— Хозяин, всё хорошо. Всё хорошо, — причитала Соя, прижимаясь ко мне.

Меня трясло, плотно стиснутые зубы скрипели, а грудь сдавил спазм. Кое-как, чувствуя, что сознание покидает меня, я напрягся и смог натужно вздохнуть, а потом ещё, и ещё. Белая пелена спала. Я опять видел каменный потолок нашей комнаты, и бледно-жёлтую голову. Соя уткнулась мне в грудь лицом и жалобно причитала, что всё хорошо и что всё позади. Я кое-как положил руку на макушки девочки. Соя вздрогнула и сквозь ночную тьму посмотрела на меня.

— Опять кошмар? — спросила та голоском тихим.

— Всё закончилось. Спи давай, — я силой заставлял себя говорить. Меня трясло, и голос звучал неуверенно, но девочка послушалась. Она легла спиной ко мне и придвинулась вплотную, чтобы чувствовать мой бок. И вскоре уснула.

Я же о сне и мечтать уже не мог. Эта проклятая змея опять сожрала меня в кошмаре. Она гналась за мной по каким-то джунглям, затем переломала мне конечности, клыком вырвала позвоночник и языком, как напильником, в одно движение стесала мне голову. Не проходит и трёх недель, как змея явится во сне. Эти постоянные кошмары всяко сведут меня с ума намного раньше, чем я отомщу крылатым сукам.

До самого утра я лежал неподвижно и приводил рассудок хоть к какому-то адекватному состоянию: мысли перепуганными крысами носились по складкам извилин. Окончательно я успокоился, когда умылся и сел за стол. Никто из домашних Барката и слова не говорил, что я ночью орал свининой. Это во время первого кошмара они чуть за Следящим не послали, боясь, что я умру — но со временем привыкли. Даже сейчас, ставя на стол корзинку со вчерашним грутцевым хлебом, жена Барката лишь поинтересовалась о моём самочувствии. И по-доброму улыбнулась, услышав, что я как никогда готов к их войне чистоты.

— К Следящему? — спросил Баркат, принимая от жены чашку с чаем.

— Да. А потом неделя перерыва, — я недовольно цокнул, потому что теряю два занятия, а мы с Шгаиром как раз подошли к практике. Я на прошлой неделе окончательно «раздуплился» в работе рун и как с ними правильно вязать печати.

— Уверен, что неделя? — Баркат посмотрел на меня взглядом разумного, молящегося о чуде, но вообще не верящего в него. Так же на меня смотрели домочадцы Барката, а особенно его брат, дядя и все, кто будет сражаться.

— Через два дня? — на мой вопрос Баркат кивнул. — Вот и считай, что два дня ожидания и ещё один на начало. Потом день на сражение, и три дня на подведение итогов. Если, конечно, затягивать с ними не будут.

— Ты говоришь вещи, которые хочется слушать вечно, — Баркат на секунду плотно сжал губы, и вернулся к завтраку.

Сидевшая рядом со мной Соя поёрзала, пытаясь хоть как-то нормально поесть. Ей опять мала одежда, в плечах жмёт, а пальцы в обуви сдавлены и прижаты к стопе. Девочка теперь выглядит на все десять лет, даже одиннадцать. Но проблема не в том, что нам сегодня забирать готовую одежду, а то, что с Соей невозможно спать в одной кровати. Она стала занимать слишком много места.

— Что-то случилось, хозяин? Всё ещё плохо? — спросила Соя, растерянно моргая красными глазками. Я задумался над её ростом и несколько секунд озадаченно смотрел на девочку.

— Докуда ж ты вообще вырастешь?

— Я вырасту большой, высокой. Я буду защищать хозяина, как он защищает меня! — выпалила Соя с таким апломбом, что сидящая напротив неё Асила прыснула. Соя с претензией посмотрела на дворфийку. — Чего тебе смешно?

— Твоему хозяину с тобой повезло. Ты магию знаешь. Но у него гримуар есть, а у тебя его нет, — Асила пожала плечами. Эти слова заставили Сою призадуматься.

— Да, хозяин много магии знает. Но я всю её изучу, мне гримуара не нужно будет!

— Хватит бахвалиться, мелкое наказание. Ешь кашу, и других не отвлекай, — я легонько тюкнул Сою, на что та недовольно зыркнула на меня, но послушно уткнулась в тарелку с кашей.

Сегодня семейство Барката завтракает в полном сборе, но у них всё ещё достаточно забот по подготовке к скорой битве. Да из пещер с грутцами надо вынести как можно больше урожая. Мне никто не поверил, что я закончу всё в один день, поэтому клан Барката продолжает следовать основному плану. Они готовятся, что их практически сразу возьмут в осаду и окончательно перекроют доступ к пещерам с грутцами, так что существовать им только на припасах. Наверно, я на их месте так же бы не поверил россказням мистера Морщинки, что он всех в одиночку уничтожит. Не терпится увидеть их ошалелые лица, хоть мне и до сих пор отвратна сама идея участвовать в подобном.

С момента собрания у главы клана прошло два месяца. Гдоро гнотдогос, война чистоты — уже идёт. В самых больших гнёздах она закончилась, а несколько дней назад в соседних от Тощего гнёздах она началась. Теперь через них просто так не пройти. У выходов из дромосов дежурят избранные дворфы из царских отрядов и гнёзд, где уже закончился гдоро гнотдогос. И пройти даже по краю гнезда из одного дромоса в другой можно только в определённое время, иначе любого постороннего посчитают лазутчиком или, что хуже, нарушителем устоев и традиций.

Но на войну чистоты мало кто шляется между гнёздами, дворфы покидают их лишь по особой нужде или поручению. Они настороженно пялятся на окружающих, и пристально разглядывают узоры на их толстых халатах. У кого волнистые, у кого с закорючками, с фигурами или чем-то ещё — у каждого клана свой неповторимый узор. И я сам недавно стал свидетелем, как два дворфа из враждующих кланов пересеклись в дромосе и без всяких слов бросились друг на друга с кинжалами в руках. Оба погибли, потому что целенаправленно били в шею и грудь, чтобы наверняка.

Сейчас же дворфов в дромосах мало, да и на меня никто не нападал, так что я без происшествий добрался до искусницы. Шгаир ждал меня в своей библиотеке-кабинете, и мы сразу же отправились на самый последний этаж здания. В личную мастерскую Следящего. Её наполнению позавидовали бы магические академии: у стен теснились десятки деревянных и металлических наргодат, а стеллажи и шкафы ломились от кип бумаги и чернил, порошков и микстур для смешивания, искусственных и природных камней маны, материалами от растений, животных и монстров.

Шгаир поднял с одного из столов свиток. Поверхность листа покрывали изломанные линии как от удара молнией, практически полностью скрывая под собой печать заклинания «Ледяное копьё», составленное только с использованием рун.

— Я проверил твою печать, — проскрипел Шгаир, бросив листок в стоящий рядом мешок, наполовину заполненный другими закоротившими свитками. — Не самостоятельно, через наргодат. Всё работает. Ты справился с изучением рун. И понял первый аспект нашей магии.

— Чуть голову себе не сломал, — я не сдержал нервный смешок, на что Шгаир саркастично ухмыльнулся. — Теперь второй этап, использование рун в структурной и прочей магии?

— Да. Мы исполним обещание. Ты всё узнаешь и сможешь самостоятельно создавать наргодат, используя истинные смыслы наших магических рун, — Следящий прошёл в другую часть мастерской, к небольшому столику с серебрянным блюдцем на нём и стульями рядом. Шгаир жестом пригласил меня присаживаться напротив. — Но это произойдёт не сегодня. Многое тебе ещё нужно объяснить. Сегодня день разговоров.

— Потому что в ближайшие дни случится многое. И пролитая кровь ксата избавит всех от проблем? — я лукаво прищурился, на что Шгаир задумчиво прогладил одну из седых кос бороды.

— Разумный без хитрости — бесхитростный разумный.

— Очень мудро. Что-то на уровне «Лев не тот, кто прав, а тот, кто лев», — я удручённо вздохнул. Я предполагал, что дворфы специально совместят начало войны чистоты и второй этап моего обучения. Но не думал, что Шгаир будет так нагло себя вести. Но это делает ему честь, он хотя бы не скрывает намерений. — Хорошо. Давай сегодняшний день проведём в разговорах. Но после обеда у меня другие дела есть.

— Ты успеешь приодеть свою рабу. Ты недолго будешь у меня. Потому что мы обговорим то, что никто и никогда не скажет тебе в магических академиях, — Шгаир потряс рукой, оттопырив указательный палец. — Первая основа нашей магии, её первый аспект — протекание магии в рунах. Третий аспект — её распределение в материи. Второй — сама магия.

Я приготовился внимательно слушать Шгаира. Потому что даже знание первого аспекта полностью перевернуло моё представление об использовании рун в печатях. Теперь все существующие рунические школы у прочих разумных мне кажутся не играющими детьми в песочнице, а просто безмозглыми одноклеточными.

Да, все маги правы — руны одновременно проводник маны, определитель и концентрат духовного смысла заклинания, и распределитель магической энергии. Все считают, что одна руна всегда отображает смысл одного отдельного слова из духовного смысла заклинания. Притом считают, что каждая руна содержит в себе до пятидесяти смыслов, но они всегда в одно слово. Вот только это бред.

Каждая руна, если переводить её смысл на язык нутонов и ратонов — это ни звук, буква, слог или слово. Каждая магическая руна — это предложение из двадцати слов. И хоть каждое предложение имеет один определённый смысл, но поставленные рядом две магических руны друг друга дополняют и смыслы изменяют. А рун в магическом алфавите больше ста пятидесяти, и из них можно составить бессчётное количество вариантов трактовок духовных смыслов заклинаний. Да и правил составления рун и их использования столько, что самые базовые основы едва влезли в пятёрку толстенных справочников.

Тяжело было копаться в выданных мне книгах даже без учёта того, что я прикидываюсь, что не знаю язык дворфов. Иной раз мозг вообще отказывался всасывать новую информацию, приходилось перечитывать главы, чтобы хоть что-то понять. Но я справился, сработавший свиток с «Ледяным копьём» тому доказательство. Но мне ещё пришлось пожертвовать десятью очками «навыков». Я вложил по пятёрке в «Новеллу знаний» и поднавык «Страницы записей», получив сперва двадцать пять ячеек для «Фрески памяти», а затем переведя их в двести пятьдесят страниц «Походных страниц». В последний запечатлён краткий конспект изученных книг, так что без продвинутой магии я не останусь.

— Первый аспект я выучил. Третий аспект узнаю уже потом, но примерно понимаю его суть, — я говорил спокойно и размеренно. — Но что ты имеешь в виду под «самой магией»?

— Магия в балансе. Но не мне это ксату говорить.

— Чего?

— Скажи честно — каковы твои отношения с… драконами? — проскрипел Шгаир, чуть подавшись вперёд. Я недовольно свёл брови, показывая, что этот вопрос мне вообще не понравился. — Ты сам помнишь, что принёс к нам.

Я раздражённо потёр переносицу, не понимая, при чём тут магия, драконы, моё обучение. Но за прошедшие месяцы Шгаир строго следовал клятве и обучал меня со всей отдачей, так что, думаю, и этот странный вопрос не меньше прочего важен.

— Предположим, что недавно случившееся — это, пока что, единичный случай.

— Пока что? — переспросил Шгаир, но я промолчал и даже выражения на лице не изменил.

Следящий задумчиво пригладил одну из седых кос бороды. И забил длинную трубку. Огонёк на кончике пальца вспыхнул от прочитанного заклинания, затлел табак. Следящий выпустил в воздух облако сизого дыма. И задумчиво наблюдал, как оно рассеивается.

— Когда мы давали клятву, то ты назвал свой возраст. Для ксата ты непозволительно молод, но процедуру дознания в церкви прошёл, — Шгаир всунул мундштук в рот и причмокнул губами. — Драконы, твои боги — они рассказывали вам хоть что-то о магии? О её структуре, движении в мире? Вам, ксатам, а уже твои старшие рассказали тебе. Было такое?

— Что-то о магии я знаю, но твои слова я всё ещё не понимаю.

— Потому что магия состоит из восьми аспектов. По крайней мере — сейчас, — Шгаир глубоко затянулся и стукнул трубкой о серебряное блюдо, вытряхивая пепел. — До прихода скверны, ксат, магия были лишь двумя равными величинами, равновесными состояниями, двумя стезями одного явления. Это сейчас есть магия жизни и смерти, четыре стихийных и поддержки с призывом. Но раньше существовала лишь магия созидания и разрушения. Только древнейшим она была подвластна в полном объёме. Наши боги могли вернуть к жизни давно умершего, и уничтожить любого без остатка в ярком облаке магии. Магия созидания и разрушения, рождения и увядания — у неё много имён, но суть одна. Ты что-то похожее слышал?

— Примерно понимаю, о чём ты, — я сказал спокойным голосом, хотя едва смог скрыть потрясение. Дворфы знают о первичной магии жизни и смерти, а их боги пользовались ей наравне с первородными драконами. — Но при чём здесь время до прихода скверны?

— Как я и сказал — баланс, — проскрипел Шгаир, рукой прочертив ровную линию перед собой. — Пусть появились новые аспекты, но мир зиждется на балансе созидания и разрушения. И это нужно учитывать во всём, особенно в создании наргодат. К сожалению, пять веков назад его учитывать было в разы легче.

— Это связано со скверной?

— Она причина, да. Но не в ней дело, ксат. Изначальная магия скудеет с каждым веком, преобразовываясь в новые аспекты.

Все эти недосказанности мне настолько надоели, так что я решил чуть надавить на Шгаира и спросил, с чем вообще связано это преобразовывание аспектов, и при чём тут скверна. Шгаир ответил, что всё очень даже связано. Он начал объяснения с переданного ядра хитца. Оно важно в производстве всяческих кристаллов, но не улавливает скверну, как в кристалляриумных мастерских академий — а реагирует на колебания самой магии в воздухе. И благодаря таким ядрам всякие кристаллы получаются чётко соответствующими своим задачам. Тот же кристалл дознания содержит в себе равновесие магии огня, воды и воздуха, но земля должна чуть господствовать над остальными.

Следящий без подробностей, но минут десять объяснял, в каких пропорциях должна соблюдаться магия в производстве вообще всех кристаллов. И, конечно, Шгаир сообщил о затратах кристаллов душ. На кристалл дознания вообще нужно, чтобы пятьдесят разумных прошли через рабство души и из их тел вытащили какую-то душу. Но это всё меркнет с тем, что те самые белёсые ниточки магии — это и есть аспекты, просто на низком уровне «Чувства магии» их нельзя полностью прочувствовать. Для этого навык нужно улучшить четыре раза, и каждый раз выбирать «Чувствительность».

— Магия вокруг нас, ксат. И отголоски изначальной магии так же рядом.

— Отголоски?

— Именно, — Шгаир грустно закивал. — В наших мастерских, где создаются кристаллы, мы не можем сказать, где находится источник магии. Но мы наверняка можем посчитать их количество по дыханию магии. Волнам энергии, окутывающим мир. Пять веков назад источников изначальных аспектов было не меньше десяти на каждый. Но теперь их осталось только два, по одному на созидание и разрушение. Всё остальное заняли другие аспекты. Или скверна.

— Она — новый, девятый аспект?

— Она — иное. Но и её приходится учитывать. И с каждым веком всё больше, — Шгаир пальцем показал на мою грудь. — Она в тебе есть, мы оба это знаем. Но она ещё не повод действовать иначе. И ты, работая с магией, должен подчиняться общим правилам. «Чувство магии» позволит магию чувствовать, а…

— А «Знание магии» позволит её знать. Я помню, что от неё зависит качество создаваемых наргодат.

— Не только, — Шгаир потряс пальцем, показывая мне быть максимально внимательным. — Магией можно управлять, вот о чём я хочу тебе сказать. Создавая наргодат или вплетая духовные смыслы заклинания в печать — ты управляешь магией. Произнося слова заклинания, концентрируя энергию души и выпуская из себя магию — ты управляешь магией. Твои знания определят степень управления, но познания твоей души, её «величие» не должно уступать твоим знаниям. И тогда ты, «возвеличив» свою душу на многие ступени, открыв высокие познания в «Чувстве магии» и «Знании магии» — не только ты, но каждый сможет повелевать магией. Именно за этим нам нужны забытые заклинания.

— Пытаетесь понять, как в прошлом маги создавали подобное?

— И это тоже, — Шгаир по очереди пригладил каждую из десяти седых кос бороды. — Актариды оставили нам своё учение, они — единственные, кто объяснил суть магии. И познавая её суть, мы исполняем волю их учений.

Шгаир, как и обещал, без подробностей рассказал о процессе изучения предметов с забытыми заклинаниями. Их кладут на огромные подставки с различными печатями, через печати пропускают магию и собирают в особых кристаллах, а потом изучают и анализируют аспекты собранной магии. И так десятки тысяч раз, с разной по составу пропускаемой магией, на разных печатях и подставках, из разных материалов и форм. Ведь магия соприкасается с предметом и аспектами магии в нём, и сама немного изменяется. Так дворфы пытаются понять, какими именно рунами когда-то давно был создан предмет с заклинанием.

Я внимательно слушал объяснения: я хоть не совсем понимаю, куда и как можно применить услышанное, но всё равно эта информация недоступна другим разумным. Но в голове у меня крутилось два очень щепетильных вопроса, которые хотелось обдумать наедине.

Вот только наша встреча закончилась после объяснения о работе с забытыми заклинаниями. Шгаир передал мне тряпичный свёрток с заказанным поясом из чёрной кожи с ромбовидными вставками, выточенными из кости одного не самого умного дракона, и с парочкой потайных карманов на внутренней тканевой основе. Так ещё даже вблизи пояс кажется сделанным из обычной кожи, выделанной в сильном красителе. Это обезопасит Сою от лишнего внимания. Ещё Шгаир передал листок с оценкой пояса. В нём аж три заряда на «Вторую броню» и четыре на «Щит магии», да и хранилища «маны» в полторы тысячи, что позволит девочке не запариваться с постоянным обновлением щитов. А уж «структурной прочности» в нём вообще под тысячу, пояс прослужит не один десяток лет. Замечательно приобретение.

— За такую вещь можно войну устроить, — проскрипел Шгаир, взглядом показав на свёрток. — А ты собрался отдать его отродью скверны. Твоё право, но в этом есть хоть смысл? Это создание — оно особенно? Особенный троптос?

— Абсолютно обычный троптос, как и все остальные, — я не врал. Даже такие как Соя, кого игнорирует скверна, не так уж и редко рождаются.

— И ты хочешь отдать этот пояс?

— Если что-то случится с этой прилипучей мелочью, то я сильно расстроюсь.

— А если ей кто-то навредит?

— То я его убью. И пусть молится, что только его.

— Обычно так говорят про часть семьи, ксат, — Шгаир покачал головой, отказываясь верить, что так можно относиться к какому-то троптосу. Но а как ещё относиться к этому мелкому наказанию моей скверной жизни? Без неё будет скучно, и грустно.

Уже идя обратно в Тощее гнездо и постукивая посохом о каменный пол дромосов, я дожидался проходов через воюющие гнёзда и слушал выкрики погрязших в битвах дворфов. Они проклинали друг дружку, семьи, кланы, предков, кричали о незыблемом достоинстве и прочей возвышенной чепухе. Кто-то победно кричал и радовался, кто-то, умирая, испускал последний тихий крик. На стены домов попадала кровь, окрашивая их в красную крапинку.

Я слушал и видел происходящее в гнёздах, но думал о другом. Актариды — единственные, кто хоть как-то пояснил разумным суть магии, и магический алфавит дворфов это подтверждает. Но откуда у них маниакальное влечение к забытым заклинаниям? Есть одно предположение, но для его подтверждения надо выиграть скорую войну чистоты и опять оказаться в царском гнезде. Месяц назад о начале гдо братарат объявил лично царь, собрав всех глав кланов в зале с колоннами и каменными гобеленами с рисунками жизни древних дворфов. Я так же присутствовал, как самоклан, и хорошо услышал слова царя Англита о величии Актаридов и заветах, скрытых в их учениях. Да и сказанное им в день заключения клятвы о взращивании каких-то «их» я так же забыть не могу.

А ещё сказанные недавно слова Шгаира о «навыках». Он говорил с такой интонацией, будто от «Чувства магии» и «Знания магии» зависит гораздо больше, чем вообще можно представить. Но об этом я и так догадывался. А вот то, что источаемая отовсюду магия имеет собственный аспект — вот это новость знатная. Хотя и к этому были предпосылки.

После убийства той крылатой твари я улучшил «Чувство магии» и выбрал «Чувствительность». Таких улучшений стало два, и ощущение магии изменилось. И сейчас, идя по практически пустому дромосу в сторону Тощего гнезда — я чувствую, как от стен и грибов на них отходят белёсые ниточки, но теперь уже полые внутри, как гибкая трубочка. И исчезая, будоража пространство рябью, между их волнами мне чудятся замысловатые орнаменты. Возможно, это и есть проявление аспектов магии, но мне не хватает «чувствительности» в «Чувстве магии»? Скорее всего, так и есть, но что тогда делает «Знание магии»: позволяет этим проявлением управлять, или вовсе контролировать?

От внезапно появившейся идеи я чуть не остановился посреди дромоса, но силой заставил идти себя дальше. Для подтверждения этой скверной, но интересной догадки — у меня всё ещё слишком мало информации. Не знаю, получу ли я её у дворфов, но я обязательно окажусь в одном из северных первозданных садов длинноухих. И я уже наверняка знаю, что попрошу в обмен на сведенья о моём проходе к центру осквернённого сада.

Я вытянул руку, «Чувством магии» ощущая отходящие от меня белёсые ниточки. Но я чувствую не только их, но «Физический и Магический щит». Они мерещатся наэлектризованным полем в полуметре от тела, окружая меня дребезжащей рябью сферой. А ещё, после второго улучшения «Чувствительности», я чувствую как магия струится в моих тканях, выходит из нервов и насыщает каждую клеточку тела, с приятным покалыванием накапливается под кожей и отделяется от меня белёсыми ниточками. После улучшения «Чувствительности» моё старое предположение получило ещё одно подтверждение: магическая энергия и нервная система организма связаны. Но настораживает возможная связь всего этого с лог-файлом. Ведь не зря в академии говорили, что кристаллы души лучше использовать от рабов души с развитыми магическими способностями, то есть с характеристикой «Магия» и навыками «Чувство и Знание магии».

У Тощего гнезда я почувствовал группу из семи звёздочек за поворотом, где дромос вклинивался в гнездо. Сою с дочкой Барката окружила детвора из соседнего клана и на дворфийском языке оскорбляла девочек. Но близко не подходила, и рук не распускала. Асила стояла гордо выпрямившись, а Соя так вообще флегматично зевала. Я решил не вмешиваться и встал поодаль, но для острастки чуть сильнее стукнул посохом об пол. От чиркающего, звонкого удара Соя растянулась в довольной улыбке, но путь ей преграждала девка из задир. Соя резко вскинула руку с вытянутым пальцем, с намёком на «Магическую стрелу». Девка испуганно пискнула и отстранилась, и Соя самым спокойным шагом отправилась ко мне. Дочь Барката гордо, даже нагло отряхнула одежду, приглаживая каждую образовавшуюся складочку. И впилась колким взглядом в лицо самого старшего из ребят.

— Я буду против вашей смерти. Ваши жизни пригодятся нашему клану, — произнесла Асила на родном наречии и оставила задир. Они провожали её ироничными взглядами и едва не смеялись.

— Чем ближе битва, тем больше неприятностей? — спросил я у Асилы. Девочка поправила косу тёмно-коричневых волос, свёрнутую бубликом на затылке.

— Никаких проблем, — Асила хитро улыбнулась, протягивая слова на ломаном языке нутонов и ратонов. — После того дня я три раза дралась. Они руки держат у себя.

— Знаю, мне кое-кто рассказывал, — я покосился на Сою. Та стеснительно отвела взгляд в сторону.

— Вас отец искал. Хотел видеть. И говорить.

— Чем ближе битва, тем больше неприятностей, — я показал девочкам идти к ячейкам клана Барката. Заодно поинтересовался у Асилы о её знании языка нутонов и ратонов.

Оказалось, что ещё и вторая дочь Барката знает его. Но она сейчас на северном материке, в одной из гильдий авантюристов и вольных наёмников зарабатывает себе честь и величие. Для этого надо было язык выучить, поэтому Баркат подсуетился и пристроил дочь на работу в гильдию свободных торговцев в Шумном гнезде. И туда же Баркат пристроил и Асилу. Она пойдёт работать в искусницу, а это работа с заказами прочих рас, и знать хотя бы один их язык — обязательное условие.

Баркат, как один из главных в клане, полдня провёл на очередном собрании старших, разбираясь с диспозицией и планами на предстоящие битвы. И теперь дожидался меня в столовой и в компании с чашкой грутцевого чая. Но сейчас меня заботило другое, очень важное дело. Я завёл Сою в комнату, и протянул свёрток. Девочка испуганной мартышкой замотала головой, то косясь на свёрток, то с вопросом глядя на меня. Наконец Соя робко развернула ткань, увидела костяные ромбовидные вставки. И ахнула.

— Теперь, мелкое наказание моей скверной жизни, я буду чуть меньше за тебя переживать. Это подарок, и защитный оберег. Ты уже привязывала к своей душе магические вещи. Давай, сделай это ещё раз.

— Это пояс, да? — Соя примерила его к животу. Высотой в ладонь и длиною в два метра, им можно обмотать талию девочки раз пять. В концах пояса к коже дошита длинная чёрная ткань с волнистыми узорами из красных ниток. Специальная добавка, чтобы обвязывать именно её, а не кожу.

Я потрепал девочку по голове. Та на секунду замерла. Благодаря «Чувству магии» теперь я смог заметить, как от белёсого облачка в теле девочки отделился небольшой кусочек и молнией через руки впитался в пояс.

— Боги сказали, что эта вещь теперь моя… — Соя заморгала, в уголках её глаз проступили слёзы. — Боги сказали, что он защитный. Что защитит… Он как у хозяина?

— Чуть меньше зарядов, но должен защитить со всех сторон от магии и кинжала.

— Спасибо, хозяин, — Соя разрыдалась, крепко обняла меня и уткнулась лицом в живот. Я не смог ничего лучше придумать, чем погладить это мелкое наказание. Не совсем понимаю причин её слёз. Разве это не нормально, сделать всё, чтобы что-то важное для тебя не пострадало? А это мелкое наказание — мне важно, хоть оно и не слушается, и частенько делает всё как ей хочется.

Соя несколько минут ревела, пока не успокоилась и ещё разок не поблагодарила меня за подарок. Заплаканными глазами она щурилась и неправильно начала наматывать пояс, внутренней тканью наружу. Мне пришлось пожурить девочку и отправить её умываться, а то она вообще ничего не соображала. Соя приободрилась только смыв с лица остатки слёз, в несколько слоёв обмоталась поясом. И ловко подвязала его тряпичными завязками. А уже через несколько минут, выслушав, как пояс работает и как с ним обращаться, чтобы долго прослужил — малышка побежала искать Асилу. Хвастаться подарком.

— Это то, что я думаю? — спросил Баркат, когда я вышел из комнаты. Дворф пальцем показал себе на пояс и ткнул в сторону входной двери, куда убежала Соя.

— Если ты про первый день, то думаешь правильно.

— Если она тебе не семья, то кто вообще? — Баркат пригласил присаживаться рядом, в мочках ушей дворфа блеснули серебряные серёжки с зелёным камнем. — Поблагодарить тебя за подарки хотел. Кольца и серьги, которые ты дал — на последнем сборе их раздали между семьями. Пригодятся. Помогут.

— Меня так никто не послушал?

— Ты говоришь радостные вещи, ксат. Их хочется слушать вечно. Но у нас не вечность, а сегодня, завтра, и короткий день.

— Идиоты, — я раздражённо потёр переносицу. — То есть меня дейсвительно хотят оставить около домов?

— Даже если ты опытный маг и… Хоть мне многое известно, — последнюю фразу Баркат прошептал, чтобы никто посторонний не смог услышать, — но для всех ты — всё ещё настраец. И гость царя. Тобой рисковать никто не будет.

— У тех двух кланов, в общем, будет сорок главных? — Баркат в ответ кивнул. — Я же могу не успеть их перебить до того, как они всей толпой убьют вас… Хотя, нет, знаешь, меня другое беспокоит: вы хоть понимаете, что именно попытаются сделать те кланы?

— Да, ксат. Они решат всё в один день.

— И поэтому одну из главных боевых единиц, меня — вы отправили хрен пойми куда?

— Я уже сказал, ты — гость царя. Сражаться бок о бок с тобой — прикрываться им.

— Да, тяжело быть вами, — я удручённо покачал головой, глядя в карие глаза Барката. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что для него всё логично и нормально.

Дворф пригладил каждую из четырёх густых кос бороды. Я откинулся на спинку стула. На этаже выше и этаже ниже, во всём доме, ячейке и клане — дворфы проверяют доспехи и оружие, уточняют заклинания в гримуарах. И готовятся умереть, забрав с собой как можно больше врагов. Страха или какого-то неприятия ситуации ни у кого нет, даже жена Барката и его дочь, соседские дети и прочие — все относятся к возможному будущему как к чему-то нормальному. Мне на этот фатализм плевать, пусть хоть друг дружку поубивают — но если клан Барката проиграет, то мне с Соей придётся перебираться в другой клан. Девочка лишится подруги и хоть какого-то развлечения в одном лице. А без развлечений это мелкое наказание жалобами и причитаниями мои извилины до блеска отполирует.

Вообще, удивительно, как магия одновременно и влияет на войну, и не влияет вовсе. Шесть лет назад, когда мы с Соей попали в передрягу с наёмниками, то за полгода до этого прошли дорогой по землям, охваченным войной. Все осады, все битвы и прочее — всё это лежит на плечах обычного солдата, простейшей экономики, подвоза припасов, оплаты жалования и прочего. Но в самой экономике очень многое зависит от магии, те же магические устройства для быстрейшей взбивки масла, всякие укреплённые ткацкие станки или даже банковская система, целиком зиждущаяся на магии.

Да и с простыми битвами «непонятка». Вроде как и всегда, борьба количества и качества, меча и щита. Но магия всё меняет. «Вторая броня» у случайного солдата заблокирует смертельный удар, он контратакует и убьёт противника. А если у всех есть такой щит с несколькими зарядами, то града стрел можно не бояться. А здесь ещё и заклинания всякие, тот же «Страх» или «Слабость», или ещё что. С ними битва пойдёт совершенно непредсказуемо. А ещё же многие вписывают структурные заклинания в оружие. С тем же «Острым лезвием» даже ржавый бердыш напополам разрубит закованного в латы разумного. А ведь ещё есть всякие кольца и серьги со спас-заклинаниями, и прочее.

Да и я сам ведь готовлюсь именно к магической войнушке. Из трофейных колец я отобрал себе на большой палец правой руки золотое с сапфиром и «Ледяным копьём», на средний палец — толстый серебряный перстень с «Земляной глыбой», а на безымянный — серебряное кольцо с розовой жемчужиной и прекрасным «Помутнением разума». В кольце осталось всего двадцать использований, а действие и сила заклинания зависит от величины «характеристики Воля» у мага и цели. У меня оно на тысяче очков, так что на долгую минуту эффект будет максимальным, как от тяжёлого сотрясения мозга.

— Можешь ответить, раз вы отказались от моей помощи? — я многозначительно посмотрел на Барката. — Вы ведь все вот эти битвы и геноциды царств устраиваете только из-за нехватки жизненного пространства?

— Не только, ксат. Это — лишь побочное явление. Но я солгу, если скажу, что и это не причина.

— Но… есть же земли за горами. Равнины, и прочее. Да, дикие земли ещё надо отвоевать у монстров, но это возможно.

— Ты спрашиваешь, почему мы ютимся в наших горах, как длинноухие в садах, как орки из прерий не вылазят, а тёмные эльфы заперты в своих закрытых школах. И вы, ксаты, с острова не лезете особо, — Баркат на секунду нахмурился. — Нет, с вами пример плохой, но для остальных причина похожа. Ты её видел. В царской грибнице.

— Грутц Выбирающий королей?

— Он самый, ксат. Высшее проявление воли наших богов.

— Интересно, но это не совсем то, что я хотел узнать, — я руками изобразил гнездо и отходящие от него дромосы. — Я живу в горе уже полгода, но не видел, чтобы выкапывались новые гнёзда или пещеры для грутцев.

— Я понял, ксат. Ты задал… — Баркат хмыкнул в бороду. — Скажи, ты умеешь уплотнять толщу камня и раздвигать его магией, чтобы гнёзда, дромосы и пещеры простояли тысячелетия, а во время землетрясений и движения гор даже трещины не пошло? Умеешь так делать?

— Вряд ли что кто-то из разумных вообще на такое способен, — я кое-как сдержал подступившие эмоции, никак не выдав себя.

— А наши боги были способны, — дворф приподнял чашку с чаем, но поставил обратно и в бороду процедил, что браги хочется. — Твои боги, наверно, тоже могли такое.

— Может — могли, может — не могли. Всё это дела прошедших времён. Но я понял вашу судьбу и устои вашего народа.

— Это лучше, что любой дворф может услышать от другого разумного, — Баркат вышел из-за стола, посмотрев на свою жену, хлопочущую ужин на кухне. Дворф о чём-то задумался, закивал сам себе и скрыл под усами любящую улыбку. Он повернулся ко мне, и предельно строгим голосом произнёс: — Осталось немного. Мы будем сражаться за своё величие и честь. Но это не твоя война, не твои битвы.

— Уж извини, Баркат, но мои, — я саркастично раскинул руки в стороны. — Я встрял в ваши разборки не по своей воле, и не по своей же воле должен всё закончить быстро. Ради одной мелочи, и потому что у меня нет времени ждать, пока вы навоюетесь.

— Всё пройдёт быстро, в один день.

— Да. Я это обеспечу лично.

Баркат разочарованно покачал головой, но спорить не собирался. Он лишь сказал, что завтра закончат все работы, а на обед и ужин будет пир в каждой семье. Я в ответ пообещал сходить в Шумное гнездо и чего-нибудь прикупить у торговцев: мяса, вина и подобного. Это дворфу более чем понравилось, и он крикнул супруге, что завтра у них будет лучший пир из всех. Та недовольно пригрозила пальцем, чтобы Баркат не смел обдирать гостя царя, но дворф лишь рассмеялся в ответ.

Я вернулся в комнату, сел на диван. И тяжело вздохнул. Крепко сжал кулаки, глубоко задышал. И окончательно подавил эмоции. Я знал когда-то разумную, способную магией укреплять стены и даже замуровывать землёй ходы в пещерах. Но это было давно, и ничего от неё я уже не узнаю. Но теперь мне известно, что способности к магии уж точно связаны с «общим уровнем». Ведь не зря же высветилось то сообщение от «системы», когда я получил тысячный «уровень» в своей истинной форме.

В самой сути магии и способах взаимодействия с ней я ничего не знаю, как и не знаю, что именно улучшить в «Знании магии»: контроль или управление. Но после всего услышанного я обязан в этом разобраться всенепременнейше. И если не у дворфов, то у длинноухих уж точно.