Следующим утром практически сразу после завтрака пришёл слуга графа, в приглаженной ливрее и с корзинкой в руках. В ней — четыре стеклянных бутылки с янтарным, прозрачным и красным содержимым. Я аккуратно вытащил бутыль с вином, а остальное передал обратно.

— За прошедшие года многое изменилось, — сказал я. Слуга кивнул, пообещал в будущем учесть. И передал мне запечатанное послание от графа с коротким упоминанием событий десятилетней давности: история про то, как я вышел на графа и главу гильдии авантюристов Магнара, как разобрался с группой наёмников и тем самым спас род графа от серьёзных последствий прошедшей войны. Всё это для того, чтобы показать, что именно граф отправил этого слугу ко мне, и что ему можно доверять.

Я позвал Сою. Слуга опешил при виде девочки со светло-фиолетовой кожей тёмных эльфов и четырьмя руками, но едва слышно прочистил горло и вернул себе благонадёжный вид.

— Сам видишь, — я положил руку на макушку девочке и, на всякий случай, отослал её обратно в комнаты. — Нужно укрыть от церкви. Девочка будет ходить по улице, пряча вторую пару рук, но никакой регистрации в церкви.

— Можете не переживать. О вашей возможной просьбе граф догадывался, — слуга поклонился. — Граф просил передать, что недавно завязал сотрудничество со Всеобщей Церковью. Церковь не будет лезть в дела графа и города.

— Чтобы церковники, и отказались? — я насторожился. Я быстрее поверю, что за прошедший год драконы друг дружку сожрали.

— Дело в аренде части канализации под городом. Канализация больше необходимого, некоторые участки достаточно сухи. Церковь запросила у графа отыскать подходящий участок и загородить его, чтобы использовать как склад. Вам и нужно будет этот участок найти. В городе до сих пор рассказывают, как давно вы участвовали в зачистке логова гоблинов, и в темноте пещер убили гоблина-чемпиона.

— Склад для чего?

— Церковь отказалась объяснять, но предложила дорогую цену: относительное подчинение служителей церкви графу, невмешательство в дела города и графа, и помощь со скверной и в очистке добытых в ней вещей, если такие будут. Всё же, в двух сутках пути от города расположен осквернённый аванпост.

Пожри меня скверна, это не дорогая, а немыслимая цена для церковников. Тем более невозможен пункт про относительное подчинение. Но, оказывается, и на такое церковь может пойти. Зачем? Если так подумать, то одна причина может быть к этому. Она только что убежала в гостиную и плюхнулась на диванчик. Примерно шесть лет назад, когда я был во Всеобщем Соборе Магласии, то церковники провели меня в подвал, где собаками в клетках держали троптосов. И там же оказалось, что после начала использования в зельях миклов и языков шестилапых манулов — теперь рождается гораздо больше троптосов, чем раньше. Неужели тот участок канализации нужен как эдакая перевалочная база для сбора троптосов с окружных городов, прежде чем отправлять их во Всеобщий Собор. Или же их теперь настолько много рождается, что нужны новые клетки?

— Где-то ещё подобное церковь устраивает? — спросил я у слуги. Оказалось, что подобные слухи доносились из разных городов южного материка, включая расположенный недалеко от дворфийского царства, которое мы не так давно спешно проезжали.

Я сказал передать графу, что всё исполню по возвращении из академии. Слуга ушёл, оставив меня в сложных чувствах. Действительно ли церковники искали нас в тех городах, или же просто осторожничали и не хотели подпускать близко ксата? Не знаю, но от этой истории с церковью и канализацией несёт неприятностями за версту. Предчувствие у меня нехорошее. Но что бы там ни случилось в будущем — сейчас у меня нет иного варианта. Не я, так кто-то другой исследует канализацию, а так я смогу прикрыть Сою от церкви. Но, всё же, что же церковники удумали?

Перед выходом из дома Соя аж вцепилась мне в штаны, упрашивая взять с собой, прогуляться по городу и просто побыть рядом — но мне в ближайшие часы не до приставучей мелочи. Зато, так уж и быть, вечером я возьму Сою на прогулку. Девочка самодовольно улыбнулась, собираясь ждать меня в гостиной.

— Подождите, господин ксат, — из гостевой комнаты вышла орчиха, придерживаясь рукой за стену. — Позвольте мне отплатить вам за кров и еду.

— А ты что вообще умеешь делать? — Затара своей просьбой меня ошарашила, но если хочет поработать, то не запрещаю.

— Я многому не обучена. Из-за зрения.

— Шитьё, или уборка в доме? — на мой вопрос орчиха лишь покачала головой, её по-детски чуть пухлые пальцы дёрнулись и едва не сжались в кулаки. — Ну тогда чем ты поможешь? Может, Консерва чего придумает, но никакой работы для тебя я не вижу. Сиди, отдыхай.

Затара кивнула, чуть плотнее сжав губы с обиды.

Первым делом я пошёл в церковь, где, пройдя через опостылевшую процедуру дознания — передал разрешение на душу мага-неудачника. Церковников о моём приезде предупредила Консерва, поэтому процедуру назначили после обеда. Мне нужно будет подождать конца переноса души, благо всё займёт не больше двадцати минут.

После церкви я посетил ратушу, из которой вышел максимально довольным. Хлар'ану пришлось брать академическую лошадь, чтобы успеть в тот же день прискакать в город и отправить весточки всем необходимым разумным, так что мне придётся доплатить. Но зато во Фраскиске меня ждёт лысый маг в магазинчике свитков и прочего. На аукцион я уж точно попадаю.

У входа в четырёхэтажное здание представительства Ганзейской торговой лиги дежурили двое охранников. Они моментально обратили внимание на эмблемы на моём гримуаре и тут же распахнули дверь. Лишь проводили меня охеревшими взглядами, что ксат может носить эмблемы Всеобщей Церкви и Настрайской магической академии.

При моём появлении суетившиеся на первом этаже работники застыли и ошеломлённо переглянулись — но тут же опомнились и низко мне кивнули. Ближайший разумный максимально вежливо поздоровался и пригласил следовать за ним, мол, Илур как три дня всех предупредил обо мне. Именно поэтому по пути на третий этаж абсолютно все уступали нам дорогу и прижимались к стенам, боясь ненароком соприкоснуться со мной.

Илур в своём кабинете утопал под ворохом торговых донесений и кип учётных книг. Сначала он укоризненно посмотрел на моего сопровождающего, когда тот без стука открыл дверь в кабинет. Но услышал моё имя и аж выскочил из-за стола мышкой-полёвкой, застигнутой лисой.

— Надеюсь, никто из наших не посмел тебе грубить? — с максимально возможной деликатной интонацией спросил Илур, приглашая присаживаться к небольшому столику для распития напитков. Там уже стоял накрытые тканью кувшины с разбавленным и обычным вином, и два бокала.

— Грубить? Скажи ты им, и меня бы на руках сюда принесли.

— Что поделать, если высший совет лиги очень заинтересован в твоём предложении.

Я понятливо пожал плечами и сел на резной стул, обшитый бархатом. Илур разлил вино и придвинул ко мне бокал с жидкостью больше розовой, чем бордовой. Разговор предстоит долгим.

Я сразу поинтересовался о скором аукционе и кристалле души. Илур без промедления положил на стол лист со списком товаров и ценой на кристалл. Цифра не самая маленькая, и на торгах обязательно вырастет раз в пять, или даже десять. Но я обязательно куплю этот кристалл. В нём, судя по описанию, заточена душа подмастерья алхимика, в его [навыке Чувство магии] и в самой [характеристике Магия] в два раза больше очков, чем сейчас есть у Консервы.

— Высший совет лиги мог бы подарить тебе этот кристалл, если бы не твоё предложение, — остроухий торговец пригубил вина, отставил бокал и сомкнул ладони на выпирающем животе. — Лига тоже вкладывается. Организационные моменты, сам понимаешь.

— Откуда такая щедрость? Из-за всего переданного мной тогда, у дворфов?

— Именно, — Илур улыбнулся, на его пухлых щеках проступили небольшие ямочки. — Ты передал очень много… очень ценных вещей.

— Ну вот пусть вырученные деньги Ганзейская торговая лига, как и подобает торговцам, вложит в прибыльное дело, — я чуть приподнял бокал, но пить не стал. Наоборот, я отставил его в сторону. Время праздных разговоров прошло.

Руководство лиги уже как пять месяцев налаживает связи в Арнурском королевстве: подкупает выезжающих из королевства мелких чиновников да развлекает всяких дворян. А одному графу так вообще оплатили месячное проживание в столице соседней империи Талкая, притом в самом дорогом отеле, и в самом дорогом номере. Представитель лиги окружил графа всяческой заботой, и чуть ли не на ушко шептала увещевания в грандиозной пользе от сотрудничества. Под конец месяца граф поплыл и так проникся мечтами о будущем, что своей родовой печатью скрепил тайное соглашение, позволяющее лиге открыть представительство в его городе, если у той получится пробиться в королевство.

Лига за эти месяцы практически закончила подготовку, даже прикинут план будущей торговли и количество провозимых товаров. Осталось дело за малым, но важным. Деньги. Мои деньги. Я подтвердил, что оплачу полностью всё предприятие, но из-за предстоящего аукциона потрачусь. Придётся обменять немного кристаллов маны. Илур меня заверил, что в имперском Магнаре банковское отделение ксатов всё ещё работает, а сам остроухий будет ждать меня через месяц в соседнем Фраскиске. Такую сумму, так-то, не каждый граф может в один день предоставить, поэтому переводить деньги я буду сразу на счёт Ганзейской торговой лиги. Через банковское отделение длинноухих для особо важных гостей.

Меня забавляет вся эта ситуация с деньгами. Лет десять назад, оказавшись в академии и узнав о непомерном долге — я до маниакального воя выискивал любую возможность быстро заработать и трясся над каждой монеткой. А сейчас готов расстаться с суммой, на которую можно купить как минимум половину всех деревень вокруг Трайска.

— С провозом на северный материк возникнет проблема, — сказал я. — Расчёт был на двоих, но будут трое.

— Это не важно, — Илур отмахнулся. — Оплата за каюту, а не за разумных в ней.

Илур ненадолго отошёл к письменному столу, достать свёрнутую трубкой карту. На желтоватой бумаге изображён южный материк. Палец остроухого остановился поодаль от портового города королевства, куда обычно заходит торговая флотилия ксатов. Сильно поодаль от порта.

— Там селение, — Илур постучал пальцем по карте. — Основано одним из баронетов.

— Слишком далеко от города. Дня три пешком, не меньше. Дикие земли… — я вспомнил про первый за триста лет город, основанный на южном материке. — Баронет пытается город сделать?

— Скорее военный городок, с раздольем для авантюристов. Скверны там много — Илур со скепсисом покосился на указанное место. — За пятьдесят лет это уже третья попытка, на этом месте. Всегда здания целы, но скотина и разумные пропадают.

— Дикие земли, — на моё замечание Илур понятливо пожал плечами. — Тот город, который основали лет десять назад. Он как?

— В него зачастили караваны с лекарствами, — остроухий многозначительно замолчал, сложив руки на животе. Но услышанного мне достаточно. Там нет привычной для всех городов древней канализации, значит, выгребные ямы откопаны рядом с колодцами.

— А ничего, что ксат пойдёт в дикие земли? — спросил я Илура.

— У лиги давние отношения с этими… перевозчиками. Нас заверили, что ты обязательно попадёшь на борт. Инструкции, как действовать, получишь уже к выезду. Ты говорил, что у тебя дела в академии?

— Да, но я управлюсь и точно уплыву, — я потряс пальцем, призывая Илура к максимальному вниманию. — Там, на северном материке, мне бы кто-нибудь помог сориентироваться. Куда ехать можно, где всё опасно после войны, какие правила нарушать вообще не стоит, и прочее.

— Обязательно в первом же городе свяжись с лигой. Но никто не знает, куда ты приплывёшь.

— Могут высадить и в диких землях, в неделе пути от города?

— Не так далеко, но не ближе трёх дней. Еду дадут в путь, это включено в оплату. Но лучше брать не больше рюкзака на одну спину. Сам понимаешь, идти придётся долго. Но за жизнь не переживай: перевозчики своей репутацией дорожат. По крайней мере, у нас, заказчиков.

Мы некоторое время ещё пообщались, обсуждая всякие новости. Первая заключалась в том, что длинноухие объявили о двадцатилетней закупке Юдской присадки и Малитарского концентрата: первая нужна при производстве оберегов, защищающих от скверны, а концентрат используют в изготовлении зелий от скверны. Притом все двадцать лет цена на закупку будет превышать среднерыночную. Вторая новость в том, что уже несколько раз государства южного материка, с Настрайской магической академией во главе, собирали группы авантюристов для добычи Ликтулкиского таракана скверны. Заллай с этого порождения в открытой продаже нет, но Илур точно уверен, что тварь удавалось убить несколько раз.

По дороге домой я прокручивал в голове всё услышанное о провозе на северный материк. Эти контрабандисты Южного мыса принесут мне только проблемы, ведь надо будет идти от портового города в дикие земли. Хотя, это будет подозрительно, да и за нами всяко увяжутся всякие мутные личности. Лучше сойти с каравана за полтора дня до города, или же вообще идти от соседнего города. Со слепой Затарой идти будем медленно, но иначе никак.

Стоило открыть входную дверь в дом, как меня чуть не сшибло мелкое наказание моей скверной жизни. Соя крепко обняла меня и принялась щебетать, что она рада моему возвращению и очень ждёт, когда мы пойдём гулять. Но сейчас мне вообще не до прогулок.

— Я понимаю. Хозяин говорил, что мы вечером будем гулять, — Соя игриво заулыбалась. — Я просто хотела сказать, что очень жду этого.

— Тогда посиди с Затарой, пока мы с Консервой не вернёмся, — я окрикнул девку, сидевшую с орчихой в гостиной. Консерва прибежала со скоростью голодной кошки к свежему куску мяса. Я окинул её изучающим взглядом с ног до головы. — Ты не представляешь, насколько тебе сегодня повезло.

— Вы о чём, господин? — девка насторожилась, рефлекторно чуть пригнувшись и поворачиваясь ко мне боком. Но она не узнает, что сегодня у неё — второй день рождения. Её так называемая «душа» пока что останется в теле.

— О том, что к сегодняшнему вечеру ты подготовишь список того, чего и сколько ты потратила за прошедшие года. И прикинешь, сколько монет потребуется содержать дом два, а лучше четыре года. На всякий случай. Вернусь с поездки и передам расписки на обозначенные суммы.

— Поняла, господин. Спасибо, я всё сделаю, — девка поклонилась, но я на это даже внимания не обратил. До обеда оставался ещё примерно час, и я хотел многое успеть. Поэтому вместе с Консервой помчался в гильдию свободных торговцев, чтобы притащить домой всё, что я отправлял в город. Кроме забитого соломой и запечатанного магическим сургучом продолговатого ящика. В нём — бедренная кость дракона-неудачника, полностью подготовленная к дальнейшему производству.

Потребовалось меньше часа, чтобы сходить до гильдии и вернуться домой. Когда я уходил — [Чувством магии] ощущал звёздочку Сои, сидевшую звёздочки Затары. К моему возвращению они так и не сдвинулись с мест. Я отправил Сою с Консервой накрывать на стол, а сам поднялся в кабинет, к комодам с защитными магическими рунами, к ящикам с трофеями и стеллажам с книгами и прочими вещами. На одной из полок лежал одноручный боевой молот, его мне передали длинноухие, когда я вёл за собой суицидников через их осквернённый лес. В нём спас-заклинание [Корка льда], а сам молот лёгкий, не больше килограмма, а Соя — девочка сильная. Он хорошо послужит малышке.

Я закончил складывать нужные вещи и убедился, что всё войдёт в небольшой ящик. С первого этажа донёсся топот. Соя с грацией гиппопотама вскочила по лестнице на второй этаж.

— Хозяин, Консерва говорит, что всё готово. Давайте есть пойдём, — прощебетала малышка, встав в дверном проёме. — Затара уже на кухне, вас ждём.

— С Затарой не ругалась, пока меня не было? — я опустил руку на голову девочки.

— Нет. Мы не разговаривали. Я хотела говорить, думала рассказать что-нибудь… Но не придумала, что именно, — Соя пожала плечами. Я потрепал бледно-жёлтую макушку и показал Сое спускаться по лестнице. Девочка только повернулась к лестнице, но остановилась. — О чём мне с ней говорить? Она надменная.

— А ты пробовала узнать, что ей нравится? Может, из этого что-то придумаешь.

— Ей ничего не нравится, — хмыкнула девочка. — Хотела о книгах говорить, но она ж не видит. Если что-то пытаюсь рассказать, то не слушает. Хотела о шитье поговорить, так она сказала, что руки себе исколола однажды, и больше ей это не интересно.

— А еда? — на мой вопрос Соя растерянно захлопала глазками. — Ей же нравилось есть с котелка, когда мы ехали. И в гостиницах, и прочем.

— Еда, значит, — девочка подпёрла кулаком подбородок и в раздумьях свела брови. Но грустно вздохнула. — Не знаю, о чём говорить. Не знаю.

Мы расселись в столовой, я во главе стола, Соя напротив Затары с Консервой. На обед девка сделала мясное рагу и салат из свежих овощей. И получилось у неё очень даже вкусно.

— Вчера вечером, и сегодня утром я уставший был. А сейчас распробовал вкус, — я потряс ложкой, смотря на Консерву. — Мясо, вчера и сейчас, это же баранина?

— Да, господин, вы правы, — Консерва для соблюдения рабского этикета посмотреть на меня, и вернулась к еде. Но почувствовала мой пристальный взгляд и одёрнулась. Девка вздрогнула и тяжело задышала, пытаясь понять причины моего пристального взгляда. Только через долгие секунды Консерва понятливо раскрыла глаза. — Мне нравится баранина. Она жирная, и нежная. Стоит дорого, но я не платила за жильё, как другие авантюристы. И могла себе иногда позволить. Баранина вкусная.

Я закивал и перевёл взгляд на Сою. И прищурился. Девочка захлопала глазками и чуть наклонила голову, показывая, что не понимает меня. Мне пришлось показать на мясо в моей тарелке, на Консерву, потом опять на мясо, на Сою и на Затару. Только тогда девочка приоткрыла ротик и быстро закивала.

— А мне говядина нравится, — прощебетала Соя. — Ну, это если в городе что-то есть. А когда мы с хозяином путешествовали, то мне больше всего оленина понравилась. Она такая чуть жёсткая, а когда сваришь — нежная, и тянется приятно. А ты, Затара, какое мясо любишь?

— Я… — орчиха прервалась, аккуратно водя ладонью по столешнице в поисках стакана с водой. Соя молча пододвинула его под ладонь Затары. — Спасибо… — орчиха опять прервалась, не понимая, кого благодарить, да и не стала конкретизировать. — В наших стоянках мы ели баранину, и конину. Из дичи у нас больше дикие сурки. Но лесов в наших краях мало. Я бы хотела попробовать оленину.

— Ой, а… — Соя заметалась взглядом между мной и Затарой. Я не сдержал ухмылки, и кивнул. Девочка от радости прищурилась так сильно, что практически закрыла глазки. — Тогда, когда мы будем путешествовать — хозяин обязательно поймает оленя. Молодого, они самые вкусные. Даже вкуснее зайцев.

— Это будет замечательно. Спасибо вам, господин. И тебе, Соя, — Затара чуть кивнула. Соя самодовольно улыбнулась и аж заёрзала на стуле. Я показал девочке не отвлекаться от тарелки. Ещё успеет наговориться с Затарой, тем более что выстраивать отношения с другим разумным — это дело не одного дня.

В церкви пришлось опять пройти через опостылевшую процедуру дознания, хотя даже проводивший её трихтих вопросы задавал без энтузиазма. Да и остальные церковники занимались своими делами и на меня внимания не обращали. После процедуры мне предложили присесть на одну из лавок и подождать, пока из соседнего здания приведут мага.

— Его не здесь держали? — я пальцем обвёл стены церкви.

— Запрещено. Только в день свершения раб души зайдёт в церковь, — безэмоционально ответил трихтих, и ушёл в подсобное помещение, где лестница вела в подземный этаж.

Вскоре двойная массивная дверь в церковь распахнулась. Под конвоем воина в полном латном доспехе и церковника с красной накидкой, подолом и поясом — в зал ввели сгорбившегося мужика-нутона лет пятидесяти. Седая борода скреблась о засаленную тунику, волосы хаотично выпали и грязными всклоченными лианами спадали на лицо, скулы торчат от голода, взгляд потерянный. А шею окольцовывает тускло-мерцающая татуировка. Я встал. У меня на сегодняшний день есть план действий, потому что у всех церквей, вроде как, одинаковая планировка.

— Ксат? Ксат? Нет, только не к этому отродью. Нет, не ксату, — запричитал мужик, от негодования дрожа всем телом.

— Не причитай. Ты ведь маг, да? — спросил я, когда троица прошла мимо. Церковник разрешил мужику остановиться и переговорить со мной.

— Да. Я — производственный зельевар Арнурской магической академии, — мужик гордо распрямил плечи.

— Из-за которого взорвалась алхимическая лаборатория с десятком магов? — от этих слов нутон сник. — Не печалься. Видишь эмблемы на моём гримуаре? Очень скоро у меня будет новый посох, которому позавидует любой маг.

Мужика затрясло, он тихо завыл от отчаянья, его взгляд замельтешил. Он попытался крикнуть на меня, вырваться, напасть — но сопровождавший церковник коротко отчеканил: «Успокойся». Магическая татуировка на шее моргнула красным, мужика скривило от боли, мышцы пробил настолько мощный спазм, что аж пальцы на руках широко развелись. Церковник отдал новый приказ, и они втроём ушли в подсобные помещения.

За нашей небольшой перепалкой с презрением наблюдали служители церкви, но я их игнорировал. Я прислонил посох к плечу и, концентрируясь на звёздочках от [Чувства магии], напустил на себя задумчивый вид. Три звёздочки спустились по лестнице в подземный этаж. Я видел, как они плывут под полом прямо подо мной, как несколько раз останавливались, но продолжали движение. Пока не повернули в какую-то комнату, потому что вскоре к ним присоединились ещё четыре звёздочки.

Я для вида приподнял взгляд к потолку, якобы о чём-то думая. Прошёлся между скамейками в зале церкви. И уселся над той самой комнатой. До разумных по прямой меньше семи метров, и вместо звёздочек я ощущал белёсые овалы сосредоточения магии в их груди, животе и голове, где центральная нервная система. Время шло, вскоре первое облако положили на пол, три облака встали вокруг первого. На мгновение моргнул белёсый круг под одиночным облаком. Оно задрожало. Потом круг начал медленно мерцать, пока не засиял полностью. Рядом с ним начал медленно набирать свечение круг другой, поменьше. Одинокое облачко колыхнулось, от него отделился кусок и через большой круг перетёк в маленький. И застыл в его центре.

Постепенно, кусочек за кусочком, одинокое облачко перетекало в центр маленького круга, концентрируясь в облачке новом и уменьшенном, но ярком. Внутри него будто трепыхалось какая-то незаметная белёсая дымка.

[Чувство магии] показало, как в зал церкви поднялись три облачка, два старых и новое маленькое. Но из подсобного помещения в зал вошёл только охранник в латном доспехе и церковник, до этого конвоировавший мага. Церковник держал в руках шкатулку размером в две ладони. В ней мерцала звёздочка от [Чувства магии].

В шкатулке на мягкой бархатной подставке — идеально ромбовидный кристалл, как из двух скреплённых в основании четырёхгранных пирамид. К внутренней стороне крышки прикреплён листок с описанием лог-файла мага. У него в [Чувстве магии] двадцать шесть очков и улучшение на [чувствительность], а в [характеристике Магия] так вообще двести [очков]. Отличный, я бы даже сказал прекрасный экземпляр. Я аккуратно взял шкатулку у церковника: скверна в моём теле спокойно может просочиться в такую чувствительную вещь, так что нужна максимальная осторожность.

Я зарегистрировал получение кристалла в церкви и направился к выходу, как церковник-конвоир остановил меня.

— Стоило ли издеваться над ним? Последние минуты своей жизни он не свою семью вспоминал, а тебя проклинал.

— И, что? — я недоумённо развёл руками. И взглядом показал на шкатулку с кристаллом. — Если всё так, то почему существует рабство души? — на мой вопрос церковник стиснул зубы, и только захотел что-то ответить, но я его опередил: — Это он взорвал ту лабораторию. И в случившемся виноват только он сам.

— Я не про вину, ксат, а про отношение к другим. Зачем ты сказал ему те слова?

— Убери своё лицемерие, — я отмахнулся от церковника.

Только Всеобщая Церковь может наносить татуировку рабства души и перекачивать эту самую душу в кристалл. Церковь зарабатывает на этом не одну тысячу монет, тем более что производство маяков дальней связи, кристаллов дознания и прочих не обходится без кристаллов души. Да и что вообще это такое за «душа»? Понятное дело, что разумные называют это лог-файлом, который сосредоточен в центральной нервной системе и, скорее всего, является неотъемлемой частью человеческого «я». Но если это так, то каким образом церковники вытаскивают это самое «я» из тел? И как засовывают в кристалл?

Эти вопросы меня настолько увлекли, что я незаметно для себя оказался дома, поднялся в кабинет на второй этаж, и долго таращился на стеллажи. Я смотрел на вытащенные из скверных мест книги, и мысль отчаянно перебегала с недавно увиденного в церкви на так называемый ритуал бластария. Мысль перебегала и перебегала, постепенно превращаясь в предположение, от которого у меня затряслись пальцы.

Когда я в первый раз прилетел на остров ксатов, то видел процесс выкачки души. В одном кругу лежала девушка, из которой выкачивали душу, во втором блекло-серый кристалл, в третьем — Изулиса. Душу из девушки перетащили в кристалл, потом в освободившееся тело каким-то образом поместилась Изулиса, а затем что-то отделилось от кристалла и перешло в тело, но сам кристалл продолжил светиться синевато-салатовым. Если считать душу за лог-файл и сознание разумного, то ксаты что-то отделили от них и переместили в тело, уже ставшее вместилищем Изулисы. Церковники умеют делать так же, потому что процессы похожи. А ещё церковники умеют очищать предметы от скверны через ритуал бластария. После него некоторые предметы могут пропасть, а другие изменить свои [параметры] — это значит, что ритуал влияет на [системную] структуру предмета, но вот шанс на изменение [параметров] и исчезание случаен.

Почему бы не совместить эти два процесса, чтобы очистить себя от [Осквернения]? Правда, я не знаю, как это сделать. Я ничего не знаю ни о перекачке души в кристалл, ни о ритуале бластария — но обязательно узнаю. О перекачке души знают ксаты и церковники, но ритуал бластария известен только церкви. И, боюсь, обе стороны меня к таким секретам не подпустят, особенно ксаты, ведь душу из своих тел они перекачивают специально, чтобы стать подобием сосуда для дракона.

— Хозяин? — из коридора раздался заинтересованный голос Сои. Девочка стояла около двери, смотря на меня с небольшой тревогой. — Всё хорошо? Хозяин долго не спускался. И шума не было.

— Да когда ж ты прекратишь хозяйкать, и говорить обо мне в третьем числе? — я недовольно потёр переносицу, на что Соя хихикнула и зашла в кабинет. — Чего тебе?

— Хотела узнать, что хозяин делает? — Соя перевела взгляд на стеллажи. И увидела знакомую вещицу. — Это же от дворфов, да? Которым хозяин пользовался.

На полке лежал небольшой рог, который я использовал во время битвы. Дворфы подарили, на память: впервые ксат участвовал в их войне чистоты. Памятная вещичка лежит рядом с ножом, подарком от Налдаса. В нож вписаны [Огненное лезвие] и [Воздушный удар] — это одни из десятка заклинаний, которыми можно убить нежить с одного удара, если вонзить лезвие в мозг и активировать [умение]. Рядом с ножом прислонена к стенке тряпичная кукла в платьице и косынке, и с четырьмя руками.

— Пускай здесь лежит, — Соя показала на куклу. — Хозяин говорил, что память о событиях надо хранить в чём-то одном.

— Пусть лежит, никто её не украдёт, — я потрепал макушку девочки. Та спросила, когда же мы гулять пойдём. Но сперва надо закончить сборы.

— Хорошо, я подожду, — протянула Соя, и покосилась на стоящее в углу кресло. — А можно…

— Только не отвлекай меня, — я отмахнулся. Девочка самодовольно заулыбалась и с разбега плюхнулась в кресло, оно аж скрипнуло и проехало по полу. Соя подпёрла подбородок руками и сквозь прищур принялась внимательно смотреть, чего и как я буду делать дальше. И нетерпеливо помахивала ножками, как бы призывая поторапливаться.

Много мне в академию не надо, всяких вещичек и необходимых ингредиентов вышло меньше десяти килограмм, вместе с ящиком. В шкафу моей спальни, в компании с немагическим посохом, на одной из полок стоят бутылки с крепким алкоголем. Подарок графа в мой прошлый приезд. За прошедшие шесть лет алкоголь через пробки выветрился немного, уровень жидкости понизился на два пальца. Из бутылки с тёмно-оранжевым содержимым пахнет чем-то дубовым и чуть сладким, похожим на кукурузу. Пить алкашку я не собираюсь, но и оставлять в шкафу глупо. Я возьму всё в академию, кроме одной бутылки — в ней туранский коньяк, с северного материка. У него привкус немного земляничный и приятно освежающий. Его лучше налить во флягу и, когда надо, чуть-чуть добавлять в чай для аромата.

Но это ещё не всё, что я возьму с собой. В академии я буду занят созданием наргодат, но несколько часов в день на отдых у меня найдётся. Поэтому я положил в ящик две книги. Первая высотой в локоть и толщиной в четыре фаланги, здоровенная и тяжёлая, с тиснённой надписью на обложке «Полная история развития языка нутонов и ратонов от начала времён». Насчёт второй я некоторое время размышлял.

Когда шесть лет назад я зимой катался с церковниками к скверне и выманивал порождения, то из замка вытащил десяток книг, написанных на языке нутонов и ратонов времён до прихода скверны. Я сперва решил взять в академию книгу, добытую на материке скверны — но проживавший на двух разных материках народ хоть и имел один язык, но разные диалекты, или даже разную грамматику. А книга про историю языка ориентирована на свободный от скверны южный материк. Где стоит тот захваченный замок. Лучше сначала хоть немного освоиться с диалектом южного свободного материка, а уже потом переходить на диалект материка скверного.

— Хозяин закончил со сборами, да? — Соя заискивающе подёргала меня за рукав, когда я ещё раз осмотрел содержимое ящика.

— Осталось в гильдию торговцев отнести. И в гильдию авантюристов заглянуть.

— А можно с хозяином? Пожалуйста, пожалуйста, — Соя чуть сжала губки, грустно сдвинула брови, надула щёчки и уставилась на меня жалобным взглядом голодного щенка. Я ж затрясся от негодования.

— Да сколько ж можно меня этим взглядом пытать, а? Убери его, кому сказал.

— Пожалуйста, — Соя всеми четырьмя руками ласково взяла мою ладонь. — Хочу с хозяином.

— У меня ещё дела есть, мелкое наказание моей скверной жизни.

— Ну пожалуйста. Хочу гулять, с хозяином. Я буду тихо себя вести, я не буду мешать, — Соя шмыгнула носом и быстро заморгала, отгоняя слёзы. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. И раздражённо помассировал переносицу.

— Что с тобой делать-то будешь, а? — в ответ Соя ещё крепче впилась мне в лицо свои жалобным взглядом. — Хрен с тобой. Иди собирайся, с Затарой Консерва посидит.

Соя радостно взвизгнула, в прыжке развернулась и помчалась переодеваться в рубаху с одной парой рукавов. Я не сдержал усмешки. Сое шестнадцать лет, а психологический возраст даже к двенадцати годам не приблизился, носится как ужаленная в жопу егоза — но это не помешает дальнейшему. В гильдии авантюристов и вольных наёмников надо будет узнать стоимость обучения различным [умениям] и боевым [навыкам]. По возвращении с академии я задержусь в Трайске, для разведки канализации. И обучу девочку: что-то самостоятельно через мыслеречь, а что-то уже через гильдию авантюристов. Надо только понять, чему именно обучать.

— Мы ужинать дома будем? — крикнула Соя из гостевой комнаты.

— Нет. Заберём Затару с Консервой, и пойдём в ресторан. Побалуем себя, — ответил я спокойным голосом. Из гостевой комнаты раздалось приглушённое, но довольное сопение.

Надо будет ещё пройтись по магазинам и купить Сое какой-нибудь ткани или пряжи: пусть хоть чем-то себя займёт, а то будет сидеть напротив Затары, и молчать. Так и до новой перебранки недалеко. А ещё, во Фраскиске, куплю в книжарне книг и отправлю Консерве. Пускай Сое передаст. Она как раз сегодня нащупала тему для бесед с Затарой, так что книга по кулинарии придётся кстати. Надеюсь, что это поможет сблизить их, иначе следующие года я не переживу.