На следующий день я проснулся с чувством, что до моего отъезда надо разрешить все проблемы и наверняка знать, какая помощь может понадобиться Сое и Затарой. Моя поездка затянется до середины минимум осени, так что в Эльбене мы застряли до весны уж точно.

В ратуше отправил весточку Консерве, чтобы все сообщения отправляла на моё имя. Заодно выяснил о работе для Затары. Мне посоветовали обратиться в местную гильдию музыкантов. Я удивился, что такая гильдия существует аж отдельным зданием, но адрес запомнил.

После ратуши я поспешил в гильдию авантюристов и вольных наёмников. Высокий потолок просторного двухэтажного зала подпирали колонны с резными виноградными лозами. Хоть городской колокол и пробил девять раз, в зале собралось прилично народу и от их гама иной раз закладывало уши. Но с моим появлением шум ненадолго спал. Все перешёптывались, смотря на меня презрительно и с ненавистью, но какой-то открытой вражды не выказывали. Кроме зеленокожего орка, с широкой челюстью и торчащими из-под губы нижними клыками, с различными татуировками на щеках и лбу. На его левой щеке выделялась красная голова козла, а правая щека полностью забита чёрным квадратом.

Орк смотрел на меня с нескрываемым удовлетворением и злостью. Я сразу понял, с кем мне предстоит следующие месяцы провести в одном отряде. Захотелось сплюнуть, но я сдержался. И направился к стойке регистрации, к молодо выглядящему нутону в жёлтых одеждах, обыденных для всех гильдий авантюристов и вольных наёмников.

Сперва работник отказывал мне в регистрации, мол, ксат никогда не регистрировался у них, такое нужно согласовывать и прочее. Нутон начал сдавать, узнав, что у меня уже есть регистрации в гильдиях на южном материке с высокими рангами репутации. Но точку в пререканиях поставил мой гримуар: я повернул его эмблемами к работнику. Одной фразы «единственный магос за последние двести лет пришёл регистрироваться» хватило, чтобы нутон тут же засуетился.

Регистрация прошла быстро, как и объяснение устройства их гильдии. В ней пятнадцать уровней репутации и меня, как только что зарегистрированного, поместили на низшем пятнадцатом ранге. Я должен выполнить несколько заданий и подтвердить свою репутацию с другого материка. Что-то выполнять я не собирался, но работник попросил меня подождать и ушёл в подсобное помещение. Откуда вернулся вместе с пареньком лет двадцати пяти в свободных одеждах из плотной ткани и широким ремешком на поясе, к которому прикреплена небольшая сумочка для зелий. Русые кучерявые волосы парня задорными завитушками подрагивали при каждом шаге, а зелёные глаза смотрели строго на меня.

— Магос и сулин? — аккуратно спросил парень, держа в руках мою только что зарегистрированную карточку. Я ответил утвердительно. Парень покосился на карточку. — Прошу прощения, не соизволите пройти на второй этаж? Глава гильдии авантюристов и вольных наёмников города свободного города Эльбен хотела бы с вами познакомиться. Вы первый из вашей расы, кто регистрируется у нас.

Чувствую, что скорый разговор не принесёт ничего хорошего. Но отказываться нельзя. Лучше не конфликтовать с такими важными разумными, а пытаться держать хотя бы нейтральные отношения.

Нутон повёл меня на второй этаж через зал. Все сидящие в нём с наслаждением от циркового представления таращились, как я поднимался по широкой лестнице на балкончик. Благодаря «Чувству магии» я видел не только белёсое облачко внутри кабинета за двойными дверьми, но и небольшие магические колебания в стенах и двери. Магия перетекала по невидимым цепям, кубом обрамляя комнату. Не иначе как подобие подавления звука.

Кучерявый нутон постучал кулаком по двери. На стук раздался чуть грубый женский голос.

— Что такое, Бриан?

— Как вы просили…

— А, он пришёл. Заходите, оба.

Бриан открыл дверь и жестом пригласил меня проходить внутрь. Напротив двери, между двух окон, за письменным столом сидела орчиха. Зеленокожая, с широкими плечами и с чуть выпирающими клыками из-под нижней губы. И татуировками на щеках: чёрного квадрата нет, но на левой щеке татуировка то ли сокола, то ли ястреба. Она, как и орк внизу, явно прошла два или даже три ритуала преображения. Хотя выглядит молодо, в уголках глаз нет и морщинки, а собранные в пучок и перевязанные оранжевой лентой смоляные волосы игриво спадают с плеча на выпирающую из-под костюма грудь.

Рядом с орчихой, на оружейной стойке, висит крепкий боевой молот и щит во весь рост орчихи. Которая, скорее всего, даже чуть выше меня.

— О приезде настолько знаменитого ксата я узнала ещё вчера. Я очень хочу с вами познакомиться. Ксат, магос, сулин, — на последнем слове властный голос орчихи чуть дрогнул, она злорадно ухмыльнулась и с намёком показала мне на удобные кресла напротив её стола. — Можете обращаться ко мне Азтала, не буду забивать вам голову титулами и вынуждено взятой фамилией и отчеством.

— Потому что вы возглавили гильдию авантюристов и вольных наёмников?

— Именно так, — орчиха откинулась на спинку стула. — В наших племенах несколько другие устои. Но я уже как второй год слежу за здешним порядком. И за вами, магос, я тоже пригляжу, — орчиха перевела взгляд на мой посох и чуть прищурилась, но с расспросами не полезла.

— Что же. Мне будет приятно, если такая дама присмотрит за тем, чтобы я ничего не сломал.

Я подавил внутри себя смешок, смешанный с раздражением, и прошёл к креслам. Стоило креслу чуть скрипнуть подо мной, как напротив тут же примостился кучерявый нутон. Он посмотрел на главу взглядом щенка, ожидающего, когда его мамка наконец-таки покажет, как правильно лаять.

Орчиха же выжидающим взглядом прожигала во мне дыру. Она даже взмахом руки показала мне продолжить. И здесь я понял, что из нас двоих не представился только я.

— Магос Настрайской магической академии и сулин Всеобщей Церкви Лик'Тулкис прибыл в этот город по своим делам.

Азтала легонько стукнула кулаком по столу.

— Я знаю, что ты прибыл сюда по своим делам, ксат, — из её голоса исчезла всякая лёгкость. — И я бы очень хотела узнать, почему моя гильдия с зимы на переполохе из-за… — Азтала чуть прикусила щёку и помахала пальцем. — Нет, ты мало мне что расскажешь, из-за чего всё этот. Ну это потом. Сперва расскажи, что ты можешь предложить моей гильдии.

— Ещё бы узнать, что гильдия может предложить мне.

— А это уже зависит не от меня, — Азтала усмехнулась и пальцем показала кучерявому нутону на меня.

Нутон начал чуть ли не допрос о моих знаниях, как магоса. Знаю ли я определённые порождения, того же Ровинского кольцевого червя скверны и всякие кусты. Конечно же я их знаю, из справочников, некоторые даже видел и добывал — но я отвечал уклончиво, что сначала нужно посмотреть, позвучать справочники. Да и зачем им оно надо? Здесь поблизости ведь лёгкие скверные места в округе и с ними благородный молодняк прекрасно справляется.

Потом мне поверхностно рассказали о правилах города, что можно делать и что нельзя. И что ксатам, в отличие от прочих городов, в нём легче живётся. Как раз потому, что большинство ресторанов, магазинчиков и прочего ориентированы на благородное сословие. А ксатов по священному договору причисляют к баронетам, к низшим благородным.

— Я не услышал главного. В ратуше сказали, что в гильдии можно нанять учителя по фехтованию.

— Ты приехал с рабыней и спутницей. Кому-то из них? — спросила Азтала, на что я коротко кивнул. Орчиха прищурилась удавом в засаде. — Для таких наймов твоя репутация должна быть чуточку повыше. Но правила для всех одинаковы, даже для приехавшего к нам известного магоса, первого за двести последних лет, — последнюю фразу Азтала произнесла с едва уловимым сарказмом. — Ты можешь взять задание на исследование канализации города, как раз последнюю неделю никто из авантюристов не спускался в неё. Или, — она покосилась на парня, — с Брианом сходить на разведку к логову пауков. Мне интересно узнать, на что ты способен.

На этот неприкрытый намёк с ходу соглашаться я не собираюсь, иначе поставлю себя в уязвлённое положение. Я для вида поправил посох, прислонённый к плечу, и напустил на себя задумчивый видок.

— Не думаю, что в ближайшее время получится это сделать, но к сведению я приму это главное.

— Ты знаешь, где меня искать. Только один вопрос, — орчиха показала на мой посох. — Что это такое?

— Тварь, — коротко ответил я.

Азтала хмыкнула. Она сказала парню проводить меня до двери. Когда я уже подошёл к ней, нутон легонько шепнул: «В гильдии есть хорошие учителя. У твоей рабы был длинный свёрток, на копьё можно найти». Я через недоверчивый прищур посмотрел в зелёные глаза нутона, но ничего не ответил.

Дверь открылась. Мои уши тронул гам жаркой ругани двух авантюристов. Один остроухий и молодой, лет на двадцать три, с зачёсанными назад каштановыми волосами и надменным взглядом. Его по фигуре подогнанный доспех подпоясан поясом с серебряной вышивкой, кисточка с бахромой на конце отзывалась подёргиванием на каждое движение. Ратон что-то кричал про осталопость нутону лет тридцати пяти с гордой выправкой и короткой стрижкой волос, будто тот только что обрился в солдаты. Нутон парировал, что нежные жопы таких щеголей он розгами в лоскуты превращал.

Собравшиеся в зале поддакивали им, одобряюще хлопали на каждый выкрик и стучали кружками по столам. В дальнем конце зала за одним из столиков сидели две девушки: одна из нутонов с волосами цвета горящих углей, а вторая из дворфов с двумя широкими тёмно-коричневыми косами, спущенных по плечам на грудь. Они следили за этой перепалкой и тихонько посмеивались.

Я [Чувством магии] почувствовал позади приближающееся облачко и отошёл от двери. На балкон чуть ли не выскочила Азтала. Она упёрлась на перила и гневно прорычала:

— Джосс, Барат! Если сейчас же вы, двое идиотов, не успокоитесь, то я лично выбью из вас всё дерьмо, — орчиха двумя оттопыренными пальцами показала на спорящих авантюристов. Они покосились на главу, недовольно переглянулись охочими до крови взглядами. И расселись по местам. Всё это время в дверном проёме простоял кучерявый нутон и смотрел на главу гильдии с нескрываемым восхищением.

Перепалка закончилась, и я опять стал единственным развлечением для авантюристов. Все уставились и смотрели, как я медленно спускался по лестнице, специально настукивая посохом по ступенькам и привлекая к нему внимание. Одни в зале щурились, пытаясь понять природу белёсой кости, другие отмахивались со словами про подделку.

Я прошёл к стойким заданиям и принялся выискивать заветный листок. За моей спиной [Чувство магии] показывало десятки облачков и звёздочек. Одно из облачков отделилось от толпы и поплыло в мою сторону. Рядом со мной встал орк выше меня на две головы и с чёрным квадратом на всю правую щёку. Он хрустнул шеей и взглядом обвёл доски с заданиями.

— Шагис. Возьми задание. И подтверди репутацию в гильдии.

— Иначе? — я вызывающе посмотрел на орка.

— Иначе будут проблемы. У тебя. И твоей… шлюхи мелкой. Как часто ты трахаешь её?

— Ты в жизни запутался?

— Не придуривайся. Тебе эта мелкая погань только для одного нужна.

— Дату выбери, сука.

— Дату? — орк усмехнулся.

— Дату своей смерти.

— Попробуй, — у орка от злости дёрнулись мышцы на верхней губе, обнажая зубы. — Отправимся через неделю. Будем ехать на трёх повозках самостоятельно, без остановок. Припасы дадут в городах. Прикрытие на задание я наберу. У тебя мало времени, — орк что-то утробно прорычал и ушёл из гильдии. Я проводил его взглядом и вернулся к доске с заданиями. И вскоре нашёл «немножко» выделяющееся задание.

Если вспомнить карту, которую мне показывали на совете малиров в Соборе Кафдории, то по этому заданию ехать надо даже северней того скверного места для анализа. Там расположен древний форт, захваченный скверной. Вот как раз из него магистрату города Эльбен и нужна ураллая, магический предмет, которым нежить пользовалась при жизни и иногда остающийся после её оклазии. Сейчас это браслет с забытым заклинанием. И мало того, что эту ураллаю можно заказать через гильдию авантюристов на севере, а магистрату города она нужна от местных авантюристов, так ещё требования у задания нарочито-провокационные. Его может взять только группа авантюристов с сулином Всеобщей Церкви в составе.

Я вышел из гильдии с неприятным предчувствием. Понятно, что орк провоцировал меня словами о Сое, но его смерть — уже решённый вопрос. Но ещё он сказал подтвердить репутацию, и мне от этого не отвертеться. А, может быть, это и к лучшему, если из-за того задания с пауками получится уехать из города на ближайшие дни. Надо только кое-что уточнить у ксатов.

Проходя по улицам города, я невольно подмечал его действительно богатую казну. Замощены улочки даже в подворотнях, дома отштукатурены и вычищены. Всюду прямо благорастворение. Но больше всего меня ещё вчера удивили магические светильники на главной улице. Они через каждые десять метров неуступными постовыми с лёгким фиолетовым оттенком освещали улицу. Такую роскошь для своего города может позволить себе не всякий князь, потому что магические светильники из особых искусственно выращенных кристаллов. Они не расходуют [структурную прочность], но срок жизни у них не превышает нескольких лет. После этого они тускнеют. Их дробят в порошок, растворяют в кислоте, осаждают в осадок и уже полученную взвесь пускают на производство новых кристаллов. А такое делают только в магических академиях. Как и само производство магических светильников позволено только магическим академиям.

За стены миссии, раскланиваясь, меня впустил вчерашний дворф и неподдельно поинтересовавшийся моей прогулкой. Я из вежливости ответил, что результатом доволен. Хотя могло быть и лучше.

Стоило мне пройтись по коридору главного здания к залу, как из него раздалось не рукоплескание, но авиации. Перед всеми рабами и ксатами стояла Затара в недавно подаренном светло-зелёном платье, а белая ленточка с бантом на поясе подчёркивала плавную талию орчихи. Затара только закончила петь и застенчиво тупила взор под всеобщие аплодисменты. Даже Соя, уже не раз слышавшая песню про лихого купца-караванщика, и та хлопала всеми четырьмя руками.

Моглус предложил мне присесть к ним, послушать ещё песни, но меня интересовало совсем другое. Я спросил по поводу гильдии музыкантов, на что мормит тихонько засмеялся.

— Слишком громкое название для них. Вместе с ними ютятся гильдии писцов и каменщиков, — Моглус призадумался, взглядом бороздя по потолку. — Такое тесное соседство им рождает множество историй.

Задавать сейчас вопросы Затаре не с руки, поэтому я решил дождаться её в комнате. [Чувство магии] показывало, как на втором этаже главного здания мерцали сорок крохотных звёздочек — но я не собираюсь думать об этих мелких детях. Мне хоть и интересно узнать, зачем они ксатам, но для всех окружающих я — ксат, который и так должен такое знать.

Затара вернулась вместе с Соей. Девочка довольно плюхнулась на диван рядом со мной и попыталась осыпать меня вопросами, но я показал ей помолчать и попросил Затару объяснить тату чёрного квадрата на всю щёку.

— Это рутко́о ну шудоо́с. Это отказник, господин, — не думая ответила Затара. — Он ушёл из племени и больше никогда туда не вернётся.

— Какой-то преступник?

— Очень редко. Чаще всего воин обменивает свою жизнь на большую услугу для племени. В нашем племени был такой, давно, ещё когда я видеть могла. Он отдал свою жизнь Всеобщей Церкви, чтобы племени предоставили больше обычного… — Затара замялась. — Рабов для ритуала преображения.

Сидевшая на диванчике Соя при упоминании рабов аж встрепенулась и гневно зыркнула на Затару.

— Вы используете рабов?

— Так… я… так у нас заведено, это…

Я хлопнул в ладоши, останавливая назревающую перепалку.

— Это правило её расы. И не нам в него лезть.

— Но ведь я тоже раб, — Соя всеми четырьмя руками негодующе ткнула себя в грудь. — Меня тоже… Она… Меня… — Соя мгновенно остыла и чуть наклонила голову набок. — А что вы делаете с рабами?

Я хотел бы сказать девочке, что этим мы интересоваться не будем, но мне самому не помешало бы разобраться в этом вопросе.

— Давай договоримся, — посмотрел на Сою. — Когда-нибудь Затара ответит нам на этот вопрос. Но сейчас мы с расспросами доставать её не будем.

— Если она обещает, — Соя подбочилась, впившись взглядом рубиновых глаз прямо в переносицу орчихи.

— Возможно, когда-нибудь, — неуверенно произнесла та.

* * *

Следующим днём я взял Сою и отправился решать самое скверное дело. Подступал десятый час дня, народу было немного на площади перед каменным зданием с огромными витражными окнами, да и служба давно закончилась. Мы без назойливого внимания приближались к церкви, но чем ближе подходили, тем более дёрганной становилась походка девочки. Она ещё перед выходом у ксатов уверенно прощебетала, что ничего плохого не случится — но около больших двойных дверей Соя испуганно взяла меня за руку.

Не удивительно, что на подиуме рядом с массивным кристаллом меня ждал Хубар, в белых церковных одеждах с красным поясом и золотой накидкой и каймой подола. Хубар показательно улыбнулся, стоило зайти в церковь. Все церковники в зале, кто прибирался между рядов скамеек, кто стоял около постаментов рядом с витражными окнами с изображением богов, кто читал какую-то книгу или же просто общался между собой — все они смотрели на меня как на недоразумение. И, злорадно ухмыляясь, потянулись к скипетрам и кинжалам на поясах. А Хубар лишь следил за мной наигранно-усталым взглядом.

Я оставил девочку около подиума, а сам поднялся и приложил руку к кристаллу. Она прилипла к его холодной гладкой поверхности. Началась очередная, опостылевшая процедура дознания. На все три вопроса кристалл никак не отреагировал. Все церковники в зале ошалело смотрели то на меня, то на Хубара, не понимая происходящего. Хубар, нисколько не растрепав белобрысую шевелюру с идеальным пробором, глубоким кивком и пригласил меня в дальний конец зала. К двери, за которой лестница к подсобным помещениям.

Соя в три больших шага оказалась подле меня и схватила за руку, опасливо озираясь на церковников. Но в подвальные помещения Хубар пускать девочку отказался. Он показал мне посадить её на скамейку рядом со входом. И с намёком отмахнулся, мол, решение совета малиров выше остального и Сое ничего не грозит. Но та, пряча нижние руки под курткой, верхними вцепилась мне в пояс и прошептала: «Не оставляйте надолго, хозяин». Я положил руку ей на синюю шляпку и напомнил, что это мелкое наказание я в обиду никому не дам. Соя чуть успокоилась и тихо угукнула. Да вот только сев на скамейку, она чуть боязливо вжала голову в плечи и зыркнула по сторонам.

Мы прошли через холодный каменный подвал с подсобными помещениями. Хубар провёл меня к небольшому коридорчику. По центру и в правой его стене по двери, за ними «Чувством магии» не показывало звёздочек или белёсых облачков. В левой стене — проём с уходящей вниз пологой каменной лестницей. И в её конце, примерно в метрах тридцати, ощущались разные группы.

Первая группа из двух звёздочек чувствовалась прям в конце лестницы, вторая из четырёх звёздочек шла по прямой сильно левее первой, а третья из трёх звёздочек стояла, замерев на пути второй, но чуть сборку. Когда последние две группы сблизились, третья резко сблизилась со второй. Звёздочки какое-то время двигались хаотично, пока группа из четырёх не замерла, а три оставшихся звёздочки отправились по пути, откуда пришла вторая группа. И при этом всём первые две звёздочки вообще никак не отреагировали на происходящее.

Хубар провёл меня в дверь по центру коридора. За ней кабинет с бардаком таким, будто белобрысый только вчера получил это место: везде навалены кипы бумаг, свитки на полу, голые стены и нет стеллажей или шкафов. И только письменный стол в углу да посреди комнаты небольшой столик и два стула друг напротив друга.

— Наверное, ты очень рад меня видеть, — Хубар ухмыльнулся, присаживаясь на стул и наиграно вежливым жестом показал мне присаживаться напротив.

— Так рад, что ночь не спал, представляя наш сегодняшний разговор.

— Ты мне льстишь, — белобрысый мечтательно осмотрел кабинет. — Я тоже очень много думал о нашем сегодняшнем разговоре. Как интересно складывается жизнь, не так ли, Ликус?

— Она бы сложилась интересней, не пересекись мы в этом городе.

— Но, как видишь, мы оба здесь. Ты — сулин, я — рутифактор, — Хубар жестом повторно пригласил меня присаживаться. — Составишь мне компанию, Ликус?

«Только на твоих похоронах. Да и то, если предварительно заплатишь», — подумал я и, матерясь про себя, что эту белобрысую тварь мне хочется придушить собственными руками, сел на стул, поставил посох между ног, опер его на плечо. И положил на него левую руку, чтобы посох никуда не ездил.

— Начинай, рутифактор, — я недовольно кивнул белобрысому. В его голубых глазах зажёгся лёгкий огонёк ненависти.

Внимание, заблокировано ментальное воздействие

В висках больно кольнуло, но я не подал виду. Хубар испытующе наблюдал за моей реакцией и едва заметно дёрнул щекой.

— Тебе предстоит сделать великое одолжение не только Всеобщей Церкви, но и всем разумным…

— Я сейчас уйду. Обходись без возвышенных речей.

— Мы будем обходиться только тем, чем я скажу, — Хубар гневно чуть повысил голос. — Не забывай, из-за кого мы оба здесь.

— То есть тебя, всё-таки, понизили.

— Нет, к несчастью для тебя. В отличие от прошедших семи лет назад, когда я был подопечным почтенной Малаюнария, и что имею сейчас — это две разные вещи, Ликус.

— Ты имеешь беспорядок.

— Я имею перспективу собственных исследований. Кстати, благодаря тебе, — Хубар властно показал мне в грудь. — Только благодаря сказанному тобой совету малиров я, как имевший с тобой некоторые дела, получил назначение в этот город. Он не принадлежит государствам и почти на проходе между севером и югом материка. Здесь очень много перспектив для исследований.

— Только не говори, Хубар, что эти исследования касаются увиденного мной в подвалах Магласии.

В ответ Хубар лишь коротко ухмыльнулся. Я подавил в себе желание выхватить посох, активировать [Костелом] и снести белобрысый череп.

— Ты должен помнить почтенную Малаюнарию, — в голосе Хубара почудилась нотка тоски и грусти, тут же сменившаяся благодарностью и каким-то священным трепетом. — За столько короткий срок вольной жизни, отведённый фуаларал, она продвинула понимание нечестивых творений настолько, что двадцать пять лет сравнимы с пятью веками. Благодаря оставленным записям и заметкам Всеобщая Церковь получила множество подтверждений своих догадок. А теперь, благодаря твоим словам, церковь начинает новый этап исследований.

— Да хрен бы с вашими догадками и исследованиями, — я сдержался, чтобы не плюнуть Хубару в морду. Их «исследования» — это опыты над троптосами. Мне противно быть частью всего этого, но у меня сейчас совсем другие интересы. — Какие бы исследования больные ублюдки ни проводили — мне плевать, пока вы не трогаете меня, Сою или мою спутницу.

— Что ж, это похвальное решение, — Хубар отошёл к письменному столу, чтобы вернуться со свёртком бумаг. Он положил их передо мной. — Здесь задание на исследование и бумага для отчёта. Отчёт вольный, на твоё усмотрение. Только исследовать это место ты будешь в одиночку. Надеюсь, мне не надо объяснять почему, — Хубар жестом показал на верхнюю часть шеи и нижнюю часть моей груди, где скверна навсегда оставила шрамы иссиня-чёрного цвета. — Никто не хочет, чтобы о твоих «особенностях» узнал кто-то лишний. Да и вдруг кто-то из лиходеев решит напасть на ксата в диких землях. Поэтому закажи в ателье хотя бы белую длинную куртку с цветами сулина.

— Зачем, на диких землях «лиходеев» эта куртка не остановит. Зачем вообще такой головняк? Всё происходит слишком резко, но очень спланировано. Меня отправляют туда, где, как выразился совет малиров, частенько встречаются драконы, но только ксат сможет исследовать там всё. За каким лешим меня туда отправляют?

Я чуть подался вперёд, нависая над церковником. Хубар смерил меня задумчивым взглядом.

— Я скажу, только если ответишь на несколько вопросов.

— Вряд ли я смогу на них ответить.

— Тогда так. Я всё равно задам свои вопросы, а ты попробуй на них ответить. Только честно, — Хубар ухмыльнулся. — Но там всё гораздо проще, чем ты можешь думать, Ликус. Я всё равно тебе всё расскажу.

— Удиви меня, Хубар.

— Я тебя не удивлю… Причина в тебе. Каждое твоё появление как потрясение для всего мироздания, — в голубых глазах Хубара на миг вспыхнул огонёк презрения. — Меня интересуют две вещи. Почему после твоего проживания в одном царстве дворфов, они всей расой начали разнюхивать о ритуале бластария и запросили у нас столько кристаллов душ, сколько никогда не запрашивали? И все кристаллы должны быть от рабов с максимально возможно высокими стезями в душе, посвящённых магическому ремеслу, в [величиях] и в [свершениях]. И притом всё это должно быть привезено к ним скопом не позднее срока в пятьдесят лет. А ещё, спустя каких-то полгода, как ты побывал на орочьих землях и забрал оттуда свою спутницу, там самоубилась одна из вождей племён. На её место, соблюдая традиции, взошла её первая дочь. А после мы получили запрос предоставить в племя Рыси на южном континенте столько рабов, сколько орки не запрашивали в последние века. Все рабы должны быть с как можно большей [ступенью души]. И, опять же крайний срок в 50 лет. Всё это произошло после твоего посещения, — Хубар пальцем постучал по столу. — Я бы очень хотел знать, Ликус: как ты с этим всем связан?

— Не только ты один хочешь это знать.

Хубар на мои слова почти никак не отреагировал, лишь продолжал пялиться на меня взглядом голодного горностая на полёвку. Я не сдержал смешок.

— У Всеобщей Церкви прекрасная осведомлённость. Вот только со всем этим никак я несвязан. Кроме того, что это всё случилось после моего ухода.

— Попробуй хотя бы раз в жизни не врать.

— Давай сходим к кристаллу дознания, — я кивнул в сторону, намекая на зал церкви. Хубар недоверчиво прищурился. — Единственная моя связь с происходящим в том, что моя спутница — вторая дочь погибшего вождя.

Хубар недовольно откинулся на спинку стула и долгие секунды выглядывал в морщинах на моём лице если не ответ на вопросы мироздания, то хоть призрачный намёк на ответ, стоит ли доверять мне именно сейчас. Понятное дело, что он не поверил моим словам, но меня это не заботит. Потому что я не хочу быть связан с происходящим. В нём уж слишком много совпадений.

Что у длинноухих срок похода в осквернённый сад в пятьдесят лет; что дворфам через столько же лет нужно много кристаллов душ с магическим потенциалом; что оркам нужны [высокоуровневые] рабы не иначе как для их ритуалов преображения, опять же, через пятьдесят лет. Эта цифра в последний год звучит слишком часто. И мне от этого не по себе.

— Что ж, — я с намёком размял шею. — Если ты закончил пытаться найти в моём лице сокровенные ответы на не менее сокровенные вопросы — то я слушаю тебя.

— Раз ты утверждаешь, что ни с чем не связан и просто проходил мимо, то… Так уж и быть, я оставлю это на твоей совести, Ликус, — Хубар устало вздохнул. — Но я перед своей совестью буду чист.

— Если б ты ещё знал, что такое совесть, Хубар.

— Думаю, нам обоим нужна лекция по этому предмету, Ликус, — Хубар злорадно ухмыльнулся. — Ты спрашивал, зачем такие обходы? Так вот, ты должен осмотреть место вечного бдения твоих драконов.

Я покосился на Хубара как на невменяемого идиота. Тот раздражённо закатил глаза.

— Прошу тебя, не смотри на меня так, будто я сказал тебе какую-то новость. Ты прекрасно знаешь, что твои драконы захватили несколько предгорных холмов и целую гору. На многие километры. И никого туда не подпускают, — Хубар стиснул челюсти и постучал пальцем по столу около свитка с заданием. — Но два года назад они нарушили установленные правила. Теперь церковь имеет некоторую вольность. И она хочет ей воспользоваться. То место никогда не изучали. И церковь прекрасно знает, что ты заезжал в академию, и многое там расспрашивал.

Хубар бросил на стол листочек с изображением жука с огромным хитиновым панцирем и длинными лапками, которыми он крепится к дереву. Этот жук прекрасно маскируется и сливается с местностью, и достаточно ценен как промысловое порождение. И это именно тот жук, в возобновлении добычи которого заинтересована академия.

— У церкви слишком длинные уши, и огромная осведомлённость, Хубар.

— Наша осведомлённость в пределах разумного, Ликус, — Хубар чуть придвинулся ко мне. — Ты уже разговаривал с Шагисом?

— Виделся. Он сказал, что всё подготовлено.

— Именно. От тебя требуется только подтвердить свою репутацию, вступить к нему в отряд, и подготовить одежду. Всё остальное — не твои заботы. Церковь хочет получить от тебя исследование того места и объяснение причины. Наверное, ты догадываешься, какой.

Я в ответ уставился на Хубара, как на невменяемого идиота.

— Почему оно такой формы, Ликус. Это всё, что ты должен узнать. Твоя зверюшка и спутница поживут в Эльбене. Под моим присмотром. Может быть, даже в вашей священной миссии. И ну ты можешь не переживать, им никто ничто не навредит.

— Это очень интересный способ сообщить мне о заложниках, Хубар.

— О заложниках, Ликус, тебе сообщили ещё в Соборе Кафдории.

Хубар пододвинул ко мне свёрток с церковным заданием. Я нехотя развернул его. Ничего там удивительного нет, обычное церковное задание, но мне понравилась бумага с церковной печатью. Она позволяла сулину Лик'Тулкису беспрепятственно проходить где угодно. И даже ликвидировать любое препятствие, мешающее ему в достижении поставленной задачи. Притом задача вообще не упоминалась.

— Интересная индульгенция на убийство, — я не сдержал ухмылки.

— Потому что Всеобщая Церковь рассчитывает получить ответ на этот вопрос.

— Тогда у меня тоже будет вопрос, на который я захочу услышать ответа. Про Ольск слышал?

— Ты про деревню? Такое случается редко. Я как раз собирался ехать туда через несколько недель. К осени там соберутся сулины со всего материка.

— Я не услышал главного, Хубар.

— А главного я тебе не скажу. Потому что никто не знает, почему так происходит, Ликус.

Я недовольно покачал головой. Потому что ещё в Соборе Кафдории видел свиток, подписанный советом малиров с обоих материков. Свиток, где обозначено использование так называемого «дарованного гнева». В нём, два года назад, добавилась ещё одна строчка с разрешением использовать эту фигню ради какого-то там эксперимента.

— У меня последний вопрос, Хубар, и я оставлю тебя наедине с твоим повышением, — я ехидно оглядел замусоренную комнату, на что белобрысый устало показал мне начинать. — Так может случиться, что в пути с моим сопровождающим может всякое случится…

— Оставь свои намёки идиотам. Этот орк отдал свою жизнь Всеобщей Церкви. Его задача — довести тебя до места и убедиться, что ты всё исполнишь. После этого можете хоть поубивать друг друга, — Хубар встал и кивнул в сторону двери. — Я провожу тебя, Ликус.

— Очень мило с твоей стороны, Хубар. Общение с тобой доставило бы мне наслаждение. Будь я мазохистом. Но я рад, что оно ограничилось коротким промежутком времени.

— Будь моя воля, Ликус, и наше общение не продолжалось бы и через бумагу.

Всё время, пока мы с Хубаром разговаривали, Соя дрожащим от страха щеночком сидела около входа в подвальные помещения и опасливо озиралась по сторонам. Она ожидающе заёрзала, когда почувствовала, как две звёздочки начали подниматься по лестнице к двери. А когда она открылась, то девочка аж расплылась в довольной улыбке, заметив моё морщинистое лицо.

— За своё зверьё не переживай, — сказал Хубар, даже не посмотрев на девочку. — Все бумаги давно заполнены. Можешь делать с ней что хочешь. Так что будь любезен никогда больше не показываться здесь с ней. Приходи сам, когда исполнишь поручение.

— Если так будет удобней, то я могу швырнуть бумаги в окно вместе с камнем, Хубар. Только предупреди, под каким ты будешь стоять. Я подберу самый большой.

— Не переживай, Ликус. Прежде чем ты найдёшь такой камень, путники найдут булыжник на дне придорожной канавы, в которой ты когда-нибудь и останешься. Ты слишком часто путешествуешь в караванах. Я надеюсь, ты продолжишь это делать.

Хубар улыбнулась мне самой доброжелательной из возможных улыбок. Я ему услужливо кивнул, протянул девочке руку, и мы вышли из этого осточертевшего здания. Разумные на церковной площади смотрели на нас ошеломлённо, не веря в происходящее, поэтому я как можно быстрее убрался подальше от церкви и зашёл в первую боковую улочку. Всё это время девочка таращилась на меня жалобным щенячьим взглядом.

— Мы больше не пойдём сюда. Пожалуйста, пожалуйста, — Соя теребила меня за рукав. — Пожалуйста, хозяин, больше не будем заходить.

— Да не будешь ты заходить в эту церковь, мелкое наказание моей скверной жизни, — я вырвал руку и щёлкнул девочку по носу. — Я обо всём договорился. Ты больше не зайдёшь. Никогда. В любую церковь.

— Честно? — девочка поджала губки, на её глазах навернулись слёзы.

— Я сколько раз тебе говорил, что в церковь тебя не отдам? И, вообще, куда делась твоя бравада? Утром бахвалилась, что смелая вся такая, вчера с Затарой чуть не поругалась. И когда ехали, ты вела себя уж очень вольготно.

— Я не хочу в церковь, — промямлила девочка, опустив голову. Я снял с неё шляпку, потеребил бледно-жёлтые волосы и нахлобучил шляпу обратно аж по длинные фиолетовые уши.

— Мы скоро вместе с Затарой пойдём в очень важное место, так что прекращай хандрить. Не хочешь больше в церковь, значит, больше не пойдёшь.

— Спасибо, хозяин, — Соя прижалась ко мне, обхватив мою ладонь двумя руками.

Вернувшись в миссию ксатов, я практически подхватил Затару и мы втроём пошли в самый конец главной улицы. Там свернули на боковую улицу и сразу вышли к двухэтажному зданию с десятком широких окон на первом этаже. Рядом с единственной входной дверью висели три таблички: «Гильдия музыкантов», «Гильдия писцов» и «Гильдия каменщиков». Из-за двери доносилась крепкая ругань.

Соя задумчиво покосилась на таблички, на Затару, на меня.

— Затара же хотела петь, а не музыкантом быть, — Соя захлопала глазами, покосившись на Затару. — Ты умеешь делать стены из камней?

— Боюсь, я в таком же недоумении, — Затара сложила руки в замок, слыша доносившуюся ругань. — Господин, вы уверены, что мы правильно пришли?

Я в ответ развёл руками. В ратуше меня отправили именно сюда, да и Моглус говорил, что певцы и музыканты для города означают одно и то же.

За дверью начинался просторный коридор с десятками дверей. В нём жарко спорило пятеро разумных. Остроухий в парчовом халате с различными цветастыми заплатками противостоял двум крепко сбитым мужикам и двум прям вылитым писчим со специальными синими нарукавниками, чтобы рукава от чернил не пачкались.

— Меня твоё постоянное тарахтенье достало, — один из мужиков оскалился, глядя на остроухого.

— Если у меня тарахтенье, то вы горы спускаете с этажа в подвал, — чуть подрагивающим и слащавым голосом проговорил ратон и пренебрежительно отмахнулся.

— Я вас всех прошу быть тихими, — один из писчих скрестил руки на груди. — У нас заказ, нужно книги переписывать, а ваша возня отвлекает. Не говоря уже о том, что стоит вам что-то уронить, как от вибрации у нас перья по бумаге елозят.

— Да ты достал со своими перьями! Вы… О! — воскликнул мужик, наконец-то заметив меня. — Здравствуйте. Вы куда?

Все пятеро уставились на нас. Мы так же удивлённо рассматривали их. Особенно я.

— Нас, вроде бы послали, в гильдию музыкантов, но, думаю, мы ошиблись адресом.

— Нет-нет, вы строго ко мне, — ратон в халате аж встрепенулся и помахал четвёрке, мол, потом договорят, а сейчас пусть тишину сделают. — Я так правильно понимаю, что вы хотите заказать в вашу миссию выступление?

— Мы узнать насчёт работы, — я показал на Затару. — Она умеет петь, притом хорошо. В ратуше сказали записаться здесь.

— Да, можно, конечно. Но… Вы же приезжие?

— Понятное дело, что мы приезжие, — мне вопрос ратона не понравился.

— Нет-нет, вы не подумайте ничего. Бывает такое, что вы же ксат, может быть, давно здесь жили… Хотя, — остроухий ненадолго задумался. — Да, вы правы, это никак не относится к нашему делу.

Ратон, представившись Дизатом, повёл нас в один из кабинетов, отведённых для гильдии музыкантов, попутно сетуя на происходящее в доме. Им тесно ютится, так ещё писчие постоянно жалуются на мешающий им шум, что каменщики зачем-то тащат к себе камни и постоянно их обтёсывают, хоть это и можно делать на улице. А им, тонким натурам, не получается настроиться на нужный ритм и поймать музыку для новых песен.

— У нас с инструментами всё в порядке, — Дизат показал на различные арфы, барабаны, гитары, трубы и прочее, аккуратно разложенное на подставках в кабинете. Всё начищено, настроено и готово к игре. — У нас нет проблем в музыкантах. Я здесь пока один, остальные ушли подготавливать место для выступления. Мы сегодня в ресторане выступаем всей группой. Есть несколько новичков, но они пока что совмещают музыку со стезёй авантюриста. И песен у нас достаточно, я и мои товарищи сочиняем. А вот с исполнителями, — остроухий с вожделением посмотрел на Затару, — у нас проблемы. Скажите, вас можно послушать?

Я с Соей отошёл к стене, предварительно аккуратно подтолкнув Затару к ратону. Девушка испуганным хорьком посмотрела на меня, не зная, что ей делать. Я кивком показал ей на Дизата. Тот лишь ожидающе улыбнулся, сразу поняв, что говорить будет с Затарой. И выступать будет именно она.

— Да, здравствуйте. А… Да, могу, — едва слышно мямлила орчиха, теряясь в происходящем.

— Ну что это? — Дизат недоумевающе развёл руками. — Нет, давайте погромче. Я понимаю, что вы стесняетесь, но вы же будете выступать. Попробуйте… Хорошо, я вас понял. Давайте так: я отвернусь, а вы попробуйте петь.

Не дожидаясь ответа, ратон повернулся спиной к Затаре и принялся рассматривать инструменты на поставках. Но долго на месте устоять не смог. Он заметил какое-то пятнышко на арфе, достал платок и увлечённо начал его стирать. В этот момент Затара взглядом искала поддержки от меня, но я жестом показал ей не стесняться. Всё же, именно ей выступать.

В какой-то момент девушка глубоко вздохнула и пропела куплет о несмышлёном авантюристе, мечтающем взять самое дорогое задание, получить много денег и жить припеваючи — вот только ему невдомёк, что для сложных и дорогих заданий нужно обладать большим опытом. Как только Затара начала петь, то Дизат замер. И повернулся плавно, медленно, будто боясь спугнуть обернувшийся девушкой утренний мираж. Остроухий аж приоткрыл рот и даже чуть двигал ушами, ловя каждое пропетое слово, букву, каждый подскок голоса.

Затара закончила петь куплет. Раздались аплодисменты.

— Прекрасно! Великолепно! — остроухий подбежал к Затаре и взял её за руку. — Когда вы хотите работать? За каждое ваше выступление будем платить две, нет, четыре монеты Ганзы. Это не считая пожертвований от клиентов ресторанов. Распланируем на все дни. Как долго вы будете в городе?

— Я… Мы…

— Ну, сколько?

Орчиха аж терялась от наплыва, пытаясь вырваться Дизата, но тот бульдогом вцепился в её руку. Я подошёл и грубо опустил ладонь на плечо остроухому. Тот на такое не рассчитывал, дёрнулся и ослабил хватку, на что Затара смогла вырваться и забежать мне за спину.

— Мне кажется, или сначала нужно обговорить репертуар, — я пристально посмотрел в глаза ратону.

— Да, вы правы… Не знаю, что на меня нашло. Прекрасный голос, очень нежный, мелодичный. Он идеален к нашим выступлениям, — ратон вожделенно облизнул губы. — Я бы хотел спросить, как надолго вы к нам?

— Насколько бы ненадолго, но за месяц до отъезда мы предупредим, — я чуть сдвинул брови, показывая, что на такие вопросы давать явные ответы не собираюсь.

— Да, и такое будет кстати. Когда вы готовы обсудить всё подробней?

Остроухий о таких важных вещах почему-то говорил со мной, а это мне не нравилось. Я отошёл в сторону и показал на орчиху. Та мышкой перевела взгляд с меня на остроухого и Дизата, и потупила взгляд.

— Я бы хотела подумать.

— А чего думать? — я не сдержался. Затара вздрогнула, а ратон быстро-быстро закивал. — Ты хотела работу? Я дал тебе учёбу, теперь нашёл работу. Ты сама-то хочешь работать?

— Да, господин, просто… Всё так быстро.

— А чего откладывать?

Малахитовые глаза орчихи чуть дёрнулись, а ладони ещё крепче сжались в замок.

— Вы правы, — выдохнула Затара и заговорила чуть более уверенней. — Могу я завтра прийти сюда и ещё раз всё обсудить?

— Вы можете прийти, когда вам будет угодно. Единственное, если всё-таки захотите работать, нужно будет зарегистрироваться. У вас же есть регистрация в ратуше?

Орчиха перевела взгляд на меня. На что я сказал, что этот вопрос будет сегодня же улажен. Дизат продолжил объяснять, что после оформления регистрации на проживание и уплаты пошлины он сможет оформить Затаре временное разрешение на работу от гильдии музыкантов, и девушка сможет начать готовиться. У них через неделю как раз намечается приветственное выступление в одном из ресторанов, серьёзный благородный отпрыск приезжает.

— Сможете выучить хотя бы одну песню? — вновь начала напирать остроухий. — Одну песню не проблема выучить, ведь так?

— Давайте завтра, — Затара чуть приподняла ладони, пытаясь хоть так отстраниться от ратона.

— Конечно, приходите завтра. Я вас буду ждать весь день, — Дизат подошёл к двери, но повернулся к орчихе. — Завтра как раз придёт наш постоянный заказчик, из ресторана. Он платит хорошо, как раз спрашивал про певцов. Буду рад, если вы сможете прийти сюда к одиннадцати.

Остроухий проводил нас к выходу под вопросительные взгляды всё так же стоявших в коридоре четырёх мужиков, с которыми спорил до нашего прихода. Дизат шикнул на них, чтоб они убирались. И пожелал Затаре успешно разобраться со всем и приходить, он непременно будет ждать её в любой момент.

— Что с вами обоими происходит? Что Соя, то в один момент бунтует, а потом жмётся ко мне так, будто я собрался её продавать, — я не сдержал раздосадованный вздох, когда мы направились обратно к миссии ксатов. На моё замечание девочка накуксилась, но я останавливаться не собирался. — Что ты, Затара. Твою гордость из тебя можно было ложкой выгребать, а сегодня чего мямлила?

— Мне… Я не знаю, господин, — Затара опустила взгляд. — Вы очень многое для меня сделали, спасибо. Но… я боюсь.

— Боишься ответственности за свои поступки?

Затара в ответ только смогла, что кивнуть. Я устало улыбнулся.

— Так или иначе, но через неделю меня здесь не будет. Все деньги, заработанные на охране каравана, я оставлю вам. Но будете ли вы скучать в миссии или чем-то заниматься — зависит от вас.

— Я всё понимаю, господин. Просто, когда я жила в родном племени, меня всегда к кому-то представляли. А не я шла куда-то… Простите, мне просто непривычно.

Я, в принципе, понимаю происходящее. Это из-за вернувшегося зрения. Хотя странно: пока мы ехали с Амадеусом, Затара вела себя куда как свободней, да и у ксатов она не зажималась, а сейчас боялась слово сказать. Всё это ей в новинку, вот и теряется. До этого же она была практически мебелью и хотела сделать хоть что-то, но не могла — а сейчас может делать что хочет, но не знает как. Но у меня есть идейка, как придать орчихе уверенности.

Мы вернулись в нашу комнату у ксатов, где я передал Затаре монет и сказал ей брать Сою и идти в ратушу регистрироваться. Затара недоумённо захлопала малахитовыми глазками, долгие секунды соображая происходящее. А поняв — позвала меня с собой, помочь и проконтролировать, если та ошибётся. Но Соя уже в ратушах бывала, так что орчихе есть на кого положиться. Заодно пусть спросит за пришедшие письма на моё имя. Понятное дело, что ничего за один день прийти не могло, но дополнительная задача вовсе не лишняя.

Затара ещё раз попыталась потянуть меня с собой, но ей не оставила и шанса моя строгая фраза про гильдию авантюристов.

— Извини, но на какое-то время тебе с Соей придётся стать самостоятельными, — я окинул девушек вопросительным взглядом. Соя на моё замечание гордо вздёрнула носик, прощебетав, что и так самостоятельная, а Затара чуть покраснела и опустила взгляд.

— Да, господин. Вы правы. Я попробую справиться.

— Не беспокойся о происходящем, — я спешно пытался придумать слова и ободрить Затару. — Просто думай над тем, что скоро сможешь отдаться пению. У тебя это прекрасно получается. И, кстати, сможешь заработать немного денег и потратить на себя, Сою, да хоть на что угодно.

— А на вас можно? — робко спросила Затара, всё так же смотря в пол, но окончательно покраснев. Соя как ударенная током аж дёрнулась и гневно зыркнула на Затару. А следующей секундой хитро улыбнулась. Я пригрозил девочке молчать.

— На себя я заработаю, — я усмехнулся. — Но, если решишь угостить меня обедом — не откажусь.

— Спасибо, господин, — орчиха не сдержала ласковой улыбки и пообещала, что сегодня же разберётся с регистрацией и всё мне расскажет. Тем более там ещё и Моглус интересовался гильдией музыкантов, так что Затаре будет чем заняться.

Я отправился в гильдию авантюристов и вольных наёмников. Хоть и не хочется, но придётся согласиться на «очень своевременное предложение» от Азталы. Да и Сою надо зарегистрировать как боевого раба и найти ей учителя, а это можно будет сделать только подтвердив свою репутацию.

В зале гильдии народу было немного, занято примерно треть всех мест. Но даже сейчас те два разумных, нутон и ратон, Джосс и Барат, переглядывались с явным желанием устроить друг другу хорошую взбучку. Но рты держали закрытыми.

За стойками регистрации один работник гильдии скучал, а вторая принимала отчёт от трёх авантюристов. От них настолько несло канализацией, что девушка держалась от стойки на почтительном расстоянии. Я сказал скучающему работнику, что у меня сообщение для Бриана. Работник смерил меня взглядом, будто бы всё понял, и юркнул в подсобное помещение. Откуда вернулся с кучерявым пареньком.

— Когда пойдём на разведку? — спросил я у того.

— Это нужно уточнить у главы гильдии. Минутку, — губы парня тронула улыбка заядлого рыбака, поймавшего огромную рыбу.

Нутон чуть быстрым шагом поспешил на второй этаж. А я, положив руку на пояс и перенеся часть веса на посох, рассматривал собравшихся в зале гильдии авантюристов. Они рассматривали меня в ответ, но вскоре им это надоело, и они вернулись к привычным делам: обсуждению последних новостей, бахвальству да из глубоких кружек вливанию в себя дешёвого пойла.

Трое дурнопахнущих авантюристов сообщили работнице гильдии, что напоролись на несколько групп раткинов, одну из которых прикончили около заложенного отстойника, расположенного недалеко от здания Всеобщей Церкви. Меня это насторожило. Мало того что церковь в Трайске подыскивала отстойник для своих нужд, так ещё и в Эльбене уже его заложила и для чего-то использует. И самое скверное то, что на совпадение всё это списать никак не получится.

[Чувство магии] показало, как звёздочка в кабинете на втором этаже, явно принадлежащая главе гильдии, подошла к двери, перед которой стоял Бриан. Мне стало интересно, я активировал [Слух гончий].

— Он согласен, — голос парня звучал чуть возбуждённо.

— Это прекрасная новость, мальчик мой. Воспользуемся им. Ты помнишь, что нужно делать?

— Ему нужен был учитель. Я намекнул в прошлый раз.

— Прекрасно. Тогда надо найти вам компаньонов. Посмотри карточки…

— Спрячь свою грязную улыбку, — в зале гильдии подскочил вчерашний нутон с коротко стриженными чёрными волосами. Он ткнул пальцем в сторону остроухого. — Такие, как ты, меня бесят. И скажи спасибо, что я тебе морду до сих пор не набил.

— Это тебе нужно говорить спасибо, что пускают в помещение к разумным. Правда, не только тебя, — остроухий покосился на меня и едва удержался смешок. — Но сейчас именно ты всех раздражаешь. Сложно усидеть на месте?

— Как тут усидеть, если здесь пахнет остроухой свиньёй?

— Ты хочешь мне что-то сказать? — остроухий, опираясь ладонями на стол, резко вскочил. — Если так хочешь, то…

— Джосс! Барат! — с балкончика второго этажа раздался гневный и властный женский голос. — Вы окончательно меня достали!

— Глава, при всём уважении…

— Засунь себе в жопу уважение, Барат, — Азтала стукнула кулаком об перила балкончика, его древесина аж скрипнула от негодования. — Вы оба здесь две недели, а успели меня достать. Значит так: идёте в подчинение к Бриану на следующие десять миссий, или забираете свою регистрацию и валите из города первым же караваном.

Двоица переглянулась ненавистными взглядами, явно собираясь при первой же возможности воткнуть друг другу кинжалы в печень. С дальнего конца зала раздались сдавленные девичьи смешки.

— Вы, сука, две безмозглых щели, я сказала что-то смешного? — Азтала чуть не свесилась с перил балкона, глядя на девушку с огненными волосами и дворфийку с густыми русыми — Я сказала что-то смешное, а?

— Нет, глава, ничего… — девушка с огненными волосами замотала головой.

— В следующий раз башкой будешь думать, прежде чем ржать надо мной. Обе идёте в подчинении к Бриану на десять миссий или суёте себе в дыры свои манатки и валите из города, — Азтала, не дожидаясь каких-то оправданий от девушек, посмотрела на меня. — Вы, господин магос, хотели доказать свою пользу. Пойдёте вместе с ними. Заданий вам сколько надо?

— Нисколько.

— Значит, десять, — глава перевела взгляд на одиноко сидящего орка в зале. — Огат, ты уже третью неделю просиживаешь штаны. К Бриану в подчинение на столько же. Сам пришёл, прося за мужество. Ну так делай это.

— Да, — коротко ответил орк, — приложив мощную пятерню к груди.

Всё это время просидевший в зале Шагис, вчерашний орк с татуировкой чёрного квадрата на всю правую щёку, подскочил и свёл брови, смотря на Азталу как на злейшего врага.

— Что это только что было? У меня…

— Да мне посрать на твоё, за́агдот ну богоо́та, — Азтала провела указательным пальцем по горлу. — Не тебе говорить слова поперёк меня. Сиди и молчи.

— Ты переходишь дорогу сама знаешь кому.

— Это ты не упади поперёк моего пути. Я здесь главная, и я распоряжаюсь авантюристами, пришедшими в город снискать славу, деньги и одолжить мне свои жизни. Я сделаю всё, чтобы этот долг не прошёл напрасно. И не тебе мне что-то указывать, падший.

— Я отрежу тебе голову, — процедил Шагис.

— Возвращайся и пробуй, — Азтала отстранилась от перил и позвала Бриана. Тот послушным щенком мгновенно подскочил к ней. — Всех взять в отряд и что б завтра вашего духа не было в городе. Отчёт по месту мне нужен не позднее пяти дней. Я на тебя рассчитываю.

— Да, глава, — Бриан низко кивнул. Азтала удовлетворённо улыбнулась ему, посмотрела на меня с намёком, мол, ожидает моих дальнейших действий, и ушла обратно в кабинет.

Я поймал на себе недовольный взгляд Шагиса. Орк смотрел на меня как на главного виновника происходящего. Не зря я предупредил Хубара, что эта зеленокожая тварь не вернётся с поездки. Интересно, почему стоит мне хоть где-то показаться, так я сразу вляпываюсь в скверные передряги. Уже надоедать начинает. Как закончу со всеми делами, то улечу на скверный материк и хотя бы лет сто не буду отдута показываться. Надо будет только Сою пристроить. Хотя, куда её пристраивать? Скучно же без неё будет.

Бриан спустился ко мне к стойкам регистрации. Практически сразу к нам подошёл орк, которого глава назвала Огатом. Он прошёл только первые два ритуала преображения и выше меня лишь на голову, но из-под его нижней губы чуть-чуть торчали расширенные клыки, а щёки усеяли татуировки, одна из которых напоминала сокола или ястреба.

Орк молча смерил меня оценивающим взглядом. Я ответил ему тем же. В это время Бриан повернулся к залу и крикнул четвёрке не задерживаться, времени мало.

Обкладывая всеми известными матерными словами какое-то остроухое животное, из-за которого всё это началось, к нам пришёл нутон с короткой стрижкой чёрных волос. Следом пришёл остроухий. Они старались друг на друга вообще не смотреть. Последними нехотя подошли рыжеволосая девушка и дворфийка в куртке, украшенном витиеватым узором. Он мне что-то напоминал, но я так и не смог понять что именно.

— Это всё из-за вас, придурки, — сказала девушка и отвернула миловидное личико с тонким носиком.

Медленным, нарочито похотливым взглядом ратон сверху вниз прошёлся по приталенному камзолу, кожаным штанам, ботинкам с высоким голеностопом и поплыл обратно, задержавшись на широком поясе, на котором висел небольшой магический жезл, и окончательно остановившись на плоской груди.

— Странно. Почему разговаривает плоская столешница для регистрации?

Стоявший рядом Джосс сдержал смех, лишь легонько прыснул. Орк покачал головой. Дворфийка посмотрела на остроухого как на невменяемого. А магичка одарила ратона взглядом таким, каким не смотрят даже на придорожную падаль.

— Я буду молить великих Тонов, чтобы ты дожил до завершения всех десяти заданий, — ядовитой змеёй прошипела девушка чуть надменным голоском. — Я хочу убить тебя лично.

— Потом разберётесь, — Бриан чуть хлопнул по стойке регистрации, привлекая внимание. — Завтра же выходим, с утра. Поедем на трёх телегах. Разведка будет простой, там ничего сложного. Возражения есть?

— А если я не хочу, — Джосс с вызовом чуть подался к Бриану.

— Всегда можешь отменить свою регистрацию и валить из города, — незамутнённо отметил Бриан.

— Нет, я не хочу отсюда уезжать. У меня тут… — Джосс посмотрел на остроухого, — … есть незаконченные дела.

— Как удивительно! Мы с тобой, похоже, заняты одним и тем же, — остроухий Барат хлопнул по поясу рядом с кинжалом. Джосс ответил ему кровожадным оскалом.

— Если вы поубиваете друг друга, то я не смогу свои задания исполнить. Дождитесь конца, — орк сложил руки в дружеском жесте.

— Да у кого-то тут голос разума имеется, — дворфийка развела руками. — Неужели эта громадина может не только солнце заслонять?

— Я и думать умею.

— Вторая удивительная новость! — выпалила дворфийка и засмеялась над своей же шуткой.

Орк недовольно покачал головой. Я не сдержался и удручённо потёр переносицу.

— Мало мне Сои с Затарой, так ещё и этот детский сад сопровождать.

— А ты, я смотрю, здесь самый умный, — недовольно бросил мне Джосс.

Я взял за лямку гримуара и повернул его так, чтобы каждый смог увидеть эмблемы на его обложке.

— Я здесь не только самый умный, но и самый востребованный. Поэтому, — я перевёл взгляд на Бриана, — чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

— Верно. Возражения есть? — Бриан осмотрел всю эту пёструю и очень вынужденную компанию. Все недовольно переглянулись, но рты не открыли.

Бриан решил не откладывать знакомство и сразу же спросил у нас с магичкой, знаем ли мы хоть какие-то поддерживающие заклинания. С меня поддержка как молоко от быка. Магичка же, представившись Рувилой, в Ждарской магической академии прошла несколько курсов по магии поддержки. У неё в жезле заклинание поддержки и в посохе их два, плюс так знает ещё четыре заклинания. Ну и свитки может читать. Но никакой восстанавливающей магии, только [Притяжение], [Отталкивание] и прочие подобные штуки. Единственно, что знает заклинания на ускоренное восстановление [сил души и тела], то есть [маны и выносливости].

— Понятно. Отличное занятие, сунуть головы в жопу короля оруков, — Джосс раскинул руки.

— А я смотрю, ты прекрасно знаешь, куда твоя голова влезет, — Барат ехидно ухмыльнулся.

— Моя залезет под плечи, а вот твоя вместе с ногами уйдёт. Потому что из них и растёт, — Джосс постучал кулаком себе по виску. — У нас восстанавливающей магии нет и поддержки, считай, тоже нет.

— Сейчас нам это и не надо. А дальше — видно будет, — Бриан чуть шагнул вперёд, отрезая назревающую очередную перепалку, и сразу кивнул работнику за стойкой регистрации. Тот всё понял и достал статуэтку Тона с топором и булавой в руках. — Группу сделаем простую, без знаков души. Мало ли, вдруг совсем не сработаетесь, — последнюю фразу Бриан произнёс с таким намёком, будто от этой разношёрстной компании он ожидает каких-то экстраординарных свершений.