Путешествие по землям королевства Калиск я бы назвал хорошим, даже отличным, если бы не склоки между Соей и Затарой. Собачиться они начинали по малейшему поводу, а иногда даже его им не надо было для обмена лестными эпитетами. Голова от этого едва не рассыпается, я уже давно бросил попытки примирить девушек, просто попросил их на людях не ругаться — особенно неприятно, когда на привале караван отдыхает, а эти двое заводят привычную шарманку.

В остальном путь прошёл спокойно. В пограничный город нам повезло прийти к обеду и застать караван, отправляющийся на север. Я с девушками забежал в ратушу, заплатил налоги за пребывание на землях королевства, потом мы закупили всего необходимого, отмылись, отдохнули, а ранним утром запрыгнули в повозки. И, конечно, в ратуше я отправил несколько важных сообщений. А сейчас, выйдя из ратуши Фраскиска, я чувствовал во внутреннем кармане сложенные листы бумаги. Возвращаться в отель не хотелось: там Соя с Затарой. Девочка дуется на меня, потому что вместо прогулок по городу ей приходится опекать орчиху. О чём Соя постоянно Затаре напоминает, та на колкость отвечает колкостью, и понеслось. Возможно, они и сейчас собачатся, но мне нужно хоть немного времени в относительной тишине.

Недалеко от городской площади я заприметил ресторанчик, заказал разбавленного горячей водой вина, уединился за одним из боковых столов и, не обращая внимания на полные ненависти взгляды, развернул послания. И не сдержал довольной улыбки.

Фраскиск — это один из немногих городов королевства, через который оно торгует с соседней империей. Завтра караван отправляется на север в Трайск, а на востоке — имперский Магнар и Настрайск с академией. И для того, чтобы всё исполнить, мне бы пришлось добираться из Трайска в Настрайск и обратно, притом два раза. Из-за кожицы тёплых мешочков, добытых на скверном материке и привезённых сюда. Она нужна для обмотки некоторых частей нового посоха, чтобы рука не соскальзывала, но кожица стягивается и твердеет только при минусовой температуре. Осенью Хлар'ан в ответном письме огорчил, что в академический продуктовый ледник меня не пустят. И я рассчитывал сначала поехать в академию и всё подготовить, потом в леднике Трайска стянуть кожицу, потом в академии закончить создание посоха, и только тогда вернуться в Трайск и поспешить на северный материк. Но пришли отличные новости, из-за которых я успею оказаться на северных берегах к концу первого осеннего месяца.

Тёмный эльф из академии написал, что из-за некоторых благоприятных событий, а так же мой титул магоса и исследованную тварь — этой зимой в академии вновь открыли производственный ледник. Куда у тёмного есть постоянный допуск. Собственно, как и у меня. А вот остроухий торговец Илур написал, что на следующей неделе во Фраскиске появится требуемый мне ингредиент. Под ним Илур подразумевал кристалл души, который выставят на тайном аукционе.

Третье сообщение от Консервы. Она через остроухую магичку передала графу мою просьбу. Всё уже подготовленно. Я ведь поеду в академию один, Сою и Затару оставлю в Трайске и надо прикрыть девочку от церкви: если троптос задерживается в городе больше чем на два дня, то он должен быть зарегистрирован, и пройти обследование. Последнее недопустимо, иначе о росте девочки узнают во Всеобщих Соборах церкви. За укрывательство граф потребует с меня какую-то небольшую однодневную услугу, дурно пахнущую. Чтобы это ни было, но я согласен.

Перед тем как вернуться в отель — я забежал в ратушу, отправить сообщение тёмному эльфу с короткой фразой: «За пять сам-знаешь-чего, я хочу на следующей неделе научиться проходить сквозь стены». Хлар'ан поймёт о чём речь, ведь ответ он должен отправить либо в Трайск, либо во Фраскиск.

Всё складывается отлично: я успеваю по времени, раздобуду кристалл души, так ещё и Сою прикрою. От этих замечательных перспектив у меня улучшилось настроение, и я медленно шёл по городу, настукивая осном посоха по длиннющим камням мостовой. Прохожие косились на меня, не скрывая злобы и ненависти. Я воспринимаю это как что-то нормальное, само собой обязательное: прекрати разумные меня ненавидеть, то я растеряюсь.

Вчера в знакомом, даже знаковом дорогой отеле, номера с отдельными спальными комнатами закончились. Остались обычные. Один из таких номеров на три кровати я арендовал. И вернувшись в него — раздосадовано покачал головой. Затара перед моим уходом сидела на своей кровати, а сейчас лежала на моей и незрячим взглядом отрешённо смотрела вверх: чёрные волосы девушки склочены и спутаны, а на одежда помята. Соя, так же всклоченная, сидела на диване, поджав под себя колени и обиженно хмыкая. Один из стульев около стола лежал на полу, а рядом с ним разбросана одежда орчихи и Сои.

— Только не говорите, что у вас драка была, — я поставил стул, потянулся к раскиданной одежде, но остановился. Меня никто так и не поприветствовал по возвращении. — Соя, что случилось?

— Ничего, — буркнула девочка, отвернув от меня личико. Я тяжело вздохнул и посмотрел на орчиху.

— Что случилось? Расскажи, хуже от этого не будет.

— Ничего не случилось, господин ксат. Мы ждали вашего возвращения, — сухо произнесла Затара, даже не шелохнувшись.

— Ага, так ждали, что аж бардак устроили. Мне его за вас убирать?

— Это она раскидала, вот пусть и убирает, — Соя гневно зыркнула на Затару.

— Я всего лишь перепутала рюкзаки. Разбрасывать мои вещи начала ты.

— Ага, перепутала, — Соя вскочила с дивана, крепко сжимая кулачки. — Я тебе громко сказала, что ты полезла в мой рюкзак.

— Так же, как вчера взяла твою кружку? — Затара приподнялась, повернув голову в сторону девочки. — Ты вчера минуту издевалась надо мной, меняя местами вещи на столе, пока господин ксат не пришёл.

— Я над тобой шутила, и извинилась. И пообещала так больше не делать.

— Думаешь, тебе есть вера?

— Так, хватит, — я хлопнул в ладоши. Соя с Затарой вздрогнули. — Соя, мы с тобой о чём говорили?

— Но я…

— О чём, мы с тобой, говорили? — я исподлобья глянул на девочку. Та чуть вжала голову в плечи. — Вспомни, как давно, очень давно тебя избили разумные, узнав о твоей второй паре рук.

— Вторая пара рук? — Затара резко села на кровати. Мне пришлось коротко объяснить орчихе суть естества Сои. — Троптос. Теперь понимаю, почему она не ведёт себя как нормальный разумный. Она…

— С тобой мы позже поговорим, — я грубо перебил орчиху, та на мои слова громко сглотнула, кивнула, и замолкла. Я перевёл взгляд обратно на Сою. — Помнишь, как тебя когда-то избили?

— Помню. Мне больно было. И куклу тогда порвали, — Соя шмыгнула носом.

— И тебя избили не потому, что ты плохо поступила, а просто потому, что ты есть и существуешь, — я подошёл к девочке и погладил её бледно-жёлтую макушку. Соя зажмурилась, не понимая, как реагировать на происходящее. — Ты не выбирала родиться троптосом, но из-за этого страдала. Но и Затара не выбирала стать слепой, понимаешь? Я прошу тебя в последний раз, прояви сочувствие к ней и не пытайся шутить над её зрением.

Я похлопал девочку по плечу, и подошёл к Затаре. Орчиха прекрасно слышала мои шаги и легонько вздрагивала, а когда я остановился рядом с кроватью — то быстро вздохнула и подняла голову, пытаясь посмотреть мне в лицо, но взглядом уткнулась в грудь.

— Не волнуйтесь, господин ксат. Ваша раба — ваше имущество, я не расскажу о ней.

— Это замечательно, но я говорить хочу о другом

Я присел рядом с орчихой. Но не притрагивался к ней. Слепые, вроде как, очень ревностно относятся к своему личному пространству. Потому что не могут определить, когда и кто в него вторгается, и с какими намереньями. А вот что рядом кто-то присел — это как раз добродушный, вежливый подход.

— Скажи, когда ты покинула своё племя, и стала женой сильнейшего воина Изумрудной Лисы?

— Сразу, как мне исполнилось шестнадцать лет, господин ксат. Меньше полугода назад.

— До этого тебя окружали те, кто заботился о тебе и помогал, а потом ты оказалась в чужом племени. Со всеми вытекающими последствиями. Так? — на мой вопрос орчиха коротко ответила, что так всё и было. — А теперь растяни вот эти последствия на одиннадцать лет жизни троптоса. Избиения, мучения и прочее, пока я с Соей не встретился. Она не плохая девочка, наоборот — хорошая. Даже слишком хорошая. Она знает, что такое страдания, и понимает тебя. И хочет помочь, а тебе лишь надо аккуратно подсказывать Сое, в каких делах тебе нужна помощь, а когда ты можешь справиться сама. Просто у вас вышло недопонимание, и оно продолжает множиться. Я хочу, чтобы это прекратилось, и вы начали уживаться, — я прошёл в центр комнаты под молчаливым взором Сои и навострёнными ушами Затары. — Я оставил вас одних на несколько часов, и вы уже успели подраться. Страшно представить последствия, когда я вас оставлю почти на месяц.

— Что? — Соя аж вскинула все четыре руки от негодования. — Я не хочу оставаться без хозяина.

— Останешься. В академию тебя не впустят, как и Затару, — я строго погрозил Сое пальцем. — Вы останетесь в моём доме. И я не хочу, чтобы за это время вы друг друга поубивали в вечных склоках. Поэтому, либо вы начинаете мириться и жить дружно, либо я вам надеру жопы до кровавых лоскутов.

— Вы, господин ксат, преувеличиваете. Вы… — начала говорить Затара.

— Хозяин сможет, — испуганно пробубнила Соя, вздрогнув от воспоминаний и всеми четырьмя руками помассировав мягкое причинное место. — Я однажды его не послушала. И сидеть не могла, долго, — девочка с надеждой посмотрела на меня. — Я… Я постараюсь, хозяин. Не ради Затары, ради хозяина. Не надо на меня обижаться, пожалуйста.

— Ты будешь хорошей девочкой, если исполнишь свои слова, — я чуть отвёл руку в сторону. Соя мой призыв поняла правильно, тут же подскочила и обняла меня всеми четырьмя руками. Что бы ни случилось, а я не могу долго злиться на это мелкое наказание моей скверной жизни, которое сейчас трётся носом мне о живот и чего-то радостно мурлыкает.

— Я поняла ваши слова, господин ксат, — мелодично-спокойным голосом произнесла Затара. Она встала с кровати и аккуратно, ощупывая пальцами её край, обошла сначала её, потом вторую кровать, и остановилась в нескольких метрах от нас, смотря в стену. Я специально прокашлялся, орчиха тут же повернулась ко мне. — Я принимаю историю Сои, но за прошедшие дни мы многое сказали друг другу. Такое не забыть, и не изгладить. Если она готова принять названные правила, то и я согласна им следовать. Чтобы следующие года прошли без лишних склок.

— Это именно то, что я хотел услышать, — я устало показал Сое на Затару. — Тебе понравилось у дворфов играть с Асилой, но Затара — не Асила. И если хочешь сделать её своей подругой, то именно ты должна быть самой чуткой. И думать в первую очередь о желаниях Затары.

— Поняла, — Соя недовольно пробубнила, надула губки, но, всё же, отлипла от меня и приблизилась к Затаре. Девочка задрала голову, чтобы вбуравиться взглядом в переносицу орчихи. — Я… Я извиняюсь, что шутила над тобой. Я буду помогать, но ты должна сразу говорить, что не нравится.

— Я тоже извиняюсь перед тобой, — Затара чуть кивнула. — Я приму твою помощь, и последую этому совету.

— Вот и замечательно, — я хлопнул в ладоши, призывая девушек забыть произошедшее. И сказал наводить порядок, ибо одежда всё ещё валялась на полу. В итоге Соя взяла Затару за руку, и они вдвоём собрали все вещи по рюкзакам. Последним Соя предложила Затаре помощь с волосами, потому что они растрёпаны. И следующие минуты расчёсывала орчиху узорчатым костяным гребешком.

Я на это всё посмотрел, подумал про себя о перспективах следующих двух лет — и попросил девочек без меня очередную склоку не устраивать. Соя жалобно запричитала, что хочет пойти со мной, что она устала постоянно в четырёх стенах гостиниц, что во всех городах я её на улицу не выпускаю — но девочка успеет в Трайске нагуляться. А сейчас пускай помогает Затаре.

— Я хочу с хозяином, — Соя обиженно накуксилась.

— Да что с тобой будешь делать, мелкое наказание. Ладно, в Трайск приедем, Консерва присмотрит за Затарой, а мы с тобой чуток прогуляемся, если так хочешь.

— Хочу. Спасибо, — Соя натянула самодовольную улыбку.

— Странное имя, господин ксат. Ко… Консерва, — Затара начала загибать пальцы, считая слога.

— Это моя вторая рабыня из ратонов, следит за домом. Вместо Сои присмотрит за тобой.

— Я вам благодарна, — орчиха степенно склонила голову, как благородная принцесса. Хотя, наверно, статус дочери вождя что-то да обязывает. Хотя это ей ни капли не мешало собачиться с Соей.

Я вышел из отеля с единственной задачей: пройтись по всем магическим лекарям, способным восстановить зрение Затаре. Всё же, длинноухие своей магией могут и части тел отращивать. Вот только каждый из лекарей мне твердил, что с такой просьбой ксату следует отправляться в скверну. А если денег лишних много, то сперва можно заглянуть к длинноухим в банк, через него оформляют заказы на сложное лечение. Но в банке, как обычно, до неприличия длинная очередь, которая закончится не сегодня.

Всё-таки надо восстановить зрение Затаре. Пока ехали по землям орков под защитой всадников — я даже об этом не думал. Но стоило нам пройтись пешком по диким землям или в караване ехать между городами — как я многое осознал. При нападении орчиха будет беззащитна, так ещё и Сое её защищать. Будь у Затары зрение, то она хотя бы вовремя спрячется, или хоть куда-то убежит.

Я вернулся в отель, отмахнулся от недовольного взгляда Сои, и открыл лог-файл. Во вкладке с договорами есть клятва от Кагаты, значит — что орчиха жива, а ведь прошло несколько недель с нашего ухода. Выходит, мои подозрения напрасны и Кагате действительно ничего не угрожает из-за того, что она отправила свою вторую дочь со мной. Это прекрасно, можно полностью сосредоточиться на Затаре. Чтобы она пережила следующие два года, а то такими темпами и руганью они с Соей друг друга прирежут быстрее, чем мы до океана доберёмся. Кстати, насчёт океана — я ведь заявлял о провозе двух разумных, теперь нас трое. Надо будет заново договариваться, и сумма за провоз всяко подрастёт.

* * *

Удивительно, но после случая в отеле Соя с Затарой ни разу не повздорили. Они говорили между собой сухо и без эмоций, соблюдая какую-то негласную договорённость о границах дозволенного — но даже такое лучше, чем постоянная ругань. Поэтому до Трайска мы добрались относительно спокойно. А около южных ворот города караван остановился на проверку. Около повозок вальяжно прошагивало несколько стражников, выборочно заглядывая в ящики с товарами и рюкзаки пассажиров, и собирая пошлину за въезд. Около нашей повозки стражники остановились, и не сдержали алчной искорки во взгляде.

— По распоряжению… — начал говорить первый стражник.

— Подумай ещё раз, прежде чем рот открывать, — я постучал по гримуару, намекая на символы академии и церкви. — Подумай, какой ксат может так нагло припереться в город?

— А теперь слушай меня, ксат. По распоряжению… — через губу продолжил говорить первый стражник, но второй округлил глаза, и резко вдарил локтём первому под рёбра.

— Стража прекрасного города Трайск приветствует вас, господин магос, — стражник положил ладонь на шею первому и заставил поклониться, и сам отвесил глубокий поклон. — С вами кто-то едет? — я показал на Сою и Затару. — Благодарим за то, что решили посетить наш город.

Второй стражник подхватил за руку первого и потащил к следующей повозке. И коротко шепнул, что я — тот самый ксат, выпускник академии, получивший от графа дом в городе. Только тогда до первого дошло осознание происходящего. Он покосился на меня через плечо, и сглотнул.

— Я говорила тебе, что хозяина тут все знают, — Соя победно вздёрнула носик. Сидевшая рядом с ней Затара устало выдохнула.

— Мне да́ата рассказала, что господин ксат достиг многих успехов.

— Тебе она рассказывала, а я — видела. Хозяин, он…

— Помолчи, хвастунишка, — я двумя пальцами аккуратно прижал губы Сое. Та удивлённо что-то промычала. Я не сдержал ухмылки, а Затара и вовсе тихонько рассмеялась. Соя последнее стерпеть не могла, откинула мою руку и всем телом развернулась к орчихе.

— Ты чего смеёшься? Надо мной, да?

— Нет, но… — Затара прикрыла лицо руками.

— Да ты… Ты… — Соя аж затрясла кулачками, но тут же развернулась ко мне, почувствовал ладонь на своей макушке. — Хозяин, ну чего она смеётся надо мной?

— Не над тобой, мелкое наказание. Над ситуацией, так что прекращай злиться, — я со всем знанием дела растрепал девочке волосы. Та недовольно фыркнула.

— А если вот с ней что-то такое случится? Вот… ну… — девочка плотно сжала губы и нахмурилась, подбирая слова. — Вот если её выставят дурой, мне тоже смеяться?

— Я тебя дурой не посчитала. Но я прошу прощения, если мой смех тебя задел, — Затара чуть кивнула, на что девочка недовольно надула щёчки и уставилась в пол, старательно делая вид, что всё вокруг её вообще не интересует.

Мы спокойно въехали в город, закрыли членство в караване. Заодно я записался на караван во Фраскиск. Он стартует послезавтра, задержится на два дня во Фраскиске, и двинет в имперский Магнар. Это прекрасно, потому что я не хочу терять время на бесцельное ожидание.

Мы вышли из гильдии, и Соя потянулась, подставив лицо лучам заходящего солнца. Девочка посетовала, что совсем устала со всех этих дорог. И хочет побыстрей добраться домой. Затара молча стояла рядом и внимательно прислушивалась к шуму города. И вздрагивала, когда по дороге громыхала тележка.

— Рюкзак не болтается? — спросила Соя у орчихи, на что та кивнула. — Я тебя за руку сейчас возьму. Не пугайся.

— Не испугаюсь, спасибо.

Затара чуть приподняла руку. Соя привычно взяла её, и с намёком глянула на меня. Но меня даже упрашивать не пришлось. Я сам хотел пройти по вечерним улочкам и посмотреть, как изменился за последние шесть лет город. Но то ли он не изменился, то ли я вообще не запоминал его состояние, но ничего примечательного не заметил. Кроме ненавистных взглядов горожан, забывших, что ксат вполне может приехать в город как к себе домой. А ещё горожане давили лыбы: за кстатом шла девочка из тёмных эльфов, ведя за руку взрослую слепую девушку из нутонов.

— Осторожно, ступеньки, — Соя остановила Затару перед лестницей. На первом этаже расположено отделение писарей, а выданные мне помещения на втором и третьем. И к ним сбоку дома ведёт крытая деревянная лестница. Орчиха не спеша поднималась, опираясь на поручень и носком ботинка простукивая каждую ступеньку, чтобы не оступиться и не упасть.

Я постучал в дверь, потому что ключей с собой не брал, да и незачем они. Никто не отозвался, хотя я прекрасно ощущал белёсое облачко в одной из комнат. Которое сидело и не двигалось. Я ещё раз постучал в дверь, но кулаком со всего размаха. Облачко дёрнулось, подскочило. И полетело к двери. Послышались торопливые шаги. Щёлкнули замки.

— Здравствуй, Консерва! — радостно прощебетала девочка. За дверью стояла равнинная эльфийка лет двадцати пяти с короткими волосами. Кончик одного уха отсутствовал, а на левой щеке кривой шрам.

— Здравствуйте, господин, — остроухая поклонилась.

Первой внутрь дома забежала Соя, и крепко обняла эльфу. Ту аж дёрнуло, она сжала кулаки и уставилась куда-то в потолок. Соя всё это заметила, отпрянула от эльфы, погрустнела, и жалобно посмотрела на меня. Я лишь покачал головой и показал девочке располагаться с Затарой в гостевых комнатах на первом этаже.

— Поручения исполнены? — спросил я у Консервы, закрыв дверь и [Чувством магии] убедившись, что с улицы или с первого этажа нас не подслушивают.

— Да, господин, — Консерва показала на кухню. Там на магической плите стояла кастрюля с горячим рагу, а рядом — корзинка со свежим хлебом и четверть головки сыра.

— Я не про ужин.

— Всё остальное тоже, — девка держалась спокойно, но специально приподнимала плечи, надеясь даже от меня скрыть тускло мерцающие узоры на шее. — О бане на сегодня я договорилась. Завтра утром должен прибыть приказчик графа. Все ваши вещи, которые вы посылали, должны быть у торговцев. И… — Консерва замялась. — Я не знаю, важно ли это. Вас искали, из церкви.

— Когда? И кто? Как они выглядели?

— Я не помню. Это в первый раз давно было, лет пять… нет, шесть лет назад. Перед осенью. А второй раз недавно был, прошедшей осенью.

— Их одежды, какие они были? Подолы, накидки, пояса — всё это каких цветов было? — я нахмурился и шагнул к остроухой. Та в испуге попятилась назад, пока затылком не упёрлась в стену. — Вспоминай.

— Я не могу сказать, господин. Не помню… — Консерва запнулась, рассмотрев недовольное выражение на моём лице. Мне пришлось перечислить церковные цвета: зелёный, синий, красный и золотой. — Красный, кажется… Нет, то есть, да… Да, был красный цвет, и золотой. Зелёного и синего не было.

— И шесть лет назад, и недавно осенью? — переспросил я, чувствуя, как моя паранойя настукивает по моему позвоночнику мелодию грандиозных проблем.

— Всё так, господин, — девка сглотнула. Я удручённо хлопнул себя по бедру ладонью, потому что со всей этой ситуацией сделать ничего не могу.

— Откуда шрамы? И где кусок уха потеряла? Задания? — на мои вопросы Консерва только и могла, что рассеянно кивать. — Ладно, расскажешь о прошедших года за ужином. И ту девушку, — я пальцем показал в сторону одной из гостевых комнат, откуда доносились голоса Сои и орчихи, — зовут Затара. Она слепая, вместе с Соей останется здесь. Помогать ей будешь ты. И покажешь Сое, как надо вежливо помогать слепым. Поняла?

— Да, господин, — Консерва кивнула. И, зачем-то, спросила про искусственные камни маны. Я помахал ладонью, показывая раскрыть вопрос. — Ими вы приказали подпитывать сигнальный контур дома. Оставили, давно, перед отъездом. Они источились. Я новые покупала… — девка прикусила губу, набралась храбрости, распрямила плечи и решительно посмотрела мне в глаза. — Я — авантюрист, но из-за…

— Деньги на экипировку? — мой вопрос сбил боевой настрой Консервы. Девка только и смогла, что тихо «угукнуть», как маленький ребёнок. — Завтра это обсудим.

Действительно, сегодня бессмысленно обсуждать затраты Консервы на поддержание дома. Потому что у неё есть все шансы не пережить завтрашний день, если окажется, что на тайном аукционе выставят слабый кристалл души.

За ужином я сидел во главе стола, Затара с Консервой по мою левую руку, а Соя по правую. Девочка надела рубашку с двумя парами рукавов и радовалась в открытую пользоваться всеми четырьмя руками, держа сразу ложку, кусок хлеба, мясо и кружку с пряным чаем. Консерва рассказывала, как прошедшие года с другими авантюристами ходила на разведки вокруг города, как участвовала в зачистках логов монстров. Однажды, съездив с караваном в соседний город, она возвращалась охранником караван и отбила нападение разбойников. А уже через неделю вместе с крупным отрядом авантюристов отыскали в лесу небольшой лагерь лиходеев и смели его внезапной атакой.

Затара же, аккуратно водя пальчиком по столу и выискивая тарелки с закусками и хлебом, слушала Консерву с чуть приоткрытым ртом и постоянно просила подробней рассказать тот или иной момент. Из-за слепоты ей частенько не удавалось что-то представить, но Консерва без всяких возражений пересказывала всё с дополнительными подробностями.

— И тебе не страшно было? — Затара положила ложку в миску с супом. Консерва как раз рассказала, как, возвращаясь с зачистки того лагеря, она с отрядом напоролась на патруль бандитов. Стрела просвистела в сантиметре от её груди.

— Нет. Страх помешает. И я давно мечтала быть авантюристом, — Консерва пальцем утёрла себе нос, скрывая смущение.

— Правильно. Хозяин тоже ничего не боится, и мне всегда говорил не бояться. Он сам логово больших таких свиней зачистил. Оруки называются, — гордо выпалила Соя.

— И что случилось с той группой бандитов? — Затара проигнорировала слова Сои и даже не повернула голову в сторону девочки. Та аж зыркнула на меня с мольбой хоть что-то сделать с орчихой, но я лишь показал не отвлекаться от ужина. Соя обиженно насупилась, да так и проходила весь вечер, даже в баню зашла с надутыми щёчками. И повеселела только в парилке.

Предоставленный мне дом расположен на зажиточной улице, и на ней же стоит довольно дорогая баня. С раздельными купальнями, парилками и прочим. Предполагалось, что Соя вместе с девушками пойдёт мыться в одну купальню, а я наслажусь одиночеством в соседней — но я сдался под напором жалобной мольбы девочки. Я лишь отмахнулся, сказав той не мешаться под ногами, на что Соя радостной припрыжкой помчалась к выделенной мне части бани. Там она скинула с себя одежду, забралась на саму верхнюю полку парилки и нетерпеливо замахала ножками.

Мы хорошо пропарились, потом ополоснулись и расселись в двух купелях, просторных деревянных бадьях, наполненных горячей водой. И посещение бани прошло бы на все сто баллов, будь стены здания чуть толще и не слышь я все разговоры девушек. Я их игнорировал, пусть друг к другу привыкают. И проигнорировал, когда Консерва робко спросила Затару про её возраст, а узнав — поспешила утешить, что у неё всё ещё впереди и её грудь обязательно ещё вырастет. Орчиха умиротворённо ответила, что грудь её мамы увеличилась только после родов, и стала она внушительной и большой.

Проблема этих разговоров в том, что слышал их не только я. Сидящая недалеко Соя приложила ладошки к своей детской груди, и с вопросом уставилась на меня.

— А какой она у меня станет, когда я вырасту?

— Да мне по чём знать, мелкое наказание моей скверной жизни, — я покачал головой и, немного подумав, жестом подманил девочку. Та потянулась ко мне и практически свесилась с борта купели. Чтобы тут же получить смачный щелбан. — Я жизнь предсказывать не умею, да и ты ещё слишком мелкая, чтобы такими вопросами голову забивать. Вырастешь, вот тогда и узнаешь.

— А какой я вырасту? — Соя сжала ладони, сомкнув пальцы на борту купели и заклинающим взглядом смотря строго мне в глаза.

— Я, надеюсь, что такой же, как и сейчас: доброй и отзывчивой, но ещё умной, смелой и острожной.

— Я не об этом. Я… — Соя потупила взгляд и медленно опустилась обратно в купель. — Я про мой рост. Хозяин же… там, у дворфов, он покупал молоко ведь, да? Ну, грудное. Оно же, чтобы я росла? — на этот вопрос я только и смог, что молча кивнуть. — Я без него расти не смогу, получается?

— Хочешь узнать, достану ли я его? — девочка в ответ «угукнула». — Сейчас на такое возможностей нет. На северном материке, если подвернётся шанс, и получится тебя прикрыть — то что-нибудь придумаю.

— Я хочу вырасти. Очень хочу. Быть большой, помогать хозяину, — девочка опустилась в воду практически по подбородок. И тихонько промямлила: — И быть авантюристом.

Последние слова девочки мне не понравились. Даже как-то грустно стало, но — что поделать? Да, я сам собирался девочку обучить всяким [умениям] боевым, но когда это мелкое наказание, ещё несколько лет назад дышавшее мне в пупок и неспособное внятно произнести хотя бы две буквы, вдруг вот так заявляет о желании вырасти и стать авантюристом — это перетряхивает сознание. Девочку можно оставить в её нынешнем теле, вот только это будет очень неправильным поступком.

Я вылез из купели, и растрепал мокрые волосы девочки. Они тут же спутались и Соя, схватив мою руку, недовольно фыркнула.

— Насчёт авантюризма я тебе ничего не обещаю, но мечом ты помашешь.

— Честно? — девочка аж подскочила, привычно чуть сдвинула брови и прищурилась, придавая личику жалобно-просящее выражение.

— Сказал же. И убери эту маску со своего лица, смотреть противно, — я чуть толкнул девочку, и она упала обратно в бадью, радостно улыбаясь. И пропищала, что обязательно будет мне помогать. Но мне нужна помощь лишь в сопровождении Затары. И, если так подумать — вполне неплохо, что Соя останется без меня на долгий месяц. За это время она наконец-то окунётся во всамделишную самостоятельность. Это пригодится, потому что события следующих двух лет мне неизвестны.