Верить в судьбу после всего случившегося в моей жизни — более чем глупо. Но всё происходящее сейчас я могу воспринимать лишь как насмешливую подачку именно что судьбы. Потому что всё началось в дворфийском царстве, когда в начале последнего весеннего месяца пришло письмо от Илура.

В первой части письма остроухий радостно сообщал, что совет Ганзейской торговой лиги согласен поучаствовать в «посредничестве». Речь шла об Арнурском королевстве и нашем давнем разговоре о начале торговли, чтобы лига получила шанс на открытие своего представительства в столице королевства Магатке. А там и шпионажем для меня лига займётся. Собственно, совет уже благодарен, что я помог им навести торговлю с дворфийским царством, поэтому предложение о шпионаже было рассмотрено со всей ответственностью. Только это не отменяет, что именно мне придётся оплачивать всё. Но это окупится. Во второй части сообщения Илур просил дождаться каравана Ганзы: его начальник передаст остальные новости.

Спустя несколько дней после сообщения Илура прибыл караван, и нам пришлось спешно собираться. Я отзанимался два дня подряд с Шгаиром, закрывая последние моменты в обучении; попрощался с Баркатом и его кланом и кое-как уклонился от попойки, а Соя пообещала писать дочери Барката Асиле письма.

Караван выехал из царства в первую неделю летнего месяца, но на быструю дорогу я рассчитывать не мог. В государстве, соседнем к дворфийскому царству и через которое собирался ехать караван — в последние месяцы чересчур много инквизиторов и прочих церковников, понаехавших из-за исследования скверных мест. Я этому не поверил, и мы с начальником каравана решили схитрить. Ему высший совет Ганзы приказал во всём мне помогать, поэтому мы с Соей ехали безбилетниками, не зарегистрированными через кристаллы, а за пять часов пути до города оставляли пожитки в повозках и по паутине деревенских дорог шли в обход города.

Шли всю ночь, и отвыкшая от таких приключений девочка к утру путалась в собственных ногах и частенько от усталости падала, и мне приходилось нести её на спине. Потом шли весь день, и уже ко второму вечеру приходили к селению на границе городской черты и диких земель. Там за звонкое золото устраивались на ночлег и спозаранку двигались дальше. К вечеру нас догонял караван Ганзы и путь продолжался до следующего города, а там всё повторялось.

Неделю назад караван спустился с верхнего плато Мёртвой долины на плато с обширными прериями, мы с Соей обошли очередной город. И перед караваном встал вопрос, по какому пути ехать: в обход прерий, и тогда караван проедет через десятки городов и прибудет к королевскому городу Трайску с запада; либо ехать через земли орков, но дорог в прериях нет и нужен проводник, кроме запаса провианта. В обоих случаях время в пути одинаково, так ещё в последних двух городах стража проявляла к каравану несвойственный интерес, а в недавнем городе на осмотр повозок пришёл церковник и долго расспрашивал о грузе, возможных пассажирах и прочем. Для меня вариантов не осталось, но в караване нет еды и фуража для лошадей на длительный переход через прерии.

Я предложил ехать по дороге к оркам, а там на очередной развилке можно будет вернуться на дорогу к городам. План хороший, но нас насторожил караван из трёх повозок. Он выехал из города в один день с караваном Ганзы, да в первый же день не остановился на специально обустроенном месте для привалов у опушки леса. Он проехал дальше на полчаса пути, как на следующий день мы выяснили по следам костра. И вот таким вот образом тот караван за два дня сумел обогнать нас на два часа пути. А недавно мы догнали то, что от него осталось.

Перевёрнутые повозки лежали на обочине, утробы с грузом некоторых ящиков вывернуты. Трупов лошадей нет, как и многих разумных из каравана. Мы нашли только семь трупов. И одного тяжело раненного орка. Он отполз в лес и если бы не моё [Обнаружение жизни], то так бы в лесу и остался. Его вытащили на дорогу и принялись помогать. Я в это время вместе с Соей осматривал разбросанные повсюду товары. Моё внимание привлёк небольшой квадратный ящик, покрытый рунами и печатями. Он разломан, на подушечках из мягкой ткани и шерсти должно было что-то лежать, по форме напоминавшее склянку с зельем. Но склянок внутри нет.

— Умер орк, — крикнул начальник охраны каравана. Я только хотел подойти к коробке поближе, но есть и поважнее дела. Главный караванщик и начальник охраны стояли над трупом орка. Ветер шумел обступившими дорогу с двух сторон деревьями и высокими зарослями кустов между ними. Отличное место для засады.

— Гноллы, — коротко отрезал начальник охраны.

— Он сказал, что ехал с посланием в свой стан. Племя Изумрудной Лисы, — добавил главный караванщик.

— До него ж четыре дня пешком, — я показал на север и чуток на восток.

— Ага, не повезло. Зато нам повезло, они гноллов на себя собрали, — начальник охраны покосился на перевёрнутые телеги. И потряс небольшим деревянным тубусом, запечатанным сургучом. — С этим нам гарантирован тёплый приём.

— А припасов-то орки дадут? — на мой вопрос начальник охраны покачал головой. И добавил, что орки абы с кем не торгуют. — До развилки далеко?

— К завтрашнему обеду доедем. И к следующему будем у орков, — главный караванщик носком ботинка прочертил линию на дороге, изображая путь от нас до развилки и дальше.

— Значит, пешком два дня. Отлично. На развилке вы поедите по городам, а я возьму это послание и пойду через орков.

Оба разумных тут же принялись меня отговаривать, ибо я надумал опасной фигни — но я предложил адекватный план. Орки могут не продать еды на караван, так ещё и эта тёмная ситуация с церковниками. Я не знаю, точно ли они ждут именно меня в городах, но подвернулся отличный шанс их запутать. Правда, придётся пересечь земли нескольких племён, но у меня есть дюжина кое-каких вещей для шикарного обмена.

Караванщики без восторга приняли мои доводы. За минут пятнадцать они перебрали оставшиеся в разграбленных повозках вещи, забрали всё ценное. И мы двинули дальше. А в пути мне передали письмо, найденное в одной из сумок. Приглашение на обучение в Ягларскую магическую академию, в статусе ученика-рабочего, принадлежавшее девушке из ратонов. Её трупа нигде не нашли, скорее всего оттащили на съедение, либо живой пленили и отвели в логово, где припасённой на убой свинюшкой посадили в загон. Последнее более вероятно, но у меня нет времени зачищать это логово. Да и караванщикам пришлось бы пойти за мной. Радует, что Соя молчала насчёт зачистки логова, её будто бы вообще ничего не интересовало.

— Что случилось? — спросил я у девочки на вечернем привале. Она тоскливо ковыряла ложкой кашло в миске.

— Я Асиле письмо не отправила. Думала, что получится отправить. Не сразу, но… Мы уже почти три недели в дороге. И в город так и не попали.

— Прошло ж всего ничего. Из Трайска лучше отправишь. Большое будет письмо, расскажешь, как путешествовала. Думаю, она обрадуется.

— Точно? — Соя оторвала взгляд от миски. В уголках её рубиновых глаз блестели крохотные капельки. Я по-доброму улыбнулся и кивнул, мне не хотелось разрушать детские мечты. Соя шмыгнула носом. — Поскорей бы в Трайск. Я привыкла в горе быть не одной, с Асилой. А сейчас мы только идём и едем, идём и едем.

— Со мной скучно?

— Нет, — Соя замотала головой. — С хозяином — это с хозяином. Это как… быть с собой. Это мы вместе, всегда. С Асилой другое.

— Ничего. Ещё успеешь наиграться и нагуляться. Сейчас надо потерпеть, — я приобнял девочку за плечо, на что она безрадостно «угускнула».

* * *

— Ты уж прости, это все обычаи орков, которые мы вспомнили, — главный караванщик чуть свесился с сиденья головной повозки. На его слова я отмахнулся, ибо даже такие куцые сведенья помогут хотя бы не попасть в передрягу.

— Уверен в своём решении? — спросил у меня начальник охраны.

— Других вариантов нет. Езжайте, я смогу о себе позаботиться.

— В ближайшем городе отправлю твоё сообщение Илуру и… Консерве. Ну и имечко, — начальник приказал каравану ехать дальше. Щёлкнули поводья, недовольно фыркнули лошади, повозки с поскрипыванием покатили по левой развилке. Мы с Соей проводили караван взглядом, дождались, когда тот скроется за деревьями. И поспешили по правой дороге к прериям.

Очень скоро пихтовый лес степенно уступил место землям с невысокими кустарниками и низенькими холмами, усыпанными ресничками травы. К оркам редко ездили караваны, следы телег едва просматривались на земле — но, всё же, просматривались, и мы с Соей шли на северо-восток. К обеду следующего дня у полоски горизонта показалось стадо лошадей, управляемое четырьмя орками, но я решил не дожидаться их и отправился дальше. Утром второго дня, когда мы собрали лагерь и двинулись в путь — на холм перед нами поднялась тройка всадников в одеждах из кожи и ткани. Они сразу заметили нас, благо девочка по моему настоянию шла в куртке и успела спрятать вторую пару рук за спиной.

Лошади больше обычных в полтора раза, три метра в холке, а задняя нога толщиной даже шире обычного человека. Всадники — орки, прошедшие уже как минимум две стадии преображения. Их кожа утратила розовый цвет, стала светло-зелёной, плечи и грудь расширились, мышцы бугрятся, из-под нижней губы выпирают клыки. У каждого длинное копьё в руках, и щит с мечом, и лук с колчаном на боку лошади висит. А на левом предплечье — тряпка с хвостом, напоминающим кошачий.

Я поднял правую руку со сжатым кулаком, как признак нейтральных намерений. Соя повторила за мной. Орки прищурились, но ничего не сказали. И даже не стеганули поводьями или пришпорили лошадей, те сами поспешили в мою сторону рысцой.

— Ты, идти, земли, наш, дом. Причина? — выплёвывая слова произнёс один из орков.

Я отвечать не стал, всё равно они меня не поймут. Я лишь достал из рюкзака сначала позвонок из хвоста дракона и показал на северо-восток. А затем показал деревянный тубус, запечатанный сургучом. Один из всадников резко перехватил копьё и занёс его над головой, как для броска. Я не дрогнул. Тогда орк опустил копьё и рукой показал себе за спину.

— Дом, ты, идти, — все три всадника молча отправились дальше патрулировать прерии. Моя паранойя заорала благими матюгами. Она никогда не ошибалась, но хоть один раз она должна дать осечку.

— Они так всегда? — Соя взглядом проводила орков.

— Проверка на вшивость, — я спрятал тубус с позвонком обратно в рюкзак, и шагнул в сторону холма, отгоняя скверное предчувствие. — Струхнём ли мы, или нет.

— А зачем?

— Мы на их землях и, пока что, не гости.

— Это я понимаю, — Соя дёрнула меня за рукав. — Но он ведь угрожал. Злой весь был. Зачем?

— Спроси чего полегче. У них слишком странные обычаи, чтобы в них хоть что-то понимать. Хотя… — я остановился и посмотрел за спину, где далеко за горизонтом тянулась к небу цепь гор с дворфийскими царствами. — В последние года мне начинает казаться, что это не у разумных странные традиции, а я — странный, что их не понимаю.

— Я тоже их не понимаю. Мы с хозяином их вместе не понимаем, — Соя довольно улыбнулась.

— В твоих словах нет повода для радости.

— Зато я с хозяином вместе, вот, — девочка потянула меня за рукав на верхушку холма. — А почему у них…

— Да что ж с тобой делать-то, мелкое наказание, а? — я с досады аж вскинул руки, на что Соя захихикала. — Да сколько ты ещё будешь меня доставать своей почемучкой? Что тебе не понятно-то?

— Почему у них на руках такое странное было, как с хвостом?

— Потому что так надо, — я тюкнул мелочь по темечку, на что Соя недовольно фыркнула. И продолжила требовать ответа, почему, видите ли, орки нацепили на руку тряпку, похожую на хвост кота. — Прекращай полировать мне мозг своей «почемучкой».

— Но почему? Почему, хозяин? Почему, почему, по-че-мууу?

— Я тебя сейчас выпорю нахер.

— Почему? — с ехидцой спросила та, самодовольно улыбнувшись.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — я раздражённо помассировал переносицу. — Вот чего ты решила меня достать, а? Ты недавно сидела с лицом покойника, а сейчас тебя будто в жопу змея укусила.

— Меня никто не кусал, я просто хочу узнать про эти тряпки.

— Ну, допустим, я тебе скажу. И что ты будешь делать с этой информацией?

— Не знаю, — девочка захлопала глазками и поправила собранные в хвостик волосы. — Но буду её знать. Пригодится, когда-нибудь. Хозяин ведь расспрашивал караванщиков за этим же. О традициях орков спрашивал, чтобы их знать, ведь так?

— Удивительно, но в твоих словах есть логика, — я покачал головой, на что Соя с ожиданием уставилась на меня. — Мы идём в племя Изумрудной Лисы. Тряпка в виде кошачьего хвоста означает, что это племя контролирует кто-то из кошачьих племён.

— А, зачем? У дворфов разные кланы не контролировали соседей.

— Может быть потому, что дворфы — не орки?

— Наверно, — задумчиво протянула Соя. Она несколько секунд молча поднималась вместе со мной на холм, прежде чем остановилась. — Но, зачем они контро…

— Да ты достала, — я аж затряс руками от негодования, на что девочка прыснула. — Нет, ну что вообще с тобой делать-то? Ты ж меня специально этими вопросами достаёшь! Что с тобой случилось за эти дни? Откуда столько энергии? В чём твой секрет, кот Борис? Ты хоть мяукни для приличия.

— Я не кот, я — Соя, — девочка самодовольно ухмыльнулась. — Мне вдруг весело стало. Мы же сейчас как там, на материке скверны, — Соя раскинула руки, намекая на широкие просторы вокруг нас. — Вместе с хозяином ходили всегда. И могли везде ходить. А в горе — там ходить мало где можно. Только в гнезде и по дромосам. И… И вот выехали, и только ехали, и города обходили. А сейчас вместе с хозяином, я и хозяин. Это приятно.

Я молча погладил Сою по голове, на что та довольно зажмурилась. Девочка подросла за прошедшие время, она темечком касается начала моей груди, даже чуть выше будет. Рост обычной одиннадцатилетки. Соя практически поспевает за мной, не отстаёт и не устаёт, лишь изредка поправляет неудобные лямки нового рюкзака. Купил его у дворфов, потому что старый для Сои маловат, но новый неудобен. Придётся в Трайске раскошелится на заказ рюкзака.

— Удивительная ты мелочь, — я не сдержал смешка. — Семь лет назад мясной куклой тащилась за мной и говорить не умела, а теперь я тебе всякие шмотки и прочее покупаю.

— Это плохо? — Соя захлопала глазками.

— Деньги — не то, что следует жалеть. Но уже этой осенью их у меня не останется. Надо будет экономить. И зарабатывать заново.

— Я помогу! Я же шить умею. И сражаться. Я с нежитью ведь разбиралась, да! И хозяин мне пояс подарил. Я помогу хозяину.

— Тебе сначала нужно вырасти, а уже потом о помощи думать, — я тюкнул девочку в лоб и продолжил подниматься на холм.

— Тогда я вырасту. Мне же нужно молоко, грудное? Я помню, хозяин именно это просил у дворфов.

— Тобой займёмся, когда разберёмся с неприятностями, или приплывём на северный материк.

— Потому что нас там никто не знает? — на вопрос Сои я назвал её молодцом, на что девочка растянулась в довольной улыбке.

Мы поднялись на холм. Ветер раскачивал кусты и островки разнотравья, на голубом небе плыли барашки облаков, а далеко впереди, зажатые между двух холмиков, торчали белёсые конусы вигвамов и юрт. Я показал Сое на белые точки, но девочка так и не смогла их различить. Что не удивительно, до них километров десять. Но если к стоянке орков идти долго, то вот мне дойти до сумасшествия — сильно быстрее. Стоило нам начать спускаться с холма, так Соя по новой завела шарманку- «почемучку»: как долго мы будем у орков, чего с ними торговать, мы дальше пешком пойдём или нам караван снарядят? На пятом вопросе я пообещал повеситься, если Соя не замолкнет, потому что эти бесконечные вопросы — пытка похлеще раскалённой железяки между пальцами.

За несколько километров до стоянки нас выехали встречать два всадника. Они молча взяли нас с девочкой в конвой. Соя настороженно поглядывала на прошедших преображение орков и их изменённых лошадей. Но открытого страха девочка не показывала и шла спокойно, ровно как я её и просил.

Стоянку в пятьдесят юрт и вигвамов окружал забор из толстых жердей и веток, а с соседнего холма ветер нёс запах немытой овечьей шерсти и навоза. Из прорезей в куполах широких юрт чадил дым обеденных костров, от протекавшего недалеко ручья возвращались орчихи с вёдрами на коромыслах, а около входа в лагерь нас ждала аж процессия орков. Там стояли и непрошедшие через первый этап преображения орки, выглядящие как нутоны, и орки после различных этапов. Прошедшие три этапа преображения орки держались гордо, скрестив руки на груди. У всех, кто стоял в пределах стоянки — никаких тряпок с хвостами на руках не было.

— Сильнейший воин племени Изумрудной Лисы, Акбитат. Кто ты, и с чем пришёл к племени Изумрудной Лисы? — шагнул вперёд один из преобразившихся орков. Он выше меня на две головы, смотрит с нескрываемым презрением сверху вниз, так ещё верхняя губа подрагивает от отвращения.

Я не стал размениваться на высокопарные приветствия, лишь представился как магос Лик'Тулкис, и сразу показал деревянный тубус и позвонок из хвоста. Я рассказал, как вообще тубус оказался у меня, и что хочу выменять за позвонок. Орк несколько секунд молчал, явно общаясь со всем племенем и вождём по орочьему аналогу мыслеречи.

— Вождь хочет тебя видеть. Скажешь ему всё, — орк резко развернулся и отправился вглубь стоянки. Прочие орки, встречавшие нас, жестами показали следовать за сильнейшим воином.

«У нас проблемы. Что бы ни случилось — делай то, что я говорю», — я на секунду прокинул канал мыслеречи в сознание Сои. Девочка вида не подала, что волнуется, лишь показательно кашлянула разок.

Нас привели к широкой юрте с вышивкой на шерстяных стенах и резной дверью, расписанной цветами. [Чувство магии] показывало семь светящихся облачков от сосредоточений маны в телах разумных: три сидели линией в дальнем конце юрты напротив двери, четыре силуэта линией сидели по левое плечо от троицы. Троица — это всяко нынешний вождь племени, его жена и жена Акбитата, сильнейшего воина племени и будущего вождя. Четвёрка — прочие сильные воины племени.

Акбитат открыл дверь. Я лишь покрепче сжал посох, но ничем другим своих эмоций не выдал.

— Оставь оружие, — Акбитат показал мне на орка, стоявшего на страже у входа в юрту.

— Оно — символ мага. Но вопрос в доверии. Моя раба будет держать моё оружие, и сядет поодаль.

— Пусть будет так, — орк показал проходить внутрь.

Меня с Соей рассадили вполне ожидаемо. Акбитат замкнул линию прошедших не одно преображение сильнейших воинов племени. Мне показали сесть напротив Акбитата, по правое плечо от главной троицы и практически около двери. На меня без всяких эмоций смотрела жена нынешнего вождя, орчиха с зелёной кожей, и такой же зелёнокожий вождь. Рядом с ним сидела не прошедшая преображения жена Акбитата. Внешне — обычная девушка лет шестнадцати из нутонов, с розоватой кожей, чёрные густые волосы водопадом стелются на плечи и крохотную грудь. Но зрачки и радужка скрыты под плотной серой блямбой. А на груди, на небольшой серебряной цепочке, висит то, что я никогда ни с чем не спутаю: засушенный чёрный и длинный палец, с широким когтем и перекушенным суставом.

Я не подал вида, что узнал палец, как и не выказал недоверия оркам. Соя с моим посохом, гримуаром и жезлом сидит недалеко от молодой орчихи и вождя; я сижу напротив сильнейшего воина племени, а из оружия у меня только кинжал. Идеальная ситуация для самоубийства. Или же убийства группового.

Вождь представился, но не назвал меня по имени и потребовал с меня рассказа кто я, зачем пришёл, и с чем. Я поведал, как с караваном ехал по дороге, как увидели место битвы и как успели найти едва живого орка. Он ничего не успел сказать, но мой путь пролегал через прерии, и поэтому я решил взять тубус с собой. И сейчас, встав, я полностью соблюдал орочий этикет: говорил, глядя в глаза сидящему напротив орку, и передал тубус именно ему. Вот только Акбитат даже веком не дёрнул. Я едва удержал в себе вздох разочарования. Вождь тут же растянул лицо в приветливом выражении, якобы по традициям сильнейший воин ничего не должен брать у пришедших.

Я передал вождю тубус. Он его раскрыл, и жадно вчитался текст письма. Оно меня вообще не интересовало, я вернулся на место и прокинул канал мыслеречи в голову юной орчихи.

«Не дёргайся и не показывай, что я связался с тобой. На твоей шее висит понятная мне часть», — я говорил чуть гневной интонацией. — «Ответь, откуда она у тебя. От этого ответа зависит многое».

«Это подарок от да́ата. Моей мамы».

«Не Кагата ли её зовут?»

«Именно так…», — голос орчихи вздрогнул. Я сказал ей продолжать объяснения. — «Ей подарил древнейший, дракон по имени Лиас… Откуда ты знаешь мою маму?»

«Я знаю многое. И даже знаю, как именно Кагата получила этот палец. Но сейчас это не важно. Назови своё имя, и жди. По крайней мере тебе, твоей маме или родному племени ничего не грозит».

«Затара».

Я обрубил канал мыслеречи. Вовремя. Вождь как раз закончил чтение письма из тубуса, и с притворным уважением посмотрел на меня.

— Ты принёс важное письмо, оно о предстоящей торговле. Племя Изумрудной Лисы благодарит тебя за это. Что ты хотел обменять?

Я в ответ показал позвонок и рассказал, что хочу за него получить. В идеале — провоз через все прерии, аж до южной границы королевства Калиск.

— Мы не способны помочь тебе в этом. Но мы можем помочь в другом. У нашего племени есть преобразившиеся лошади и повозка. Мы готовы продать их, дать еды в дорогу. И мы укажем путь к следующему племени, где ты сможешь обновить припасы.

— Дай мне минуту подумать.

— Естественно.

Вождь показательно-вежливо кивнул и чуть доброжелательно улыбнулся. Я скрестил руки на груди, затем правой рукой подпёр подбородок. Я напустил на себя вид максимально задумчивый, и перекинул канал мыслеречи в сознание Затары.

«Я говорю не от своего имени, а от имени своего народа. Только твои слова уберегут орочьи племена от неминуемой кары за то, что висит на твоей шее. Я буду задавать вопросы, а ты — отвечать коротко. Ты поняла меня?»

«Да», — подрагивающим от волнения голосом ответила Затара.

«Ты в племени Изумрудной Лисы, потому что оно — племя-изгой, и его контролирует твоё родное племя Рыси?»

«Да».

«Ты жена будущего вождя и отдана замуж как подобие залога, пока племенем управляют?»

«Да».

«Браслет на твоей ноге действует как рабский ошейник? Если да, то твой хозяин — Акбитат?»

«Да», — голос орчихи дрогнул, появилась нотка страха и недоверия.

«Последний вопрос. Если так случится, что всё племя Изумрудной Лисы будет уничтожен, то что тогда ты сделаешь?»

«Если будет убит вождь племени, и следующий тоже, то уговор между племенами закончится. Это страшный удар по племени Изумрудной…»

«Я спросил не об этом. Что именно ты сделаешь, если племя исчезнет».

«Я не понимаю вопроса. Я…»

«Если племя Изумрудной Лисы исчезнет, то сможешь ли ты проводить меня к своему родному племени? Я хочу общаться с Кагатой»

«Смогу. Но я давно не видела маму, и весточек не получала. Откуда ты…».

«Всё остальное — мои заботы. Если тебя вдруг что-то повалит на землю — не пугайся, тебя защитят».

Я оборвал канал мыслеречи и перекинул его в Сою. И быстро объяснил, что девочка по первой же команде должна броситься к слепой орчихе. Надо повалить её на землю и прикрыть работой пояса. Девочка сразу поняла мой план и заверил, что всё сделает правильно.

«Всё плохо, хозяин?» — напоследок спросила Соя голосом разумного, который всё ещё надеется на лучший исход.

«Всё крайне скверно. Орк никогда не продаст лошадь, преображённую под взглядом его богов. Так сказали караванщики. Я им верю», — я обрубил канал мыслеречи. И ещё несколько секунд делал вид, что размышляю над предложением вождя. Заодно активировал [Обнаружение жизни]. Сознание заполнило ощущение фиолетовых шлейфов, оставляемые любым хоть немного живым существом. Из дальних концов лагеря в сторону главной юрты продвигались орки. Они не спеша подходили к вигвамам и прочим юртам, собирались в небольшие группы и выжидали. Но близко к главной юрте не подходили.

— Это хорошее предложение. Я согласен на обмен. Но не помешала бы карта, чтобы не заблудиться.

— Мы всё подготовим, а карту я дам тебе хоть сейчас, — вождь услужливо кивнул и вальяжным жестом показал на сундук за спинами воинов. — Останешься на ночь? Кров и пищу дадим, гостем будешь.

— Спасибо, но я хотел отправиться как можно быстрее. Путь через прерии долгим будет.

Вождь кивнул и гордо заявил, что орки племени Изумрудной Лисы уже начали подготовку, и что всё будет готово через час. А позвонок, раз мы договорились, надо передать сильнейшему воину племени, Акбитату. Это условие окончательно поставило точку.

Я встал, вместе со мной безмолвно встал Акбитат. В одежде из кож и высокий, выше меня и сильно шире. Он держал руки свободно вдоль туловища. Расслабленно, никак не выдавая себя. Я спокойно приблизился и протянул ему в правой руке позвонок из хвоста того чёрного дракона.

Орк молниеносно схватил меня и притянул к себе, попутно свободной рукой тянусь к моему кинжалу. Я [Прыжком] подскочил практически на полметра, поравнявшись с орком. Я положил ему на голову левую ладонь, как можно плотнее прижимая к ней пальцы. И подал толику маны в группу из трёх серебряных колец.

Активирована [Внутренняя разрядная цепь молнии]

Магия в кольцах воплотилась бурным разрядом электричества. Он пронёсся между кольцами, задел мозги орка. И выжарил их. Орка дёрнуло, мускулы тела свела судорога, кисть до боли сжала моё запястье. Вырваться не получилось бы, но я и не стремился. Я приземлился обратно и запустил шесть [Магических пращей], по одной в четвёрку сильнейших воинов и вождя с его женой. Магия обездвижила их на десять секунд. Этого времени более чем достаточно.

— Соя, — гаркнул я. Девочка моментально прыгнула на Затару. Та испуганно вскрикнула, но Соя бревном расположилась на девушке, прижала ей рот рукой и шикнула.

Я выхватил кинжал и отсёк дохлому орку кисть, она клешнёй краба повисла на моей руке. Но плевать на неё. Я торопился. Вскоре все четыре сильнейших орка лежали бездыханно с дырками в висках, как и вождь с женой. Не я выбрал этот путь. Не я выбрал случившееся. Но я выбрал выжить, поэтому, на всякий случай, вспорол глотки трупам.

Гримуар и жезл повисли на поясе, чёрное древко посоха в левой руке придало мне окончательной уверенности, что всё будет хорошо. А вновь запущенное [Обнаружение жизни] заверило, что всё будет очень скверно: к юрте стремительно приближались орки. Я дождался их. Фиолетовые шлейфы и мерцающее облачка от [Чувство магии] прекрасно показывали, где за стеной из толстого войлока стояли орки. И их головы. Я размахнулся посохом. Скрипнула ткань. Осн посоха [Пронзающим ударом] пробил стену и голову орка за ней. Я пинком раскрыл дверь и выскочил наружу, пальцем касаясь гримуара.

Активировано [Ледяное копьё]

Белёсый шарик сорвался с подушечки пальца, направленного в грудь орка. Заклинанию надо пролететь хотя бы сантиметров тридцать, чтобы из шарика сформироваться облаком снежинок, и сжаться в ледяное копьё. Но между мной и орком расстояние в ладонь. Магия молотом влетела ему в грудь, хлюпнула внутренностями, вырвала дырень и вылетела через спину вместе с плотью.

Я взмахом посоха захлопнул дверь в юрту. И шагнул вперёд. Мягкая оранжевая земля скрипнула под ногами, ветерок хлопал стенками юрты, всюду слышались яростные вскрики. Юрту со спины обходили шестеро орков, две группы по десять воинов каждая брали меня в клещи, а впереди тройка лучников вложила огромные стрелы на тетиву. Я недовольно сплюнул. И активировал [Рывок]. Тетивы щёлкнули, стрелы остановила [Вторая броня] из пояса. Я бросил в лучников [групповой Ступор], и рванул к левой группе орков. Набалдашник посоха мерцал, разбивая зелёные головы, а пальцами правой руки я касался гримуара через каждую секунду. Потом очередной [групповой Ступор] в лучников, и пала правая группа с проткнутыми телами и раздробленными коленями. В этот момент до меня добежала обходившая юрту шестёрка, но и она упала быстро. Следом я убил лучников, а одному со злости проломил череп его же луком.

Спустя минут пять я устало выдохнул, глядя, как десятки силуэтов бежали к горизонту подальше от стоянки племени. И это — к лучшему. Не хватало мне баб и детей вырезать, и так руки в крови измазаны, посох аж влажный и липнет к ладоням. Да и сам я кровью запачкан, как мясник на скотобойне, хоть и вырезал не свиней, а орков.

В юрте вождя Соя прижимала молодую орчиху к земле. Девочка [Чувством магии] ощущала, что белёсые облачка вокруг юрты не двигаются, поэтому спокойно дожидалась моего возвращения. Затара же боялась пискнуть лишний раз и сдавленно вздохнула, когда я открыл дверь в юрту.

— Всё закончилось. Но времени мало, — я раздражённо посмотрел на трупы орков, напитавшийся кровью шерстяной пол под ними. И сундук, стоявший в дальней части юрты. — Затара, ты речь нутонов и ратонов понимаешь?

— Да. Да́ата обучила меня, — сдавленно произнесла орчиха под весом Сои на груди.

— Уже меньше забот, — я удручённо выдохнул. В ближайшее время придётся сделать очень многое. Я аккуратно постучал посохом в бок Сое. — На ближайшие дни считай Затару своей подругой. Ей надо будет помогать. Она незрячая.

— Мы скоро уходим? Но у нас еды мало, — Соя поднялась и аккуратно взяла ладони Затары. Орчиха дёрнулась и чуть вжала голову в плечи, испуганно прислушиваясь. Но ничего иного не слышала, кроме нашего с Соей дыхания.

— Что случилось с племенем? С вождём, с… — заговорила Затара голосом нежным и мелодичным, и тут же огорошено замолкла. Она прислонила ладонь к шерстяной юбке, украшенной выцветавшей и засаленной вышивкой, и повела руку по правому бедру к голени. Золотого браслета там уже нет, он, раскрытый, лежал на полу. Орчиха прикрыла рот ладонями. — Акбитат мёртв.

— Все мертвы, — коротко отрезал я. — Все воины давят землю, а старики, женщины и дети разбежались. Но это ненадолго.

— Они вернутся, — Соя понятливо закивала.

— Поэтому времени мало, — я показал Сое на лежавшую в углу ткань. Очень скоро я смог утереть лицо, руки, а девочка принялась стирать с моего оружия липкую кровь. — Затара, ты хоть знаешь, где в племени еду хранили, и где найти повозку с упряжью?

— Не знаю… А… — Затара повернула голову на мой голос, её длинные и густые чёрные волосы колыхнулись. — Как к вам обращаться?

— Лик'Тулкис. Но проще — ксат. Тебя держали в твоём личном шатре?

— Юрте. У меня была рундоо́с, помощница, или надзирательница. Она выносила ведро, приносила есть, водила мыться, и сюда, к вождю племени, — орчиха робко сглотнула. — Вы… собираетесь ехать…

— Я обещал проводить тебя до родного племени. Это и в моих интересах, — я хлопнул в ладоши, прекращая дальнейшие разговоры. Время песчинками скользит сквозь пальцы, а дел ещё очень много.

Затара смогла по памяти сориентироваться, и Соя повела орчиху к её юрте: там не только вещи, но подарки от родного племени на свадьбу, Затара хотела их забрать. Я же открыл сундук вождя. И практически сразу отыскал карту прерий с пометками возможных стоянок всех племён и землями, отведёнными для выпаса скота. А ещё, в сундуке, я с удовольствием отыскал плотный мешочек с золотыми монетами и драгоценными камнями. Если всё сложится отлично, то не придётся обменивать на провиант позвонки из хвоста того дракона.

Соя минут десять помогала Затаре собирать пожитки, а я в это время нашёл на краю племени несколько повозок и сложенную под навесом упряжь. А за забором паслись лошади. Пришлось повозиться, чтобы две из них впрячь в повозки: лошади недовольно фыркали и были копытами, но подношение в виде мешочка с овсом притупило их сопротивление.

— Помочь, хозяин? — спросила Соя. Она за руку привела Затару к навесу с повозками.

— Лучше следи, чтобы лошади не пугались, — я потрепал Сою по голове.

— Я слышу фырканье обычных лошадей, — Затара повернула голову в сторону лошадей. — Это непреображённые лошади. Мы будем ехать долго. И с остановками.

— А других вариантов нет. Преображённые лошади шарахались от меня, — я похлопал по борту повозки, и посмотрел на Сою. — Помоги Затаре забраться, и следи за лошадьми.

Мешок фуража лошадям я нашёл в соседней юрте, там же отыскал и пустую бочку, чтобы набрать воды в ближайшем ручье. Припасов хватит аж на четыре дня пути, а в моём поясе спрятано с десяток бодрящих зёрен из яиц хитца. До следующего племени придётся не спать всю дорогу, охранять Сою с Затарой. Кто знает, вдруг патрули племени Изумрудной Лисы уже движутся к стоянке. На их месте я бы обязательно напал ночью.

Со стоянки мы выехали торопливо, со жгучим желанием убраться подальше. С ближайших холмов убежавшие орки наблюдали, как я неумело управлял лошадьми, но кое-как смог объехать стоянку по кругу и отправиться на северо-запад. К землям племени Енота. Как сухо ответила на мой вопрос Затара — это племя держало Изумрудную Лису в надзоре, но так как племя Изумрудной Лисы обесчещено, то их напрямую контролировало племя Рыси. Лисы три года назад напали на караван и перебили торговцев, хотя все торговые маршруты защищены общим уговором орков. Вот это бесчестье племя и должно искупить пятидесятилетним внешним контролем и, по факту, новой кровной линией вождей от девушки из управляющего племени. Притом в нормальных не запятнавших честью племенах вождь — это всегда орчиха.

В дороге я не пытался разговорить Затару, усевшуюся в дальнем углу повозки: с ней сегодня многое приключилось. Но и Сою я не одёргивал. Девочка липла к орчихе с рассказами о нашей жизни у дворфов и как добирались до прерий, и всячески пытала Затару вопросами о её жизни, интересах и прочем. Соя с завидным энтузиазмом старалась познакомиться, но орчиха молчала флегматично, даже несколько устало. Лишь на словах о доме и семье коротко ответила, что очень хочет ещё раз услышать мамин голос. Соя плюхнулась напротив Затары, и весь оставшийся день о чём-то усиленно думала.

На ночь мы расположились у высокой каменюки, прячась от ветра под её широким основанием. Я ухаживал за лошадьми, а Соя сварила наваристое кашло: на материке скверны и у дворфов девочка набралась самостоятельности, да и готовить ещё давно научилась.

— А я вот не знаю, кто мои родители, — Соя плюхнулась рядом с Затарой. Девочка не прятала вторую пару рук, так что опёрлась на них, а в верхней паре держа миску с кашлом. — Но, думаю, я тебя понимаю. Вот мы с хозяином всегда вместе, и я бы тоже скучала без хозяина… Ой, у тебя на губе… — Соя заметила прилившее зёрнышко к уголку нижней губы Затары и попыталась снять его платочком, но орчиха резко одёрнула руку девочки.

— Спасибо. Но я слепа, а не немощна, — Затара аккуратно взяла платочек, утёрла губы и вернула его Сое. Та тихо и недовольно угукнула, и больше с орчихой заговорить не пыталась.

После ужина девочки разлеглись в спальниках, а я забрался на каменюку. Высокая, метров пять, с неё отлично проглядывалась местность на далёкие километры. Я разгрыз бодрящее зерно, передёрнулся от его неимоверно горького вкуса. И превратился в угашенного суриката. На чёрном небе над нами мерцали звёзды и ползла луна, а лёгкий ветерок шелестел кустарниками вокруг и гнал запах березняка, шуршащего сильно поодаль от нас. Ночь обещалась быть ясной и тихой.

В какой-то момент я начал сомневаться, что орки действительно могли преследовать нас, но паранойя битым стеклом щекотала меня по позвоночнику. К пятому часу дежурства, примерно к часам двум ночи, когда обычный разумный в кромешной тьме не видел бы ничего дальше вытянутой руки — показались гости. Шесть прошедших преображение орков на преображённых лошадях неумолимо пёрли к нам, со стороны племени Изумрудной Лисы.

— Никак вы не успокоитесь, — я раздосадовано вздохнул. Мне пришлось повозиться, чтобы растолкать крепко спавшую Сою. Она спросонья качалась ивой на ветру.

— Темно, — Соя огляделась и едва заметила Затару, спящую в метре от неё.

— Какие у тебя сейчас серьги? — я аккуратно ткнул пальцем в ушки девочки. Её спас-серьги с [Водным хлыстом]. — Отлично. У нас гости. В полукилометре от нас никого нет, но пользуйся [Чувством магии]. Осматривайся только им. Если будет кто подходить — [Водным хлыстом] ему в ногу, чтобы отнялась, и расстреливай магией. А там и я подбегу.

— Поняла, — Соя встала, закрыла глазки и сосредоточилась на ощущении мерцающих звёздочек вокруг нас. Я не сдержался и потрепал бледно-жёлтую макушку, на что девочка недовольно фыркнула.

Я степенно отошёл немного от нашей стоянки, чтобы не разбудить Затару. И рванул навстречу оркам. Я бежал к небольшому пригорку, к которому как раз цепочкой подошли шесть пар мерцающих звёздочек. Я взметнулся на пригорок быстрее всадников. И коснулся гримуара. [Ледяное копьё] воткнулось в голову левой крайней лошади, и она завалилась набок, с хрустом переломав ногу орку. В правого всадника и лошадь одна за другой уткнулись [Магические пращи], обездвиживая их.

Четверо всадников обнажили мечи и пришпорили лошадей, я [Рывками] бросился к ним. В левого одно за другим уткнулись [Магические копья], на седьмое он мешком с песком свалился с седла. Ближайшей лошади до меня оставалось проскакать считаные метры, я чувствовал жаркое дыхание из широко раздутых ноздрей. Я [Рывком] отскочил назад и вбок. И перехватил посох. Набалдашник моргнул активированным [Костеломом], с размаху вдарившим в переднюю ногу. Лошадь заржала от боли и вскочила на дыбы. Орк упал на землю, а через мгновение взбешённая лошадь задним копытом проломила ему голову. Четвёртый всадник промчался рядом, а третий стремительно мчался на меня. [Притягивающая цепь] сорвалась с моего пальца, притягивая лошадь вместе с орком. [Прыжок], [Пронзающий удар] — и орк рухнул с дыркой в голове. В лошадь умчавшегося всадника прилетел белёсый шарик [Паутины], её ноги белыми нитями привязало к земле. Они от набранной скорости и резкого торможения хрустнули, а орк кубарем перелетел вперёд и свернул себе шею. [Магическая праща] на шестом всаднике закончила действовать, обездвижение спало — он тут же развернул лошадь и попытался удрать, чтобы напасть позже, но ему в шею воткнулось [Ледяное копьё] и с перебитым позвоночником орк упал с седла. Мне оставалось добить орка со сломанной ногой, и вскрытыми глотками убедится в смерти всех остальных.

— Я слышала крики. И ржание, — прошептала Соя, когда я вернулся к стоянке. Костёр давно потух, и девочка стояла, сложив руки на груди и старательно удерживая под курткой тепло тела.

— У тебя острый слух, — я не сдержал смешок. И только Соя надулась, чтобы чем-то ответить, как Затара привстала из спальника.

— Всё закончилось? — её голос чуть подрагивал от испуга. — Будут ещё нападения.

— Ну будут и будут. Там подумаем, — я аккуратно подвёл Сою к её спальнику, а то девочка в кромешной темноте вообще не ориентировалась. Девочка юркнула в спальник и растянулась в довольной улыбке, что сможет и дальше хорошенько поспать. Я же подошёл к Затаре и положил ей руку на плечо. — Во мне или в Сое ты врага не найдёшь, но сейчас очень темно. А всадники нас как-то нашли.

— Лошади, — Затара повернула голову на мой голос. — Каждое животное — это часть племени. И каждый орк, хоть раз прошедший преображение, может почувствовать часть племени.

— Значит — это мои заботы. А ты — спи.

— Ксат не может не спать несколько дней, вы — не…

— Не дитя Мкаатух, — я по-доброму улыбнулся, но Затара меня не видит, так что я постарался мягко выдохнуть воздух через нос и похлопать орчиху по плечу. — У меня свои методы.

— Но я…

— Спи, — я чуть надавил Затаре на плечо, но та не унималась, повторяя, что мне будет тяжело вот так не спать долго, и что может случиться нападение.

— Хозяин со всем справится, — полусонно пробубнила Соя. — Мы через многое прошли. Тебе надо доверять хозяину. Он вывел тебя из племени.

Последней фразы хватило, чтобы Затара прекратила ерепениться. Но даже когда я забрался обратно на верх каменюки, продолжив пародировать суриката — орчиха ещё долго шёпотом звала меня. И я шёпотом просил её спать и не отвлекать меня.

Взятая из сундука карта лежала в моём кармане. Я сверился с ней, и открыл в лог-файле вкладку с картой [Драконьей картографии]. К сожалению, над ближайшими местами я в своей истинной форме не пролетал, и на чёрной карте лишь узенькая полоска разведанной земли от нашего короткого пути. Поедем дальше на северо-восток с надеждой, что недавняя история не повторится: [маны] у меня много, но магические печати на листах гримуара конечны.