Поездка от академии к Трайску прошла без проблем. В банковском представительстве ксатов в Магнаре я обменял несколько килограмм магических камней на недостающие монеты, заодно перевёл на счёт академии деньги за те три книги.

В предшествующем Трайску Фраскиске я в привычном отеле застал остроухого торговца Илура. После долгой дороги по Гварскому тракту мне хотелось как можно быстрее принять горизонтальное положение в кровати — но брошенная вскользь фраза «Ты успеваешь. И лига тоже» напрочь отбила всё желание спать. В итоге мы с Илуром до полуночи обсуждали новости из Арнурского королевства: за прошедший месяц у Ганзы получилось выйти на одного из помощников королевского министра по торговле. Он — не более чем кукла, королевством правят из Арнурской магической академии. Но даже через такого помощника можно прокинуть несколько предложений к министру, и выше, поэтому к следующему лету Ганза отправит в королевство торговый караван как минимум в тридцать повозок. Это будет первый из многих караванов, но где разрешение на минимальную торговлю, там и дело за открытием представительства.

На следующий день мы отправились в банк. Главный вход в каменное здание украшала фреска с цветком гибискуса и названием одной из семей длинноухих, когда-то давно основавшей этот банк. Но в главный вход мы не вошли. Илур повёл меня к боковому входу: его охраняла четвёрка наёмников в полной боевой выкладке. Увидев в руке торговца свиток со штампом в виде цветущей лианы — наёмники открыли дверь и пригласили нас проходить.

Внутри просторного помещения я аж присвистнул: красные бархатные ковры на полу, стены утыканы картинами, несколько постаментов с мраморными статуями и всё это освещается магическими светильниками в золотых канделябрах. У дальней стены, выгораживая дверь во внутренние помещения, расположена круглая стойка. За ней стоят два ратона в деловых костюмах, а за ними в удобном кресле устроился длинноухий в чёрном балахоне, украшенном красными каменьями.

Илур повёл меня не к стойке, а к одному из четырёх круглых столов, стоящих в разных частях помещения. Стоило нам присесть, как один из ратонов ошпаренным прибежал к нам. Он принял у Илура свиток на посещение банка и только хотел предложить нам меню, но Илур отрезал, что мы торопимся. Свиток проверяли несколько минут, но вскоре к нам подошёл фуаларал в чёрном балахоне. Вместе с ним, услужливо семеня рядом, пришёл ратон в костюме. Он поставил перед нами кристаллы для уточнения личностей. И только после этого мы наконец-то приступили к делу. Перевод денег через избранное банковское отделение оказался чуть более сложным делом: пришлось не только заполнять расписку собственной рукой, но укалывать палец и прикладывать к углублению постамента статуэтки птицы с тремя массивными когтями на локтях крыльев.

На моём счёте, помимо всякой мелочи, лежит почти тридцать тысяч золотых Арнурского королевства и пятьсот сорок тысяч серебряных монет Ганзейской торговой лиги. Этого хватит выкупить половину деревень вокруг Трайска, но все эти деньги ничто в сравнении с тем, что я могу получить. Как минимум смогу попытаться узнать о частоте прилёта драконов на Плато Крайса, расположенное как раз в восточной части Арнурского королевства.

В тот же день после банка Илур отправился в ратушу. Даже нося перстень с колесом телеги в чаше весов, остроухий обязан отчитываться перед высшим советом лиги. Я же, немного подумав, прогулялся по осеннему городу. Горожане смотрели на меня с отвращением и ненавистью, но больше всего презрения во взглядах рабов, будто пытавшихся за этот счёт не чувствовать себя так отвратно в обносках и с пустым животом. Но прогулявшись по боковым улочкам города — меня насторожило количество беспризорников. Их слишком мало, во многих проулках я [Чувством магии] вообще не ощущал хоть какого-то присутствия. А через несколько минут прогулки я припомнил, что в других городах беспризорников видел крайне мало.

Вечером в отеле, за ужином в номере Илура — я поделился своим наблюдением.

— Это известно, — Илур отпил вина, промачивая горло после паштета. — По этой причине и лиге интересно попасть хотя бы в Арнурское королевство.

— Хотя бы? — мне это уточнение вообще не понравилось.

— Всеобщие Соборы, — полушёпотом произнёс Илур. — Но церковь не вывозит беспризорников. Дети сами добираются туда. Им обещают сытую жизнь в обмен на услужение.

— Звучит как замануха в логово маньяка.

— Но эту замануху озвучивают служители церкви, и с каждым ребёнком заключают контракт, скреплённый взором Тонов.

— Даже так? — у меня от удивления прищурился правый глаз. — Но что за услужение?

— А вот этого никто не говорит, — Илур развёл руками, сохранив озадаченное выражение на лице. — Всё началось два года назад. Детей зовут только в Магласию, Кафдорию, и Магатку.

— Первые два — Всеобщие Соборы, центры Всеобщей Церкви на южном и северном материке. Последний — столица Арнурского королевства. Только в них?

— Мы смогли подкупить несколько пацанов, лет четырнадцати. До Кафдории они исправно отправляли в лигу доносы. Но прекратили. Их вряд ли убили. Лига думает, что их обязали молчать.

— Что-то другое ожидать было бы глупо, — на моё замечание Илур понимающе кивнул. Я угрюмо откинулся на спинку стула. До этого я не придавал значения увиденному, но когда возвращался из академии и ехал по Гварскому тракту, то к каравану действительно прибилось детей больше обычного. Десять мальчиков и девочек всех возрастов едва поспевали за телегами, и на привалах выполняли самую грязную работу. А в городе тут же убежали в подворотни.

Я задумался, и перевёл взгляд на обложку гримуара. На эмблему Всеобщей Церкви. Может ли быть связано перемещение детей с тем, что у Арнурской магической академии есть представительство в Магласии? Моя паранойя подсказывает, что всё это может сильно аукнуться мне в будущем, но прояснить ситуацию я сейчас не могу. Вся надежда на Ганзу и наше совместное предприятие: если лига откроет представительство в столице королевства, то многое сможет узнать.

— Ликус, прости, если спрашиваю… личное, — Илур сглотнул, осторожно глянув на мой новый посох из белёсой высокой кости. — Не скажешь… из чего он сделан?

— Всё скучно. Просто очередная тварь, — я устало улыбнулся.

— Это ж с какого порождения такая кость? Это же кость, да? — я кивнул. — Поддаётся магической обработке? — я вновь кивнул, и добавил, что вещь ещё редкая, в единичном экземпляре. — Понимаю. Но она очень приметна. Поверь, на аукционах из-за своего вида такая кость будет пользоваться значительным спросом.

Продавать кости драконов я не собираюсь, слишком много проблем с этим, да и весят много. Но деньги мне потребуются, тем более что на банковском счёте осталось несколько сотен монет всяких государств северного и южного материка. В банке, оформляя переводы, я уточнил у длинноухого за услуги лекарей. Тот подтвердил, что при должной оплате лучший лекарь одного из садов прибудет в обозначенное место и вылечит оговоренное, но восстановление глаз Затары в сумму даже больше, чем я передал Ганзе. Глаза и мозг — самые сложные в восстановлении части тела, работать нужно медленно, чтобы окончательно всё не уничтожить. Так ещё и проблема в том, что в ближайшие года как-то крупно заработать я не смогу.

* * *

В последний день пути к Трайску у нескольких телег поочерёдно ломались колёса. Благо торговцы всегда возят в караване пару запасных, но их замена требовала времени. В Трайск караван приехал очень поздно, ворота закрыли сразу за последней повозкой. А к дому я подошёл настолько поздно, что на улицах встречались лишь ночные патрули, благо им всё объясняли эмблемы на гримуаре. Да и статус городского магоса многое что мне позволял. Без него меня бы отправили в каталажку на недельку, подумать о своём поведении.

У дома я [Чувством магии] ощущал, как три ярких звёздочки находились в одной комнате: две сидели, а одна, поменьше, нетерпеливо раскачивалась на месте. Стоило мне подойти к лестнице, пристроенной сбоку здания — как непоседливая звёздочка задрожала, подпрыгнула. И помчалась к двери. Я мысленно сделал себе зарубку объяснить Сое не выдавать так явно своих способностей, потому что у обычной одиннадцатилетней девочки не может быть двадцать пять [уровней] в [Чувстве магии].

— Хозяин! — прощебетала малышка, стоило мне открыть входную дверь. Девочка ураганом налетела на меня и крепко обняла с выражением истинного счастья на лице. — Теперь вместе с хозяином будем, да? Вместе?

— Мелкое наказание моей скверной жизни, дай ты мне хотя бы в дом войти, — я попытался отодвинуть девочку в сторону, но она вообще не двигалась. Лишь пристально смотрела. — Вместе, вместе. Отцепись, потом наобнимаешься.

— Вместе — это замечательно, — Соя забурилась лицом мне в живот. Я не сдержал раздражённый вздох да схватил девочку за ухо. Та сразу поняла намёк и отлипла от меня. Я наконец-то смог зайти в дом.

— Здравствуйте, господин. Вы поздно. Караван? — в проёме из гостиной показалась девушка с короткой стрижкой, острыми ушами и шрамами на щеке.

— Просто задержки. Ты передала моё сообщение?

— В тот же день. Вас сегодня ждал посыльный. Сказал, что придёт завтра рано утром, — Консерва показала на объёмный свёрток на шуфлятке около входной двери. — Сменная одежда.

— Отлично. Разберусь со всеми делами, и послезавтра будет день подготовки.

— А мы, что, завтра на праздник не пойдём? — жалобно протянула Соя, потянув меня за рукав. — Завтра же праздник урожая. Я с хозяином хочу.

— Я буду занят. А вы сходите и повеселитесь. Денег дам, ни в чём себе не отказывайте.

— Но с хозяином…

— Я, завтра, занят, — я пригрозил Сое пальцем. Меня несколько подбешивало, что я вернулся в дом, а всё ещё стою около двери. — Мы с тобой в следующий раз сходим. Может быть, даже на северном материке на праздник какой попадём. А завтра ты лучше будь с Затарой. Поможешь ей, но не доставай.

— Не волнуйтесь, господин, — из гостиной раздался мелодичный голос Затары. — Прошедший месяц для нас был хорошим.

— Да, мы много говорили о всякой еде. И о той книжке, которую хозяин прислал, — безрадостно прощебетала Соя, и перешла на шёпот: — Но ничего больше.

— Завтра ведь праздник урожая. Поля убрали, всё засеяли озимыми. Народ будет отдыхать, а еда в прилавках — из самых свежих продуктов. Завтра повеселитесь.

Я скинул с плеч тяжёлый рюкзак. Все ингредиенты и запчасти, что не потратил в академии — привёз обратно. Осталось четыре позвонка того дракона и несколько небольших косточек из стопы, ну и даров скверны по мелочи. А ещё я шёл с двумя посохами: старым чёрным и новым костяным. Старый я спрячу в доме про запас, а новым буду пользоваться.

Во Фраскиске я успел заскочить к оценщику. И сильно озадачился. У посоха [структурная и магическая прочность] в сорок тысяч пунктов, так ещё у него и два дополнительных свойства: ежеминутно восполняет по пункту [маны] из окружающего пространства, и усиление вдвое всех вписанных в посох умений. То же самое у гримуара, только обе [прочности] вообще за шестьдесят тысяч. Так ещё и в кинжал вообще не вписано никаких [умений], хотя я лично вписал в него [Жёлоб жертвенника] и того демона призвал. Но зато углубленная оценка показала, что через кинжал можно за раз пропустить тринадцать тысяч [маны], с ним я смогу призвать даже демона-владыку, последнего и самого затратного из пяти призывов.

— Я помню, как на праздниках была с да́ата. С мамой, — мелодично произнесла Затара, когда я прошёл мимо входа в гостиную. Слепая орчиха сидела на диване, сложив руки в замок на бёрдах. — Когда ещё могла видеть, в детстве. Наше племя приглашало соседей на праздники, и мы сами ездили к другим. Мама всегда радовалась праздникам, особенно Празднику вознесения, — Затара сглотнула подступивший к горлу ком. И повернула ко мне голову. В её голосе зазвучала мольба: — Можно маме весточку отправить?

— Возможно, отправлять от тебя или меня — нельзя. Но сможет отправить Консерва, от своего имени. Или даже граф Трайска. Надо подумать над содержанием послания. Послезавтра будет время, отправим.

— Ой, а можно и мне в ратушу? — спросила Соя. — Я Асиле письмо отправила, когда хозяин уехал. Но ответа ещё нет. Надо проверить, вдруг пришёл.

— Возможно, Асила занята с отцом, помогает грутцы выращивать. Проверим, но отправим ей ещё одно сообщение с северного материка.

Соя в ответ кивнула и, кое-как, растянула губы в добродушной улыбке. Я потрепал блекло-жёлтую макушку. Девочка потаённым уголком сознания догадывается, что ответа не придёт, но отказывается это признавать. По Сое сильно ударит это, но, надеюсь, к тому дню девочка уже морально будет готова к пониманию, что разумные вокруг желают ей смерти, в лучшем случае.

Но мне тоже надо сходить в ратушу, из-за приглашения на учёбу по рабочему контракту, найденного в разграбленном караване. Надо написать в Ягларскую магическую академию о смерти их студента, заодно прокинуть замануху на дорогой и крайне интересный заказ, на блокирующие магию перчатки. Письмо им отправлю из Трайска, ответ пришлют на имя Консервы, а она уже отправит его мне.

Посланник графа постучал в дверь даже не утром и не на рассвете, а когда даже тараканы спали. Своим стуком он разбудил Консерву, спавшую в комнате для прислуги прям около двери, а уже девка разбудила меня. До восхода оставался ещё примерно час, и я крепко выругался, нехотя вставая с кровати.

— Обязательно так рано? — спросил я у слуги, потирая глаза. Тот же парень, приходивший с месяц назад с тайной передачей от графа.

— И обязательно поздно, — парень услужливо поклонился. — Вы спуститесь, пока никого нет на улицах. И поднимитесь обратно не раньше десятого удара в колокол.

— Это ж почти весь день там провести.

— Если вы управитесь быстрее, то никто вас в канализации не запрёт. Но вы уверены, что после неё магосу стоит выходить в праздник?

— Разберёмся с этим, — я показал слуге пройти на кухню, а сам пошёл умываться. Вскоре я сидел за обеденным столом и быстро перекусывал остатками ужина.

Слуга развернул на столе карты города и одноуровневой канализации, притом на последней показаны контуры города. Он едва ли занимал и шестую часть обширной сети переходов, отстойников и клоак. Некоторые входы в канализации, как объяснил слуга, начинаются аж под некоторыми ближайшими деревушками, а другие заткнуты камнем и засыпаны землёй с полями и лесами над ними. И если в тех деревнях граф старостами назначил солдат, вышедших на пенсию и всецело преданных ему — то вот есть несколько входов в лесах, из которых в канализацию, бывает, проникают гоблины и раткины. Хотя последние и так в канализациях частенько обитают, помогая регулировать численность слизней и слизняков.

— Как и во всех городах, местная канализация построена до прихода скверны, — слуга обвёл пальцем карту канализации и города. — Она рассчитана пятьсот тысяч жителей, но в Трайске едва ли наберётся пятьдесят. Авантюристы по постоянному заданию осматривают всё только в пределах городских стен. Вам же может понадобиться углубиться чуть дальше.

— Надо отыскать подходящий закуток для размещения там какого-то склада…

— Желательно не меньше двадцати метров по каждой из стен, — парень показал на один из квадратных отстойников для нечистот. — Сухие отстойники подойдут. Можете не пережевать, по древним записям многие протоки в клоаках закрыты. Канализация за пределами города, думаю, должна быть чиста.

— То есть ещё и искать за пределами городских стен? — на мой вопрос слуга сказал, что если найдётся такая в пределах города — то тоже сойдёт, но лучше искать что-то между городом и какой-нибудь деревней. Это просьба будущего арендатора, Всеобщей Церкви. — Вся эта затея пахнет максимально отвратно.

— Граф будет вам признателен, если…

— Да сделаю я всё, — я махнул рукой в сторону второго этажа, где в моей кровати спало мелкое наказание, ночью втихую пробравшаяся ко мне. — Граф прикрыл нас, надо расплатиться за помощь. Только пусть на завтра в гильдии авантюристов подготовят обучающие кристаллы. Я зайду через задний вход, и лишних вопросов чтобы там не задавали.

— Гильдией управляет человек графа, всё будет исполнено.

Я довольно закивал, и приказал Консерве подготовить бурдюки с водой. В канализацию я залезу налегке, лишь на спину через верёвку повешу бурдюки. Благо хоть петлять в канализации не придётся, специально для меня подготовлена копия карты.

Только я закончил завтрак и, подхватив свёрток со сменной одеждой, вместе со слугой направился к двери — как на лестнице раздались неуверенные шлепки босыми ногами. На первый этаж спустилась Соя, потирая верхними руками глаза, а нижней держась за перила лестницы.

— Хозяин, возвращайтесь быстрей, — сонно пролепетала Соя.

— Вернусь, как управлюсь, — я пригрозил Сое пальцем. И только я развернулся к выходу, как дверь в одну из гостевых комнат открылась. Придерживаясь за стену, к нам вышла Затара, так же пожелавшая мне удачи и возвращаться невредимым.

— Да как же вы меня достали, — я от негодования потряс свёртком. Соя сонно захлопала глазками. — Идите спать.

Соя что-то попыталась ещё сказать, но я даже слушать не стал и как можно быстрее вышел из дома. Холодный ночной воздух проскользнул за шиворот и пощекотал спину, прогоняя остатки сна.

— Ваши домочадцы вас любят, — сказал слуга графа.

— Не знаю, но по пустякам достают уж точно, — я раздражённо вдохнул прохладный воздух. И показал слуге вести меня к нужному месту.

В черте города двадцать спусков в канализацию, и все закрыты слоями железной решётки. Их можно открыть определёнными ключами, но этого так давно не делали, что металл от возраста и ржавчины практически сплавился и большинство теперь практически замурованы. Но пятёрку входов поддерживают в пристойном состоянии. К одному из таких мы и шли, минуя главную городскую площадь: около стен домов ещё вчера поставили столы для закусочных, разместили помосты для скоморохов и несколько палаток для местных и приезжих торговцев.

Праздник урожая для каждого города свой, локальный, без каких-то особых развлечений — но даже такие события собирают народ со всех селений вокруг города. Да и, как сказал слуга, на праздник зарегистрировались торговцы аж с южных и западных границ королевства, и даже несколько из соседней империи. А всё благодаря тому, что в город вернулась школа рун Русира, она же школа Семи шагов. Суть их учения о магических рунах в том, что на каждый шаг составления печати можно увеличить показатель той или иной [характеристики] при использовании свитком. Это особенно важно для [Воли] и [Магии], поэтому производственные маги частенько заказывают одноразовые свитки в этой школе, чтобы сделать их начальными в массиве печатей при производстве наргодат.

Когда-то давно я сильно рисковал, помогая графу вернуть эту школу. Тогда я планировал узнать их секреты, чтобы использовать в гримуаре и усилить свои способности. Теперь я знаю настоящие смыслы рун, и всё это кажется таким мелочным. Но зато вместе со школой в Трайск вернулось производство магических чернил и бумаги, да и смежные производства подтянулись. А с этим в город зачастили торговцы.

Слуга привёл меня к зданию, в подвале которого плотная массивная дверь с десятком решёток за ней. Солдаты графа заранее раскрыли все замки, так что мне оставалось только переодеться в «рабочее». Слуга лично обязался ждать меня, так что я оставил все свои вещи, даже посох и исподнее. Иначе всё это пропитается запахом нечистот.

Я натянул на лицо повязку с травами, чтобы перебивать запахи, перекинул через плечо верёвку с бурдюками и тряпками запасными — и только шагнул к двери, как слуга графа вскинул руки в протесте. Ему не понравилось, что я шёл налегке и никакого оружия брать не собирался. Слуга запротестовал, что может всякое случится, а я хотел как можно быстрее начать, поэтому согласился и взял с собой короткий меч одного из солдат. Если бы не конспирация, то я бы вообще оружия не носил. Из-за скверны мне недоступна почти вся магия, но у меня огромный запас [маны], [Магическая стрела] прошла через два [улучшения], а [Магическому копью] остался [уровень] для первого [улучшения]. Мне достаточно просто ходить с вытянутым пальцем и пускать один за другим синие сгустки — но обычный разумный так не может. Им нужно читать распев заклинания, даже на [Магическую стрелу].

Солдаты открыли двери в канализацию и аж скривились от смрада. Стоило представить скорое «весёлое» путешествие, как меня всего передёрнуло от отвращения. Но делать нечего. Я шагнул по длинной лестнице вниз, углубляясь под город.

В первые часы, игнорируя растущие на полукруглом потолке флюоресцентные растения и мхи, и используя карту, я исследовал все технические помещения и отстойники в пределах городской черты. И три раза сражался с раткинами. Прямоходящие крысы-переростки, в изношенных тканевых одеждах с кривым оружием в удлинённых передних лапах. Сперва это был патруль из пяти крысят, потом ещё один патруль. Последняя крыса из второго патруля тихо взвизгнула и помчалась прочь по дорожке вдоль клоаки — но моя магия быстрее. Крыса выронила оружие и замертво плюхнулась с дорожки в вязкую жижу клоаки. А я подошёл к оброненному топорику. Боевой, с небольшим топорищем, специально чтобы пробивать щиты и доспехи, и ржавчины на нём нет. Так ещё на поясе у одной из крыс в первом патруле висела сумка для зелий, практически не ношенная. А слуга клятвенно заверял меня, что в последние два месяца в канализации никто не пропадал, ни авантюристы, ни солдаты.

Я прошёл дальше по клоаке, благо все они оборудованы проходами по обеим сторонам зловонного потока и мостками переходов. И вышел к одному из многих отстойников, квадратному, высотой в двадцать метров и длиной каждой стены в тридцать. Вход охраняли два крысёныша с копьями, отполированными и без зазубрин, словно только что вынесенные из оружейной комнаты.

Крысята стояли, прислонившись спинами к стене и о чём-то попискивали на своём гортанном наречии. Я отошёл чуть поодаль и, морщась от отвращения, аккуратно спустился в вонючую жижу протока клоаки. Уровень не высокий, до середины голени, но мне пришлось идти вперёд чуть ли не гуськом, прижимаясь к помостам и не опуская взгляда. Но благодаря этому я добрался до крысят практически вплотную. И расстрелял их [Магическими стрелами]. Я поймал обмякшие трупы, заботливо и беззвучно опустив в жижу. А дальше начался геноцид.

За входом в отстойник — двойная узкая лестница по стене прям до пола. И крысят там много. Они заметили меня и живой пищащей волной бросились по лестнице — но отстойник высотой в двадцать метров и вход под самым потолком. Достаточно одной [Магической стрелы] в лапу, как крыса спотыкалась и с визгом падала, утягивая с собой с десяток собратьев. Очень скоро на полу скопилась гора из тел, покалеченных и живых. А тех, кто добегал — я без особых проблем закалывал мечом. Хоть и пожалел несколько раз, что не захватил с собой посох.

Через несколько минут живая волна прекратилась, но [Обнаружение жизни] показывало фиолетовые шлейфы в груде тел под лестницей и в неказистых домиках из деревянных жердей, обтянутых тканью и шкурами. Я приценился к объёму работ. И недовольно покачал головой.

Крысята попали в канализацию из леса, это понятно. Они умудрились натаскать из него дерева и построить аж уровни халуп, одна на другой, возвышающихся практически до середины стен. Шкуры они добыли с животных, серую ткань с повозок разграбленных караванов или одиноких торговцев. Но откуда у них настолько качественное оружие? Притом все крысята — обычные трутни.

У колонии раткинов есть король, огромная двухметровая крыса, умная, ловкая, сильная. Есть выбранные самки короля, находящиеся под каким-то гипнозом или наваждением, которые беспрекословно слушают короля и рожают потомство. И есть крысы-мальчики, из которых понятным образом делают трутней. Девочек самки сжирают, потому что они по каким-то крысиным обычаям могут отказаться вынашивать потомство короля, из нового приплода спрятать несколько крысят и из них выбрать нового короля. Всегда на сотню крысят должен быть хотя бы один король, так называемый король-бастард. Каждой тысячью крыс управляет король-регент, монстр практически в два с половиной метра ростом, а каждой пятитысячной и двадцатипятитысячной оравой управляют король-монарх и король-император. Вроде как есть ещё так называемый великий король крыс, управляющий сотней тысяч раткинов, но это настолько же редкий монстр, насколько и ужасный. Не своей сложностью, а руководимым полчищем, способным уничтожить небольшой городок.

Спустившись в отстойник, старательно вычищенный крысятами от нечистот, я перебил монстров в нём. Потом сорвал кусок ткани и смотал в него несколько найденных мечей и топоров. Большинство крыс пользовались кривыми ржавыми железяками или костяными орудиями, но у каждой десятой вполне пристойное оружие, а некоторые так ещё ножи или даже кинжалы к поясам приматывали. А ещё крысята каким-то образом заткнули сточные каналы в этот отстойник, расположенный как раз под западной стеной и в пяти минутах ходьбы от церкви. Притом заткнули каналы плотно, камнем с цементом.

Я отнёс собранное оружие к двери, за которой меня дожидались солдаты — и отправился дальше на разведку. Я решил идти на восток, в сторону одной из деревень со входом в канализацию. На границе городских стен нашлись запечатанные протоки клоак, стоило идти дальше, как отвратный запах притупился. Он не мог окончательно изчезнуть, учитывая, где именно я собственными ногами прошёлся — но даже так дышалось легче, я даже ненадолго смог снять повязку с лица и промочить горло. Хотелось плюнуть на всё и закончить обходы, но надо подобрать хоть несколько подходящих церковникам отстойников. Ещё бы понять, что или кого они хотят там содержать, но когда-нибудь я это узнаю.

В итоге, спустившись в канализацию перед пятым ударом колокола, я вернулся к двери после семнадцатого удара. Уставший, злой, измазанный крысиной кровью и с чудом неоткушенным лицом. Уже под самый конец, когда усталость начала брать своё — я как-то не заметил слизняка размером с овчарку, ползшего по потолку между густым мхом и лианами. Слизняк свесился передней частью тела и раскрыл ротовой зёв, покрытый мелкими зубами. На камень перед моими ногами с шипением упала кислотная слюна. Я едва успел уклониться, чтобы в следующую секунду сорвать слизняка с потолка, с размаху шлёпнуть об пол и [Пинком] вдарить так, что скотина аж отлетела на несколько метров. Но ещё проблема в том, что я зачистил ещё два логова крысят, на двести голов каждое. И везде — одни трутни, и у каждой десятой крысы по нормальному оружию.

Я постучал в дверь кулаком, настойчиво требуя выпустить меня. Солдаты спешно открыли двери. И скривились, когда я зашёл в подвал, хлюпая мокрыми ботинками и оставляя на полу вонючие следы. Благо меня дожидалось несколько тазов с тёплой водой, так что отмыться не проблема.

— Надо изучить этот вопрос, — я протянул слуге графа тряпичный свёрток. Парень развернул ткань, увидел пристойного вида оружие, и непонимающе уставился на меня. — Этим пользовались раткины.

— Возможно, это от давно погибших авантюристов. Мы проверим архивы и…

— У каждой десяток крысы, и крыс я перебил не меньше шестисот голов. Думаешь, в канализации подохло столько авантюристов?

— Это многое меняет, — слуга перевёл озадаченный взгляд на солдат графа. Те ответили ему взглядом не меньше ошеломлённым. Парень о чём-то недолго подумал, и почти всех солдат отправил немедленно проверить все остальные городские входы в канализацию. Солдаты ушли, а слуга показал мне на стол с моими вещами и картами города и канализации. — Покажете, где всё произошло?

— Дай себя в порядок привести.

Слуга понятливо кивнул и отошёл чуть в сторону, прокашлявшись от смрада, тянувшегося от моей одежды. Я с превеликим удовольствием всё скинул с себя, и с неменьшим удовольствием обмылся. В это время слуга и оставшиеся солдаты старательно косились по сторонам и отводили взгляд от моей промежности. Я, почему-то, находил это забавным.

Отмывшись, переодевшись и повесив всё на пояс — я невольно улыбнулся, кожей левой ладони чувствуя гладкую поверхность нового посоха. Всю сменную одежду и грязную воду вместе с тазами солдаты выбросили в канализацию, и закрыли проход на все засовы.

— Логово было здесь, здесь и здесь, — я показал слуге три отстойника на карте. В черте города, между городом и деревней, и между городом и лесом. — Последнее логово больше остальных, и оружие было у каждой девятой крысы.

— Возможно, что-то случилось с лесным проходом. Мы обязательно их все проверим.

— И граф посвятит меня в результаты расследования, — добавил я, на что слуга несколько сдержанно, но кивнул.

Я показал парню на удобно расположенные для церковников отстойники, одним из которых стал первый зачищенный. Слуга ещё немного пораспрашивал меня, уточняя мелкие детали — и поблагодарил за помощь графу и городу. Эта дурнопахнущая сделка наконец-то завершилась. Я вышел на улицу и долгую минуту стоял посреди дороги, наслаждаясь чистым воздухом. Прохожие недовольно косились на меня, огибая как каменного истукана, но они не понимают всей прелести дышать полной грудью, а не по чуть-чуть через тряпочку с пахучими травами.

Пока я наслаждался воздухом — городской колокол пробил восемнадцать раз, а праздник продлится до семи. Я поспешил на главную площадь. Народу там оказалось столько, что муравьи в муравейники и те себя вольготней чувствуют: горожане толпились около лавочников со всякими съестными, рассматривали товары торговцев и наслаждались выступлениями скоморохов и артистов.

Около одной из лавок, продающих жаренное на углях мясо с овощами, знакомая троица сидела за столом и потягивала прохладное питьё, только закончив есть мясо. Соя сидела ко мне спиной, так что я незаметно подобрался и хлопнул девочку по плечу. Она от неожиданности аж взвизгнула и потянулась к ножу на поясе, но от ехидной улыбки на моём лице надулась с наигранной обиды. Я потрепал девочку по голове и присел рядом, подозвав разносчицу. Есть хотелось нещадно. И стоило мне заказать у разносчицы большую порцию мяса, как Соя вклинилась и жалобной моськой выпросила себе ещё угощений.

— Я удивлена объёмом живота Сои, господин, — мелодично пропела Затара, невинно захлопав незрячими серыми глазами.

— Для вкусного в животе всегда найдётся место, — Соя гордо задрала голову.

— Много съела? — спросил я у Консервы, показывая на девочку.

— Мы остановились у каждой лавки, господин, — Консерва вытащила на стол небольшой кошель. Утром в нём задорно бряцало монет, обычному разумному достаточных на два месяца безбедной жизни, а сейчас в кошельке грустно позвякивала сумма на несколько походов в харчевню. Я с невысказанным вопросом покосился на Сою.

— Всё такое вкусное, хозяин, — невинно пролепетала та. — Тут на празднике столько всякого было…

Девочку понесло рассказывать, что она видела. Я делал вид, что слушаю Сою, но вот сидевшая напротив неё Затара не пропустила ни одного слова девочки, и даже не отвлекалась на питьё.

Вскоре принесли заказ, я забил урчащих голодный живот едой, немного походил с девушками по празднику — и мы пошли домой. Консерва с Затарой шли чуть впереди нас с Соей, я воспользовался этой возможностью и расспросил у девочки о её отношениях с орчихой за прошедший месяц. Скандалов не было, но и толковых разговоров тоже. Соя смогла найти общий язык с Затарой только о еде, даже сегодня если и говорили, то только о вкусе блюд — но в остальном все молчали. Да, уже прогресс, но незначительный. Скоро нам плыть на северный материк, и Соя будет практически прикована к орчихе. Но существует вариантик сблизить их, судя по недавнему поведению Затары.

* * *

Следующим утром я проснулся с шестым ударом колокола. И сразу на меня валом нахлынули заботы и обязательства. А ещё болезненной пиявкой под ложечкой сосало чувство, что лучше остаться на южном материке, ибо на северном меня ждут одни неприятности. Но оставаться нельзя.

После завтрака я несколько часов потратил на книги, вывезенные с материка скверны и того осквернённого замка. Я мучился с названиями и оглавлениями, и под конец совсем расклеился: я вывез какой-то любовный роман, книгу по бухгалтерскому учёту, несколько родовых книг, описи имущества и прочее. Ничего полезного. Я раздосадовано убрал книги обратно на полку, и уже было хотел уйти, как взглядом зацепился за золотые монеты со скверного материка. С десяток лет назад я их вытащил из небольшой деревушки, обнесённой частоколом. И сейчас отчеканенные буквы на них складывались в осмысленные слова. Одно из которых: ЛасксаТамплик. Очередное упоминание расы ксатов меня не взбудоражило, но я нашёл отчётливую связь между буквами на монете и алфавитом этого морщинистого народа. И хоть за две тысячи лет многое изменилось, и многое мне неизвестно, но от мелькнувший мысли я прекратил понимать то немного, что вообще смог выяснить. Почему-то буквы на древней монете с упоминанием расы ксатов — расшифровываются словарём по древнему языку нутонов и ратонов.

Я несколько минут неподвижной статуей простоял в кабинете, пытаясь хоть как-то сопоставить этот факт с реальностью. У ксатов совершенно другой язык, абсолютно не похожий на язык нутонов и ратонов. Сходство может быть объяснено тем, что в прошлом расы жили долгое время по соседству и языки чуток смешались, а после катаклизма и прихода скверны продолжили развиваться отдельно друг от друга.

— Хозяин скоро? — из коридора раздался щебетной голосок. Соя встала в дверном проёме. — Хозяин говорил, что у него сегодня много дела.

— А ещё я говорил тебе прекращать говорить обо мне в третьем лице, — я бросил монету на полку стеллажа, собираясь на время забыть эту странную несостыковку.

— Но ведь хозяин — это хозяин, — Соя глуповато захлопала глазками.

— И вот чем мне парировать эту безупречную логику? — на мой саркастичный вопрос Соя хихикнула.

Девочка спросила, чего мы сегодня будем делать. Но дел у Сои немного, только вечером со мной в гильдию авантюристов сходить. Так-то у Сои есть все необходимые [навыки] и [умения], чтобы защитить себя — но несколько можно и добавить. Нужны [поднавыки Владение мечами и щитами] для [навыка Владение оружием]. И несколько заклинаний не помешало бы, [Паутина] и [Ледяное копьё] пришлись бы кстати. А ещё я хочу обучить девочку [умениям] для щита, [Удар щитом] и [Отбрасывающий удар]. Рано или поздно, но девочка вырастет крепкой и сильной, и добрый щит в её руки напрашивается самим собой.

Я вышел из дома и первым делом отправился в представительство Ганзы, на встречу с Илуром. Остроухий торговец в своём кабинете утопал в рабочих бумагах, а прочие работники лиги погорельцами носились по коридорам — всё это из-за переведённых недавно денег. Работы им привалило, так что Илур уделил мне времени немного. Но достаточно, чтобы объяснить, в каком банковском отделении ксатов и на чьё имя перевести пятнадцать килограмм естественных камней маны. Я от такой суммы аж присвистнул. Зато я уже записан на приём, так что с переводом управлюсь за один день, заминок в дороге не будет.

Заодно Илур сказал, когда именно приплывёт корабль контрабандистов Южного мыса. Судя по карте, они собирались встать на якорь в нескольких часах пешего пути от той деревушки, основанной в диких землях каким-то благородным. Вполне неплохо, нам идти недалеко, учитывая слепую Затару — но главное, что у нас неделя будет в запасе. Можно будет не ехать в портовый город, а из соседнего города пойти напрямки через дикие земли.

После лиги я ненадолго вернулся домой, за посланием от Затары. В ратуше меня ждал слуга графа. Он пообещал, что сообщение на имя Кагаты будет отправлено завтра же со строчкой: «невидящие пути всегда обретут указ и поводыря к жизни, с которым они пройдут долгую и добрую дорогу». По словам Затары, Кагата сразу поймёт, что с её дочерью всё в порядке. А когда граф наладит личную переписку с Кагатой, то вместе со своим письмом отправит письмо Затары. Всё же она, по факту, якобы сбежала из племени.

Затем мы с Соей сходили в гильдию авантюристов и вольных наёмников. Но оказалось, что обучать рабов заклинаниям можно только с позволения местной администрации города, лорда города и одного из местных магов. А пытаться давить на гильдейских я не решился, чтобы не доставлять возможных проблем графу: наши добрые отношения ещё не раз принесут мне пользу. Зато намеченные [поднавыки] и два щитовых [умения] девочка изучила без проблем, потратив десять [очков навыков] и столько же [очков характеристик].

— Мне хозяин щит купит? — прощебетала Соя, отлепив ладонь от кристалла обучения.

— Не сегодня, — я тюкнул девочку пальцем по лбу. И показал на городского мага, присутствовавшего при обучении. Я заказал уже лично обучение заклинаниям [Паутина], [Корка льда] и [Острое лезвие]. И запросил их духовные смыслы и все возможные строки заклинаний. Благо у меня ещё оставались графские расписки, выданные много лет назад. Их впритык хватило на всё.

— Но хозяин ведь говорил, что… — начала говорить девочка, но я шикнул на неё. Мы как раз вышли из гильдии и направились домой, а вокруг нас горожане торопились по своим делам. Я пальцем спешно дотронулся до своего лба, и так же дотронулся до лба Сои.

— Помнишь, как когда-то давно я обучал тебя всякому?

— Там, где мы были одни? Помню, я много тогда выучила.

— А теперь я знаю то, что должна знать ты. Что из этого следует?

Соя долгую минуту шла молча хмурила брови и в раздумьях не отрывала взгляд от мостовой. Но резко остановилась и аж приоткрыла рот от озарившей её мысли. Она показала, как что-то вылетает из моей головы и падает в её, потом растопыренными пальцами растеребила себе волосы и раскинула руки. Я кивнул. Светло-фиолетовое личико Сои расплылось в самодовольной улыбке, девочка схватила меня за руку и потащила к дому. Ей не терпелось как можно быстрее по мыслеречи обучиться всему необходимому. Но этим мы займёмся позже, когда девочка наизусть выучит слова распева [Ледяного копья] и [Паутины].

К вечеру мы подготовились к отъезду. В караване были куплены три пассажирских места, притом куплены удачно — караван собирался ехать на север долгих три города, нам не придётся ждать сбора нового каравана. Консерва, пока я был в академии, помогла подобрать Затаре и Сое новую одежду и рюкзаки. К ужину их забили необходимыми вещами, потом вытряхнули всё, пересчитали и ещё раз собрали. Соя волновалась, что чего-то не хватит, а Затара напускала на себя спокойный вид и посмеивалась над суетой Сои, хотя сама несколько раз просила Консерву пересчитать вещи в её рюкзаке. А когда мы все пошли в баню, собираясь как следует отпариться перед долгой дорогой — Затара попросила меня отвести её. Я подставил орчихе свой локоть, и мы пошли под руку.

— С кораблём всё хорошо будет, господин? — прошептала орчиха настолько тихо, что даже я едва расслышал. — Корабли… других рас, не ксатов, они тонут в океане. Всегда. Я слышала, что не ксаты могут плавать только у берегов. Только ксатам позволено плавать между материками. Но… вы говорили, что мы поплывём как-то необычно.

— Всё хорошо будет, — сказал я, но Затара лишь сильнее сжала моё предплечье. — Мы поплывём на флотилии, связанной с ксатами. Мы доберёмся до северного материка. В моих же интересах сохранить тебе жизнь и вернуть к да́ата целой и невредимой.

— Вы чего перешёптываетесь? — шедшая чуть впереди нас Соя возмущённо свела брови.

— Я спрашивала, будут ли на корабле как-то необычно кормить, — абсолютно невинной интонацией пропела Затара.

— Ой, а вот не знаю, — девочка с вопросом посмотрела на меня, на что я пожал плечами. — Вот и хозяин не знает. Но я точно знаю, что в городах по пути можно всякого попробовать. А ещё мне Консерва давно рассказывала, что на северном материке много всяких разных стран. И еды тоже будет много разной.

Девочка предалась привычным мечтам о еде, путешествиях и прочем. Затара с лёгкой, немного грустной улыбкой внимательно слушала девочку. И несколько опечалилась, когда с Консервой пошла в женскую половину бани, а Соя напросилась со мной, мотивируя тем, что дальше ей всё время быть с орчихой. Я для вида напустил на себя раздражение, но внутренне ликовал: наконец-то это мелкое наказание моей скверной жизни хоть ненамного отлипнет от меня.

После бани в дом из ближайшего ресторана принесли заказанный ужин, с молочным поросёнком на главном блюде. Соя вожделенно ахнула, когда с серебряного блюда сняли крышку и от золотистой корочки в воздух потянулись ниточки пара. Девочка жадно причмокнула и с мольбой уставилась на меня. А получив одобрение — голодной куницей отчекрыжила поросёнку ногу, жадно вцепилось в горячее мясо. И закатила глаза от удовольствия.

Вместе поросёнком я заказал немного фруктов, овощей, салат и чуток вина. Хороший ужин, ибо как бы Соя ни мечтала о вкусной еде, но в дороге нас ждёт сухомятка и кашло. Да и на корабле ксатов что-то выше супа ожидать не стоит, особенно на корабле ксатов-контрабандистов. От этого словосочетания на ум приходит лишь один товар для контрабанды.

— Мы завтра рано уезжаем? — спросила у меня Затара, утерев платком губы, жирные после рёбер поросёнка.

— Караван уезжает с шестым ударом колокола. Из дома выйдем раньше.

— Тогда, — Затара привычно повернулась направо, потому что именно там всегда садилась Консерва. — Я благодарю тебя за оказанную мне помощь в эти дни. Без тебя мне пришлось бы тяжело.

— Не надо, — добродушно улыбнулась Консерва. — Я выйду вас провожать. Господин не берёт с собой ключи.

— Всё равно, лучше сказать раньше положенного, чем не сказать вовсе, — Затара повернулась к Сое, но чутка перебрала с разворотом и теперь незрячими глазами смотрела в пустое место. — Я хочу обратиться к тебе, Соя.

— Я здесь, — хихикнула девочка. Затара, ничуть не смутившись, повернулась на голос.

— Следующие года нам быть вместе. Я прошу тебя о помощи, но вместе с этим прошу о сдержанности.

— Я помогу. Я буду соблюдать границы, — прощебетала девочка, но тут же недовольно нахмурилась. — Но и ты не молчи как каменюка всегда. С тобой нельзя поговорить, ты ни о чём не знаешь.

— Может, отгадаешь, почему? — я легонько тюкнул Сою по голове. Та почесала макушку, уставившись на меня с немым вопросом. — Затара же ничего не видит. А вся информация об окружающем мире у нас от зрения, — я ладонью прикрыл глаза девочке и спросил, сколько пальцев показываю на другой руке. Соя назвала цифру три. Я убрал руку. Девочка увидела вилку в моей руке и непонятливо заморгала. — Вспомни, как вчера внимательно слушала тебя Затара, когда ты рассказывала мне о празднике.

Соя замерла, лишь рубиновые глазки дёргались туда-сюда, перескакивая с моего лица на окно в стене. Вдруг девочка широко раскрыла глаза и приоткрыла ротик, что-то сообразив. Соя быстро-быстро мне закивала, и как-то осмысленно, по-взрослому посмотрела на Затару. Мне почему-то в этот момент показалось, что дальше всё пойдёт сильно проще.