Наш караван проехал дальние селения в городской черте, когда солнце едва клонилось к горизонту. Многие селяне работали на полях, и нас провожали лишь собаки своим лаем да мелкая детвора бросала быстрые взгляды на наши тридцать повозок и возвращалась к работам по хозяйству. Подходит к концу последний месяц весны, всюду зелень травы и листвы, ветер гонит с полей аромат вспаханной земли, а куртка и ботинки с подогревом давно убраны в рюкзак.

Я шагал рядом с головной повозкой и чувствовал бы себя щеголем, без недавних новостей. На ногах новые ботинки и свободного кроя штаны, чтоб не мешали работать посохом, а плечи приятно обнимает плотная тужурка с капюшоном и куртка из лёгкой кожи. Всё это куплено на ярмарке пять городов назад.

Амадеус в том городе решил пройтись по магазинам таких же работорговцев и докупить «товара», поэтому мы задержались на денёк. Зато я получил от длинноухого часть оплаты охранного контракта, и вместе с Соей и Затарой отправился гулять по городу. Прошедшая недавно война задела город по касательной, и разумные в нём хоть и косились на меня с ненавистью и презрением, но почти без потаённой жажды убийства. Поэтому мы неплохо погуляли по ярмарке. Неплохо для девушек, и плохо для моего кошелька, почти опустевшего в тот день. Одно радует, что после закрытия каравана в Эльбене мне причитается приличная сумма. Амадеус намекнул, что рад завязать со мной дружеские отношения, поэтому не будет стесняться в средствах. Мне не нравится его этакая подхалимность, но раз он так хочет расстаться с деньгами, то кто я такой, чтобы ему мешать?

Но удовлетворение от покупок улетучилось три города назад, в Ольске, городе-оплоте из-за близости трёх скверны мест. Уже был поздний вечер, Амадеус остался в гильдии свободных торговцев разбираться с пересборкой каравана, а мы с Соей и Затарой пошли отдыхать в гостиницу. Ужинали там же в общем зале. Девочка сидела над тарелкой наваристого супа и мечтала поскорее добраться до Эльбена, орчиха устало журила ту и просила набраться терпения, а я просто хотел поскорее упасть в кровать.

Последние полгода я провёл в разъездах, спина и бока начали ныть от постоянного сна в спальнике с редкой еловой постилкой под ним. И вот когда нам принеси медово-травяной взвар и я уже было подумал махнуть на всё и отправиться в номер — как за соседним столом двое разумных заговорили о какой-то деревушке, с которой схлынула скверна. Я остановил проходящего мимо разносчика, положил перед ним серебряную монету Ганзы. Услышанное о той деревне мне не нравится ни тогда, ни сейчас.

Я вспомнил об услышанном в Ольске и от злости поиграл желваками. Ехавший на козлах головной повозки Амадеус привстал, прикрыл глаза ладонями от солнца и вгляделся вдаль. И радостно заулыбался.

— Свободный город Эльбен. Подъезжаем, — крикнул он, и тут же радостные возгласы разнесли весть по всему каравану. Тридцать караванщиков, двадцать охранников, почти сорок примкнувших попутчиков и штук десять пассажиров все в один голос радостно запричитали, что дорога наконец-таки заканчивается. Даже рабы Амадеуса облегчённо выдохнули, устав долгие месяцы поспевать за повозками, хотя их рабский путь закончится только со снятием ошейника. А некоторым этого никогда не увидеть.

— Почти приехали. Я так рад этому, — Амадеус сел на козлы и мечтательно уставился в сторону города. — Меня в городе ждёт здание, выделенное мне под работу магистратом города. Мне присылали его описание. На третьем этаже балкон с видом на одну из главных улиц, а на втором этаже — большая обеденная. Как-нибудь приходи, Ликус. Ты будешь желанным… — Амадеус наконец-то посмотрел на меня и весь его восторженный запал исчез. — Ты с Ольска сам не свой. Опять думаешь об этой деревне?

— Ты сейчас разговариваешь с магосом и сулином.

— Но ведь я слышал, что магосы изучают порождения и скверные места, возникшие там, где раньше цвела природа. Деревня же не по твоей части.

— Но я ещё и сулин. И что не делают магосы, то делают сулины. Включая и деревни, — я удручённо хлопнул ладонью по корешку своего гримуара.

— Подумаешь, сошла скверна, — длинноухий развёл руками и поправил свой халат, уже синий и лёгкий с рисунками из крохотных речных жемчужин. — Такое же иногда бывает. Сошла и сошла.

— Я просто думаю об этом, — я помахал рукой, показывая, что это всего лишь профессиональные мысли.

Скверна из той деревни исчезла одной ночью, не изменив дома или постройки, но выплеснув из себя порождения и нежить. Порождения разбрелись по округе, их потом поубивали. А нежить так и осталась стоять тупыми болванчиками. И это всё произошло весной, три года назад, когда я на материке скверны наблюдал очередное изменение скверны. У меня теперь есть косвенное, но подтверждение, что вот те церковные снаряды «дарованного гнева» со скверной внутри — вызывают скверные приступы у самой скверны. Но больше всего мне не нравится то, что церковники вряд ли воздержатся от их использования.

— Долго до города? — я спросил Амадеуса, стараясь перевести разговор на что-то более пристойное. Самому уже не нравится все полторы недели думать о той деревне и скверне. А ведь на ярмарке у меня было такое приятное настроение, я даже разок рассмеялся над шуткой Сои, чем удивил обеих девушек.

— Меньше часа. Дождей давно не было, дорога сухая, быстро идём. Ты лучше послушай совет, — Амадеус чуть наклонился и подозвал меня жестом. — Если заметишь конфликт нутонов и ратонов, то не влезай. Вообще лучше в конфликты не влезать, но в этом городе особенно. Пятьдесят лет назад Эльбен не был свободным городом. Он назывался Эльбенск. Потом восстала аристократия города и исторгнула его из государства ратонов. Тогда городом стали править нутоны и форменное окончание городов ратонов «-ск» исчезло. Но эти расы в Эльбене до сих пор не успокаиваются, даже приезжие разумные.

Я посмотрел вперёд, где в тонкой линии горизонта просматривались защитные башенки городских стен.

— Спасибо. По крайней мере, буду знать…

— Я всё сделала, хозяин!

Позади меня прощебетал довольный голосок. Прибежавшая Соя поправила шляпку с красной вышивкой на полях и с синими бусинками. Соя посмотрела на меня самодовольной улыбкой, пряча вторую пару рук на животе под свободной кофточкой.

— Я всё сделала, хозяин. Завернула копьё, меч и боевой молот в ткань. Щит так же завернула в ткань и закрепила на своём рюкзаке. Всё готово.

— Ты молодец, — я потрепал девочку по шляпке, на что Соя ещё сильнее заулыбалась. — А то бы незарегистрированного троптоса с оружием в город никто не пустит.

— Обратись к Азтале, — сказал мне Амадеус. — Это глава гильдии авантюристов и вольных наёмников. Ну, или обратись к своим, они тоже могут регистрировать рабов как боевых.

— Тут же есть миссия? — я недовольно прищурился.

— Ты не знал?

— Теперь знаю.

Я сдержался, чтобы не помассировать переносицу. В последние месяцы слишком много всего происходит — хотя, казалось бы, что вообще может в пути произойти эдакого? Один раз на нас напали гоблины, потом гноллы и ламии, но благодаря мне мы каждый раз отбивались легко и без потерь. Но сейчас от всех «новостей» у меня на сердце пустыня, и усталость такая, что хочется прилечь на пару лет в пещере. Желательно подальше от всех.

Я мотнул головой, отгоняя неприятное настроение, и пальцем показал на Амадеуса.

— А ты, я смотрю, хорошо осведомлён о городе.

Длинноухий усмехнулся.

— Прошу, не забывай, кто я такой, — фуаларал чуть-чуть покачал длинными ушами и с более чем ясным намёком постучал подушечкой пальца по перстню с эмблемой Ганзейской торговой лиги.

До города мы добрались быстро, солнце только-только облизнуло горизонт. Времени до темноты оставалось ещё много, но караван встал под городскими воротами: стража решила не впускать ксата. И я уже было приготовился позвать главу гильдии авантюристов или же вообще главного из магистрата города, как самого важного в нём разумного — но в конец нашего каравана подъехала телега с эмблемой не до конца разрезанного на шесть частей круга.

Из церковной повозки спрыгнул разумный, от вида которого у меня рука невольно потянулась к кинжалу. Церковник поправил идеальный пробор в белобрысых волосах и горделивой походкой отправился к воротам. Он пронзительно смотрел на меня, будто пытаясь понять, изменилось ли что-то во мне.

— Почтенный сулин Лик'Тулкис, — церковник чинно улыбнулся мне, — Всеобщая Церковь выражает благодарность, что вы откликнулись на зов так скоро, как только смогли. Скажите, почему вы до сих пор не в городе?

Я едва сдержался, чтобы не плюнуть в белобрысого. Передо мной стояла тварь, которую я мечтаю прибить сразу после драконов. Тварь в белоснежных церковных одеждах с золотой каймой на подоле, красным поясом и золотой накидкой на плечах, которую Всеобщая Церковь назначила моим надзирателем. Тварь, чьи приказы для меня, как сулина, абсолютны. Тварь, которая называет себя высшим рутифактором и в церковной иерархии стоит всего лишь ниже совета малиров.

— Добрый день, почтенный рутифактор Хубар, — сказал я и почувствовал жгучее желание вырвать себе язык от отвращения. — Как видите, я только приехал и раздумываю вызвать помощь по священному договору.

— В этом нет нужды, — Хубар посмотрел на стражу у ворот. — Ручаюсь, что сулин Лик'Тулкис прибыл в свободный город Эльбен ради великих свершений. Это понятно?

Стража переглянулась и, наверно, только сейчас поверила, что символ Всеобщей Церкви на моём гримуаре нанесён не просто так. Стража расступилась и даже не взяла денег за проход с меня или Сои с Затарой.

— Прошу вас отдохнуть с долгой дороги, — Хубар махнул в сторону ворот. — А послезавтра жду вас в церкви. Нам нужно многое обсудить, — Хубар сделал шаг вперёд. — Ваш питомец мне… теперь неинтересен. Но пока вы здесь, прошу воздержаться от привычных для вас действий.

Хубар мило улыбнулся и жестом показал каравану проезжать в город. Стоявший рядом со мной Амадеус в этот момент окинул Хубара сверху донизу изучающим взглядом.

— Благодарю вас, почтенный служитель Всеобщей Церкви. Вы сказали, вас зовут Хубар? — Амадеус представился и протянул белобрысому руку, на что тот ответил рукопожатием. — Слышал, что в славном городе Эльбен есть некоторые проблемы с нужными мне… устройствами.

— Не переживайте, — церковник покосился на стоящих далеко рабов. — Мы ещё не раз увидимся.

Амадеус намёк понял и показал каравану проезжать. Все тридцать телег, поскрипывая колёсами и стуча ободами по брусчатке, спешно вкатились в город.

В гильдии свободных торговцев мы закрыли караван, но перед уходом Амадеус пригласил меня в гости на неделе. Длинноухому нужно разобраться с работой и обустроиться, да и у меня, как сегодня выяснилось, задач прибавилось. Заодно, чуть приглушив голос, длинноухий добавил, что в гильдию свободных торговцев всяко должны были прийти заказанные мной «вещи». Я ещё весной запросил у Ганзейской торговой Лиги два микла, чтобы скомпенсировать взрывной рост девочки и подстраховаться.

Мы отправились искать ночлег, вот только очень скоро мне начало казаться, что свободный город Эльбен вовсе нам не рад. Похоже, работники за стойками в гостиницах и сами хозяева гостиниц — прекрасные актёры, но в их голосах не чувствовалось и толики лжи. С первой по пятую гостиницу — у всех пристойные номера оказались заняты. А я не собираюсь снимать номер без сигнального контура, ибо не собираюсь рисковать нашими жизнями.

Последней хоть как-то приличной гостиницей была шестая, дальше уже просто ночлежки. За нашими спинами закрылась дверь. Мы вышли на главную улицу. В вечернем полумраке на высоких фонарных столбах горели магические светильники, а народ юркими тараканами разбредался по домам. Я удручённо потёр переносицу. Перспективы на ближайшую ночь не самые приятные.

— Может, ещё поищем? — спросила Соя.

— Поищем, иначе либо будем ночевать в клоповнике, в обнимку с оружием, либо в подворотне, но тоже в обнимку с оружием… Ладно, пойдёмте, может быть, получится хоть что-то найти.

Стоило мне только повернуться, как к нам семенящим шагом подошёл дворф, смотрящий на меня извиняющимся взглядом. В чистом, выглаженном костюме, с ухоженной густой бородой и сплетёнными в тугую косу волосами. Лишь кожаный ошейник отличал его от прочих горожан.

— Господин, простите, что смею влезать в ваши дела. Возможно, вы не знаете, но, скорее всего, вы не сможете найти в городе приличных номеров для себя.

Я невольно свёл брови. Дворф правильно считал выражение на моём лице и тут же поклонился.

— Прошу прощения, господин. Не сердитесь, что сразу не представился. Смиренный раб священной миссии вашей расы. Меня послал мормит по поручению, я уже возвращался и вас увидел.

Мысли табуном лошадей пронеслись по извилинам. Мормит — это что-то около начальника или даже старшего в священной миссии ксатов.

— Ты сказал, что не смогу найти ночлега.

— Так сезон, господин. С середины весны до самой осени благородные со всего материка отправляют в город своих отпрысков молодых… Ну, вторых и прочих сыновей, которым наследство не получить. Город ведь свободный, ни одному государству не принадлежит. Рядом несколько скверных мест, очень лёгких. Здешние леса полны живности. Иногда монстры логова устраивают в лесах. Отличное место, чтобы набраться опыта перед самостоятельной жизнью.

— И они заняли все свободные номера?

На мой вопрос дворф быстро-быстро закивал. Я не сдержал усталый вздох. И переглянулся со спутницами. Соя пожала плечами. Затара задумчиво покосилась над дворфа, потом снова на меня.

— Возможно, господин, будет проще отправиться вам в миссию, а я попробую найти себе…

— Ничего ты не найдёшь, — я оборвал Затару. — Я от Амадеуса получил пристойную оплату. Её бы хватило на месяцы проживания в лучшей гостинице в этом городе. Но тугой кошель не выбил нам место.

— Но в вашу священную миссию меня…

— Тебя впустят, — я чуть поднял ладонь, показывая Затаре прекращать препираться, и перевёл взгляд на дворфа. — Проводишь?

— Конечно, господин. Следуй за мной, — двор посеменил по главной улице и вскоре свернул в подворотню с узкими улочками и без прохожих, где для меня не могло быть ненавистных взглядов. Город Эльбен, как говорил Амадеус, вообще не затронула война. Специально, как теперь выясняется, оставляя для благородных отпрысков тихий оазис. Но врождённая ненависть к ксатам никуда не делась.

Дворф привёл нас к глухому каменному забору, окружающему гектар земли, выделенный под здания священной миссии. В трёхметровой ограде лишь единственная широкая дверь, обитая железом и с небольшим смотровым окошком, закрытым железной пластиной. Дворф постучал в дверь. Пластинка отъехала в сторону с металлическим шелестом, из смотрового окошка на дворфа глянули зелёные глаза. Разумный за дверью только начал говорить, как увидел меня и сразу же закрыл окно. Лязгнул железный затвор. Дверь со скрипом открылась. Стоявшая за дверью остроухая рабыня на вид лет тридцати в изящном летнем платье чинно поклонилась.

— Здравствуйте, господин. Священная миссия рада приветствовать вас. Проходите, пожалуйста, — эльфа максимально вежливым жестом пригласила проходить внутрь.

За забором зелёная ухоженная лужайка с раскидистыми деревьями переходила в широкую мощёную площадку. А за ней — десяток зданий, соединённых крытыми переходами. Дворф повёл нас в единственное трёхэтажное здание.

По длинному коридору мы попали в просторную гостиную, где поодаль от длиннющего обеденного стола, полукругом окружив небольшой столик, на креслах и диванах сидела пятёрка ксатов. Две девушки, два парня и взросло выглядящий ксат, но все с морщинистой кожей болезненных расцветок от бледно-жёлтой до чуть малиново-зеленоватой. Даже у девушек причёска короткая, а у мужчин ни намёка на растительность на лице. У одного из ксатов на голове ото лба до затылка шёл рядок роговых отросточков.

[Чувство магии] показывало, как на втором этаже в комнатах неподвижно лежали около сорока крохотных белёсых облачков, а рядом с ними и по коридорам суетливо носились облачка большие. Такие же облачка у собравшихся в зале: белёсое, с лёгкими серыми завихрениями в районе позвоночника и головы, где сосредоточен лог-файл каждого разумного. Но у одного ксата белёсое облачко отличалось от остальных. Внутри позвоночника и мозга мне чудилась зелёная структура как из спрессованного тумана, похожая на небольшой шарик на длинном столбе. Она как бы парила внутри белого облака, отторгая от себя волны вибрации.

Стоило нам зайти в зал, как ксаты оборвали разговор и уставились на нас как на невозможное в явление. Даже расслабленно сидевшие чуть поодаль два раба из нутонов и те напряглись. С дивана встал взросло выглядящий ксат. С добродушным взглядом и подрагивающей левой рукой, в свободном тканевом костюме без особых изыскав, лишь подпоясанный поясом с золотой вышивкой. И единственный из собравшихся с белой татуировкой на лбу из сжимаемого зубастыми челюстями глаза с вертикальным зрачком. К этому ксату заторопился дворф.

— Господин мормит, я ваше поручение исполнил. Возвращался и встретил вашего сородича. В гостиницах нет места, я предложил ему пройти сюда.

— Ты правильно сделал, мой добрый друг, — мормит положил дворфу руку на плечо. — Страшно представить будущее, останься в эту ночь на улице наш родич со своими спутницами. Что бы там ни было, но война бесследно не прошла, — мормит похлопал дворфа по плечу, на что тот поклонился. Ксат повернулся ко мне. — От лица всех нас я, Мортаг'Нортуглос, мормит священной миссии в городе людей Эльбен, приветствую тебя, родич. Проходи, располагайся. Ты и твои спутницы — желанны на отведённых нам землях.

— Благодарю, — я легонько ударил по деревянному полу посохом. Его наконец-то заметили. Обычные ксаты с мормитом уставились на посох чуть удивлённо и задумчиво, а лицо ксата с зелёной структурой в облачке на короткий миг исказила гримаса ненависти. Этого мне более чем хватило.

— Такую вещь… — мормит сдавленно прокашлялся, — так просто не добудешь.

— Всего лишь очередная тварь. Работа у меня такая. Всё-таки мои статусы ко многому обязывают, — я с намёком постучал пальцем по эмблемам на гримуаре. — Сулин и магос приветствует вас всех. Спасибо за помощь. Только сегодня приехали.

Мормит посмотрел на мой гримуар и наконец-то заметил на нём эмблемы Всеобщей Церкви и Настрайской магической академии.

— Каких только порождений не способна привнести скверна, — Моглус понятливо развёл руками. За ним повторили ксаты, как сидевшие чуть поодаль рабы. А дракон, притаившийся в облике ксата, хищно уставился мне в глаза. Лишь на секунду, прежде чем спрятать внутри себя эмоции.

— Мы будем благодарны, родич, если ты когда-нибудь расскажешь нам историю про это порождение, — «ксат» кивнул в сторону моего посоха.

— Возможно, это произойдёт очень скоро. Я не знаю, насколько здесь задержусь, но если смогу отплатить за вашу доброту хоть такой мелочью, как история — то я с радостью это сделаю.

— Это уже потом, родич. Пожалуйста, проходи, — Моглус показал на свободные места на диванчиках и креслах. Но прежде чем куда-то пройти и что-то делать — я подошёл к стене. В неё вбиты группы вертикальных бронзовых крючков, на которых вертикальными рядами висели двенадцать посохов. Мой стал тринадцатым.

Всё это время стоявшая в проходе Соя чуть не подпрыгивала от нетерпения, а Затара испуганной кошкой осматривала ксатов. Я показал Сое на небольшой столик, вокруг которого стояли кресла и диваны:

— Помнишь?

— Помню, помню, помню, — весело защебетала девочка и взяла Затару за руку. — Пойдём, я уже была с хозяином в такой миссии. Надо сначала угоститься.

Соя беззаботным тараном повела ничего не понимающую орчиху к столику, где взяла из вазы орешек и закинула в рот. И с вопросом уставилась на Затару. Та потерянно зыркнула на меня, пытаясь найти поддержку и объяснение, но я лишь с намёком улыбнулся, предлагая ей самой подумать. Несколько секунд орчиха недоумённо жалась, прежде чем Соя не сжалилась над ней и не обвела рукой тарелки с сыром, хлебцами и орехами. Затара боязливо взяла сухарик.

— Вот теперь можно и садиться, — Соя под довольные улыбки ксатов повела Затару к ближайшему диванчику. И плюхнулась в него с такой беззаботность, будто всю жизнь прожила именно в этом здании. Орчиха аккуратно присела рядом, сложила руки на бёдрах, поправила полученную на ярмарке зелёную заколку в волосах и застенчиво прошептала:

— Здравствуйте. Спасибо, что позволили пройти.

Все сидящие в зале по-доброму засмеялись, заставляя ничего не понимающую орчиху покрыться пунцой. Особенно громче всех надрывал глотку мормит. Он аж утёр слезу.

— Как мы можем отказать спутницам и родичу, пришедшим в столь сложный для них час? — мормит с вопросом посмотрел на меня, словно ксаты могли меня прогнать. Когда мы с Соей в прошлый раз пришли в такую же миссию и спасли маленьких детей от отравления, то ксаты выглядели готовыми на всё ради соплеменника и даже не думали никого прогонять, чего бы их сородич не натворил за пределами миссии.

Я подошёл к столу, подцепил подсохший за день кусочек сыра и закинул его в рот. И руками обвёл стены, намекая на здание миссии.

— Очень приятно прийти в добрые стены. Как и я представился — Лик'Тулкис.

— У тебя очень странное имя, — мормит с каким-то потаённым сочувствием осмотрел меня с ног до головы. — Не знаю, когда его смысл мог бы олицетворить тебя.

— Какое дали, таким и пользуюсь, — пошутил я, но кроме скрытого дракона все ксаты понимающе закивали. Мне это не понравилось, я поспешил перевести разговор в другое русло и показал на Сою. — Знакомьтесь, это — мелкое наказание моей скверной жизни.

— Я не наказание, а Соя, — девочка игриво надула щёки. И тут же схватила сидевшую рядом орчиху за руку. — А это Затара.

— Эту девушку я пообещал оберегать, — я наградил мормита многозначительным взглядом. Тот сразу сказал обращаться к нему коротким именем Моглус, на что я ответил тем же. — Не стесним ли мы миссию, пока не найдём комнаты в гостинице?

— Негоже думать, что мы посмеем не приютить родича. Твои мысли — оскорбление для нас, — Моглус гневно свёл брови и потряс пальцем. Вместе с ним ксаты и даже рабы согласны закивали. Соя с Затарой испуганно чуть вжали головы в плечи. Моглус глубоко вдохнул и тут же скинул злость с лица и вновь заговорил свободно и приободряющей интонацией. — Можешь не переживать, родичам в священных миссиях рады всегда. Ты и твои спутницы можете остаться здесь столько, сколько посчитаете нужным. Ведь миссии и для этого были созданы.

Моглус посетовал, что многие комнаты сейчас заняты, но одну пообещал обязательно найти. Он попросил заняться этим девушку и молодого мужчину, как раз замаскированного дракона. И они безропотно отправились на второй этаж. А пока мормит предложил нам воспользоваться баней. Её как раз сегодня топили и, пока мы шлялись по городу в поисках ночлега, вся миссия успела помыться — но горячая вода ещё осталась. Я помылся быстро и первым, чтобы не стеснять Сою с Затарой. А вот девушки мылись основательно и долго, и в выделенную нам комнату вернулись раскрасневшимися. И с широкими довольными улыбками. Соя прощебетала, что аж неделю мечтала об этом и сразу же полезла в свой рюкзак за гребешком.

— Мы точно можем быть здесь? — Затара встала около своего рюкзака, нерешительно остановив взгляд на моей груди.

— Как минимум на сегодня уж точно. А насчёт будущего я ещё поговорю.

— Хозяин со всем разберётся, — Соя показала орчихе скорей доставать свой гребешок и садиться на стул спиной к ней. Но Затара не сразу исполнила просьбу девочку. Орчиха сначала подошла к кровати, где оставляла свою походную одежду, и взяла с неё деревянную зелёную заколку, украшенную серебряными кольцами. Орчиха аккуратно сжала её в ладонях, но потом опомнилась, мельком глянула на меня и с покрасневшими ушами спрятала заколку в рюкзак.

Девушки некоторое время расчёсывали друг друга, особенно Сое нравилось ухаживать за густыми чёрными волосами Затары. Девочка со всем знанием дела брала прядь за прядью и медленно проходила гребешком по всей длине волос. Благо теперь Соя чуть повзрослела да у неё подруга появилась, так что больше не просила меня расчесать её, поэтому я улучил момент и на всякий случай переговорил с Моглусом о Сое. Но тот лишь отмахнулся, мол, разумный есть разумный, а дитя и есть дитя.

А потом нас пригласили на ужин в главной трапезной. Все ксаты ужинали за одним столом с рабами и переговаривались о всяком. Соя с Затарой с довольными отмытыми лицами молча и жадно наворачивали сырный суп с овощами. Соя сидела в своей любимой рубашке и без стеснений одной рукой держала кружку с отваром, другой хлеб, в третьей вилку с наколотым солёным огурцом, а четвёртой ложкой зачерпывала суп.

Мормит по-отечески улыбнулся, смотря на девочку, и перевёл взгляд на Затару:

— Скажи, что ты думаешь о ней? Ликус сообщил, что ты из орков, а сидящая рядом с тобой девчушка не совсем обычна.

Затара аккуратно, даже как-то игриво промокнула крохотным платочком уголки рта. И наградила Сою сестринским взглядом.

— Между нами многое случилось в прошлом. Но сейчас мне сложно представить день без её компании, — мелодичным голосом пропела Затара. — А её руки, без разницы какие, долгое время меня выручали.

— Ага, — недовольная буркнула Соя. — А я помню, как в самом начале ты этим рукам не доверяла.

— Потому что кто-то настырный пытался делать то, о чём его не просили.

— Я помню. Извини, — Соя потупила взор.

— Мы уже прошли этот путь, — Затара мягко улыбнулась девочке. — Теперь всё в порядке. К тому же сейчас, благодаря господину, уже я могу тебе помогать.

— Ты путешествуешь с добрыми разумными, родич, — Моглус обратился ко мне, легонько хлопнув ладонью по столу. — Затара — желанный гость за нашими стенами, раз не отделяет себя от троптоса.

— Если б ты знал, через какие склоки мне пришлось пройти, то сейчас бы так не говорил.

Моглус в ответ усмехнулся:

— Иногда душа сама себя познать не может, а тут, поди, уживись с другой.

Моглус решил представить меня всем двадцати четырём ксатам: женщины, мужчины, парни и девушки всех возрастов. Среди них, благо, только один замаскированный дракон. У мормита четыре помощника, и ещё есть семь обученных бою и некоторым заклинаниям ксатов, а все остальные — лишь обычные помощники миссии. Ещё в миссии пятнадцать рабов: два дворфа, остальные нутоны и ратоны. Два года назад у миссии был ещё длинноухий раб, но им срок короткий отведён, поэтому ему разрешили последние года дожить в миссии в одной из столиц, там рабам ещё больше вольностей дают.

Ну и, собственно, сейчас миссия приютила сорок три ребёнка, от младенца до года.

— Все мы здесь, чтобы исполнить заветы и помочь нуждающимся, — Моглус приподнял ладони, намекая на детей, спящих на втором этаже. — Но что тебя, носителя таких эмблем, заставило приехать сюда?

— Из-за них я и приехал, — я немножко задумался, держа в поле зрения замаскированную крылатую тварь, но он на мои слова он никак не отреагировал, продолжая держаться беспристрастно. — Мне надо будет скоро уехать, надолго. Я бы хотел попросить приютить Сою с Затарой в миссии, если не смогу найти номер в гостинице. Деньги я заплачу, да и они обузой не станут.

Моглус сразу принялся отнекиваться, что я говорю кощунственные слова, ведь ксаты всегда готовы помочь родичу в его трудностях. Но я сразу отрезал, что забота о Сое с Затарой — это задача моя, а не священной миссии. Поэтому я обеспечу оплату на непредвиденные расходы, еду и всё остальное. И, конечно, буду признателен, если миссия будет помогать девушкам по мере сил.

На этом моменте Моглус задумчиво свёл брови. Он долго думал, переводя взгляд с Сои и Затары на ксатов за столом, но всё-таки согласился. А у меня на сердце стало чуточку легче. Сое ксатов можно не бояться, да и за трёхметровым забором она под защитой, а Затара будет радовать всех пением. Меня только беспокоит, что придётся оставить их вместе с замаскированным драконом. Кто знает, что вообще эта тварь вообще решит выкинуть.

Надо придумать им прикрытие. Может быть, воспользоваться Амадеусом? Вдруг ситуация с моей «западнёй» сильно усложнится, тогда я пошлю весточку длинноухому, и он в тот же день спрячет двоицу. А ещё надо найти учителя фехтования для Сои и каким-то образом организовать ей грудного молока, но это, скорее всего, можно организовать через мормита. На втором этаже очень много грудничков, а [Чувство магии] показывает лишь два сероватых облачка в одном из зданий миссии, да и ксаты недавно говорили про их корову и телёнка в стойле. Но её молока не хватит на такую ораву, так что у Моглуса всяко должны быть какое-какие подвязки.

— Скажи, Ликус, а… — Моглус прервался и замахал рукой. — Нет, нет, извини, вы сегодня только приехали, я погорячился.

Мне не понравилось поведение Моглуса и я настоял, чтобы тот продолжил говорить. Ксат занервничал, мельтешащим взглядом сорвавшись с моего лица на Затару и обратно.

— Несчастных душ много, — Моглус коротко покосился в сторону второго этажа. — Последствия войны, дезертиры, ватаги разбойников. Матери из разграбленных селений до сих пор прибывают в города за лучшей долей. Нередко с дитём под сердцем. Ослабшие и голодные, многие помирают при родах, а в церкви уже мест нет для невольников и детей несут сюда. В прошлый раз ноктан приезжал осенью, и их всех принесли к нам за полгода… Но это заботы миссии, а не твои, — Моглус с надеждой посмотрел на меня. — Ноктан скоро приедет. За малышами. Можем ли мы просить Затару исполнить несколько песен за ужином, раз ты говорил, что она обучалась этому?

Я пожал плечами и перевёл все вопросы на орчиху. Затара несколько опешила от такой просьбы в первый же день приезда, но немного подумала и спросила про ноктана. Я заговорил прежде, чем Моглус успел открыть рот, и аккуратно предупредил орчиху, что это всё — дела миссии. Ей же просто нужно выступить, а потом посидеть в комнате.

На словах про комнату все ксаты, давно прервавшие беседы, согласно закивали. Затара мой намёк поняла и пообещала, что никаких проблем от неё не будет, а если ксаты хотят послушать её пение, то она только будет рада отплатить за гостеприимство.

— Мы все благодарны вам, — Моглус тяжело вздохнул. — Последние полгода дались нам тяжело.

— Именно за этим я и здесь, — подал голос дракон под личиной ксата. — Я помогу ноктану в его пути.

— Я искренне молю Спасительницу защитить вас в дороге, — Моглус предложил ладони к груди.

Я в этот момент внутренне облегчённо вздохнул. Теперь желательно не пересечься с ноктаном, который всегда дракон в облике ксата. Но зато безопасности Сои и Затары гарантирована. Вряд ли крылатые твари попытаются им навредить, иначе вызовут подозрения. Я же должен ни о чём не догадываться и безропотно ехать на север материка, в «грамотно» подготовленную ловушку. Но, пожалуй, шепну Сое на день приезда ноктана сидеть с Затарой в комнате и без нужды не выходить.

Моглус повернулся и одарил меня вопросительным и чуть молящим взглядом.

— Через неделю мы отпразднуем, отметим праздник Заветов Сададиктакат. Скажи, ты же к этому моменту не уедешь?

— Всё не от меня зависит, — я пожал плечами, внутренне подавив осторожное ликование и кое-как оторвав от моего хвоста взбесившуюся паранойю, вцепившуюся в него железной хваткой. Сададиктакат, если переводить язык ксатов на язык нутонов и ратонов, означает «Спасительница».