеклянная витрина. В ней браслет.

— Это будет просто, — я хмыкнул, найдя на карте место вроде как похожее на библиотеку. Туда я обязательно наведаюсь. Мои навыки расшифровки всё ещё почти неотличимы от нуля, но кое-что я всё же запомнил, когда в академии и в Трайске немного работал со старинным языком нутонов и ратонов. Может быть, сейчас-то получится хоть что-то интересного присмотреть? Надо будет ещё заглянуть в здание Всеобщей Церкви. Оно на карте какое-то странное.

— Когда вернёшься? — спросил Бриан.

— До форта идти примерно час, потом обратно, и ещё там сколько-то…

— А оберег от скверны? А зелье? — практически синхронно спросил кучерявый с Мисалой, но дворфийка была быстрее.

— У меня свои методы, — я потряс посохом, специально, чтобы дать Мисале уверенность, будто он и есть мой оберег. — Через часа четыре вернусь. Если Шагис начнёт возмущаться — дайте ему в рожу.

— За это можешь не волноваться, — Бриан ухмыльнулся. Но уже через секунду стал полностью серьёзным. — Ликус… Ты там не рискуй. Ты хоть и ксат, но ты с нами. Хорошо?

— Я больше рискую, заходя в города разумных. Там, — я посохом показал в сторону форта, — мне ничего не угрожает.

Что мне там может угрожать? Каких-то шестьдесят нежити, из которых боевая только половина? Да я расстреляю их магией не напрягаясь.

Собственно, всё произошло без напряга. За триста метров до ворот стаявшая за ними двойка нежити почуяла меня и попёрла вперёд, распахнув ворота. Благо форт окружён скверной примерно в полкилометра, поэтому нежить я расстрелял магией именно на скверных землях и не боялся, что она окончательно исчезнет. Всё же, она только из-за меня выходит на обычную землю.

В форте всё тоже прошло без проблем. [Физический щит] отразил все запущенные в меня стрелы, а в ответ нежить с луками нажралась магии. Заодно я кое-что попробовал. Если нежити в голову воткнуть любое магическое оружие и активировать то же [Огненное лезвие] или [Ледяную корку], то она моментально сдохнет. Не знаю, почему так происходит, возможно, магический разряд окончательно разрушает повреждённый лог-файл нежити. К сожалению, подобного магического оружия у меня с собой не было, зато испробовал на нежити [Взрывную иглу]. Эффект тот же. Тонкий синий сгусток влетал в голову твари, ту дёргало, и она мешком с песком падала на землю. И это замечательно, потому что одна стрела требует всего лишь двести пятьдесят [маны], а её у меня теперь с лихвой.

Единственно, что мне не понравилось — это здание Всеобщей Церкви. За необычно высокими шестиметровыми бревенчатыми стенами форта расположено с десяток построек, включая трёхэтажные хоромы. А рядом с ними стоит куцый домишко, будто конура собачья, почти без окон и с обычной крышей. Внутри — спёртый воздух, одиннадцать алтарей и одиннадцать имён Тонов. Алтарей для богов других рас нет, зато у каждой нежити в форте исключительно острые уши.

Острые уши были и у твари в вычурном голубом камзоле с бархатом на плечах, нарочито широкими манжетами и вышитыми инициалами на нагрудном платке. Её я убил в кабинете лорда. Небольшой, десять шагов от стены до стены. Наверно, именно благодаря этому и прокаченному [Чувству магии] я почувствовал остатки магического следа в боковой стене за стеллажом с книгами. Но эта зараза тяжёлая двигаться никак не хотела, намертво «приклеившись» к стене. А едва заметная вибрация пространства внутри материи, тот самый магический след, по плинтусу шёл к стене за рабочим столом, прям к деревянной подставке стеклянной витрины, с серебряным браслетом под ней.

Магический след, переходя по полу, поднимался до середины деревянной подставки и там обращался в неявную точку. До прихода скверны достаточно было подать в эту точку толику маны, и стеллаж бы отъехал от стены — но, к сожалению, скверна изничтожила магические цепи и на подачу маны ничего не происходило. А на карте, в том то и загвоздка, тайника в кабинете не обозначено.

Я недовольно стукнул посохом по подставке витрины, забрал браслет и положил его в карман. И только собрался вернуться к стеллажу, чтобы попробовать расковырять стену осном посоха и [Взрывной иглой], но скользнул взглядом по раскрытой книге на рабочем столе. Страницы аккуратно расчерчены столбиками, есть цифры со знаком плюс, есть со знаком минус, есть общие итоги. Большинство страниц о каких-то монетах, но есть страницы о количестве скота и разумных, если я вообще правильно понял два слова «скот» и «души».

Я перевернул книгу на первую страницу. И крепко сжал посох, держась за него как за спасительную соломинку для сознания. Внизу страницы была зачёркнута одна дата с надписью, а ниже поставлены две даты.

Зачёркнута строчка «786 год эпохи Единения». Ниже дописано «653 год Обретения Знаний» и сто тридцать третий год чего-то там.

Я на долгие минуты нависал над этой бухгалтерской книгой, пытаясь сообразить, что вообще увидел. Эпоху Единения я видел только при оценке вещей, добытых на скверном материке. Притом видел я это в дате создания предмета, и видеть, как я понял, могу это только я — но вот теперь оказывается, что и в древности разумные могли определять даты. Но самое страшное в том, что эпоха Единения началась за шестьсот тридцать три или четыре года до прихода скверны.

И мало того что эту книгу начали составлять не через сто тридцать три, а спустя сто пятьдесят три года после прихода скверны, так ещё и дату Эпохи Единения зачеркнули как что-то ненужное или даже ошибочное. Но теперь я могу с уверенностью сказать, что Обретение Знаний у ратонов случилось ровно за пятьсот лет до прихода скверны, ибо именно столько получится, если из шести ста пятидесяти трёх вычесть полторы сотни с тройкой. Потому что третья дата до ужаса напоминает церковное летоисчисление.

У созданного в прошлом году посоха, гримуара и кинжала дата создания — две тысячи четвёртый год Последней Битвы. Именно столько лет назад пришла скверна. А церковь, по внутренним документам, если я вообще правильно их понимаю, начала свой отчёт через двадцать лет после прихода скверны. Получается, эта бухгалтерская книга написана разумным, посвящённым в дела церковные? Или в те времена церковь только зарождалась и была более открыта? Вряд ли я узнаю ответы на эти вопросы, если только не прорвусь в церковные анналы: быстрее крылатые твари передо мной извинятся за всё сделанное, чем церковники допустят ксата к столь ценным сведеньям. Хотя… они же запустили ксата в их Всеобщие Соборы.

Вот только бухгалтерская книга потрясла меня не только датами. На второй странице, среди всех непонятных слов на древнем наречии языка нутонов и ратонов, я увидел до боли знакомое слово. Кто-то с такими же инициалами, как у убитого лорда на нагрудном платке, называл себя ЛасксаТамплик. А через несколько слов после написано слово «ратон». Но если этот ЛасксаТамплик и есть ратоны, то, где, скверна их пожри, были ксаты до прихода скверны? Почему нигде ни в одной книге о них ни слова? Да и что вообще означает это ЛасксаТамплик и его сокращение «лаплик»?

Я зарычал, ударил кулаком по столу и отшвырнул эту треклятую книгу в сторону. В голове вообще всё перемешалось, все эти даты, все сведенья, разговор с голосами у длинноухих, услышанное на празднике Заветов Спасительницы, и увиденное сегодня. Всё это так давит на сознание, что хочется больше никогда не соприкасаться с этими странностями. К сожалению, после всего случившегося за последние года у дворфов, орков и длинноухих, я погрузился в странности по самую макушку. И это крайне скверно.

Немного остыв и отдышавшись, я решил отложить недавние размышления в очень долгий ящик. Настолько долгий, что вернусь к ним не раньше, чем приплыву обратно на южный материк и хоть немного всё узнанное структурирую. А пока что всем этим себе сознание лучше не бередить.

Я вернулся к стеллажу и потратил долгие минуты, чтобы [Взрывными стрелами] расковырять кусочек стены у боковины стеллажа. Получилось небольшое отверстие, в которое я кое-как вставил осн посоха. Протолкнул внутрь. И оттолкнул стеллаж вместе с выдвижной частью стены, используя посох как рычаг.

Небольшой узкий проход вёл в обложенную коврами комнатушку, в которой даже руки не развести. В ней нет ничего, кроме постамента с книжечкой. И картины на стене. От её вида я недовольно оскалился от желания стереть себе память и забыть сегодняшний день. Да и некоторые прошедшие тоже не мешало бы позабыть. Несколько лет назад, когда я с Соей жил на материке скверны, то мы вместе ходили к одному поглощённому скверной городу. Девочка тогда осталась за пределами скверны, а я практически полностью исследовал город. И в одном из домов, кажется, как раз местного владыки, нашёл картину и даже сохранил в лог-файл. На ней изображено действо с таким же смыслом, кой я и сейчас наблюдаю.

С левой стороны четыре пары ратонов, хотя на материке скверны были нутоны. Четыре женщины, четыре мужчины. Одна пара со светлой кожей, у другой чуть смуглая, у третьей чуть жёлтая. А четвёртая полностью чёрная. А напротив четырёх пар ратонов стоят двенадцать великанов ростом с приличное дерево, протягивающие разумным свои орудия, будто передовая свои учения. Двенадцать Тонов. Двенадцать, а не одиннадцать. У пяти Тонов кожа светлая, у троих кожа чуть смуглая, ещё у троих кожа чуть жёлтая. А двенадцатый Тон, с пращей и горном в руках, с эбонитовой, чёрной кожей, чуть пухлыми губами и вытянутыми скулами. И что тогда на материке скверны, что сейчас, глядя на эту картину, мне в чернокожем Тоне мерещится внешность ксата.

Я вышел из этой странной комнаты. Но вскоре вернулся, чтобы прихватить небольшую книженцию с пьедестала. Написана она на всё таком же древнем наречии, но вдруг она останется после оклазии, и в будущем я смогу почерпнуть из неё хоть чего-то информативного. Хотя далёкая извилина мне подсказывает, что лучше книжечку вернуть на место и притвориться, что я ничего не видел.

В лагерь я вернулся с найденным в замке рюкзаком, доверху забитым книгами из местной библиотеки и шкатулкой с золотыми украшениями. Перед уходом из замка я задвинул обратно стеллаж, закрывая проход в ту комнату. Если группа решит переться в замок, так хотя бы есть шанс, что ничего не заметят и меньше вопросов будет. Тем более что по докладам разведчиков в кабинете главы только и ценного, что единственный серебряный браслет с забытым заклинанием.

В лагере к моему возвращению уже вовсю горел костёр, а перед ним сидело семеро разумных и не переговариваясь смотрели в сторону замка. Мои шаги в ночной тишине громом прорывались сквозь потрескивание костра, поэтому авантюристы вскочили и направили оружие на звук.

— Нам нужны объяснения, Ликус, — сплюнул Джосс, когда костёр осветил моё усталое морщинистое лицо. Я молча прошёл к своей палатке.

— Может хоть слово нам скажешь, а? Откуда у тебя этот мешок за плечами? — недоумённо развёл руками Барат. Я сбросил мешок около палатки, достал шкатулку и подошёл к костру.

— Это — объяснения, — я передал Бриану браслет. Все шокировано уставились на него, а Шагис же что-то сквозь зубы прорычал. Следующим я взял лежавший недалеко кусок ткани и высыпал на него содержимое шкатулки, найденную в покоях хозяйки замка. В свете костра алчно блестели драгоценные камни и золотые кольца, браслеты, цепочки и серьги. — Надеюсь, этого хватит, чтобы меня не доставали ненужными вопросами. Золото мне не нужно, но в мешке — книги, это моё.

— Я всё понимаю, Ликус, — Бриан встал и вскинул руку, как бы отгораживая авантюристов от меня. И потряс серебряным браслетом. — Но что, если он не останется?

— Тогда на вторую ночь, я надеюсь, мне опять никто не помешает. А потом ещё раз, пока браслет не окажется в наших руках.

— А потом? — Бриан хмуро прищурился.

— А потом мы поедем назад, — я показал кучерявому два пальца, намекая, что потом от него будет требоваться второй раз удерживать группу. Бриан недовольно сжал губы, но кивнул.

— Но тогда зачем мы ехали, если Ликус сам может? — недовольно пробубнила Рувила.

— Да плевать, что он там может или нет. Магос или сулин, плевать. Можешь ты многое, я понял, — Барат хлопнул Джосса по плечу, ища у того поддержки и показывая на меня. — Но ты ж один-то сходил к нежити. И вернулся. Не боишься, если мы о тебе расскажем, а?

— Будто вам кто-то поверит, — я усмехнулся и забрался в палатку. Дежурить сегодня я не собираюсь, да и в ближайшие дни тоже. Теперь у меня одна задача — добыть этот браслет.

Я прикоснулся ладонью к груди, где во внутреннем кармане лежала книженция с пьедестала. Чувствую её, а паранойя орёт благим матом, прося выкинуть её. У меня очень плохое предчувствие о происходящем и обо всём, что я узнал недавно. Зато хоть радует, что очень скоро я встречусь с крылатыми тварями. И убью парочку. Хоть что-то хорошее случится.

* * *

У форта мы задержались на долгих четыре дня. Только на третий заход получилось добыть браслет, а то он постоянно испарялся после оклазии. И только на второй раз я раздобыл ту книжечку из молебной, потому что первая так же испарилась. Зато авантюристы не бухтели, вопросов не задавали и даже в скверну не совались, потому что первым же утром проснулись чуть богаче, чем были до этого. Из найденной шкатулки осталась приличная жменя украшений и камней, а потом я принёс ещё одну, и ещё одну. В итоге двинули мы обратно с увесистым, глухом позвякивающим мешочком. Да, вещи ещё пропитаны скверной, после ритуала бластария в церкви некоторые пропадут, да и по правилам надо отдать гильдии две пятых, так как добыли-то украшения во время задания. Но даже так каждому упадёт в руки достаточно, чтобы грядущую зиму не думать о проблемах насущных.

Спусти дни переезда, уже на четырёх повозках, мы приехали к нужному месту. На задворках моего сознания гулял едва уловимый электрический гул. Он будто предупреждал, что меня ждут. И я не хотел заставлять крылатых тварей ждать больше нужного.

Утром в день выхода я нацепил лёгкую белую куртку с притороченной небольшой красной накидкой и подолом, и золотым поясом.

— Вчера-то Бриан объяснил, что дела церковные, — Джосс недовольно покачал головой, глядя на меня. — Но зачем тебе эта тряпка? На тебя ж там никто смотреть не будет.

— Это обряды церкви. И не мне их нарушать, — я взвалил на плечи рюкзак.

— Получается, отпуск кончился? — Барат саркастично хлопнул по бёдрам, намекая, что теперь им придётся постоянно быть начеку. Остроухий захотел что-то ещё сказать, но принялся неистово чесать голову. Его засаленные чёрные волосы аж поскрипывали. — Только бы не вши, а. Мыться надо. Долго тебя ждать?

— Не больше пяти дней, — я двинул в путь.

— А если через пять дней… — начала говорить Рувила.

— Помолчи, — шикнула на неё Мисала. И шёпотом добавила, что о таком у авантюриста не спрашивают. Примета плохая.

Я развернулся и, глянув на Шагиса, постучал себя в грудь.

— Жди. Ты — мой.

— В очередь, — орк аж облизнулся.

— Я надеюсь, что она до меня дойдёт, — ответил я. Мы с орком долго смотрели друг на друга, медленно тянусь к оружию, пока оба синхронно не одёрнулись. Шагис отвернулся, а я пошёл на запад. К видневшимся на горизонте горным пикам.

Шёл я быстро, торопливо, не отвлекаясь на дневные привалы, желая как можно быстрее добраться до нужного места. Светлые хвойные леса недовольно шумели ветвями, а жившие в них монстры постоянно кидались на меня. Днём, утром, ночью — постоянно кто-то нападал. Не будь у меня развитого [Чувства магии], из-за которого я аж просыпался, если кто-то близко подходил — то, скорее всего, меня бы ещё в первую ночь прирезали гноллы. А так уже к вечеру второго дня я вышел к началу искомой скверной зоны. С восточной стороны она — обычный скверный лес с искажёнными деревьями, фласкаскими энтами и кракчатами скверны, ходящими безмозглыми болванчиками по определённым тропинкам. А вот с противоположной стороны, если верить церковным картам, скверна сильно изогнута. И это — противоестественно для скверны, если такое вообще можно про неё сказать.

Спать я лёг в нескольких метрах от начала скверны, чувствуя, как наэлектрилизованный гул на задворках сознания то усиливается, то ослабевает. Меня явно заметили и ждали. Поэтому утром, наспех перекусив размоченным в воде вяленым мясом и хлебной лепёшкой, чтобы желудок не нагружать тяжёлой пищей — я оставил рюкзак и налегке двинул через скверный лес. Через четыре километра он, удивительно, перешёл в скверный луг с розоватыми кустами с пушистыми закрученными листьями. Притом перешёл он не резко, на некоторых крайних деревьях виднелись пульсирующие лианы, а от некоторых кустов земля продолговатым вспученным бугорком тянулась в скверный лес. Впечатление, что скверна будто пыталась воссоздать переход между зонами как на скверном материке, но здесь ей сил не хватало.

Под моими ногами едва заметно промелькнула крохотная тень. Я поднял голову. И улыбнулся. Надо мной парило несколько чёрных точек. Драконы были в километрах пяти от меня, но они были.

Я заторопился к границе скверны чуть не вприпрыжку: от нервного возбуждения у меня постукивали зубы, а дыхание сбоило. Мне хотелось как можно быстрее выбраться на нормальную землю. Мне плевать, почему скверна в этом месте ведёт себя ровно так же, как рядом с моей горой на скверном материке. И плевать, что на её склоне этой горы я вижу вход в широкую пещеру и пологий подъём к ней, с которым справится обычный человек. Мне хотелось только одного.

Я вырвался на обычную землю, шрамы на груди и шее прекратили гореть огнём. Я глубоко, вожделенно задышал. И посмотрел в небо.

— Давай, суки крылатые! Давай! — закричал я. Надо мной в полукилометре парило три крупных чёрных дракона. И тридцать чёрными точками летели высоко в небе, притом точками разными по размерам, как взрослые драконы и только научившийся летать молодняк.

Рядом с мордой ближайшего из трёх драконов блеснуло что-то синее. Я бросился вперёд, к горе. Где я стоял — синий сгусток с хлопком прокопал небольшую ямку, разбросав землю. Ещё, ещё.

Внимание, рассеяна магия

Прочность магического щита: 8000/10000

Над моей головой синей дымкой развеялся сгусток маны размером с футбольный мяч. Я лишь успел заметить, что мана в нём закручивалась от краёв к центру.

— Спускайтесь, суки! — крикнул я, на бегу вскинув руки. В этот раз рядом со всеми тремя драконами показались синие шарики.

[Рывок], ещё [Рывок], магия взрывами пропахивала землю. Я бежал по обычному лугу, постоянно посматривая в небо и постоянно восполняя [Магический щит] через прокинутый магический канал из гримуара. [Маны], может быть, у меня сейчас и много, но эту троицу могут сменить другие твари, а их другие. И это, скорее всего, матёрые твари, у которых [Магический щит] всяко крайне прочный. Вряд ли я смогу долго бегать от таких.

Будто прочитав мои мысли, один из драконов хлопнул крыльями и спикировал к земле. Прямо ко мне.

Активирован [Рывок]

Мои ступни моргнули жёлтым, меня отнесло на четыре метра ровно в тот момент, когда челюсти дракона едва не сомкнулись на моей голове. Чёрная тварь пролетела вперёд и, громко хлопнув размашистыми крыльями, приземлилась на землю. И зарычала на меня.

— Давай! — я бросился к дракону, наслаждаясь по-идиотски гениальной мыслью, родившейся при виде раскрытой пасти. Клыки у твари этой острые, карие глаза с вертикальным зрачком налиты кровью от ненависти ко мне. Но пасть-то огромная.

Дракон одним за другим стрелял в меня магией, щит натужно блокировал её, с каждым разом опускаясь на две тысячи пунктов и тут же восстанавливаясь. А я бежал, вожделенно улыбаясь и мечтая как можно быстрее приблизится к этой суке. Добраться до неё. Разорвать её.

Активирован [Пронзающий удар]

Осн посоха моргнул синим. Я на бегу воткнул его в землю, чтобы не мешался. И раскинул руки.

— Иди к папочке, сука, — бросил я.

Дракон меня понял и зарычал во всю глотку. Мне это и нужно было. До него оставался с десяток метров. Я сложил руки рупором у рта и закричал во всю силу. Дракона дёрнуло и он, тронутый страхом от моего [достижения], ненадолго замер с открытой пастью. Этих коротких секунд мне и хватило.

Я [Рывком] рыбкой нырнул в пасть этому утырку, выставив вперёд руки и по утробе проскользив до середины его розовато-красного пищевода. Я задержал дыхание и вообще не думал, даже сознание не обрабатывало происходящее, только одна-единственная бешеная мысль руководила мной. Я протиснул руку к поясу и кинжалом рассёк слизкий пищевод в том месте, откуда доносилось размеренное биение. Хлынула кровь, снаружи дракон зарычал от боли и задёргался. Меня мотнуло и, чтобы он мне не мешал, я запустил в него [Магической пращой]. Может быть, у твари есть магический щит, но изнутри он не сработает. Дракон замер, а я, вися кверху ногами и левой рукой удерживаясь за склизкую трахею, рукой с кинжалом потянулся к бешено колотящемуся сердцу, красному, огромному, размером в две моих головы.

Костяное лезвие вошло в живое бьющееся сердце. Порция маны импульсом промчалась с руки по кинжалу. Ладонь похолодела, я потерял возможность двигать рукой.

Внимание, начат призыв демона-принца

Мана: — 4000

Моё сердце пропустило удар, а сердце дракона бешено забилось, предчувствуя смерть. Его всего затрясло, пищевод скрутило от спазма, лёгкие натужно наполнились воздухом.

Внимание, призыв демона-принца продолжается

Мана: — 4000

Лоб покрылся испариной, хотелось дышать, вздохнуть, лёгкие начинали гореть огнём. Но я держался. Потому что эта тварь — мой единственный козырь.

Внимание, установлен контроль над призываемым демоном

Мана: — 12000

Холод в руке исчез. Я смог вытащить кинжал из сердца дракона. Его всего дёрнуло, мотнуло в сторону. От сердца по сосудам и тканям быстрейшей плесенью распространился чёрный смолянистый покров, обволакивая каждую клеточку твари. Её кранты, но у меня проблемы. Забраться-то я забрался, но как выбираться?

Стоило только закончить мысль, как под коленями пропала опора. Пропадал удавом сжимавший меня пищевод. Из-за моей спины потянуло свежим воздухом, ноги вывалились наружу, а вскоре я окончательно выпал из чрева дракона. Его шею раскрыло конвертом, разложило практически в плоскую структуру, голова плющилась, передние лапы выгибались к спине и вытягивались, превращаясь в очередную пару крыльев, задние ноги обрастали костяными лезвиями, а в конце хвоста росла ещё одна небольшая пара крыльев с острыми краями.

К сожалению — я не мог наслаждаться видом, как скверна захватывает эту крылатую тварь. Надо мной парили другие. Я на ходу утёр об одежду кинжал, засунул в ножны, и на бегу вырвал посох из земли. Вовремя.

Спикировав до земли и набрав бешеную скорость, чётко на меня летел второй дракон. С едва уловимыми хлопками его магия разбивалась о мой щит. Я рванул ему навстречу, запуская [Магические копья] чётко в чёрную голову. Копья так же растворялись в воздухе, но, главное — крупные синие сгустки маны мешали обзору твари.

Активирована [Концентрация]

Мир сжался, замедлился. Я буквально прочувствовал, когда дракону до меня оставалось лететь считаные секунды. Я резко подогнул колени, плашмя падая на спину. От резкого удара воздух выбило из груди, дыхание перехватило, но плевать — я выставил над собой руки и с двух пальцев начал запускать в небо [Магические копья].

Для обострённого [Концентрацией] сознания всё прошло в каком-то замедлении. Чёрная туша пролетела надо мной. Сперва магия рассосалась в полуметре от туши, но потом попала в нижнюю часть живота. Я как из пулемёта всадил в тварь с десяток [Взрывных игл], а финалом запустил [Магическую пращу], обездвиживая суку на десять секунд.

На краю зрения появилась точка. В небе. Приближающаяся молниеносно. Ко мне. Я крутанулся, откатываясь в сторону. За моей спиной громыхнуло, земля сотряслась. Резкая боль полосонула по спине, белой вспышкой ударив в сознание. Я едва смог различить приземлившегося дракона. Доведёнными до автоматизма движениями пулемётной очередью запустил в тварь копья. Чёрная сука раскрыла пасть и потянулась ко мне. Пятнадцатое копьё щелбаном угодило в нос дракону, заставив того поморщиться. А затем [Взрывная игла] влетела чётко в красное нёбо, устремляясь в сторону шеи и основания черепа. Раздался хлопок, позади головы дракона брызнули кровавые ошмётки и тот рухнул, едва не придавив меня.

Внимание, призыв демона завершён

Расход маны на поддержание демонической сущности:

12000 маны в 15 минут

— Слушай мой приказ! Убей летающий над нами драконов и вернись на место, — я кричал больше от боли в спине, чем пытаясь докричаться до преобразившегося нечто, что недавно было чёрным драконом. Шея полностью раскрылась и сплющилась в нечто тонкое и блестящее металлом, голова превратилась в остроконечный бур с десятком лезвий, две пары переливающихся чёрно-зелёными полосами крыльев в размахе теперь все двадцать метров и края их блестят заострённым металлом, на груди зияет клыкастый зёв с семью пар глаз, в задних ногах пять суставов в окружении бугрящихся мышц, а отросшая на хвосте пара крыльев гибкая, словно резиновая.

Стоило мне закончить кричать приказ, как тварь всю сжало пружиной, ноги подогнулись, она грудью коснулась земли и широко распрямила крылья, головой-буром целясь строго в одну из чёрных точек в небе. Я едва успел уловить движение крыльев: тварь исчезла, меня сдуло потоком ветра, а в месте, где стоял демон, сорвало широкий пласт земли.

В небе одна из точек вдруг разделилась надвое, а чуть выше её замершим болванчиком вверх продолжал лететь демон. Он развернулся, прицелился головой-буром в другую точку. Махнул крыльями и исчез. Вторая точка так же распополамилась. В демона полетела магия, но он на неё даже не обращал внимания, продолжая исчезающей вспышкой расчленять драконов. Прекрасная картина, но у меня жутко болела спина. Тот дракон рассёк мне её когтём, благо хоть позвоночник не задел. Но меня успокаивало то, что в соседнем скверном лесу водятся фласкарцы, я добуду пару миклов и вылечусь. Но всё равно я простонал от боли, вставая на ноги.

Недавний дракон, у которого из-за головы брызнул кровавый фонтан — оказался живым. Ему [Взрывной иглой] разорвало часть шейных позвонков и позвоночные артерии, и лишь потерял сознание. Хотя это ненадолго, ибо кровь из раны текла прилично. Второй дракон, которому иглы разворотили утробу, барахтался рыбой на земле, рычал от боли и явно не знал, из-за чего сдохнет первее: внутреннего кровотечения или обширных переломов, многие из которых обильно сочились кровью.

Я подошёл к дракону. Тот зарычал на меня. Я ответил криком, на что того дёрнуло конвульсиями от испуга. Я чуть приблизился к его голове и вгляделся в карие глаза. Сосуды в них полопались, радужка утопала в крови.

«Неужели вы думали, что я настолько тупой, что не разгадаю ваш замысел?» — я прокинул канал мыслеречи в голову крылатой суки.

«Ты убил Мангалиуса. Ты напал на него! Ты — Кровавая тварь, отродье Кровавой Ликуры!»

«Он напал на меня первым, вообще-то».

«Ты не обманешь меня! Старейшины сказали, что ты — плоть от плоти этой проклятой суки, этой…»

«Я ведь правильно понимаю, что где-то здесь источник первородной магии смерти?» — я даже не собирался выслушивать крики этого куска мяса о моей маме, всё равно очень скоро подохнет.

«Будто я тебе так и ответил! Ты, сучий выродок, ублюдок, нечестивое…»

«Твой ответ и так показателен. Вы, вообще, кто такие? Сторожите это место?»

«Мы — Клык и Крыло, тварь. Может быть, ты и сразил нас вместе с защитниками вечного бдения, но старейшины…»

«Да плевать мне на вас со старейшинами», — я оборвал канал мыслеречи. И прислонил ладонь к гримуару, обращаясь к крылатой твари уже на языке нутонов и ратонов. — Потому что у нас это семейное: вас, утырков, вырезать.

[Ступор] из гримуара парализовал тварь, чтобы не мешала. Сука зарычала, истошно, умоляя остановиться. Я перехватил посох. И замахнулся.

Активирован [Костелом]

Набалдашник посоха впечатался в голову твари, ломая той мелкие роговые отростки. Ещё удар, в темечке появилось углубление, ещё удар и кость черепа треснула вместе с кожей. Ещё удар, но теперь левее, и ещё левее, теперь над глазницами, потом висок, и по кругу обратно. Дракона трясло от боли, из его пасти потекла кровь, глаза вывалились из орбит.

Я вскочил на его морду, схватился за мощный роговой отросток на его голове. И потянул на себя. Чёрная кожа затрещала, кости захрустели. С чавкающим звуком отросток оторвался от головы вместе с частью черепа, обнажая серо-розовый кровоточащий мозг. Который превратился в кашу от десятков [Взрывных игл].

Наверно, тварь сдохла после первой или второй иглы, но я никак не мог остановиться и вымещал на ней свою злость. Даже хорошенько пнул вывалившийся из орбиты глаз, он с треском оторвался от глазного нерва и мячиком отлетел в сторону. Но мне это было необходимо.

Я спрыгнул на землю и рукавом утёр с лица прилипшие куски мозгов крылатой твари. И тут на луг с неба начали падать конфетти из окровавленных кусков драконов. Они с приятным шлёпаньем грохались на землю. А ещё на место взлёта вернулся демон. Я отменил его призыв, изменившееся тело дракона окутала плотная серая дымка, растворившаяся через секунду. Туша мешком с песком рухнула на землю.

Некоторое время я заворожённо наблюдал на «дождь» из кусков драконов. Мне это так понравилось, что я пообещал по первой же возможности проделать нечто подобное, но уже на острове ксатов. Ибо драконов там очень много.

После окончания кровавого дождя я сразу снял церковную белую тряпку и, свернув валиком, обвязал вокруг раны на спине. Получилось не очень качественно, но уже через пять минут [жизни] прекратили по крохам утекать из тела вместе с кровью. Это хорошо, уж точно не сложу лапки в следующие несколько часов, пока не добуду пару миклов.

Я покосился на ещё не сдохшего третьего дракона, лежавшего на животе с пробитой шеей, а затем на гору с широкой пещерой на её склоне. С драконом-то всё понятно, надо будет попробовать как-нибудь перевернуть его на бок, чтобы добраться до мягкой кожи на животе. Дополнительный запас кожи для перчаток лишним не будет, если в первый раз создать их не получится. А вот с пещерой всё сложнее. К ней ведёт пологий подъём, по которому пройдёт и обычный разумный, а в пещеру войдёт и взрослый дракон. Скорее всего — там внутри расположен источник первородной магии смерти, раз вокруг меня валяются останки исключительно чёрных драконов. Но до пещеры добираться сутки, потом возвращаться сутки, а ещё два дня идти обратно к авантюристам.

Очень хочется сходить в ту пещеру, но и так многое случилось за последние дни, да и перед моим уходом группа странно косилась на меня. Лучше не задерживаться. Да и кто знает, как этот первородный источник отреагирует на скверну в моей мане: она ведь, всё же, постоянно выделяется из тела.

На лугу в итоге я не провёл и часа. Получилось приподнять заднюю ногу дракона, используя посох как рычаг. Я срезал довольно обширный пласт мягкой кожи, отрезал твари по передней и задней лапе, чтобы кости и когти повытаскивать, ибо пригодятся. И двинул в путь, прихватив оторванный роговой отросток от той второй твари. Крупный, в полтора локтя длиной и шириной с ладонь. Его хозяину было не меньше тысячи лет или около того — зато [опыта] со всех драконов дало совсем жалкие крохи. Всего лишь пятьсот с небольшим тысяч. Притом даже с тех, кого убил демон. Ужасно мало, я надеялся хотя бы на пару миллионов, чтобы [уровень] поднять. А так мне до него ещё семьсот тысяч [опыта] набрать. И случится это, похоже, нескоро.

К обеду того же дня я добыл три микла, забрал сумку и пошёл обратно. И возвратился к группе авантюристов уже полностью здоровым. Меня первым заметил Джосс, стоявший в дозоре на ближайшем холме и даже с какой-то радостью помахал рукой. Но стоило мне приблизиться, как он различил за моей спиной огромный рулет из свёрнутой светловато-бежево-чёрной кожи. И замер, пытаясь понять, как вообще реагировать на увиденное.

— Ты закончил? — спросил бывший солдат, когда я поднялся на холм. В низине, где начинался лес, около его опушки виднелись четыре повозки и группа разумных, отдыхавших в тени деревьев.

— Да. Можно двигать.

— А у нас проблем не будет, — Джосс взглядом показал на чёрный рулет.

— Если не будете мешаться под ногами, — предельно строго ответил я, давая понять, что всё происходящее касается только меня.

— Страшный маг, — абсолютно без какого-то сарказма Джосс развёл руками и показал мне спускаться к лагерю. Там меня заметили и, кроме недовольного моим возвращением Шагиса, встречали взмахами рук и облегчёнными кивками, ибо наконец-то поедут в город. А видок Барата меня веселил: полностью отстриженный в ноль, только-только ёжик начал расти новых волос. Но это его волновало гораздо меньше, чем рулон чёрной кожи за моей спиной. Как и всех остальных. Бриан задал мне вопрос с тем же смыслом, что и Джосс до этого, и получил такой же по смыслу ответ. Этого кучерявому хватило.

— Ликус, — рыжеволосая магесса испуганно сжимала свой посох. Её взгляд мельтешил по моему посоху, изредка перескакивая на чёрный свёрток кожи. Но она так ничего и не сказала.

Я спросил у Огата, умеет ли он с кожей обращаться. Тот кивнул и добавил, что в племени занимался охотой и туши разделывал. Я попросил его помочь мне, тем более что я этот свёрток кожи и так два дня по летней жаре нёс. И только мы собрались чуть отойти от лагеря, как Рувила опять позвала меня.

— Это ведь… дракон? — спросила магесса, смотря на мой посох и рулет из кожи.

— Тебе всё равно никто не поверит, — я отмахнулся, не собираясь хоть как-то что-то кому-то объяснять, подтверждать или опровергать. После случившегося на лугу у меня настолько приподнятое настроение, что я даже готов смириться с тем, что Азтала первой будет сражаться с Шагисом. А здесь всего лишь какая-то запчасть крылатой твари в руках ксата. Экая невидаль. Хотя, да — для разумных это нонсенс. Но это только их проблемы.