В день битвы все события случились подобно метроному часов. После завтрака бойцы начали собираться, а женщины, дети, старики и все, кто не сражается — переходили в квартиры, обозначенные специальными символами на дверях. Одни этажи в домах пустели, другие заполнялись. Перед уходом никто из семейных не подбадривал бойцов, не помогал им собраться, а только молча смотрел глубокомысленным и молящим взглядом в их глаза. Всё происходило без единого слова.

Соя перед уходом крепко обняла меня и попросила не пораниться. Я в ответ потрепал её бледно-жёлтые волосы, отросшие ниже плеч.

— В этот раз без плаща? — спросил Баркат, когда в его квартире остался только он, его брат с дядькой и сын да три племянника с племянницей. Я поначалу удивился, что дворфийки сражаются наравне с мужиками, но если девушка в своё время заслужила право называться солдатом — то оно её до самого конца, как и у прочих дворфов. На войне у них полное равноправие.

— Плащ помешает. Придётся бегать по гнезду, если я правильно понял расстановку.

— Результаты ктобса дог всегда неизвестны.

— Жеребьёвка? — переспросил я, хотя и так знал ответ. Баркат лишь кивнул, пригладив бороду. — Чем дольше живу у вас, тем больше мне хочется съехать.

Баркат рассмеялся и перевёл бойцам мои слова. Те сами заржали, многозначительно переглядываясь взглядами то ли идущих на подвиг воинов, то ли просто смертников.

— Не забудь ленту, — Баркат ткнул пальцем мне в грудь, но я и так уже достал из кармана широкую синюю ленту из лёгкого шёлка. Дворф помог мне перекинуть её через плечо, обмотать грудь и завязать узлом. Затем и Баркату помог его дядька нацепить ленту. Моя лента без узоров, просто синяя с золотой каймой. А вот на зелёной ленте Барката белыми и фиолетовыми нитками вышиты узоры, полностью похожие на узоры на одеждах его семьи и клана.

— Ксат в синих цветах… Конец времён приходит, истинно говорю, — сказал дядька Барката, отказываясь принимать происходящее. Все хмыкнули. Баркат перевёл, но я отмахнулся.

Из домов и ячеек со всего гнезда выходили дворфы в кожаных и металлических доспехах, с щитами и без, с копьями, топорами, мечами, короткими практически игрушечными луками, гримуарами и кинжалами. Молчаливой марширующей толпой они стекались на главную улицу, смешиваясь между кланами и не обращая на друг друга никого внимания, и косого взгляда никто не бросил. Даже на меня. Всей толпой они промаршировали к одному из дромосов, где нас ждали.

Царский приказчик и глашатай ждал под знаменем алым в зелёную полосу и с геометрическим изображением двух перевёрнутых углами квадратов, кругом и отходящих от них линий. Рядом стояло несколько десятков закованных в тяжёлые латы бойцов с накидками алыми в зелёную полосу, столько же лучников и магов с гримуарами и кинжалами на поясах. И присутствовал один из Следящих около стола с кубками и картой. Он наблюдал, чтобы начало прошло строго в соответствии с традициями.

Дворфы выстроились тремя колоннами перед глашатаем. Самым первым становился глава клана с синей лентой на груди, за ним — отряды из десятков бойцов под командованием дворфов с зелёными лентами. Я встал четвёртой, одинокой колонной.

Глашатай, придерживаясь высочайшего официоза, долгих десять минут нёс всякий бред о традициях, о величии дворфов и их богов, их заветах и учениях, и о всяком прочем. Все слушали его слова благолепно и внимательно, а я же просто пересчитал дворфов. Каждый клан выставил двести пятьдесят бойцов. Соотношение два к одному, ситуация для клана Барката безвыходная. Да и у меня есть не больше часа, прежде чем их всех перережут.

Наконец глашатай закончил «открывать» скорую бойню, и позвал к себе глав кланов. Меня в том числе. Нам передали по небольшому рогу: у них особое звучание, прекрасно знакомое глашатаю. Когда один из кланов посчитает, что цели войны исполнены, то затрубит в рог и глашатай остановит битву. За ошибку в подсчёте никто не накажет, но за преднамеренную остановку, чтобы передохнуть, весь клан накажут кровью.

Ну а дальше троица глав кланов вместе с глашатаем отошли к подготовленному столу с картой и кубками с игральными костями. И Следящим. Он следил, чтобы главы без мухлежа кидали кубики и распределяли места между предводителями отрядов, где те будут находиться перед зовом горна к началу.

Дворфы расставляли на карте небольшие фигурки трёх разных цветов. Но одна фигурка уже с самого начала сиротливо придавила карту у ячеек клана Награктор. На двадцать старших этого клана приходится сорок старших из двух объединившихся кланов. И около одной красной фигурки всегда ставили по две фигурки зелёных или синих. Даже напротив моей жёлтой фигурки, у входа в ячейки клана Награктор, и там поставили фигурку. И мне это не понравилось.

В обычной ситуации все три клана сражались бы друг против друга. Расставив отряды на выбранные позиции, после звука горна все бросились бы либо завоёвывать башенки на внешних границах гнёзда около дромосов, либо перекрывать баррикадами улицы, захватывая пространство для манёвра. Но сегодня всё пройдёт иначе.

Главы кланов закончили с распределением и начали подзывать старших семей. Они запоминали своё место на карте и подтверждали, что знают все правила войны чистоты и не посрамят волю богов. И с отрядом уходили к указанному месту. Постепенно все кланы разошлись, одним из последних ушёл Баркат. Он кивком пожелал мне удачи. Я ответил тем же.

— Вы знаете условия? — спросил у меня царский глашатай, когда все разошлись. Около стола остался стоять он, три главы клана и Следящий.

— Убить половину старших семей в клане и забрать себе их ленты, или убить главу клана и четверть старших. И так два раза, — я посмотрел на глав объединившихся кланов. — Может, обойдёмся без крови?

Глашатай перевёл мои слова на дворфийский.

— Может, это ты, ксат, откажешься сразу? — прогнусавил один из главных.

— Боюсь, одна мелочь не обрадуется этому исходу.

— Вот и мы не собираемся.

— Это значит — нет?

— Нет, — раздражённо и хором ответили два дворфа.

— Это будет побоище, — я только и смог, что сокрушённо развести руками.

Глашатай на дворфийском объявил, что война чистоты начинается и всем пора занять свои места. Он отдельно повторил мне это на языке нутонов и ратонов. Я кивнул и только собирался уйти, как главы двух объединившихся кланов позвали меня. Они показали на карту, где будут находиться в начале.

— Зачем? — спросил я.

— Хочешь быстрей закончить? Мы ждём тебя, — дворфы ушли, поведя за собой отряды бойцов. Глава клана Награктор лишь скупо пожелал мне удачи и так же ушёл вместе со своим отрядом. И мне, как бы этого ни хотелось, пришлось отправиться на один из краёв гнезда. Гнезда сейчас тихого, только звуки шагов и лязг металла доносится из глубин улиц. Но это — временно.

Около входных ворот в ячейку меня ждала шестёрка дворфов. Трое с щитами и мечами, двое с копьями и один с маленьким луком. Все таращились на меня и гыгыкали, и на своём наречии грозили прирезать, если сунуться посмею за пределы ячейки. Главный среди них так вообще показал на ворота и провёл мечом около шеи, явственно намекая на мои перспективы.

Я на это не отреагировал, лишь прошёл внутрь ворот на десять метров. И только повернулся к шестёрке, как далеко позади раздался звук распахнувшихся створок. Из окна четвёртого этажа на меня глядело светло-фиолетовое личико тёмного эльфа с длинными ушами, чуть закручивающимися в конце.

— Хозяин! Удачи! — прокричала Соя, размахивая руками. Я свёл брови и сурово посмотрел на девочку, на что та тут же всё поняла, ойкнула, и с хлопком закрыла окно. Жопу надеру этому мелкому наказанию, когда всё закончится. Вот говорил ей, чтобы не высовывалась, а всё равно не послушалась.

— Я молюсь Им, чтобы ты, тварь, вышла к нам, — на родном наречии произнёс главный из шестёрки дворфов.

— Я не хочу вас убивать. Просто отдай мне ленту, и сохраните жизни, — я жестами объяснял слова. Дворфы меня поняли и засмеялись.

— Выйди, выйди к нам. Позволь убить такую суку, как ты.

Я попытался ещё раз договорить, но бесполезно: дворфы ржали да клялись, что моя смерть для них — лучший подарок. Я развёл руками, не зная, как вообще избежать кровопролития. Хотя, наверно, его изначально нельзя было избежать, это я вбил себе навязчивую идею и бараном следовал за ней.

Со стороны дромоса, где стоял глашатай, по всему гнезду пронёсся призывный рёв горна. Шестёрка напротив меня вмиг сбросила весёлое настроение: они нахмурились и покрепче перехватили оружие. Протрубил первый рог, потом другой, и ещё один. Остался последний. Я потянулся к поясу. И набрал в грудь воздуха.

Пронёсшийся по гнезду звук четвёртого рога известил каждого, что всё готово. Не знаю, жались ли в домах дети к женщинам и оставшимся с ними мужчинам и старикам. Не знаю, молились ли они своим Актаридам и желали ли скорейшей победы. Не знаю, что вообще было в головах дворфов — но я хотел, чтобы всё как можно быстрей началось. Чтобы быстрее закончить.

Я только успел привязать рог обратно к поясу, как протрубил горн глашатая. Предупредительный сигнал. Дворфы напротив меня построились двумя линиями: щитовики встали впереди, копейщики за ними по бокам ощетинились копьями, а лучник встал позади и вложил стрелу на тетиву. Я погладил корешок гримуара. За прошедший месяц я забил его страницы магическими печатями. В основном там «Ледяное копьё» и «Притягивающая цепь», но место нашлось для «Паутины» и «Молнии», и ещё «общему и единичному Ступору», и такой же «Немоте».

— Давай без глупостей, — едва я успел выпалить, как по улицам голодными до крови гончими прогудел второй сигнал.

Активировано заклинание «Ступор, общий»

Магическая печать синеватым шариком ударилась в пол под ногами дворфов и расширилась на десяток метров. Дворфов осветило фиолетовым, и они замерли, грязно ругаясь и обещая прибить меня по первой возможности. Я быстрым движением отвязал от их главного зелёную ленту.

— Вы — умерли. Дальше без глупостей, — я примотал к поясу ленту и спиной отошёл от дворфов. Они скалились на меня шакалами, главный на своём наречии отдавал приказы, как и чего нападать, когда заклинание спадёт. До этого оставалось ровно две секунды.

— Без глупостей. Убью нахер всех, — успел сказать я. «Система» высветила предупреждение, что заклинание закончило действовать. Щёлкнула тетива. Я едва не зажмурился от мелькнувшего страха. И осознания скорого будущего.

Внимание, заблокирован удар

Количество зарядов «Второй брони»: ⅞

Время до заполнения заряда: 1 час

Первым, как и положено, сработал пояс. Около моих ног упала стрела. Секунду назад она замерла недалеко от моего лица.

Пять пар ботинок моргнули жёлтым, дворфов их «Рывками» бросило вперёд, а лучник остался на месте. Он вложил в лук новую стрелу. Но сразу получил синий сгусток «Магического копья», а следом ему шею пронзило «Ледяное копьё». Оно распалось мельчайшими осколками, лучник схватился за горло и забулькал кровью.

«Рывок», и меня отнесло назад на четыре метра, когда как дворфы приближались едва ли на три. Ещё «Рывок», и ещё. «Притягивающая цепь» фиолетовым шариком стукнулась в дворфа с щитом. Он от удивления вскрикнул, а через секунду завалился на пол с глубокой вмятиной в лице, от удара набалдашником посоха с «Костеломом». Я рванул к оставшимся дворфам, держа в фокусе левого копейщика. Я влетел в их толпу и отбил посохом копьё. И свободной рукой потянулся к жезлу.

Активирован «Бронебойный удар»

Небольшой шестопёр жезла из драгоценных камней и серебряных полосок моргнул зелёным. И с треском лопающегося металла пробил дырень в шлеме копейщика. Он зашатался с выпученными глазами, безмозглым болванчиком дёргая руками.

«Рывок» в сторону, остриё копья моргнуло красным в воздухе там, где была моя шея. Ещё «Рывок», я вплотную около копейщика. «Пинок» в живот отбросил его к стене. Ему от удара сорвало шлем. Дворф с хрустом ударился головой о стену, натужно вскрикнул, свернулся в калачик, закрылся руками.

— Ты что такое, пидор? — главный с напарником прикрылись щитами. Я затолкал жезл обратно в пояс. И перехватил посох для мощного замаха.

— Ваша, суки, смерть.

Активирован «Крушитель щита»

Набалдашник посоха моргнул сиреневым и с треском впечатался в щит. Металл в месте удара натужно крякнул и лопнул, острой шрапнелью вонзаясь в руку и тело главного в отряде. Он вскрикнул от боли и отшатнулся. Я лёгким криком испугал оставшегося в строю дворфа, заставляя того прикрыться щитом. Чтобы ухватиться за него. И надавить. Дворф с испуга не сориентировался, и нижний край щита больно вдарил ему по ноге. В незащищённое лицо тут же прилетел набалдашник с активированным «Костеломом». Первый дворф с металлической шрапнелью в руке успел оклематься. Он замахнулся мечом. И дёрнулся, задрожал, его глаза заметались, взгляд едва фокусировался. Из его затылка, пробив дыру в зубах, торчал осн моего посоха.

Остался последний, копейщик, врезавшийся головой об стену. Он всё ещё лежал и никак не мог встать. Я пинком помог ему перевернуться на спину: зелёные глаза смотрели в разные стороны, а изо рта на бороду вперемешку с кровью стекала пенящаяся слюна.

— Я же просил без херни, — вырвалось у меня удручённое замечание. За ним последовал замах посохом. Хруст костей черепа. И склизкий, хлюпающий звук, когда я вытащил посох из головы дворфа.

С этой шестёркой — покончено. На моём поясе — одна зелёная лента. Надо ещё девять таких, и две синих. Всюду слышны разъярённые крики, стоны умирающих, лязг металла, стук щитов, едва уловимый шёпот чтения заклинаний. А мой посох в крови, и на щеке прилип серо-розовый кусок мозга последнего дворфа. Но сознание — ясно, и руки не дрожат. Это будет бойня.

Спустя двадцать две минуты со смерти той шестёрки — я упёрся ногой в только что упавшего замертво лысого дворфа с зелёной лентой, и выставленным посохом остановил ринувшихся в атаку дворфов. Я резким движением отвязал от пояса рог, вдохнул побольше воздуха. И протрубил два коротких, один длинный, и два коротких сигнала. Все дворфы вокруг замерли. И спустя секунд десять вздрогнули от разнёсшегося по гнезду пронзительного, утробного гула горна царского глашатая. Немедля стихли звуки битв, тишину нарушали лишь стоны раненых и глубокое дыхание бойцов, переводивших дух. Все косились на меня.

Под моими ногами трупы десяти дворфов их вражеского клана, напротив — ещё с десяток живых. А за ними, у стены гнезда, зажатая пятёрка смертников. Все покрыты кровью и изранены, а в бороды некоторых налипли кусочки плоти. Баркат сотрясается от усталости, держась за пронзённую стрелой руку, а на земле рядом лежит его дядька с дочерью, и сын брата. Все не дышат.

Глашатай ещё разок протрубил, но уже коротко и вопросительно, ища меня. Я привлёк его звуком горна, и вскоре на одной из улиц показалась процессия из десятка охранников, шедших под красно-зелёным знаменем. От вида мотка лент на моём поясе, перепачканных кровью, глашатай широко распахнул глаза и заморгал, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Мне на его замешательство как-то плевать, я просто отвязал ленты от пояса: девять зелёных и две синих. Глашатай при свидетелях из охраны начал их пересчитывать.

— Одной не хватает, — дворф потряс лентами.

— Хватает, — я снял ногу с трупа. В его ленте дырка, где она соприкасалась с грудью в районе сердца. Глашатай принял ленту, и с неподдельным уважением закивал. Даже дворфы из его охраны, и те не отказали себе в удовольствии обменяться тактичными взглядами.

Протрубил горн, надрывно, мощно, оглушая всех стоящих рядом, даже мне пришлось закрыть уши. Сражавшиеся дворфы всех трёх кланов — все они удивлённо переглядывались. Но только до тех пор, пока глашатай не объявил об окончании войны чистоты. Его охранники тут же разбежались по гнезду, чтобы предупредить вообще всех сражавшихся. Баркат протянул в мою сторону руки.

— Ты, ксат, чего? — только и смог тот пролепетать голосом алкоголика, разбившего бутылку для похмелья.

— Говорил же, что мне эти ваши битвы не упали. Нет же, — я сплюнул, — давайте устроим битву, давайте втянем в неё ксата, давайте будет думать, что он нам ничего не сделает, — я ткнул пальцам в дворфов из объединившихся кланов. — Скажите спасибо, придурки, что мне не надо всех вас вырезать. Это ж надо, меня, вот в это вот всё… — я в негодовании раскинул руки. Хотелось материться и, на всякий случай, прирезать ещё с десяток дураков, чтобы уж точно уяснили не вовлекать в свои «брачные игрища» злых и уставших ксатов. Но вместо длинного потока брани я устало опустил руки. И показал Баркату, что возвращаюсь домой. И на свою беду, гневно пнул труп недавно убитого лысого дворфа.

Я дёрнул ногой и поскользнулся на луже крови. Я не ожидал, что могу так глупо упасть и не сгруппировался, да так и упал на труп лысого. Притом на его голову и боком, с прижатой к телу рукой. Раздался хруст, сознание заволокло чёрной пеленой, я едва не закричал. Рука, сломанная чётко посередине предплечья, горела болью. Я крепко выругался. За последние двадцать минут убить больше сотни дворфов и не пострадать, даже царапинки не получил, а «Физический и Магический щиты» всего лишь по два раза с меня снимали. И вот, поскользнулся и сломал руку. Так ещё Баркат и остальные смотрят на меня как на клоуна-неудачника. Если происходящее — не скверная насмешка судьбы, то что тогда?

Моя оказия сперва повергла дворфов в шок, но какое-то время спустя они оклемались и начали помогать раненым. И мне в том числе. Я пытался вырываться, говорил, чтобы мне просто дали обезболивающего и вправили кости обратно, а дальше я сам справлюсь — но эти бородатые утырки меня не слушали. Уцелевшие бойцы из отряда Барката обступили меня кольцом и не давали выйти, пока не прибежал один из местных лекарей. Вот он-то сперва угостил меня склянкой с желтоватым «настоянным зельем уменьшения боли», а следом предупредил, что сейчас кости вправят и он проведёт небольшой сеанс лечения, чтобы уменьшить боль и отёк, а с завтрашнего дня надо будет ходить к нему постоянно, чтобы чуток ускорить сращивание перелома. Я отмахнулся здоровой рукой и попросил быстрее приступать к работе, потому что ни к какому лекарю я вообще не пойду.

Сперва мне помогли закатать рукав до плеча. Затем лекарь приложил ладони к перелому и прошептал строчки заклинания. Его ладони окутало мягкое зеленоватое свечение.

— Да, перелом со смешением, обеих костей, — произнёс лекарь на родном наречии. Баркат только открыл рот, чтобы перевести его слова, а я едва успел подумать, что без очевидного вывода лекаря я бы никогда не догадался об очевидном — как в голове легонько кольнуло.

Внимание, зафиксировано негативное состояние:

«Перелом локтевой и лучевой кости, со смещением»

Сперва мне захотелось выругаться: за прошедшие года я вообще позабыл, насколько в этом мире «система» может быть нелогична. Рука сломана как минут пять, но только сейчас «система» «прозрела». Но дикая мысль расставила кое-какие детальки в нужные места. Это не «система» неправильная, это я позабыл очевидное. В прошлом мире, когда я сломал руку, то «негативный статус» так же получил не сразу, а только после обследования врачом. Вот почему при любом повреждении ничего не высвечивалось в лог-файле: потому что ущерб не оценён. Вполне логично, но крайне неудобно.

Пока обезболивающее не начало действовать — лекарь ходил около раненых, помогая вообще всем. Баркату перевязали руку и посадили рядом со мной, как и других раненых. Уцелевшие дворфы поснимали доспехи и оружие, чтобы не мешались, и со всем почтением относили мёртвых к ближайшей улице. Их укладывали ровными рядами, относили к ним оружие, и даже выяснили, кому из павших что принадлежало, чтобы не перепутать.

— Вещи принадлежат семье и клану, — Баркат взглядом показал мне на труп своего дяди, племянника и племянницы. Баркат тяжело вздохнул, и с какой-то потаённой мольбой посмотрел мне в глаза. — Ты главу клана видел?

Я плотно сжал губы, и разок кивнул. Дворф раздосадовано покачал головой и откинулся на спину.

— Это было долгое время, ксат. Моя зелёная лента при мне, как и моя жизнь. Что с остальными?

— Как минимум семь из вас пали.

— Это ожидаемо. Их было много, — Баркат повернул голову, смотря в безжизненные глаза лысого дворфа, убитого мной последним. — Жаль, что Агдыра не я убил.

— Что теперь будет? — я поморщился, случайно дёрнув рукой. Перелом пульсировал жаром.

— Сейчас глашатай узнает, первым ли ты собрал ленты, или нет. А там уже всё и решится.

Баркат с перерывами, переводя дух от кровопотери, но объяснил расклады. Сейчас всех мёртвых разложат, чтобы собрать с них доспехи, оружие и всё ценное. Затем их отнесут в специальные грибницы, особые для каждого клана, где трупы разделают на плоть и кости. Этим будут заниматься выжившие бойцы весь сегодняшний день, а к обеду все простые жители гнезда начнут отмывать от крови стены домов и улицы, чтобы к вечеру стереть любое упоминание о прошедшей битве. На мой многозначительный взгляд Баркат сказал лишь «трупные болезни». И он прав, антисанитария в замкнутых пространствах недопустима.

Минут через тридцать обезболивающее зелье подействовало. А там и лекарь вернулся, вместе с глашатаем. Из клана Барката уцелело одиннадцать главных с зелёными лентами, но так как я первым объявил о собранных лентах, то и победа будет присуждена мне и клану Награктор.

— Это твоя победа, ксат, но не наша, — бросил мне Баркат, всё так же лёжа на спине и равнодушно скользя взглядом по люминесцентным грутцам под потолком.

— Это из-за Сои кланы объединились, так что я просто всё исправил.

Лекарь резко дёрнул меня за сломанную руку. Яркая вспышка пробилась сквозь обезболивающее, я застонал и стиснул зубы. И долгую минуту терпел, пока лекарь правил мне кости и обматывал руку тугой шиной. А последним последовало лечение от воспаления. Лекарь приложил к месту перелома ладонь, прошептал строчки заклинания. И растерянно посмотрел мне в глаза. Дворф ещё раз прочитал строчки заклинания, потом ещё, и ещё. И каждый раз его веки раскрывались всё шире и шире.

— Своей волей Они отказываются соприкасаться с душой ксата, — на дворфийском наречии лекарь объяснил происходящее Баркату.

— То есть, отказываются? — тот аж приподнялся. — Кто, Они? — Баркат показал пальцем на геометрический рисунок на красно-зелёном знамени. Где два перевёрнутых квадрата и круг соединены между собой отходящими от них линиями. Понятно, что лекарь говорит о «системе», и так же понятно, почему лечащая магия не срабатывает. Из-за моего «Осквернения», других вариантов не может быть. Когда-то давно, когда я впервые прилетел на остров ксатов, то мне полосонули кинжалом по ладони для регистрации формы ксата. Тогда магия не сработала. Иронично, что из-за «Осквернения» не получится вылечить никакую болячку магией, но с этим прекрасно справятся дары скверны.

— Десять лет назад я сбивал жар приехавшему ксату в Вестимом ярусе. Они не отказали.

— И чего делать? — на вопрос Барката лекарь растерянно пожал плечами. Я с намёком посмотрел на дворфов, якобы дожидаясь перевода. А услышав — отмахнулся.

— Главное, что кости вправил, — я не спеша отправился к ячейкам домов клана Награктор. Баркат с лекарем попытались меня остановить, но всё закончилось, а моя помощь в разбирательствах с трупами не нужна. Я просто хочу зайти в комнату и сожрать припрятанный микл, пока посторонних в квартире нет. Желеобразное содержимое микла для прочих разумных пахнет перебродивших конским дерьмом. Да, я его съем, а потом дождусь, когда все уйдут драить гнездо, и объясню одному мелкому наказанию, что ослушиваться моих слов — чревато скверными последствиями для её задницы.