Если отбросить в сторону неимоверную скуку — то прошедшие полтора месяца в пути можно считать удивительными. Ни одного нападения на наш куцый караван из трёх повозок, хотя у нас был обговорен план на случай нападения, пусть гоблины и оруки, и все знали свои роли. Бриан, Джосс, Барат и Шагис умели обращаться с лошадьми, да и я с горем пополам, но мог вести повозку, так что каждый успел насидеться на козлах.

В основном мы ехали тремя повозками. Иногда нам удавалось приехать в какой-то город под вечер и обнаружить, что утром из него двигается караван в нужную сторону — и тогда мы спешили вступить в него. В таких случаях все разумные в моей группе облегчённо вздыхали и готовились к лёгкой поездке: одно дело куцей группкой постоянно вглядываться в леса и поля, но другое дело, когда только охранников в караване не меньше десяти, а ещё и мы сверху.

Для меня же поездка шла вообще спокойно. Благодаря [Чувству магии] я мог вовремя почувствовать засаду, так что первую половину дороги только и делал, что прокручивал в голове всё узнанное за последний год. Но прекратил, наверно, в тридцатый раз обдумав мысль о связи, что ксаты назвали себя «Спасённые Спасать» и не называли себя детьми драконов, и те голоса в дереве назвали меня «ничейным дитём».

Вторую половину пути я готовился к бойне с драконами. Понятное дело, что одну крылатую тварь ждать не стоит, ибо один дракон, как оказалось, не способен убить меня. Они — летают и не ограничены в магии, я — на двух ногах, немного заклинаний в гримуаре да [Магическая стрела, копьё и праща] и [Взрывная игла]. Последняя убойна, достаточно в мозг дракону зарядить и тварь готова, вот только они летают, и магия у них работает на сотни метров. Они должны подлететь ко мне вплотную, а для этого надо пережить их магию. Поэтому, ещё раз всё обдумав, я почти полностью слил все имевшиеся у меня [очки характеристик]. Раньше у меня их было тысяча семьсот с небольшим, теперь же их всего лишь двести с небольшим, а в [Магическом щите] прочности все десять тысяч пунктов. Такая цифра позволит пережить много магии, учитывая, что ко мне подошлют явно не молодняк, а вполне опытных уродов.

Позавчера мы выехали из вообще предпоследнего города на севере материка. Из него дорога тянется на север, к развилке: на западе город Усаят семейства баронов Мэдемблик, на севере же к крайнему городу Микас. До прошлого города мы ехали с караваном и торговцы жаловались, что ещё несколько лет назад всё время ездили к северному городу через Усаят: путь получался чуть длиннее, но никто не хочет ехать шесть долгих дней по прямой через дикие земли. А сейчас в баронстве Мэдемблик прекратили добывать Шостаонского древоточца скверны, а продажа порошка из его хитина и прочих заллай для города была главной экспортной статьёй, поэтому все торговцы двигаются строго на север к Микасу и игнорируют Усаят.

Дальше Микаса дороги нет, но есть что-то наподобие пути к десяткам остатков городов: эхо катаклизма двухтысячелетней давности. Как я понял из разговоров, даже эти северные баронства едва обеспечивают себя зерном и едой, хоть и используют все возможные магические семена, а северней так вообще нормально ничего не взрастить. Поэтому там только нелюдимые таёжные леса и обширные дикие земли. Но до остатков заброшенных городов есть небольшие пути, иной раз туда по заданию от того или иного государства ходят группы разведчиков, так что карту с примерным путём до заброшенного форта мы выкупили ещё в прошлом городе.

Завтра утром — крайний срок на выбор пути после развилки, а сегодня, в опускающихся летнем вечере, наши три повозки съехали с дороги и прикатили к подготовленным стоянкам для караванщиков, полянками вырубленными в опушке леса, начинающемся на склоне небольшого холма. Отличное место, и видно дорогу, и с боков к лагерю не замеченным не подобраться.

Привычными, отточенными до автоматизма за прошедший месяц с лишним движениями поставили лагерь, нашли ручей, приготовили ужин, отдохнули. И семью парами глаз ожидающе посмотрели на Бриана.

— Первыми дежурят Джосс и ксат, — сказал кучерявый. — Затем Шагис и Мисала, я и Барат замыкаем. Огат и Рувила сегодня отдыхают.

— Наконец-то. Я устала постоянно утром дежурить, — обиженно промямлила магесса и, уперевшись на посох, встала с бревна. И с какой-то жалостью посмотрела на меня. — Сегодня… мы сможем выспаться?

— Только если он не будет визжать сучкой, — гаркнул Шагис, злорадно ухмыляясь. — Визжал ты, ксат, как боров на кастрации. Или, — Шагис оскалился, — ты без своей мелкой шлюхи спать нормально не можешь?

— Следи за языком, Шагис, — рявкнул Бриан. — Мы в одной группе.

— Мне плевать, что он там говорит и зачем, — я не сдержался и сплюнул. — Но, знаешь, Бриан, ты меня извини, но я хочу, чтобы глава гильдии проиграла. Я хочу лично отрезать этой твари голову и запихнуть ему же в задницу.

— Ага, проиграла, — сидевший рядом Джосс залился смехом. — Да быстрее ты…

Я стукнул кулаком в плечо нутону и попросил заткнуться, якобы что-то услышал. На самом деле я [Чувством магии] почувствовал три звёздочки, идущие вдоль опушки леса чётко к нашему лагерю. Притом звёздочки больше обычных, раздутые, и передвигались чуть подпрыгивая. Как лошадь.

Я побежал из лагеря на открытое пространство. Авантюристы было подхватили оружие и бросились за мной, но я крикнул им просто отойти от лагеря, но остаться среди деревьев.

— К нам три миноса. Ниже обычных, головы бараньи.

— Вот это мы влипли, — процедил Барат.

— Ты уверен? — переспросил Бриан, но я не ответил, рассматривая приближавшихся к лагерю монстров. Бриан недовольно покачал головой и сказал всем выстраиваться две линии. Огат и Шагис встречают миносов первыми, Барат с Джоссом и Брианом у них на подхвате, Рувила и Мисала в тылу работают по команде.

— Ты чего там встал? — крикнул мне Джосс. — Они ж самые отбитые. Им разумного увидеть и крышняк сносит.

— Если их разделить, то будет проще.

— Тебя затопчут, идиот, — бросил мне Барат, но я отмахнулся. С ними мне неудобно сражаться, а в одиночку я и с двумя монстрами справлюсь.

Я чуток ещё отбежал от деревьев и приложил ладонь к гримуару. Три миноса из овечьего племени, с крупом животного и торсом человека с четырьмя руками и головой овцы или барана — они ростом чуть выше обычного разумного. Но самые дикие и крепкие. Если разгонятся и налетят на дерево грудью, то переломят его и даже ушиба не получат.

Миносы уверенно переставляли ногами, постепенно ускоряясь. У каждого за спиной человеческого тела по крупному рюкзаку, к овечьему крупу примотаны всякие вещи и сбруя, в руках по копью и щиту. Солнце ещё не полностью скрылось за горизонтом, группа в лесу видела меня, так что я жестами показал на ближнего к ним миноса, ткнул на Рувилу и как в миноса что-то летит. Меня не поняли. Пришлось пальцами показать паука и как его сминает кулак. Барат догадливо хлопнул в ладоши, махнул в сторону Эльбена, положил одну руку на посох Рувилы. Я ткнул пальцем себя в грудь. Группа кивнула. План согласован.

Монстры резко перешли на бег, когда им до лагеря оставалось полторы сотни метров. Срывая копытами землю, они глухо блеяли, даже больше рычали, несясь вдоль деревьев в сторону лагеря и построения авантюристов. И напрочь игнорируя меня. Зря. Я махнул Рувиле. Губы магессы зашевелились в гармоничном распеве, моя ладонь легла на гримуар.

На последних строчках Барат кивнул мне. Одно за другим два [Ледяных копья] влетели в толстые шкуры в двух ближайших миносов. Вся троица наконец-то заметила меня. И только они повернулись, как в крайнего правого влетел огромный валун. К сожалению — по касательной, магия ушла выше крупа, только чуть задела спину, но и этого хватило, чтобы взбешённый монстр бросился к авантюристам. Оставшаяся двоица с глухим блеяньем рванула ко мне. Из леса авантюристы что-то крикнули мне, но я их не слушал.

Я перехватил посох поудобней. Земля дрожала от стука копыт, дрожь приближалась, блеянье становилось громче, миносы практически линией мчались на меня.

Активирован [Рывок]

Я рванул вперёд и влево, одновременно уходя с атаки и оказываясь сбоку левого миноса. И раскручивая посох. Набалдашник моргнул оранжевым от [Костелома], он с хрустом пробил заднее колено миноса. Тот от боли аж взвизгнул и со всего размаха упал на землю, со звучным треском ломая морду.

Второй минос развернулся и бросился на меня, его копыта моргнули жёлтым. Монстр в мгновение преодолел десяток метров, оказавшись прямо передо мной. Поверхность его щита моргнула синим. Я успел [Рывком] отскочить, чтобы тут же вернуться и снизу вверх [Пронзающим ударом] осна насквозь пробить голову твари. Тушу пробили конвульсии и она рухнула на землю шерстяным куском мяса.

Первая тварь брыкалась от боли и всеми четырьмя руками прикрывала смятую в гармошку морду. Её я добил ударом в голову. В это время группа в лесу действовала слаженно. Построившись в две лини, они щитами отбили удары копья и пропустили миноса между линиями, а Мисала успела всадить в монстра несколько стрел. Затем он разогнался и ещё раз проскочил между линиями, получив ещё несколько стрел в бочину. Я как раз закончил, когда минос с яростным воем выскочил из опушки и развернулся, выхватывая мечи с пояса и готовясь налететь на авантюристов. Ему в затылок с хрустом влетело [Ледяное копьё]. Руки монстра расслабились, он осел на землю и завалился на бок.

— Тебе хоть кто-то что-то говорил про честь, нападение со спины и прочее? — из леса раздался крик. Джосс отчаянно напрягал глотку, сложив ладони рупором. Я махнул рукой, не собираясь перекрикиваться с ним. Это вообще последнее, чем я хочу заниматься.

— Вопрос, — сказал мне Бриан, когда все авантюристы вышли из леса и задумчиво уставились на трупы миносов. — Ты, регистрируясь в гильдии, сказал, что тебе тридцать семь лет. Но вас же с острова до восьмидесяти лет не выпускают. Как так?

— Многое что случилось.

— И в таком возрасте ты… завалил двух миносов?

— Я особый случай.

— Вижу, — Барат присвистнул. Он присел и похлопал тушу одного из миносов. — Будем готовить?

— В ночное дежурство было бы отличным, — Огат с непроницаемым для эмоций лицом осмотрел миноса.

— Вы их есть собрались? — Мисалу скривило от отвращения. Дворфийка мотыляла головой, переводя взгляд с нас на трупы миносов и обратно. Хотя я находился в не меньшем удивлении.

— Задние ноги съедобны. Очень нежные, — Джосс легонько пнул тушу миноса, как раз самку с объёмной грудью человеческого торса. Бывший солдат прочитал в моём взгляде недоумение и добавил, что ещё когда его в форт отправили подкреплением, то там однажды таких же тройку миносов завалили и отпировали их задними ногами.

С тушами авантюристы долго не возились. Оттащили подальше от лагеря, потом под руководством Бриана срезали самке обе задних ноги и повесили недалеко от костра.

— Всё, всем спать, — скомандовал Бриан и группа послушно побрела к палаткам, разбитым недалеко от костра. Кучерявый нутон ненадолго задержался, чуть нагнулся ко мне и прошептал: — За Эльбен не переживай. Глава обещала присмотреть на Затарой.

Все пошли спать, а дежурным следовало нарезать мясо тонкими ломтями и сперва прожарить над костром, а затем около него же и сушить. Чем мы с Джоссом и занялись. Аромат от мяса шёл нежный, мускатный, оно приятно шкворчало над огнём.

— Сочное, говорю тебе, — Джосс закинул в рот один ломтик и растянул губы в довольной улыбке. — Завтра весь день мясо жрать будем. Завтрак, обед, ужин. А купленное в городе припрячем на потом.

— Смысл, если припасы и так оплачивает церковь?

Я с намёком показал в сторону палаток, где спала наша группа. Джосс сидел напротив меня, свет костра тенью плясал на его суровом лице. Бывший солдат долгие секунды смотрел на палатку, где спал Шагис. Пристально, задумчиво, что-то перебирая в мыслях.

— Ты же всё понял про Бриана, да? Про него и Азталу? — спросил Джосс, на что я покачал головой. — Да шуры-муры у них. Вся гильдия знает, а они два дурака думают, что скрывают это… — нутон тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. И через плечо мельком глянул в сторону, куда мы оттащили трупы миносов. — Ты, конечно, дал сегодня. Настраец, а пауков тогда, и миносов сейчас… и магос этот, ту тварь изучил. Силён ты, ксат. Но что ты говорил, про Азталу и этого идиота зеленокожего — не бывать этому. Азтала Шагису не проиграет. Кто угодно, но не она.

— Для меня что она, что он — всё одно.

— Не сомневаюсь, страшный маг, — Джосс хмыкнул и покрутил шпажки со шкворчащим мясом, воткнутые в земли у костра. — Но и глава гильдии — не шлюха подзаборная. Она прошла всю войну.

Джосс рассказал, что до войны Азтала числилась авантюристом в нескольких гильдиях, включая города Эльбен, имела высокий уровень репутации и даже с кое-кем из магистрата была знакома — а как началась война, то сразу записалась наёмником в одну из армий. Начала просто бойцом, а закончила управляя отрядом в сотню рыл. И управляла очень даже неплохо, жалоб на её отряд практически не было. А как у войны замаячил конец, так магистрат Эльбена сразу предложил ей должность главы гильдии.

— Не хотели упускать такого опытного разумного. Хотя она до сих пор считается частью своего племени. Вроде ж орчиха, не орк, а вот чего делает, — Джосс хмыкнул. — Но она и воин хороший.

— Говоришь так, будто что-то знаешь.

— Видел, — Джосс замолчал, уставившись на языки пламени. — Я стражником был, но пошли на усиление, на защиту дороги. Там Азтала с отрядом была. Миносы так же напали. Из быков, но тоже свирепые. Так она в одиночку завалила одного, — нутон кулаком махнул около головы. — Один удар и проломила голову аж до грудины. И без магии, она её не знает. Опытная она, воин сильный, так что если будешь делать ставки, то меня в долю, — Джосс мне хитро подмигнул.

— Это не в моих интересах.

— Да ладно тебе, ксат, а? Чего такой… да и чего вообще постоянно ксат, ксат, ксат? Тебя никак проще не позвать? Имя хрен выговоришь.

— Допустим, позвать.

Я окинул Джосса оценивающим взглядом. Все прошедшие дни ко мне обращались именно как ксат, но, думаю, не будет ничего плохого подпустить этих разумных поближе. Всё равно либо скоро мне придётся их убить, либо после десятого гильдейского задания я смотаюсь обратно на южный материк и меня здесь больше никогда не увидят.

— Ликус. Остальным тоже можешь передать, кроме этого, — я с намёком кивнул на палатку с Шагисом. Джосс аж чуть шире приоткрыл глаза, но тут же отбросил удивление.

— Ликус, значит. Ну это проще, да.

Нутон проверил мясо на шпажках и начал его снимать и передавать мне. Я его раскладывал на дощечке, приколотил его к нему чёпиками и поставил деревяшку вертикально, позволяя мясу сушиться от жара костра.

— Ну так ты ж, если поставишь на главу, потеряешь не много. Если она выиграет, то денег поимеешь. Если проиграет, то отомстишь этому уроду.

— А могу поставить на него и заработать.

— Вот это уж точно будет вряд ли.

* * *

На следующее утро всем было непривычно завтракать наваристым бульоном на жареном мясе, но всем завтрак понравился, особенно с пропечёнными походными лепёшками. А после, пока собирали лагерь — Джосс улучил момент и шепнул группе моё сокращённое имя. Авантюристы посмотрели на меня удивлённо, будто твердь земная перевернулась, но вслух ничего не высказали. То, что Шагиса подобная честь не коснулась, все восприняли как что-то собой разумеющееся.

Наконец, вещи погрузили в повозки, запрягли лошадей. И Бриан позвал всех к одной из повозок на самый важный совет. Он определит ближайшие недели.

— Решай, ксат… Ликус, — сказал Бриан, и вся группа ожидающе уставилась на меня. Кроме Шагиса.

— В друзьяшки с ксатом заделались? С хера ли он решает, а?

— Главный в группе — я, — Бриан медленно повернулся к орку. — Я говорю, что дальнейший путь решит Ликус. Значит — так и будет.

Шагис поиграл желваками, и сплюнул.

— Я этого так не оставлю, — процедил тот.

— Сперва переживи возвращение в Эльбен, — стоявший рядом со мной Барат показательно громко хмыкнул и махнул рукой в сторону леса, куда мы ночью оттащили трупы миносов. — Тебя там Азтала ждёт не дождётся. А Ликус следующий в очереди.

— Закончили, — Бриан хлопнул ладонью по борту повозки. Барат хитро улыбнулся, а Шагис чуть оскалился, показывая остроухому и всем остальным, что в Эльбене добавит на свой счёт два трупа.

Мне следовало решить дальнейший путь. Я переспросил у Бриана, точно ли он уверен, что сможет выцепить то задание от академии на пробивку пути через логова монстров к природному скверному месту. Бриан кивнул. Он объяснил, что гильдейские друг другу помогают и подобное он сделает за день бесплатно, в крайнем случае за небольшую услугу — а раз мы все двинемся на север по глухим диким землям, то спокойно договорится за информацию о маршруте и логовах монстров на нём.

Перед нами лежала карта. В нескольких километрах севернее дорога разделялась, западной нитью через два дня заканчиваясь городом Усаят семейства Мэдемблик, а через три дня от развилки на север будет город Микас. После него долгий путь по диким землям.

— Поедем на север. Как закончим, — я показал пальцем на город Микас и от него широкой дугой провёл путь до Усаята. — Между ними же раньше был путь. Он как раз проходит недалеко от того скверного места. Пройдём, зачистим, найдём свободную тропу, сдадим задание в городе, отдохнём и поедем обратно.

— Неделя. Плюс день-другой в запас, — Бриан закивал, прикидывая что-то в уме. — Вполне подходит. Как раз закончим под конец лета.

— Успеем до первого снега в Эльбен вернуться? — Джосс скрестил руки на груди. — Деревенских бы не упустить, а то все удачные деревни другие разберут.

— Старосты дают задания на охрану за несколько недель до конца лета, — Бриан взглядом обвёл авантюристов. — Попрошу главу выслать нам список, а карта Эльбена с окрестностями у меня есть.

— Радостно, что зимой будет работа, — безэмоционально пробасил Огат. Стоявшая рядом с ним Мисала возмущённо потрясла руками.

— Два месяца! Два, — дворфийка специально показала два пальца, тыкая ими в орка. — Два месяца мы путешествуем, а за это время даже лошади и то больше наговорили.

— Лошади не говорят, — непроницаемое выражение лица Огата не изменилось.

— А я-то и не знала, — Мисала сложила ладони в замок на груди и наигранно распахнула глаза, будто удивилась неожиданному открытию.

— Всё, закончили, — Бриан резко хлопнул себя по лбу, прибив укусившего его комара. — У нас мази от гнуса мало осталось. Не поторопимся — нас сожрут ещё до города.

С этим утверждением никто спорить не стал, поэтому уже через пять минут мы поехали дальше. Мазь от комаров — это, наверно, величайшее изобретение. Пока я решался насчёт будущего пути — над нашими головами мельтешили чёрные тучки гнуса. И ладно ещё мы, на самый дрянной случай у нас припасены мешочки из тонкого ситца. У всех нас одежда с длинными рукавами и штаны, кожа открыта только на голове и руках, так одного большого мешочка и двух маленьких будет достаточно, чтобы прикрыться от гнуса и более-менее видеть происходящее. А вот с лошадьми такого не сделаешь. Благо и их мы обильно мажем каждый вечер, когда животинка просохнет от пота — но мазь-то не вечна. А брать её с собой на север придётся несколько бочек, не меньше. Наверно, это понимает и Бриан, именно поэтому постоянно то смотрит на лошадей, то считает три наши повозки и кивает, соглашаясь с самим собой.

Выехали мы без приключений. Я сидел на козлах первой повозки, прислонив посох к плечу, а в кузове у меня сидел Джосс и Барат. Он ведь с Брианом последними дежурили, и сейчас кучерявый спал в повозке Шагиса рядом с мешком овса, да вот только остроухий, если дежурил под утро, то спать ложился уже после обеда. И сейчас обильно спорил с бывшим солдатом о предстоящем поединке Азталы и Шагиса и называл Джосса увальнем, потому что главе даже не надо будет щит брать, достаточно молота. Нутон в ответ называл Барата идиотом, ведь глава прошла всю войну как раз потому, что не пренебрегала защитой. В ответ остроухий назвал Джосса недалёким, ибо он говорил про показательное унижение.

Я спор авантюристов игнорировал, тем более что мне есть чем заняться. Я [Чувством магии] следил за окружающим пространством, и одновременно изучал лог-файл, вкладку с личным имуществом.

В обновлённом гримуаре и посохе радует то, что они сами постепенно восполняют [ману]: во мне скверна и, заполняй я их самостоятельно, но каждый раз бы уменьшал их [структурную прочность]. Но ещё больше меня радует, что их хранилища магической энергии они практически бездонны, особенно у гримуара. Только благодаря этому я смогу безгранично пользоваться «основной магией», такой как [Магическое копьё] или [Взрывная игла]: достаточно будет просто прокинуть в гримуар магически канал. Поджидающие меня крылатые твари всяко знают много разной магии, но благодаря посоху и гримуару и десяти тысячам [пунктов прочности Магического щита] — я уже сейчас чувствую, как собственными руками буду убивать драконов.

— Поскорей бы, — случайно проговорил я, вожделенно, с придыханием.

— Понимаю тебя, — сидевший сзади Барат устало потянулся. — Самому уже в печёнке сидит эта поездка. Но Бриан обещал в городе два дня отдыха. Развлечься получится, — остроухий мечтательно чмокнул губами.

— Он ещё и денег выделит, — Джосс легонько ударил себя по бедру. — Приедем, и весь день буду чередовать бордели с попойкой.

— Этот план прекрасен настолько, что заслуживает исполнения. У тебя нюх на… злачные места, мне в Эльбене не жалко было всё оплатить.

— Да ты сам неплох. Хорошо алкоголь держишь. Обычно вы, благородные, вырубаетесь с первого кувшина.

Барат нахмурился и плотно сжал губы, на что бывший солдат по-доброму рассмеялся.

— Да брось. Да всем понятно, что ты — благородный. Манерный ты слишком, хоть и пытаешься это скрыть. Бросай это. Сейчас мы все — авантюристы. Про меня знаешь, Ликус… ну… — Джосс почесал голову и махнул рукой. — Ликус — он Ликус. А вот про тебя мы ничего не слышали. Так что давай, не молчи.

— А чего говорить? — Барат пожал плечами и откинулся на борт повозки. — Третий сын барона. Ближе к восточному побережью город есть. Вот там оно. Страшный брат наследует всё, по праву. Среднему отец помог с торговлей, и что-то в гильдии нашей авантюристов. Она чахлая, много заданий нет, но с чем отец помог — я так и не вникал. Потому что третьему сыну — шиш. И в городе податься некуда. Решил вот так, самостоятельно. В Эльбене много же благородных, я сам когда-то приезжал на «обучение».

— Тоже на обучение не по лесам ходил, а баб за жопы трогал? — съехидничал Джосс.

— Да пошёл ты, — лицо Барата скривилось от отвращения. Он о своей жизни рассказал, хоть и кратко, но издёвок не ожидал.

— Да ладно, я ж подтруниваю, не со зла, погорячился. Ты… — Джосс помахал рукой перед своим лицом, подгоняя формирующуюся мысль, — … нормальный, а не как прочие благородный. С ними я службе намучался, напыщенные индюки. Так что извини.

— Прощу за поход в бордель, — остроухий хитро ухмыльнулся.

— Только если к самой дешёвой шлюхе.

— А какая разница, если глаза завязывать?

Барат рассмеялся собственной шутке. Тут же залился смехом и Джосс, да так громко, что ехавший во второй повозке Бриан проснулся и прикрикнул на двоицу закрыть рты, мол, сами не спят и другим не дают.

— Ладно, ладно, — Джосс поднял руки так, чтобы Бриан это увидел. Кучерявый довольно кивнул и завалился обратно спать, а Джосс несколько добрее обычного глянул на Барата. — Чего мудрить, да? Будет шлюха, хорошая, обещаю, — бывший солдат в подтверждение своих слов кивнул остроухому и глянул на меня. — Давай с нами, Ликус. Да, ксату придётся много выложить за шлюху, но мы-то добавим, если уж совсем много будет.

— Не пойду я ни к каким шлюхам.

— Да будет тебе, ну, — Барат похлопал ладонями по бёдрам у паха. — Знал бы ты, как бабу хочется после этих месяцев пути. Аж дрожь иногда берёт. Так что пошли. Если стесняешься, то…

— Достали, а. Не пойду я по шлюхам.

— А, у тебя с этой, с которой ты в город пришёл, — Джосс махнул рукой в сторону Эльбена. Я аж развернулся и посмотрел на нутона как на имбецила, собираясь сказать, что в городе голову череп проломлю — но Джосс замотал головой. — Я не про девочку, я, что — совсем больной? Ты ж с девушкой ещё пришёл одной, ну.

— Нет, — я устало выдохнул, почему-то поймав себя на мысли, что рад хоть какой-то адекватности этих двух. — Она просто со мной. Я её просто охраняю.

— Поэтому тогда из глаз молнии метал, да? Ну, когда получил письмо в ратуше? — Барат махнул на юг, напоминая про недавний город. Я кивнул. И разговаривать на эту тему больше не захотел, да и авантюристы расспрашивать не собирались. На сегодня им и так хватило сеанса «подружайки». Тем более что и у меня в последние дни отвратное настроение из-за последнего письма Сои.

Я ещё перед отправлением из Эльбена рассказал Сое о нашем маршруте и городах, где группа будет останавливаться на отдых. И каждые полторы недели девочка отправляла мне письма в ратуши. В первом она довольно бодро рассказывала, как Азтала заставила её весь день простоять на пекле с щитом и копьём в руках, с утра до позднего вечера отрабатывая блок щитом и удар копьём; и рассказала, что Затара настолько успешно дебютировала в том ресторане, что овации не стихали несколько минут. Во втором письме Соя жалилась, что у неё болят руки от тренировок, но она обязательно будет учиться дальше, и там же орчиха передавала мне привет и просила не волноваться, так как в её работе всё идёт спокойно и легко. В третьем письме Соя, помимо рассказов о тренировках, взгрустнула и попросила возвращаться, тем более я, по её словам, смогу послушать новую песню Затары.

В четвёртый раз я получил два сообщения. В первом, как обычно, девочка хвалилась успехами на тренировках и что глава гильдии, вроде как, в этом месяце отправит её вместе с группой авантюристов на разведку в ближайший лес. Авантюристы — опытные, разведка — сущий пустяк, да и Соя передала слова главы, что сохранность «фиолетовой задницы» она гарантирует. В том же письме Затара передала привет и коротко рассказала, что ей нравится выступать и недавно получила месячную оплату и не знает, куда её потратить.

Второе сообщение, как я понял, было отправлено на следующий день сразу после открытия ратуши. Соя жаловалась, что недавно Затара вернулась к ксатам вся испуганная и нервная. Девочке она ничего не рассказала, но Моглус смог её разговорить. Оказывается, после недавнего выступления тот нутон с негнущимся коленом, Закит, начал своевольно сокращать дистанцию между ним и Затарой. Он практически вплотную подошёл к орчихе и нахваливал её голос, игнорируя просьбы отойди. Только на четвёртую просьбу тот наконец-то отступил, когда Затара сжала кулачки и глядела на того со страхом и ненавистью.

Моя паранойя ещё в Эльбене намекала на Закита, поэтому я написал сообщение на Моглуса. У него найдётся несколько связей в магистрате города, а ещё он через раба миссии передаст о случившемся Амадеусу и главе гильдии. Да и Бриан в прошлом городе сам отправил сообщение Азтале, чтобы та повнимательней присмотрела за происходящим. Всё это не лишнее, ибо своей паранойе я доверяю: у меня очень скверное предчувствие. Да и не хочу я, чтобы с Затарой что-то случилось. Как минимум потому, что она нужна Сое — это её первая подруга и почти сестра, которая принимает девочку именно как троптоса. Хотя бы ради этого стоит напрячь все свои связи и, если уж что-то произойдёт, стереть Эльбен с лица земли.

* * *

Два дня отдыха в самом северном городе материка пролетели незаметно, для авантюристов уж точно. Огат провёл все дни в гильдии, притворяясь камнем и подслушивая всякие байки авантюристов об их подвигах. Мисала каждый вечер отмокала в банях, а днём вливала в себя брагу. Примерно тем же занимались Джосс и Барат, только чередовали попойку и бордели, а Рувила смогла договориться с местным магом и арендовала у него несколько книг по магии и зельеварению, кои и читала все дни. Где пропадал Шагис — никого не интересовало, зато Бриан наводил хорошие отношения с местным главой гильдии. В итоге, как и обещал, смог договориться на пересылку того задания в обмен на сведенья о встреченных монстрах.

Ну а я все эти два дня привычно просидел в гостинице, сидя на диване с прислонённым к плечу посохом и смотря в одну точку, пропуская время. Единственный раз посетил гильдию, чтобы свериться с картами ближайших мест. И очень удивлялся реакции горожан: они хоть и смотрели на меня с невиданным раньше презрением, но тут же отворачивались, стоило нашим взглядам встретиться. И это очень необычно.

Из города мы выехали аж на пяти повозках. Только одного провианта надо на полторы недели в одну сторону, а ведь ещё сколько-то дней проведём около скверного форта, рассчитывая наудачу добыть тот треклятый браслет. Благо там скверна обновляется каждые тридцать с небольшим часов, так что добудем быстро. Единственная проблема в том, что нежить на меня прёт, но ворота форта закрыты и преддверье скверны довольно обширное, так что всё должно пройти относительно гладко.

Те оставшиеся двести тридцать шесть [очков характеристик] я в пути поделил между [Стойкостью] и [Удачей]. Если вкладывать их в [Магию], то это даст всего лишь дополнительно тысячу [маны] в облике ксата, хотя её и так уже тридцать тысяч, а ещё огромные запасы в гримуаре и посохе, да и дополнительный пункт восполнения [маны] в минуту не сильно поможет. [Прочности Магического щита] сейчас десять тысяч, и я спокойно перезаряжаю щит [маной] за секунду. А вот дополнительная сотня [очков Стойкости] даст две тысячи пунктов в [жизни] и [выносливости], а это всяко пригодится, учитывая, что [Обнаружение жизни] потребляют как раз [жизни]. Да и кто знает, сколько раз мне придётся воспользоваться [Рывком].

[Удача] же может пригодиться, когда я начну делать всякие вещи, блокирующие скверну в моей мане. Ведь я уже давно выяснил зависимость размера [Удачи] и конечного результата производства: с каким-то небольшим шансом он может просто-напросто улучшиться. Звучит бредово, но даже такое грешно игнорировать в деле очищения себя от скверны.

Поездка шла вполне спокойно. Ещё в первый день, выехав за пределы городской черты и оказавшись в по-настоящему диких землях, оставив последние поселения разумных позади — я решил упростить своё будущее. Я на привале предложил Бриан услугу за услугу: я подскажу, если будет нападение, а в нужные моменты кучерявый вопросов задавать не будет и мне поможет. Бриан сперва недоумевающе пытался разузнать подробности, потом пытался угрожать положением в гильдии, но под конец сдался и согласился. Но ничего никому не сказал, не доверяя моим словам.

Недоверие развеялось уже на второй день, когда я сказал останавливать повозки. Сквозь лес в нашу сторону слишком юрко мчалась группа из четырёх звёздочек. На нас выскочило четверо ламий, двое из которых подохли от моих [Ледяных копий], одну магией прикончила Рувила, и ещё одну насадили на копья авантюристы. Бриан тогда посмотрел на меня как на диковинку, но едва заметно кивнул. Он лишь вечером на привале коротко объяснил, что якобы у меня как у ксата есть что-то особенное для обнаружения монстров, но это очень редкое и невечное, буквально на недели три работы и потом всё. Говорил он это чуть понизив голос, показывая авантюристам вопросов не задавать, и они действительно вопросов не задавали. Просто покосились на меня и пожали плечами.

— Я от него уже ничему не удивлюсь, — сказала тогда Мисала, махнув в мою сторону, на что все согласно закивали. Кроме Шагиса, едва сдерживавшего саркастичную ухмылку. Не знаю, что именно знает этот орк, но я твёрдо решил убить его по первой же возможности, если Азтала промедлит. Хоть и не хочу лезть вперёд неё, мне её труп не нужен.

Сейчас же заканчивается пятый день пути. Ужин. Наваристый луковый суп, мясо, походные лепёшки, травяной взвар с мёдом. Вполне королевский ужин, учитывая, как далеко мы находимся от поселений разумных.

Бриан, покачивая в руке кружку с взваром, задумчиво глядел на привязанных чуть поодаль лошадей. В одной из повозок стоял большой глиняный горшок размером с приличный бочонок, покрытый рунами и печатями. Такие, если запитать маной, надолго сохраняют продукты свежими.

— Ещё три дня, и в пятой повозке ничего не останется. Лошадей разгрузим.

— На месте попируем кониной? — спросил Барат с лёгкими нотками предвкушения пира в голосе.

— На то и расчёт. Одной лошади нам хватит надолго, — кучерявый взглядом показал в сторону повозки с глиняным горшком. — Потроха сразу, а мясо постепенно.

— Ну и правильно. Хрен его знает, что там с этим браслетом будет, — Джосс задумчиво показал пальцем на север.

Других слов у авантюристов не нашлось, все продолжили пить взвар. Я же, сидя лицом на запад, глянул в сторону гор. Благодаря моему зрению вижу их в темноте вечера, вижу робко выглядывающие из-за горизонта острые горные пики. И иногда чувствую лёгкий наэлектрелизованный гул в сознании, который ни с чем не спутаю. Крылатые твари близко, они знают обо мне, но атаковать им сейчас бессмысленно. Я должен прийти к ним один, и я обязательно приду. Тем более что через три дня мы приедем к месту, от которого двое суток до того скверного места. Не знаю, когда всё случится, до скверны или уже после неё, но я готов сейчас, и буду готов, когда мы будем возвращаться от форта и я уйду.

— Слушай, Ликус, ты не обижайся, — в голосе Джосса мне почудилась какая-то дружеская издёвка, — но чего ты по борделям-то с нами не ходил?

— Вот, кстати, да, — Барат оживился и поставил кружку на землю, освобождая руки, чтобы обильно жестикулировать. — Мы ж нашли тебе шлюху, хорошую, готовую обслужить, а ты нас даже слушать не стал. Вот, даже Мисала куда-то ходила, а потом пришла довольная, — на этих словах дворфийка устало закатила глаза, но её щёки чуть порозовели. Барат продолжил: — Только Рувила никуда не ходила, но что с нашей недотроги взять?

— Тело и душа едины, и не должны такой низостью оскверняться, — обиженно пробубнила рыжеволосая магесса.

— Да просто некто не хочет заноз в член нахватать об доску.

Рувила на слова Барата аж вспыхнула от негодования, но ничего не сказала. А остроухий вообще на магессу внимания не обратил. Мы сидели широким кругом у костра, Барат и так прекрасно видел меня, но он специально чуть подался вперёд.

— Почему не ходил-то? Мы ж обо всём договорились, а? Мы всё сделали, а ты даже слушать не стал. Обидно. Ты так и скажи, что стесняешься, мы бы…

— Не хожу я по шлюхам.

— Да все ходят, даже ксаты, — бросил мне Джосс. — Постоянно слышу истории, что ксаты любят в борделях самых дорогих шлюх снимать.

— Не про меня история, — процедил я раздражённо, чувствуя, что начинаю сходить с ума от этого детского сада.

— Естества стеснятся не стоит, — низко пробасил Огат со всё таким же непроницаемым выражением на лице.

— Да ты просто стесняешься. Такой злой и сильный, и такой… нежный, — Мисала засмеялась, то широко разводя руки, то практически сводя ладони, оставляя между ними небольшое расстояние.

— Надо было сходить, — продолжил Барат. — Составил бы хоть нам компанию, там бы…

Мне всё происходящее настолько надоело, что я вскочил. Все злорадно заулыбались и уже было подумали, что довели меня и сейчас я пойду плакать в палатку. Но я воткнул посох в землю, освобождая руки, и быстрым движением стянул штаны. Пламя костра осветило морковно-розовато-серую кожу. Джосс, отпивая в этот момент взвара, подавился им и начал натужно откашливаться, смотря на мой пах. Рувила испуганно взвизгнула, а Мисала что-то буркнула и прикрыла ей глаза ладонями. Огат что-то задумчиво пробубнил и отвернулся, Шагис злобно оскалился, Барат присвистнул, а Бриан недовольно покачал головой.

— Надеюсь, теперь все глупые вопросы прекратятся, — я надел штаны и сел обратно.

Но прекратились не только глупые вопросы, но и разговоры вовсе, только Джосс какое-то время ещё откашливался и испуганно таращился на меня. Пока Бриан не скомандовал всем идти спать, кроме первых дежурных. Сегодня это я и Мисала.

Мы с дворфийкой чуть переставили брёвна на которых сидели так, чтобы не быть чётко напротив и осматривать лес за нашими спинами. Мы с Мисалой с самого отъезда разговаривали мало и ко мне она не лезла с расспросами, поэтому я предвкушал тихое дежурство — но где-то полчаса спустя, когда все из группы крепко спали, дворфийка пригладила две пышных тёмно-русых косы. И нервно стукнула кулаком себя по колену.

— Ну и что дальше? — спросила та. — Что делать дальше собираешься?

— Ты о чём? — я вообще не понимал сути вопроса Мисалы.

— Не придуривайся, — процедила дворфийка. И покосилась в сторону палаток, будто бы проверяя, что никто не проснулся и не подслушивает нас. Мисала, на всякий случай, перешла на шёпот. — Мне отец писал не только о том, что ты участвовал в Гдо Братарат. Ксат посещал того, у кого моя родная сестра едва сможет учиться. Как? Это не фигня.

— Твой отец, похоже, не отдаёт отчёт, что он говорит и кому.

— Отдаёт. После тебя… Мне отец писал, что возвышение нашей семьи предрешено, как и всех дворфов. И просил заиметь как можно больше связей. Везде. Особенно среди церковников, узнать об их очищении от скверны. А ещё мне другие дворфы говорили, что все царства накапливают кристаллы души. И это всё после тебя, — Мисала встала и подошла ко мне. На круглом лице дворфийки плясала тень из-за костра, а взгляд неподвижных карих глаз буравил точку в моей переносице. — Ты что-то сделал, сказал или принёс, что запустило всё это. С моей расой происходит что-то великое, и я хочу знать этому причину.

— Ты слишком высокого мнения.

— О себе? Или тебе? — дворфийка прищурилась, но я не ответил. — Бросай эту фигню, я прекрасно знаю, что всё началось с твоего появления в моей горе. Скажи, ну же, — дворфийка сжала ладонями свою грудь. — Ты брезговал борделями, но я не шлюха.

— Я заметил, — я усмехнулся и махнул рукой, показывая Мисале садиться обратно. — Я не заинтересован. Хотя…

Дворфийка мне не интересна, и ничего толком полезного не расскажет. Но что, если поставить ей условие такое, которое полностью обезопасит меня и, одновременно, кое-что прояснит?

— Поступим так: я задам тебе два вопроса и дам условие. Согласишься, дашь ответы, и можешь рассчитывать на мою откровенность.

— Откуда мне знать, что ты не будешь врать?

— Это мой вопрос.

Мисала взглядом голодной гиены впилась в моё лицо. Она размышляла долго, несколько минут, постоянно чуть покачиваясь и призывно виляя бёдрами, тщетно пытаясь меня соблазнить. Наконец она сдалась и, сказав мне начинать, вернулась на место.

— Условие — это осаживать всех в лагере, если я куда-то уйду. Не хочу, чтобы за мной отправились следом.

— А куда собрался-то? — на вопрос дворфийки я промолчал, на что та гневно потрясла руками. — В скверну тебя и твои секреты. Хорошо, буду всем говорить, что о тебе наслышана и лучше тебе не мешать.

— Первый вопрос о символе всех дворфов, — я взглядом показал на пояс дворфийки, где висел один из её колчанов. Кожаный, на его боку серебряное тиснение геометрического узора. Два перевёрнутых квадрата, расположенных вертикально и соединённых в углах, из углов верхнего квадрата внутрь идут линии, соединяясь посередине в большой ромб, а из углов нижнего квадрата отходили прямые линии. — Я что-то подобное видел. Великий Каньон, гора Хавргартор.

— Это он. Удивлена, что ты не знаешь, — Мисала со смешком чуть наклонила колчан, показывая мне символ всех дворфов. — Наши боги появились впервые в тех местах. Они могли повелевать магией, изменяя реальность, и создали Хавргартор вместе с тем водосбором. Это символ их бытности. Пока… — взгляд дворфийки заострился, — … в день Великой Битвы твои боги не разрушили его, создав Великий Каньон к Полю Слёз. Издёвка над всеми нами, напоминание проигрыша всем остальным.

— Интересный получается проигрыш. У меня появился ещё один вопрос.

— Мы договорились…

— Я знаю, но тебе, потом, самой захочется мне рассказать о нём. Второй вопрос: в наших [душах] семь [величий], но сколько их было у вашей расы до Великой Битвы?

— Восемь. Столько в наших преданиях, — с гордостью отчеканила Мисала и выпрямилась, развела плечи и чуть подал грудь вперёд. — А теперь… Ликус, я жду. Что ты сказал в моей горе? Что ты сделал?

— Я принёс… — я взял паузу, дворфийка едва заметно дрогнула, но больше никак своё волнение не показала. — Я принёс осквернённый глаз Актарида.

— Что? — Мисала задрожала. Я повторил, затем ещё раз. Губы дворфийки приоткрылись, но та ничего не смогла сказать. Из её глаз потекли слёзы, она прикрыла их ладонями. Тяжело, отрывисто вздрогнула. И заговорила на своём родном наречии: — Ожидание… заканчивается? Наши души, скованные новым порядком, вернуться к правильному состоянию? Всё будет как в преданиях? Они сами будут решать достойных на правление, не надо будет ждать реакции грутцев? Они вернутся? На моём веку? Пока я жива? Чем я смогла заслужить эту честь, видеть их возрождение? Что я должна сделать, что приблизить их? Как я должна им помочь?

Дворфийка вздрогнула и плотно сомкнула губы. Несколько минут она просидела, закрывая лицо руками и успокаиваясь. Вскоре она взяла лежавший рядом с ней бурдюк с водой и умыла лицо от слёз, хоть её глаза ещё какое-то время оставались красными.

— Ты сказал… Нет, ты не ответишь, откуда он.

Мисала только закончила говорить и вдруг, будто что-то поняв, медленно перевела взгляд с моего лица на кинжал на моём поясе. Его изогнутая чёрная хитиновая рукоять заставила дворфийку потянуться к луку на поясе, но несколько мгновений спустя она опять что-то поняла и упокоилась, сев обратно. Наверно, поняла истинную природу рукояти, но и так же поняла, что меня победить не сможет и поэтому решила сдаться.

— Я узнал слово «душа», — сказал я дворфийке, прикидываясь, что на её языке толком не говорю. Её отец должен был это сообщить в письме, так что лишним подтвердить не будет.

— Не прикидывайся, — Мисала раздражённо шикнула на меня. — Вы чтите своих драконов, и мы чтим своих богов. Всеобщие боги? Пшик, игра. Никто не признаёт этого, только отступники. Наши души после смерти предстанут только перед нашими богами. И они решат, достойно ли мы жили по их заветам. И если да — мы станем с ними частью, подпитаем их собой ради новой битвы. И не прикидывайся, Ликус, у вас, ксатов, так же. У всех так же, — Мисала перевела взгляд на костёр, от прогоревших дров едва отходили язычки пламени. Дворфийка некоторое время смотрела на них, потом подкинула немного дров, чтобы огонь окончательно не затух. Постепенно огонь занялся с новой силой. — Ты новый вопрос там себе придумал.

— Уже не важно, — я подавил смешок. — Твоя реакция ответила мне всё. То, что я принёс, для вас всех более чем важно.

— Очень важно, — ответила Мисала, не отрывая взгляда от огня.