В академию я добрался без проблем. Во Фраскиске купил кристалл, отправил книги, и послал весточку в академию. Я хоть и ношу на гримуаре её эмблему, а матоны всё равно бы не впустили меня. Нужно заверенное приглашение. Его-то мне и передал остроухий ученик, по приказу магистрата ждавший меня в Настрайске. А уже ранним утром я помчался к академии в карете.

Ученик сидел напротив и молчал, но косился на мой гримуар и посох. До первого постоялого двора мы не разговаривали, до второго перекинулись несколькими фразами про погоду и тёплые деньки. И лишь в самом конце пути ученик поинтересовался, действительно ли я тот самый выпустившийся из академии магос. Я чуть не рассмеялся, но решил воспользоваться остроухим. Я для начала рассказал, что это именно я изучил новое порождение. Ученик зацепился за эту историю, расспрашивая всякое про скверну, бытность магосом и прочее. Я отвечал, не выдавая своих секретов, постепенно переводя разговор на академию и изменения, произошедшие в ней за последние года. И услышанным остался более чем доволен.

Около главных ворот, в первое кольцо академии, карету ожидали невольники. Они расторопно и бережливо погрузили в тачки мои вещи и покатили их в пятую часть первого кольца, которое для выпускников, а ученик-сопровождающий передал мне бумагу с печатью магистрата. Благодаря этому я без полуплаща небесно-синего цвета на плечах прошёл внутрь стен академии.

Утром следующего дня я отправился во второе кольцо академии. В магистрат. Дежурившие на входе матоны не двигались, изображая живые статуи — но при моём приближении повернули ко мне головы. Я показал им переданное вчера разрешение. Матоны кивнули и вернулись к привычному «статуйному» состоянию, сообщив, что магистор Кузаун ждёт меня на первом этаже. Мне это не понравилось. Старый архимагистор обязательно бы захотел посмотреть на меня, да и предложение на обмен лучше решать именно с ним. Но работать придётся с тем, что есть.

На первом этаже магистрата меня дожидался один из магов с синей паранаей на плечах. Он проводил меня в один из кабинетов, и молнией побежал за магистором. Кузаун решил не откладывать встречу и пришёл сразу, легонько опираясь на деревянный посох, в навершии закрученный спиралью с ядром хитца в центре. За прошедшие пять лет Кузаун чуть сгорбился, седина лёгким пучком на виске тронула его коричневые волосы, но взгляд всё так же остался испытующим, колким, и надменным.

— Магистор Кузаун, добрый день, — я чуть кивнул остроухому магу в приветствии.

— Магос Лик'Тулкис, академия приветствует тебя, — магистор кивнул мне. И улыбнулся уголком губ. — Шесть лет о тебе только и слышали, что мы да служители церкви.

— И насколько же они обо мне слышали?

— Настолько, что мы устали их слушать. Но только два раза, шесть лет назад и прошлой осенью. В дела академии они не лезли, всего лишь о тебе расспрашивали. Но разве академия может рассказать секреты своего магоса? — Кузаун прошёл в центр кабинета, сел за стол и стукнул посохом о пол. В кабинет вбежал один из магов и умчался, услышав заказ на питьё. Кузаун показал мне присаживаться напротив. — Не в традиции церкви доставать нас. Что ты сделал?

— Ничего, что могло бы навредить академии, — я постучал по корешку гримуара. — Но я всё ещё сулин церкви. Это на многое влияет.

— Но не повлияет на академию? — магистор с явным намёком впился взглядом мне в переносицу.

— Никак не повлияет.

На мои слова Кузаун удовлетворённо выдохнул, и чуть откинулся на спинку кресла. Я решил не давать магистору малейшей возможности владеть инициативой, тем более что тема о церковниках вообще не должна подниматься. Я спросил, почему мы встретились в обычном кабинете, а не на третьем этаже в кабинете архимагистора.

Оказалось, что старика приковали к постели возраст и болезнь — но он в курсе моего приезда и просил передать благодарность. Хоть моё обучение и сопровождалось некоторыми «эксцессами», но именно выпуск первого за два века магоса принёс академии огромную пользу. За последние пять лет смогли добыть трёх Ликтулкиских тараканов скверны, хотя группы авантюристов собирали шесть раз.

В первый, второй и третий раз все группы полегли из-за незнания тактики. Только четвёртой группе удалось завалить первого таракана, правда половину группы тварь растерзала, и трофеев никаких не добыли. На втором таракане погибло трое авантюристов, но и заллай не было. А уже на третьей твари все авантюристы выжили, и даже смогли добыть один из глаз таракана. Он по праву принадлежал академии. И она его обменяла с императором империи Талкая, к которой временно принадлежит, получив послабления в контроле. Теперь академия вновь может самостоятельно торговать некоторыми магическими инструментами. Но на протяжении всего рассказа Кузаун ни разу не упомянул одноразовых рабов, необходимых для выманивания порождения из того скверного леса. Меня это не беспокоило, но какой-то навязчивой мыслью свербел в голове вопрос: а сколько вообще таких рабов пустят под нож в ближайшие десятилетия?

— Зачем императору этот глаз? Он же толком не изучен? — спросил я.

— Первый самостоятельно добытый трофей. Не принижай значения символизма, — Кузаун усмехнулся в нос. Магистор отпил из кружки горячего чая, принесённого недавно, и в размышлениях посмотрел в окно. Осень близится, а вместе с ней и новый учебный год. — Что планируешь делать? Я о порождениях. Не поверю, что с твоей «особенностью» ты решил отойти от призвания магоса.

— Это уже мои секреты, — я саркастично покачал головой. — Но я подумываю глянуть водных тварей.

— Советую океанических. Обрати своё внимание на Таритские Жемчужные побережья скверны.

— Побережь-я?

— Да, на юго-западной части северного материка. Перемежаются с обычной землёй, там скверна ушла на многие километры в океан. Несколько берегов и островов, и все захвачены скверной. Там много неизученных порождений, — Кузаун положил локти на стол и чуть придвинулся ко мне. — Изучишь хоть одно из них, и академия в долгу не останется.

— Что академия получит с этого?

— Практически свободу, — выпалил магистор.

— Это дорого стоит.

На моё замечание Кузаун кивнул. Предложение заманчивое, но я не уверен, что вообще буду этим заниматься в ближайшие года. Мне оно не нужно. Хотя, обозначить некий интерес будет нелишним в случае чего я смогу воспользоваться академией.

— Я присмотрюсь, но ничего не обещаю.

— Академия не вправе тебя торопить, — Кузаун покосился на дверь. За ней пусто, но в нескольких метрах поодаль по коридору [Чувство магии] показывает белёсое облачко одного из магов-помощников. — Академия подготовит выписку по порождениям с побережий.

— Это будет кстати, — я положил на стол небольшой куб медного цвета из склеенных скорлупок миклов. Кузаун подобные кубы в моих руках видел, и сразу догадался о содержимом. — Искусственный камень магической энергии. Максимально возможной ёмкости. Брать его будет, как и в прошлый раз, Хлар'ан. Но наполнять энергией — вся академия, и сразу.

— Академия не видит проблем в этом. Кристалл подготовят уже завтра, — Кузаун поднял правую руку ладонью ко мне, подражая клятвенному жесту. Этот кристалл ёмкостью в полторы сотни тысяч [маны], как пояснил магистор, изготовили буквально год назад только благодаря переданным мною ядрам хитца. И нескольким купленным на закрытых аукционах. Кузаун слова про аукционы произнёс с едва уловимым сарказмом, но я сделал вид, что вообще не при делах.

Напоследок я попросил встретиться с Густахом. Кузаун не против, но нужно подготовить пропуск в здание архива. Через три дня всё будет готово. Это приемлемо, ибо в ближайшие дни я буду катастрофически занят.

Кольца стен академии, с магистратом и жилыми зданиями учеников, невольников и магов магистрата — расположены на широком холме. У его подножья амёбой вытянулся академический городок с жилыми зданиями магов, харчевнями, складами и мастерскими. Широкие мощёные улицы разделяют городок на зоны, большинство из которых отведены под мастерские. Невольники по улочкам катят телеги, развозя со складов провиант либо реагенты для мастерских. Ученики спорят о магических печатях и рунах, а маги и мастеровые спешат на рабочие места. Все они недовольно косились на меня, как на главного виновника всех их проблем, но ненависть во взгляде старательно тушили, не смея выказывать хоть толику агрессии.

За стенами мастерских лязгал металл, тянулась кожа, разумные перекрикивались и хлопали оконные ставни, сопровождаемые гулкими стонами едва не задохнувшихся от неправильного рецепта зельеваров. Академический городок нисколько не изменился за прошедшие года, но я шёл по улочкам и не чувствовал ностальгии. Ни по академии, ни по учёбе в ней. Для меня те пять лет — лишь вынужденная, безальтернативная необходимость. Я никогда не собирался становиться частью академии, да и академия никогда бы такого не допустила. Поэтому я безучастно к происходящему шёл к специальной магической лаборатории. Её передали Хлар'ану в пользование по особому контракту, между академией и одной из школ тёмных эльфов.

В воздухе лаборатории витал аромат чего-то кислого, перебродившего. Тёмный эльф дожидался меня, перебирая в шкафах ингредиенты и компоненты к магическим устройствам, алхимическим зельям и прочему. И особо долго вертел в руках изогнутую продолговатую колбу, скрученную баранкой и чем-то напоминавшую перекрученную валторну.

— Настоящая пытка ждать тебя, — от возбуждения Хлар'ан аж протараторил скороговоркой и в прыжке развернулся, когда я открыл дверь в лабораторию. Тёмный положил в стеллаж изогнутую колбу, и хитро улыбнулся. — И это тоже. С весны стоит, заказал в своей школе. То… — тёмный покрутил пальцем, как бы с намёком на прошлое, — То, что ты должен привести в обмен на мою лабораторию. Этого много. Сделка с тобой — великий дар для моей школы и расы.

— Стало быть, я могу рассчитывать на дополнительную благодарность? — не дожидаясь ответа, я подошёл к единственному столу, свободному от всяких колб и прочего, и вытащил небольшой мешочек. Содержимое в нём глухо перекатывалось глиняными шариками.

Хлар'ан поспешил к столу и подрагивающими от нетерпения пальцами развязал мешочек. Я запаха вообще не чувствовал, из-за [Осквернения], но вот тёмному в нос ударил запах спрессованного куриного дерьма. Тёмный аж прослезился и закашлял. Сквозь слёзы он быстро завязал мешочек, засунул в кувшин, закрыл его крышкой. И поспешил открыть окна в лаборатории, сквозняк кошачьей поступью зашелестел листами и свитками на стеллажах.

— Сколько и договаривались? — тёмный показал на кувшин. Я кивнул. Хлар'ан привычно мельтешащим взглядом осмотрел меня с ног до головы, прицениваясь к чему-то. — Сделка есть сделка. Но разве я могу упустить разумного, с лёгкостью вступившего на наш путь «фурта аш аксар»? Кто может такое, на что неспособны отдавшие себя на постижение нашего пути?

— Ответ — да?

— Ответ — возможно. Но не сейчас. О твоей… «особенности» я не распространялся, — тёмный показал на изогнутую колбу. — Но ради этого мне пришлось приоткрыть тайну о некоем магосе. В школе сопоставили, что десять лет назад я обучил кого-то из учеников академии нашему пути. О тебе запомнили. Когда-нибудь, возможно, ты удостоишься чести посетить наши школы.

— И узнаю, зачем вам вот это? — я показал на кувшин, намекая на бодрящие зёрна в нём. Это частичка не просто скверны, а жизненного цикла одного из порождений. Простому разумному их никак не добыть, ведь придётся зайти в истинное сосредоточение скверны. А там концентрация скверны такая, что ни один оберег и зелье не защитит. Да и твари там ведут себя не как обычно.

— Не отказывай нам в своих секретах, Ликус, — тёмный беззлобно улыбнулся. — Каждая раса…

— У каждой расы они свои. Вот только… — я призадумался. Надо намекнуть, что я знаю магический и столь секретный алфавит дворфов. — Может случиться так, что мне придётся завязывать тебе глаза, когда ты будешь мне помогать.

— Даже так? — эльф широко раскрыл глаза, расширившийся от удивления зрачок едва не закрыл под собой красную радужку. Тёмный пригладил пепельные волосы, зачесав их за длинный закручивающиеся к кончикам уши. И уставился на меня как на разумного, своим существованием нарушающего основы мироздания. — Я не знаю, что должен ответить на твои слова. А раз так, то и не буду. Как и говорил, я, моя лаборатория и всё, что в ней — к твоим услугам. Что именно решил создать?

— Переделать гримуар, новый посох. И воспользоваться [Жёлобом жертвенника], — я похлопал по своему кинжалу. — Нужно использовать трактовку рун из школы Нуаска, или подойдут другие?

— В печатях без сигилов нет проблем, но много пользы, — тёмный иронично хмыкнул, показывая, что прекрасно понял слова про завязанные глаза. — Создать такой наргодат легко, но сложно подобрать его части. Используешь всё, что есть сейчас?

Тёмный показал на мой кинжал. В нём рукоять из обрезков чёрных псехвотрубок фласкарцев, древней скверны, и она ничем не примечательна — но лезвие от нежити, изменённого орка. Ему скверна вместо пальцев приделала длинные костяные кинжалы. Один после оклазии остался, и за прошедшие двенадцать лет костяное лезвие не затупилось, даже остриё не обломалось, хотя несколько раз я даже металл им пробивал.

— Рукоять будет другой, — ответил я. — Вроде как, будет полностью хитиновой. Она в моих комнатах сейчас.

— Используя призыв из второго круга тн'аба, ты свою энергию пропустишь через [Жёлоб жертвенника] в сосуд, — тёмный показал мне в грудь. — Но чем больше энергия пропитана, тем эффективней и проще призыв.

— Пропитана… скверной? — на мой вопрос тёмный сдержал улыбку. — Значит, в выборе рукояти я уверен.

Ещё во время обучения в академии я догадывался, что с [классом] [Некромант-Призыватель] не всё так просто. Тёмные эльфы придумали это [класс] и, судя по тем крохам информации, полученной от Хлар'ана — практически всё в этом [классе] завязано на скверну в теле мага. Идиотизм. Скверна уничтожает разумного, поглощает и превращает в нежить: все это видели десять лет назад, когда один благородный идиот на арене академического стадиона сожрал бодрящее зерно.

В первом круге призыва в [классе] [Некромант-Призыватель] призываются [гончая, сервал, вол и коршун] скверны. Было бы удивительно, не будь второй круг так же завязан на скверну. Вот только теперь оказывается, что скверна не только должна быть в теле мага, чтобы свершить призыв, но ещё и его мана должна быть ей пропитана. Да и призывают какого-то [ловчего, наместника, князя, принца и владыку]. Откуда у меня ощущение, что результатом использования этого круга я останусь недоволен?

Мы с тёмным продолжили общение. Договорились, что уже сегодня же начнём подготовку, чтобы завтра приступить к работе, а мастерская с сегодняшнего дня в моём полном распоряжении. Я рассказал Хлар'ану про купленные кристаллы душ, и про сегодняшнюю сделку с академией. Последнему тёмный обрадовался. При создании кинжала с [Жёлобом жертвенника] нельзя использовать кристаллы душ, а вот искусственный камень маны будет кстати, тем более с таким объёмом. Кристалл души от мага-неудачника тёмный посоветовал пустить на посох, а кристалл с душой подмастерья — для пересборки гримуара.

Напоследок мы с Хлар'аном перепроверили ящики с принадлежностями, драгоценными камнями и прочим. Я отложил россыпь сапфиров, аметистов и несколько полосок платины для привнесения в них всех боевых [умений]. Получится отличное, грозное оружие. А для гримуара у меня и так всё есть, надо будет только подготовить обложку и передать её в магистрат, чтобы маги нанесли на неё символы академии и церкви. Внешность ксата и так привлекает внимание, а с этими символами на меня вообще все таращатся — но без них придётся туго. Они как стоп-сигнал для самых буйных и придурошных.

Грустно немного переделывать гримуар. В своё время я чуть не надорвался, чтобы его изготовить, одна добытая кожа с того таракана чего стоит. Но как же приятно осознавать, что на моём поясе будет болтаться трофей с одной из крылатых тварей.

* * *

Три дня пролетели за работой, что не было их. В первый день, договорившись с Хлар'аном и проверив академический ледник — я вернулся в комнаты и приступил к подготовке магических печатей. [Умения] в посохе будут те же, что и раньше: [Костёлом], [Крушитель щита] и [Воздушный удар] для набалдашника, [Шок молнии] для древка, и [Пронзающий удар] для острого основания. Но ещё я добавлю [Лёгкость] и [Физический щит]. Посох получится чуть толще и тяжелее, [Лёгкость] в прямом смысле на минуту сведёт вес посоха к минимуму. На подготовленном теле посоха я отметил двенадцать будущих канавок для костяных колец, вырезанных из позвонков дракона-идиота. В первое, шестое, седьмое и двенадцатое кольцо впишу [Физический щит], по остальным распределю [Лёгкость].

На второй день успел обработать все запчасти будущего посоха золотым аналогом кваралитского раствора, нанёс руны и свой личный магический узор, и запитал всё это магией через выторгованный у академии искусственный кристалл. А на третий день подготовил клей, всё склеил воедино, ещё раз запитал всё магией, обмотал зелёной кожицей и перенёс в ледник. Теперь дело за холодом и временем, и через неделю можно будет воспользоваться кристаллом души того мага-неудачника из Арнурского королевства.

Хлар'ан при виде длиннющей кости потерял дар речи. Он только и мог, сидя на табурете, неверящим взглядом осматривать то меня, то белёсую кость. Потом тёмного ошарашили позвонки, а окончательно добили кусок плотной чёрной кожи для обложки гримуара, костяные уголки для обложки, и такие же люверсы для страниц гримуара. Минут пять Хлар'ан подбирал слова, ошарашенно тыкал пальцами в запчасти от дракона и глупо чмокал губами — но устало махнул рукой на меня. И пообещал напиться тем же вечером.

К концу третьего дня я подготовил всё необходимое для переделки гримуара, а также снял с него старую обложку и вместе с новой отнёс в магистрат. Там мне, чтобы матоны не приняли меня за нарушителя, выдали сильно поношенную паранаю с символом академии и Всеобщей Церкви. Настолько поношенную, что выглядела в точности со времён моей учёбы. И она даже не стирана, с жёлтым налётом грязи на шее.

И сейчас, утром четвёртого дня, я неспешно прошёл через внутренние ворота во второе кольцо академии. Ночью шёл ливень, потоки воды водопадами журчали по каменным улицам академии. А с самого рассвета небо чистое, предосенье солнце ещё припекает и от мокрых мостовых поднимается пар. Жарко и душно, пот проступает на морщинистом лбу, рубаха прилипла к спине. Я потрепал себя за воротник, нагоняя ветерок под рубаху. Поправил паранаю на плечах. И приблизился к матонам у входа в здание архива. Им хоть и было известно о моём скором приходе — но всё равно они потребовали показать пропуск с печатями магистрата и личной подписью магистора Кузауна.

Внутри архив нисколько не изменился: та же массивная двойная дверь с левой стороны вместе с магом за столом, принимающим заявки на книги из архива; на правой стене доски со ставками, на очередной подрыв мастерской в городке; и широкая деревянная лестница на второй этаж, разделяющаяся на две стороны. Справа балкончик и несколько дверей в кабинеты с писчими и регистраторами книг, слева же лестница упирается в дверь. За ней коридор к кристалляриумной мастерской и балкончику архива.

Я спустился с балкончика на мягкие ковры между высоченными книжными стеллажами. На их торцах перемигиваются синие и красные кристаллы, защищая содержимое полок от колебаний магии в воздухе. Шесть лет назад полки стеллажей практически полностью заполняли кипы перевязанных бечёвками листов, а книга отыскивалась лишь на каждой третьей полке — сейчас две десятых части стеллажей заполненные именно книгами из плотной, коричневатой кожи Кракчатского вепря скверны.

Дверь в пристроенный одноэтажный домик в конце архива оказалась распахнута, доносились звонкие шлепки мокрой тряпки. В пристройке за одним из столов работала остроухая девушка с жезлом на поясе, разводя клей для очередной книги. Поодаль на вытянутую железную болванку накидывал кожу нутон с чёрными волосами до плеч и собранными в пучок так, что вытянутое лицо походило на лошадиное. Нутон одет в рабочую робу, на поясе гримуар и жезл, как показателем статуса полноправного мага. А на шее, поблёскивая золотом, болтается медальон с отчеканенной эмблемой академии: склянкой зелья и пером.

Густах увлечённо растягивал подготовленную кожу кракчата и даже не заметил моего появления. Я дождался, когда кожа с очередным шлепком опустится на болванку. И постучал. Нутон подпрыгнул от неожиданности, ошалело уставившись в сторону двери — но увидел моё морщинистое лицо, и улыбнулся.

— Первый за два века магос подкрадывается к своему наставнику, — Густах радостно распростёр руки и схватил меня за плечи. — Шесть лет о тебе ничего не слышно было, кроме… — нутон осёкся, и с намёком посмотрел на работавшую с ним девушку. Та перевела взгляд с Густаха на меня.

— Магос Лик'Тулкис? — та удивлённо захлопала глазками. Я поправил, что не только магос, но ещё и сулин. Девушка в ответ только и смогла, что молча закивать.

— Увидимся после обеда. До этого времени работы не будет, — Густах улыбнулся девушке.

— Да, господин архивариус, — та поклонилась нутону и торопливо покинула архив.

— Архивариус? Не архиварий? Шесть лет прошли не зря, — я с лёгким сарказмом посмотрел на Густаха. Тот пожал плечами, и жестом пригласил меня к столу.

— Мог сам заметить по стеллажам, — Густах махнул в сторону стены, намекая на изменения в архиве.

— Заметил, — я устало присел к столу, и с явным намёком во взгляде посмотрел на нутона. — Шесть лет обо мне не было слышно ничего, кроме… Расспросов от церковников?

— Верно. На две недели приехала их группа. Кто-то из высшего руководства… — Густах перебрал пальцами по столу. — В магистрате ничего не говорили, но одного церковника с чёрной накидкой окружал с десяток церковников с накидками золотыми. Они искали тебя, Ликус. Потому что за день до их прибытия мне запретили покидать архив, — Густах показал под стол. — Две недели я спал здесь, а еду приносили матоны.

— Они всё время жили в церкви?

— Здание церкви и земля под ней — собственность Всеобщей Церкви, нельзя запретить им приехать. Но ходить по академии они не могут. Тот, с чёрной накидкой, несколько раз заходил в магистрат, но его сопровождающие дожидались на улице.

Теперь мне ясна причина визга паранойи, когда Кузаун упомянул про церковников. Они действительно меня искали целенаправленно, сил для этого не жалели, учитывая, что приехал сам малир Всеобщей Церкви. Один из верховного совета, заседающий в одном из двух Всеобщих Соборах, не будет кататься в каретах ради увеселительной беседы. Пожалуй, пойду забирать готовую обложку и всенепременнейше всё вытрясу из Кузауна, чтобы хоть немного подготовиться к грядущим неприятностям. От церковников мне, к сожалению, не убежать. Да и бегать бессмысленно, учитывая Сою и Затару.

Я поблагодарил Густаха за его слова о церковниках, и вытащил бутылки с алкоголем. Нутон саркастично улыбнулся. Отличный подарок, потому что в академии алкоголь-то купить можно, но хороший алкоголь привозят нечасто. Тем более что Густах собирался подарить их другим магам, в оплату за необходимые услуги. Архивариус не только заведует над всем зданием архива, но ещё и ищет редкие ингредиенты для восстановления особо ценных книг.

Мы продолжили общение. Я поведал выдуманную историю, что последние года в уединении занимался личными исследованиями, отчасти связанными со скверными порождениями. Сказал я это специально, понимая, что нутон обязан доложить в магистрат о нашем разговоре. Так пусть магистор Кузаун уверует, что я прислушаюсь к его просьбе насчёт тех берегов скверны.

Густах рассказал про изменения в академии и что всё постепенно налаживается. Новое открытые ледяного погреба это подтверждает, ведь помимо натасканного за зиму льда на поддержание температуры в трёх слоях стен вмурованы сотни магических каналов и печатей. И их постоянная работа за один день иссушивает искусственный кристалл маны объёмом в пятьдесят тысяч [единиц].

— Кстати, о кристаллах, — Густах принёс с соседнего стола толстенную кипу листов, с надписью на заглавном: «Колебания, циркуляция, переток и прочее движение магической энергии в кристаллах искусственных, естественных и духовных. Том второй. М. Ланду. Настрайская магическая академия». — В прошлом году наш мастеровой закончил писать, наверно, величайший труд. Три тома, создавал их почти двадцать лет, много раз переписывал. Сейчас академия готовится к их презентации. Ты ведь, кажется, интересовался магической энергией… — Густах пальцем показал на мою шею и грудь, намекая на оставленные скверной шрамы. — Из-за своей особенности, ты ещё книгу давно искал про блокировку энергии и прочее. Возможно, тебя эти книги заинтересуют.

— А не опасно о таком рассказывать, мне?

— Эти тома будут общедоступны. Правда, писчих у нас мало. Даже если всех перевести на перепись книг, то за следующие два год в лучшем случае сто комплектов сделаем. Для найма через клятву души писчих в других городах нужны деньги. А тебе эти книги могут пригодиться, — Густах протянул мне кипу листов. — Только не делай опыт из четырнадцатой главы этого, второго тома. Там неточность, если перекачивать энергию через тройной земляной барьер — с высокой вероятностью всё взорвётся. Мы так шесть стоящих рядом мастерских потеряли, а взорвалась только одна.

Я вчитался в оглавление. И не подал виду, что меня заинтересовали названия глав «Промежуточное состояние энергии души, извлечённой из тела» и «Энергия души как единённая сущность делимых стезей». Потом я попросил оглавления первого и третьего тома. И довольно закивал. Если судить по названиям глав, то отпадает вопрос о принципах создания кристаллов души, перекачки этой самой души и прочего. Останется разобраться в церковном ритуале бластария, и я смогу предметно думать об избавлении от [Осквернения].

На вопрос о стоимости трёх книг Густах меня ошарашил: за названную сумму можно скупить весь ассортимент любой книжарни. Но я согласился. Сейчас заплатить не мог, денег нет, но Густах посоветовал обратиться к Кузауну с этим вопросом.

— Я месяц назад разговаривал с магистором, что денег мало на писчих, — Густах хитро ухмыльнулся. — Он посоветовал рассказать тебе об этих книгах.

— Всё с вами ясно, — я раздражённо откинулся на спинку стула. Нутон развёл руками с выражением на лице, что он тут не приделах и со всеми вопросами в магистрат.

Стало быть, всё выяснится через неделю, когда закончат наносить эмблемы на новую обложку. А мне ещё надо дня два на подготовку всего необходимого для гримуара, день на изучения духовных смыслов печатей для создания кинжала, и ещё день на их составление. Думаю, три дня найдётся на работу с теми двумя книгами о древней версии языка нутонов и ратонов и книгой, вытащенной из захваченного скверной замка. Хотелось бы чуть побольше, но и этого на первое время хватит.

* * *

Я на один день дольше провёл за книгами, потому что эмблему на обложку наносили чуть дольше обычного. Но благодаря этой заминке я убедился, что язык нутонов и ратонов за две тысячи лет изменился кардинально: мало того, что изменилось практически две третьих алфавита из пятидесяти букв, так ещё и значение многих слов поменялось. Из-за этого я один день угробил на то, чтобы хоть немного разобраться в самом справочнике по языкам, а второй день по словам переводил титульную страничку.

На мою удачу из замка, и сейчас в академию, я прихватил книгу по заключениям юридических договоров. В оглавлении, после глав с общими положениями, пошли шесть глав о тонкостях заключения договоров с другими расами: сначала нутоны, притом в названии главы стояло слово «родной», затем глава о фуаларал, сетарах, даграат, тамобагодар, и лаплик. То есть лесные эльфы, тёмные эльфы, орки, дворфы. Значение последнего названия я понял, перелестнув страницы на нужную главу и буквально в первом абзаце найдя знакомое слово. ЛасксаТамплик.

Это название я уже встречал в книге, которую взял с захваченного скверной дворфийского города. Так им обозначали ксатов. Получается, до прихода скверны они жили на всех материках. Вот только потом, скорее всего, их выжили с освоенных земель, и они переселились на остров.

Больше ничего толкового из книги узнать не получилось, но и таким результатом я доволен. Как и доволен случившимся разговором с Кузауном. Во Фраскиске я переведу деньги на счёт академии, а через два года в Трайск придёт посылка. Так что вернусь с северного материка и засяду за заказанные книги. Так же я узнал о целях приезда малира из Всеобщей Церкви. Он настоятельно расспрашивал о моём пути магоса, но особо сильно напирал на мои возможные планы по изучению какого-нибудь природного скверного места, или даже порождения. Меня это насторожило, но Кузаун заверил, что его предложение об изучении тех побережий скверны лишь отчасти связано с любознательностью малира. Я публично объявлю о планах на те побережья, и церковь уже не сможет на меня повлиять. Вот только проблема в том, что всё это касается магоса. Сулина же они заставят работать там, где им нужно.

После разговора с Кузауном я не долго размышлял о ситуации с церковью, потому что повлиять на неё не смогу. Я сосредоточился над работой с гримуаром и посохом. И сейчас ими наслаждался. Плотное костяное тело посоха приятно лежит в ладони, а двенадцать тёмно-зелёных колец с костяными кругами под ними не позволяют руке соскользнуть. Чёрная кожа гримуара издали не похожа на драконью, но костяные уголки на обложке вкупе с костяным посохом не дают иной трактовки для окружающих.

Я шёл по улице академического города и едва сдерживал ухмылку. Маги останавливались, смотря на моё оружие с вожделением, а на меня с неверием. Ученики всех годов обучения вообще отказывались признавать, что я могу существовать. Ну а невольники и так старательно обходили меня стороной. Всё это меня немного забавляло, но моя ухмылка стёрлась, стоило мастерской Хлар'ана попасть в радиус действия [Чувства магии]. За высокой защитной стеной из серого камня ощущались два белёсых облачка: одно медленно расхаживало по мастерской, другое неподвижно стояло на улице, в нескольких метрах от входа.

Я чуть не выругался внутри защитных стен. Тем белёсым облачком оказался мужик лет тридцати из ратонов, в рубище и с кожаным ошейником. Мужик стоял спиной к входу, опустив голову и отрешённо чуть покачиваясь на пружинящих ногах, как висельник на эшафоте. Он не отреагировал ни когда я громко захлопнул широкую дверь, ни когда прошёл в мастерскую.

— Это что такое? — я показ Хлар'ану за стену на раба. Но тёмный вместо того, чтобы проследить за моей рукой или хоть как-то отреагировать на моё возмущение — ошалелым взглядом уткнулся мне на грудь, пытаясь пробурить в ней дыру.

— Ты с этим шёл через весь городок? — зубы тёмного от возбуждения отбивали чечётку. Я молча ткнул пальцем в сторону раба. Хлар'ан что-то про себя промычал, но удосужился посмотреть в нужную сторону. — Это для проверки твоего будущего кинжала.

— Значит, второй круг действительно призывается в разумных?

— Я тебе это говорил, — тёмный прищурился. Я начал копаться у себя в памяти, но так и не мог вспомнить, точно ли он не говорил про это, или я просто забыл после стольких лет. Да и что я вообще ожидал от магов и академии? Сам же недавно на производство пустил две каких-то души из кристаллов. Да и использование одноразовых рабов уже давнишняя норма, для меня в том числе.

— Допустим, говорил, а я забыл. Мне надо будет сегодня этим воспользоваться?

— Я не могу отпустить тебя без проверенного наргодат, — тёмный наигранно-услужливо отвесил мне реверанс. И показал мне на грудь. — Ты шёл с этим по всему городку? Скажи мне, что оно хотя бы до академии было скрыто.

— Оно было скрыто до вчерашнего дня, — я снял с плеч рюкзак. Сквозь его стенки пробивались искривлённые белёсые трубочки. Я достал коготь из чёрного хитина. Тёмный натужно вздохнул и проглотил подступивший к горлу ком, отошёл к ближайшему стулу, но не сел, а лишь упёрся руками на спинку и покачал головой.

— Сначала эти тайны с печатями, даже завязывал мне глаза и сжигал всё, не давая посмотреть. Теперь это, — тёмный махнул на коготь. — Ты хоть понимаешь, что держишь в руках?

Я в ответ ухмыльнулся. Хлар'ан цокнул языком, и долгую минуту смотрел на меня то ли как на дурака, то ли как на клоуна, то ли просто отказывался верить в моё существование. Я же смотрел на эльфа и понимал, что обычный разумный не смог бы определить суть принесённой вещи.

— Хочешь сделку? — спросил я. Тёмный прищурился, чего-то подумал. Махнул рукой, скинул бремя раздумий и опять вернулся к виду лихому и увлечённому. Хлар'ан показал мне продолжать. — Я хочу знать, что именно натолкнуло тебя на догадку о происхождении этого когтя. И только без всяких отговорок, тайн и прочего. Конкретно.

— Двадцать сам знаешь чего, — тёмный не раздумывая показал взглядом на кувшин, куда больше недели назад положил мешочек с бодрящими ядрами.

— Пришлю из Трайска.

— На моё имя в гильдию свободных торговцев во Фраскиске, до востребования, с оплатой хранения на ближайший год, — я в ответ кивнул. Тёмный покосился на стену, где стоял раб. — Не только другие расы чтят имя своих богов. И не только дворфы и другие таят у себя или несут при себе их частицу, даже если она побывала в скверне. Наша раса не исключение, Ликус. Я из школы Кн'апто, из города людей Мантар, что на северном материке. И я не раз имел честь приклонить голову частице нашего бога, Ак'атака, единого и неделимого во всём его многообразии.

— Это многое объясняет, — случайно вырвалось у меня. Тёмный насторожился. — О богах прочих рас я знаю очень мало.

— Ради большего ты ими не отделаешься, — Хлар'ан ухмыльнулся, заговорщицки перебрав пальцами по спинке стула и кивнув сторону запечатанного кувшина.

— С тобой невозможно вести дела.

— Это мои слова, — тёмный аж рассмеялся, и утёр проступившую слезу. — Ты не можешь и дня прожить, чтобы не перевернуть… течение мира, порядки, устои. Нет, Ликус, это именно от тебя нельзя ожидать чего-то нормального.

— То есть я, вместо работы с кинжалом, должен отрезать тебе голову, раздеться догола и бегать по академическому городку?

— После этого, — Хлар'ан саркастично махнул на источающий скверну чёрный коготь, — я ничему не удивлюсь.

— А мы всё равно начнём работу. Я завтра уезжаю, — я похлопал по рюкзаку, намекая на кипы листов с несколькими уровнями магической печати. Они станут основой связывания воедино всех частей будущего кинжала в один наргодат.

Сначала мы обсудили, как и чего я буду делать. А затем тёмный эльф вышел из мастерской, ибо в составленных мной магических печатях нет сигилов, только руны с их истинным значением. Я спокойно разложил листы в нужной последовательности, создав с помощью печатей и переходов между ними три круга магического контура, затем положил очищенное от клея костяное лезвие, чёрный коготь и несколько золотых колец, для украшения и чтобы рука не скользила по гладкой поверхности.

Затем я сходил за Хлар'аном, закрыл ему глаза повязкой и привёл к печатям. Он положил на них арендованный искусственный камень маны, и запустил круги, потому что из-за моего [Осквернения] всё бы, скорее всего, взорвалось. Печати засияли красными волнами, перегоняя магическую энергию из кристалла в запчасти. Когда всё закончилось и камень опустел — я вывел тёмного обратно на улицу, а сам сжёг использованные листы с печатями и собрал кинжал. Положил его на одинокую печать. И подал ману. Печать вспыхнула зелёным, потом синим, красным, свечение влилось в рукоять, окутало золотые кольца, узором пронеслось до клинка, коснулось кончика. И исчезло.

Внимание, вами создан магический предмет

Кинжал приятно лежал в ладони, чёрный хитин в свете магических ламп холодно поблёскивал. Но главная прелесть в том, что из рукояти больше не фонтанировали изломанные белёсые трубочки, окутывая её плотным туманом. Теперь это — единый магический предмет. Он хоть и из осквернённых частей, и от него так же отходят изломанные трубочки, но во вполне разумных количествах.

Я покрутил кинжал в руках. И приложил лезвие к ладони. Боль стеганула сознание, ладонь расчертил глубокий порез. Никогда бы не подумал, что займусь членовредительством, но необходимо полностью обмазать кинжал своей кровью, прежде чем привязывать его к себе. Поэтому я тщательно исполнил необходимое, и только потом подал в него толику своей маны.

Внимание, вы собираетесь привязать к себе кинжал [Призыва Пророка]

Желаете привязать?

Я замер, не понимая прочитанного. Хлар'ан вчера сказал, и сегодня несколько раз повторил, что у оружия с [Жёлобом жертвенника] не может быть названий, потому что само [умение] неактивно и оно — эдакий энергетический мостик между магом и сосудом, и активируется как бы в [душе] мага. И что это вообще за такой пророк, и зачем мне его звать? Как бы мне не пожалеть от использования такого кинжала, учитывая, что именно я собираюсь призывать.

Я облил рану восстанавливающим зельем, розовым и густым, оно пахло малиной и чем-то уксусным. Им же я смочил тряпку и плотно замотал ладонь. И такое же зелье выпил. Рана начала щипать и покалывать, ткани постепенно восстанавливались. Ещё два таких подхода, и порез полностью заживёт — не микл, конечно, от которого у меня всё зарастает за несколько часов, но тоже сойдёт.

— Закончил? — крикнул с улицы Хлар'ан. Я впустил мастерового. Тот от готового кинжала в моих руках аж расплылся в вожделенной улыбке. Его глаза забегали, взгляд заметался от кинжала к моей груди и шее. Тёмный быстро приблизился ко мне и взял под локоть. — Не терпится узнать, что именно у тебя получилось. Пойдём, время не ждёт.

— Прямо сейчас? — я постарался вырваться, но Хлар'ан бульдогом вцепился в меня. Мы вышли из мастерской. Ветерок гнал чуть прохладный, влажный воздух с ближайшего леса. Где-то вдалеке шёл промозглый осенний дождь.

— Лучшего момента не придумать. Заклинание помнишь? — я кивнул. — Все, со всеми произношениями? И с ощущениями? — я опять кивнул, чувствуя, как моя паранойя металлической щёткой полирует мне череп. — Тогда медлить не будем. Быстрее всё выясним, быстрее… получу, что хочу. Ты ведь мне не откажешь?

— Ты вообще о чём?

— Ты ведь уже призывал из первого круга? Я хочу получить остатки. И ты в прошлый раз был не против, когда я обучил тебя нашему [пути].

— Ты хочешь забрать себе то, что останется после него? — я кивнул в сторону раба. Тёмный медленно, возбуждённо кивнул. — Тогда мы заключим сделку.

— С тобой невозможно иметь дело! — с усмешкой воскликнул тёмный. Он подбочился, чего-то подумал, поправил висящий на поясе гримуар с жезлом и кинжалом. И зачесал за ухо выпавшую прядь пепельных волос. — Чего ты хочешь?

— Мы в первые дни говорили о твоей школе. И я, когда придёт время, хочу в неё попасть. И не просто попасть, но быть там желанным гостем.

На словах о школе тёмный закатил глаза и закачал головой, но я собирался давить до победного. Я чуть прищурился, уставившись на эльфа ожидающим взглядом. Тот ответил мне тем же, но через долгие секунды посмотрел в сторону раба.

— Я не могу обещать подобного приёма. Но обещаю заинтересовать… руководство школы.

— Я это уже слышал в первый день.

— Нет, я говорил о возможности когда-нибудь случайно посетить нашу школу. Сейчас же я говорю о том, что тебя пригласят. Но отношение к тебе будет зависеть только от тебя, — тёмный закончил, но меня подобное не устраивало. Я продолжил буравить эльфа взглядом, пока тот приподнял руки, как бы сдаваясь. — Конечно, ты можешь рассчитывать, что я напишу в школу и сделаю всё, чтобы заинтересовать их тобой.

— Мне казалось, что они и так будут заинтересованы в визите такого, как я.

— Я… — тёмный покосился на раба. — Хорошо, хорошо. Я напишу, чтобы не ограничивались в разговорах с тобой погодой. Напишу, что ты очень интересуешься нашим [путём] и прочим. Но и с тебя, в школе, потребуется некоторая откровенность.

— Вот такое меня устраивает.

— Замечательно, — азартно выдохнул Хлар'ан, скрывая толику раздражения. И посмотрел на раба. — Эй, ты. Подними голову к небу. Сильно зажмурься и плотно закрой уши руками.

Ошейник мужика едва заметно моргнул красным, и он незамедлительно сделал всё, что от него потребовали. Хлар'ан объяснил, что именно я должен делать. Я слушал тёмного эльфа и недовольно морщился, но я обязан это сделать. И если не ради понимания, что из себя представляют призывы второго круга, то хотя бы для будущего пропуска в школу тёмных эльфов. Напрягает, что придётся читать вслух строчки распева призыва, когда как мне это делать необязательно — но конспирация превыше всего.

Я встал перед рабом, а Хлар'ан отбежал к защитной стене и, прижавшись к ней спиной, положил руку на гримуар. Вполне оправданное решение, учитывая поведение гончих скверны. Я крепко сжал рукоять кинжала, напитал его маной. И с размаха воткнул его в грудь раба. Его дёрнуло, он попытался двинуться, но громкий приказ Хлар'ана заставил его стоять на месте. Ошейник ярко засветился красным, а лицо мужика скривилось под гримасой боли.

Я через кинжал прокинул мостик маны между собой и рабом, чувствуя через рукоять участившееся, резкое, неровное биение сердца. И набрал в грудь воздуха.

— Иди ко мне, мой зов — маяк. За службу мне — я награжу. Дарю тебе я это тело, а вместе с ним и жизнь его. Приди же духом неспокойным. Приди, и повинуйся мне.

На последних словах распева заклинания я собрал у себя в кулаке толику маны, и стрелой послал её через магический мостик в сердце раба.

Внимание, начат призыв ловчего демона

Мана: — 500

Раба дёрнуло, моя рука похолодела и словно приросла к кинжалу, я потерял над ней контроль, но об этом тёмный предупреждал меня. Из груди мужика вырвался нечленораздельный стон, и его дёрнуло, все мышцы напряглись, из глаз и ушей потекла кровь.

Внимание, призываемый демон сопротивляется вашему контролю

Мана: — 500

Тёмный и о таком предупреждал. Я напрягся. Магический мостик между мной и рабом будто что-то обожгло.

Внимание, установлен контроль над призванным демоном

Мана: — 1500

Я вытащил кинжал из груди раба. Призываемый ловчий после установления контроля завладеет телом, но если допустить ошибку, то ловчий вместо сосуда сожрёт призывателя. И это ладно, но какого хрена призывается демон?

Ноги раба захрустели переламываемыми костями, они искривлялись, добавляли к себе новых суставов. Пять пальцев на руках срослись в три костяных лезвия, из локтей выросли шипы, а нижняя челюсть втянулась в шею, превращая рот в клыкастый зёв. Хлар'ан следил за процессом превращения неотрывно, не моргая, и вожделенно облизываясь.

С минуту демон изменял тело раба. Кожа стала угольно-чёрной, волосы выпали, череп сплюснулся, грудная клетка вытянулась и утончилась. О том, что это был когда-то ратон, напоминали лишь заострённые уши и рваньё вместо одежды.

Внимание, призыв демона завершён

Расход маны на поддержание демонической сущности:

1500 маны в 15 минут

— Слушай мой приказ. Стой на месте, — выпалил я, увидев оповещение от [системы]. Вовремя. Стоило демону окончательно призваться, как тварь пригнулась, напрягла десятки новых коленей в ногах и уже собралась рвануть к тёмному эльфу. Но теперь лишь стояла неподвижно, полностью чёрными глазами следя за мной.

— Я не смел ожидать «такого» результата, — Хлар'ан вожделенно выдохнул и поспешил подойти к твари. Тёмный крутился вокруг неё маленьким ребёнком около новогодней ёлки, выискивая подарки. — Минута, даже меньше. И сколько изменений, — тёмный приподнялся на цыпочки заглянул в клыкастый зёв.

— Объяснись, — я был готов к такому поведению алхимика, но меня гложило, что он всё время в объяснениях повторял «ловчий, ловчий», а призвался какой-то демон. Притом [система] показывает мне всё на языке с прошлого мира, а в языках всех рас этого мира отсутствует слово «демон».

— Объясниться? — Хлар'ан ухмыльнулся, продолжая изучать изменённое тело. — Даже великие мастера пути, достигшие высот, не могут так повлиять на тело ловчего. После них добавятся несколько костей, или удлинятся когти, или вырастут клыки. Но чтобы такое, — тёмный притронулся к выросшим вместо пальцев костяным лезвиям. — Даже кожа почернела и глаза стали полностью чёрными, а такое никому никогда не удавалось.

— Что же, — я вытащил заготовленную тряпку и принялся оттирать кинжал от крови. — Стало быть, меня уж точно будут ждать в твоей школе.

— Да, думаю, когда придёт время — тебя встретят с удовольствием, — тёмный махнул рукой на тварь. — Отмени призыв. Дальше моя забота. Поверь, я досконально изучу это.

— В последнем я не сомневаюсь, — я прочитал короткую молитву якобы своим богам, прося их отменить призыв. На последней строчке молитвы просто подумал об отмене, и всё прекратилось. Тварь дёрнуло, из её рта и кожи вышел белёсый дымок. Обмякшее тело куском мяса рухнуло на землю.

Я помог Хлар'ану занести тело в его мастерскую, взвалить на стол. И на этом тёмный со мной попрощался. Кинжал с [Жёлобом жертвенника] готов, как и посох с гримуаром, да и обо всём мы так же договорились. Я на прощанье напомнил тёмному, чтобы не забыл про наш уговор.

В академии я провёл две плодотворных недели, особенно прекрасен сегодняшний день. И ещё это заявление тёмного про его бога, Ак'атака, единого и неделимого во всём его многообразии. Немного странно звучит, но главное — что у тёмных эльфов действительно есть свой бог, как и у дворфов, нутонов, фуаларал, ксатов и орков. Шесть богов, шесть изначальных рас, и ратоны каким-то образом появились чуть больше двух тысяч шестисот лет назад, или около того. Это же доказывает и то, что когда-то я знавал парня ратона и девочку из нутонов: у них были разные отцы, но одна мать.

Теперь на сердце чуть легче, что я наконец-то разрешил хоть одну загадку, преследующую меня уже больше десяти лет. Осталось только понять, как вообще появились ратоны. Не то, чтобы это могло бы мне помочь с местью крылатым тварям, но хоть какое-то разнообразие. Кстати, в Трайске обязательно надо будет расшифровать названия и оглавления всех книг, вытащенных из осквернённого замка и материка скверны. Вдруг там что-то важное найдётся.