На следующий день я отправился к Шгаиру после завтрака, как и во все прошлые разы. Соя в нашей комнате удобно развалилась на диване и уткнулась в одну из книг, привезённую Илуром: девочка за последние года подрастеряла навыки чтения, и сейчас медленно проговаривала слова и предложения. Соя могла бы и весь день провести с Асилой, они хорошо сдружились, но дочь Барката сегодня весь день будет помогать в грибнице. Сам же дворф сторожевой собакой шагал рядом со мной, от нервов постоянно поправляя свой толстый халат. А около каменного забора искусницы сдавленно крякнул и поочерёдно прогладил четыре косы тёмно-коричневой бороды.

Стражи у входа кивнули, показывая, что и сегодня проход разрешён. Я степенно прошёл внутрь, хоть и не хотел этого делать — паранойя со вчерашнего дня усилилась, клыками грызя мне позвоночник где-то в районе хвоста.

Шгаир ждал нас в своём полукабинете-полубиблиотеке. Он сидел за накрытым красной тканью широким столом, окружённый стеллажами книг и подпирая одной рукой подбородок, а другой задумчиво теребя золотую цилиндрическую заколку на одной из десяти кос седой бороды. Деревянный извилистый посох в этот раз сиротливо прислонён не к столу, а к одному из стеллажей. Помощник Следящего подал всё тот же противный чай из грутца. Оранжево-фиолетового цвета, он пахнет еловыми шишками и чем-то древесным, а на вкус как палочка от мороженого. Притом пережёванная несколько раз.

Следящий молчал и когда я сел напротив, и когда его помощник удалился из кабинета. Всё это время Шгаир затуманено смотрел в одну точку взглядом разумного, который уже не понимает происходящего. Я говорить первым не хотел, а Баркат так и вовсе боялся рот открыть. Он мои занятия не посещал, это сейчас пришёл на вызов Следящего, так что Баркат присел сбоку стола. И старательно прикидывался забытым на стуле полотенцем.

— В день, когда ты встретился со всеми нами… — наконец-то проскрипел Шгаир голосом несколько уставшим, — … я лично просил царя отказать тебе в приходе. Я уже тогда чувствовал, что ты сулишь проблемы нашему царству. Даже несмотря на вещь, принесённую тобой.

— Ты начал разговор с очень «интересного» момента. И вчера ты выглядел просто отлично, — я не сдержал смешок и сложил руки на груди. Хотелось расспросить про вчерашнюю встречу, но это подождёт. — Я уже понял, что в случившемся с моей рабой я деньгами не отделаюсь. Что ты узнал?

— Что ты будешь участвовать в гдо братарат! — Шгаир стукнул кулаком по столу с такой силой, что у меня на противоположной стороне чашка задребезжала на блюдце. Баркат широко распахнутыми глазами посмотрел на Следящего. И уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Шгаир потряс в воздухе пальцем, призывая к максимальной внимательности. — Ты, ксат, станешь кланом.

— Чё? — у меня от удивления аж прищурился правый глаз. За прошедший месяц Баркат рассказал мне про все так называемые битвы и прочее у дворфов, но про становление кланом ничего не говорил.

— Ты — гость царя, но ответственны за тебя семья Барката и его клан. Бросить вызов тебе напрямую — оскорбить царя. То же касается и денег — их будет платить царь.

— Это всё уже понятно и выяснено. Что значить «стать кланом»?

— Гдо братарат Тощего гнезда пройдёт в два этапа.

— Иссечение проигравшего? — Баркат аж перешёл на родную речь и встал со стула. — Но это бесчестье!

— Клан Грабразар сам отказался от компенсации. Это их воля и право.

— Но если мы проиграем? — Баркат показал на меня.

— За ксатом присмотрит другая семья, — проскрипел Шгаир могильной интонацией. Баркат всё поняли и сник, а Следящий повернулся ко мне. — Какова вероятность, что ты проиграешь?

— Ты вообще сейчас о чём?

— Тебя объявят угно дарсарук. Самоклан. Дворф, потерявший клан в битвах, но сохранивший его название. У таких есть право участвовать в любых битвах, внутренних и внешних. На первом этапе ты с кланом Награктор объединишься против двух других кланов Тощего гнезда. Вы сразитесь, два клана против двух. Проигравшие на втором этапе сразятся друг против друга.

— И у нас есть два варианта будущего? — я небрежным жестом показал на Барката и себя, потому что услышанное мне не понравилось от слова «совсем».

— В первом ты с кланом Барката выиграешь, и случившееся месяц назад закончится. Во втором — проиграешь. Царь попросит другую семью присмотреть за своим гостем, а клан Награктор будет объявлен обесчещенным, — Шгаир многозначительно покосился на Барката, перевёл взгляд обратно на меня, и не сдержал саркастичного смешка. — После того, откуда ты вернулся — у второго варианта есть хоть малый шанс произойти?

— А бесчестье у окончательно проигравшего клана — оно как в остальных битвах, да?

— Почти, — Шгаир развёл ладони в стороны. — Сперва победитель первого этапа отберёт в свой клан лучших, если пожелает. Потом это сделает победитель второго этапа. Следом будет позволен отбор кланам из других гнёзд. Остальных признают утратившими честь. С ними поступят, как и подобает поступать с шакалами.

Я тяжело вздохнул, раздражённо помассировал переносицу. И подавил жутчайшее желание ещё раз надрать Сое задницу: всё происходит от её непомерной доброты. Хотя, если уж кому задницу и надирать, так это мистеру Морщинке, не занимавшемуся воспитанием мелкого наказания его скверной жизни.

Но основная проблема, конечно же, в дворфах. Они, как и прочие разумные, тоже напрочь отбитые. Гдо братар, то есть битва сильных; гдо братарат — битва сильнейших; гдоро баштос — битва высот; и больше дюжины других названий для различных битв. Что угодно у дворфов можно решить через битву, даже если две хозяйки не поделили кусок мяса на рынке. Для любой ситуации есть своя битва. И в каждой из них летальный исход — вполне нормальное, даже обязательное явление.

На гдо братар все ныне существующие царства, кроме принимающего, собирают армии в пятьсот рыл самых сильных, опытных и «прокачанных» воинов. Снаряжают лучшим оружием и доспехами, дают денег, помогают с провозом между материками — а дальше армии должны сами добраться к принимающему царству, мол, так они покажут несгибаемую волю своих царств. Принимающая же сторона усиленно готовится отстоять право на величие, собирая армию в пять тысяч бойцов. Все пришедшие армии объединятся у подножья горы, осадят царство и начнётся незатейливая, но кровавая война. За один тёплый сезон атакующие должны прорваться в гору и пройти до царского гнезда. Если этого не случится, то принимающая сторону объявят победителем и следующий гдо братар для неё пройдёт через двести лет, а атакующие вернутся домой.

Если же принимающее царство проиграло, то во всех атакующих царствах проводят гдо братарат. Многоэтапные битвы между кланами и гнёздами за право вознестись. Из каждого царства возьмут три самых сильных клана, они переедут в гору проигравшего царства и займут её. А всех дворфов от мала до велика, раньше проживавших там, ждёт отбор в приехавшие кланы, и геноцид. И гдо братарат, происходящий сейчас в четвёртом царстве горы Дакркатдас — всего лишь последствие гдо братар в третьем дворфийском царстве горы Доргтогрос на северном материке.

Сейчас идёт заключительный этап гдо братарат — гдоро гнотдогос. Война чистоты. Уже отобраны три сильных и огромных клана, занимающие по несколько гнёзд сразу, и они отправятся заселять «обесчещенную гору». И теперь на войне чистоты выбираются кланы, которые получат право заселить группы ячеек и даже всё освободившееся гнездо — а ведь эти кланы сами освободят прошлые жилища, и их тоже заселят другие кланы, и тоже произойдёт с их жилищами.

Во время гдо братарат перетряхивается значительная часть гнёзд, многие кланы прекратят существование, кровь забьёт канализацию, от трупной вони дышать невозможно будет. Но когда Баркат за одним из ужинов рассказывал об этом всём — все его домочадцы считали сказанное великим благом. Оно отделит достойных от шакалов.

— И что мне делать? Ну, вот, меня как-то признают самокланом, я объединюсь с кланом Барката. И?

— И докажешь свою честь, — проскрипел Шгаир. И прокашлялся, отгоняя раздражение. — Никому не нравится происходящее, ксат. Ни мне, ни царю. Но иного нам не оставила судьба.

— А убивать кого-то обязательно? — на мой вопрос Шгаир рассмеялся, ухватившись за седые косы бороды.

— Никто не может вмешиваться в гдоро гнотдогос между кланами. Никто. И только участники войны чистоты определяют свои поступки, — Следящий обратился к Баркату на языке нутонов и ратонов, намекая, чтобы тот говорил так же: — Ты всё услышал?

— Да, Следящий. Если такова воля, но мы с честью отвоюем своё право на жизнь и величие.

— На этой неделе ко мне пригласят глав ваших трёх кланов. Они всё узнают, — Шгаир показал Баркату на дверь. Тот понятливо поклонился и вышел, собираясь дожидаться меня у входа искусницу.

— Это окончательно решение? — спросил я в надежде, что существует запасной вариант, о котором Шгаир не хотел говорить в присутствии Барката. Но медленное покачивание седой головы всё объяснило без слов. — Хорошо, будет вам битва, раз вы так хотите… — я удручённо потёр переносицу, отгоняя скверное предчувствие. Эту войну чистоты дворфы запомнят надолго. — Насчёт вчерашнего хотел спросить. Это было спланировано?

— Разговор с длинноухим в гильдии? — я кивнул. Шгаир хмыкнул. — Удачная импровизация. Теперь всё царство знает, что гость царя не просто магос, но магос важный, — Шгаир встал, но показал мне сидеть, мол, он хочет размять ноги. Следящий приблизился к одному из стеллажей и вцепился взглядом в книгу, на корешке которой на дворфийском языке зелёными буквами вытиснена надпись «Исполненные контракты». — Я и не догадывался, что ты знаком с одним из высших представителей длинноухих.

— Он присутствовал на моём экзамене магоса.

— Я читал доклад одного из тамогбагр Барндорат, присутствовавшего там.

— Доклад кого? — я это название читал на постаменте в осквернённом дворфийском городе, когда нашёл глаз Актарида и какой-то чёрный клык.

— Не прикидывайся, ксат, — Шгаир посмотрел на меня как на сбежавшего из цирка клоуна. — Ты сам знаешь где был, и что видел.

— Если ты про скверну, то… Да, ты меня подловил. Мне тогда нежить всё рассказала и объяснила.

— То есть, не знаешь?

На вопрос Шгаира я отвечать не собирался, сохраняя интригу. Я впялился в глаза Следящего усталым взглядом, и разочарованно цокнул языком.

— Это название нашей расы. Мы сами себя так называем, — проскрипел Шгаир. — Мы — дети служения величественной магии.

— Величественной магии? — удивлённо переспросил я, осознавая один интересный момент. — Не восприми мои слова оскорблением, но почему так? Орки называют себя детьми Мкаатух, нутоны — дети Тонов.

— Потому что Барндорат, величественная магия и Актарид — это синонимы, — Шгаир тёплым, любящим, ласковым и медленным движением погладил свой извилистый посох, будто наслаждаясь самим статусом обладания этого предмета. Вскоре Шгаир вернулся за стол. — Ты сам не воспринимай мои слова оскорблением, но пока твои боги занимались непонятно чем, наши боги объяснили нам течение магии и её понимание.

— Чтобы в прошлом не делали чьи-либо боги — сейчас мы сидим здесь.

На мою фразу Шгаир отреагировал сдержанно, лишь понятливо закивал головой. Я приблизился к дворфу, достав из внутреннего кармана куртки свиток, полученный на аукционе лет семь назад. Я тогда из скверного материка притащил серебряный головной обруч, очистил от скверны в ритуале бластария. И на закрытом аукционе троица дворфов до остервенения боролась за обруч, потом что в нём содержались так называемые забытые заклинания.

Я положил свиток перед Шгаиром со словами, что это моё разрешение на два наргодат вне очереди. А пока возвращался за стол — с удовольствием слушал, как Шгаир развернул свиток. И аж прекратил дышать от удивления.

— Твои слова о течении магии и её понимании подсказали, что вы, дворфы, не просто так охотитесь за вещами с забытыми заклинаниями. Вы ведь их изучаете, я прав?

— Иронично, — проскрипел Шгаир. Он задумался и сперва аккуратно погладил каждую из седых косичек бороды, а затем и все сразу растопыренной пятернёй пальцев. — У тебя подобное ещё есть?

— Нет, — я поднял правую руку ладонью к дворфу, подражая клятвенному жесту. — Но у меня есть кое-что другое. Кое-что, что поможет… тамогбагр Барндорат лучше исполнять свои заказы. Я ведь правильно понимаю, что длинноухие заказывают у дворфов всяческие кристаллы, как и прочие расы? Кристаллы дознания и маяки дальней связи, кристаллы обучения и даже одиночного познания, и всё это изготавливается на основе кристаллов души.

— Кристаллы дознания заказывает только Всеобщая Церковь, — Шгаир прищурился, старческие морщины в уголках его глаз практически слились в одну.

— Странно бы сулину такое не знать, — я усмехнулся.

— Мы имена наших заказчиков не…

— Мне они неинтересны. Потому что заказчика я знаю.

Я поставил на стол небольшой кубик медного цвета, склеенный из крупных кусков оболочек миклов. В нём несколько слоёв, Шгаир «Чувством магии» не мог прочувствовать содержимое, но внешнего вида прямоугольника ему было достаточно. Дворф жестом показала мне продолжать.

— Здесь то, что поможет создавать кристаллы в лучших условиях, — я погладил шероховатый кубик. — За него я запрошу ровно три вещи. Потому что обмениваю на информацию. Притом очень важную для меня, но не для вас. Первое: можно ли создать всё это без кристалла души, а если нет, то сколько их нужно для маяка дальней связи, кристалла дознания и прочего. Я хочу знать всё об этих цифрах.

— Зачем тебе это? — Шгаир откинулся на спинку стула, пытаясь понять, серьёзен ли я, или просто набиваю цену.

— Интерес. Но интерес не праздный, — я выставил руку с двумя отогнутыми пальцами. — Я хочу знать успехи в изучении того обруча для головы, который твоё царство купило на аукционе. Ну или узнать, как вы изучаете подобные вещи. Возможно, вы их пытаетесь повторить, но именно это меня не интересует.

— Третья вещь — тоже информация?

— Я хочу знать об исполнении двух заказов, полученных от Всеобщей Церкви с интервалом в полгода. Это было лет тридцать шесть назад. Я хочу знать, просили ли церковники добавить в два заказанных кристалла что-то необычное, или как-то изменить их структуру. О том заказе я хочу знать всё. Возможно, заказывали не в твоём царстве, а в другом — но сути этого не меняет.

— О каких кристаллах ты говоришь?

— Кристаллы одиночного познания.

Шгаир сложил ладони в замок и что-то пробубнил себе под нос. Он рыскал взглядом по моему лицу, по кубику медного цвета, по стеллажам с книгами, по свитку с разрешением на два наргодат.

— Что предлагаешь взамен? — Следящий кивком показал на кубик.

— Не скажу, — сказал я. И только Шгаир открыл рот, чтобы послать меня в скверну, как я продолжил: — Не скажу, что в ней, но разрушенная оболочка, — я постучал по кубику, — будет означать, что ты согласен. Но для большего понимания скажу, что внутри вещь, за которую магическая академия убьёт практически любого разумного.

— Любая магическая академия? — свой вопрос Шгаир проскрипел интонацией такой, будто начал о чём-то догадываться. Я в ответ кивнул. — И эта вещь нужна для производства всяких кристаллов? — я опять кивнул. Шгаир понятливо хмыкнул. — И всё перечисленное ты хочешь узнать до отъезда?

— Можно и раньше, — я мило улыбнулся, на что Шгаир аж крякнул вместо нервного смешка.

— И не жалко тебе расставаться с такой вещь? Дорогая, а ты просишь непонятно что. Я могу понять, зачем тебе знать о производстве кристаллов. И о забытых заклинаниях тоже могу понять, зачем спрашиваешь. Но… церковь? Это связано с твоим титулом сулина?

— Сложный вопрос, — я действительно не знал, что ответить. Не случись нападение церковников, то я бы не оказался в Настрайской магической академии при настолько скверных обстоятельствах, но и титул сулина я получил из-за своего «Осквернения». — И да, и нет. Слишком много всего. Это просто личное.

— Пусть будет так, — Шгаир встал. — О производстве кристаллов и забытых заклинаниях ты узнаешь через несколько месяцев, как познаешь больше о нашей магии. О церкви и её заказе узнаешь до своего отъезда. В этом всём я ручаюсь.

— Отлично, мы договорились, — я пододвинул кубки с неподготовленным ядром хитца. — И не выбрасывай скорлупу, она пригодится к твоей просьбе и царя лично. Всё необходимое приехало.

— После встречи с главами кланов у нас будет занятие. Возьми всё с собой. Глаз Клаксаяткстурцатукца и остатки сделанного тобой укрытия хранятся за царской грибницей.

— Глаз… ай, всё равно не выговорю, — я показательно махнул рукой, на что Шгаир заулыбался. Мне и так понятен намёк о глазе Актарида и царской грибнице. Мы с царём Аглитом не виделись со дня моего прихода в царство. Из-за случившегося с гдо братарат нам явно есть о чём поговорить. И я до сих пор не знаю, как прошла их вылазка к трупу той крылатой твари.

Дожидавшийся перед входом в искусницу Баркат скучал, прислонившись к стене одного из домов. При моём появлении он раздосадовано закивал. И впервые осмотрел меня как подобает воину — оценил устойчивость походки и размеренные движения, как крепко я сжимал посох и не ощущал тяжёлого гримуара на поясе. Баркат перевёл взгляд на мой жезл с кинжалом, и показательно отряхнул свой толстый халат с волнистыми узорами.

— Нежить — это одно. Разумные — это другое, — решительно произнёс дворф.

— И я эту разницу знаю не понаслышке. Но некоторые монстры намного сложнее разумных.

— Я помню голову орука, — Баркат осмотрел улицу, вглядываясь в лица проходивших мимо дворфов. Я не обращал внимания на их взгляды с едва скрываемой ненавистью и презрением, но вот Баркату они действовали на нервы. Он кивком показал оправляться обратно в Тощее гнездо. — Скажи, только честно. Ты сам в восторге от решения?

— Нет, пожри вас всех скверна, кровожадных выродков. Придумали себе развлечений, так ещё и меня втянули.

— Тебя никто не заставлял.

— Только не начинай, и без того тошно, — я едва не сплюнул. Баркат разразился едким смехом.

— Да, ксат, и без того тошно. И мне тоже, — дворф ещё раз осмотрелся, и жестом попросил меня наклониться. — На битве я сражусь с Агдыром. Который из соседнего клана, лысый такой. Но если что — не жалей его.

— У вас двоих долгая история тесных отношений? — мой голос аж сочился сарказмом.

— Да, бесчестья на его семью. Мы с ним родились с разницей в один день. Он из сильного клана, а мой клан тогда едва не потерял право на честь и жизнь. Тяжело приходилось, мы жрали одну и ту же кашу на завтрак, обед, ужин, пили только воду, работали. И много дрались в дромосах, и между кланами, и между гнёздами. Вот в такой драке меня, молодого, и приметил патруль.

— Смог пробиться в солдаты, а там и во внешний патруль? — Баркат глубоко кивнул. — Но не ты ли благодарил Сою, что она позволила твоей дочери вспомнить её истоки и семью?

— Так у нашего клана и отобрали право на внешний патруль. Лет семьдесят назад, на разведке один из наших испугался и дал дёру. Отряд был в десять бойцов, из-за него трое погибли. Заклинание «Страха» сработало на него.

— Так если было заклинание, то…

— Дело не в заклинании, ксат. Дело в клане, что не смог подготовить своего бойца к любой ситуации. Это общий позор, — Баркат остановился и посмотрел мне в глаза взглядом разумного, уже знающего когда и при каких обстоятельствах он умрёт. — Бежать нельзя, никогда. Это бесчестье, это лишает тебя право на величие и жизнь. А для нас это одно и то же. Но что насчёт тебя?

— Ты спрашиваешь, готов ли я перебить те два клана, включая женщин и детей, или спрячусь и буду смотреть, как вырезают твой клан? — на мой вопрос Баркат устало кивнул. И нервно, со свистом вдохнул. — Я бы предпочёл никого не убивать. Но если хоть одна тварь посмеет угрожает мне или, пожри их скверна, Сое — этой суке придётся умолять меня о быстрой смерти.

— Приятные слова, ксат. Очень приятные, — Баркат растянул губы в лёгкой довольной улыбке, и вяло отряхнул халат, словно услышал что-то важное и хотел стряхнуть с себя грязные домыслы. — Значит, нам остаётся дождаться неделю, и послушать главу клана.

Баркат уверенным шагом пошёл к переходу между ярусами. Я шёл рядом, не обращая на дворфа внимания. Меня всё больше и больше беспокоил сегодняшний разговор о гдо братарат и гдоро гнотдогос. Происходящее — какая-то жестокая насмешка судьбы, если такая вещь вообще существует. Пять лет назад, улетая с материка, я оставил за собой почти двадцатку трупов наёмников — и сейчас, вернувшись, я первым делом ввязался в крайне скверную историю.

Пожалуй, когда всё закончится и я отомщу крылатым тварям — то лет триста не буду вылазить из какой-нибудь пещеры. В скверну этих разумных с их традициями, обычаями и прочими вещами.

* * *

Спустя неделю Шгаир пригласил к себе трёх глав кланов. Они провели у Следящего весь день, вернувшись в Тощее гнездо практически перед сном. И на следующий вечер назначили в своих кланах собрание глав семей. Я так же должен участвовать. Ничего хорошего меня там ждать не могло, но деваться некуда. Я подтвердил Баркату, что обязательно буду, и отправился к Шгаиру на очередное занятие по рунам и магии дворфов. А уже после обеда, закончив урок, мы отправились на самый нижний ярус царства.

Чёрноволосый царь Англит работал в продолговатом кабинете. Его стены скрывали за собой шкафы с бухгалтерией, а столы с писчими, казначеями и прочими клерками рядами простирались от самого входа до дальней стены. Там за столом сидел царь и устало шкрябал пером по листкам жёлтой бумаги, созданной из какого-то грутца. К нам Англит вышел не сразу, ещё примерно с час он занимался документами, а мы со Следящим сидели в соседней комнате в компании с грутцевым чаем. Он светло-зелёный и чуть кислый, но его можно пить в отличие от чая у Шгаира в искуснице. И, почему-то, царский чай Следящему вообще не понравился.

Царь освободился от бумажной работы, и мы сразу отправились в зал с каменным троном. Там я и принялся склеивать квадратную коробку для глаза Актарида. Четыре слоя кусочков оболочки микла скроют отходившие от чёрной сферы белёсые ниточки и колебание пространства. Англит с Шгаиром пытались узнать состав моего клея, но я лишь саркастично ухмыльнулся. Разумные могут добыть оранжевый корень древня, фласкарского энта — но они никогда не смогут зайти в центр скверны, где в сетчатой паутине у корней деревьев хитцы откладывают яйца. Потому что их скорлупу я использовал в скверном клею.

И я, пока склеивал коробку со сферой, слушал рассказ о походе к трупу того чёрного дракона. Царь отправил отряд царской гвардии в двадцать рыл, но из-за нападения стаи гноллов дошли только восемнадцать. Потеря двух таких бойцов хоть и горе, но благодаря их жертве царство добыло серьёзные трофеи. Всё мясо и органы сгнили, да и кожу поклевали птицы, но зато они получили практически весь скелет. Правда, состояние черепа слишком плачевное.

— От чего он мог погибнуть? — спросил Англит, наблюдая как я склеивал последнюю грань коробки.

— Смерть никогда не скажет, когда она придёт к тебе. И как придёт, — я поставил последнюю обмазанную клеем детальку на место. — Он умер. Это, как мне кажется, для вас — главное.

— Ксат, вышедший из церкви, и так говорящий о своём боге, — произнёс Англит на своём родном языке, и удручённо посмотрел на Шгаира. — Помяни моё слово, мой добрый друг. Мир обречён, раз такой разумный существует.

— Воистину тёмные дни, ваше величество, — Шгаир только и смог, что развести руками. Он повернулся ко мне. — Скоро ты закончишь? Подготовка к гдо братарат идёт и в залах царского дворца.

— Да уже, — я протянул дворфам склеенную коробочку. Ни одно колебание магии не просачивалось наружу.

— Прекрасно, — Шгаир взял коробочку и, склонив голову и со всем почтением, передал её Англиту. Царь сразу отнёс её в хранилище за грибницей.

— Когда всё объявят? Я про начало битв и всего остального.

— Месяц до начала. Три месяца оно будет идти. И месяц завершаться, — Шгаир погладил одну из седых кос бороды. — К концу зимы все битвы закончатся. Но нашим занятиям они не помешают.

— К моему уходу мы всё успеем? — на мой вопрос Следящий кивнул. — Что с моими заказами?

— Обрабатываются.

— Тогда я получу их все перед моим уходом, кроме защитного пояса. Его я заберу по готовности.

Пояс с «Щитом магии» и «Второй бронёй» нужен как можно скорее, чтобы уберечь мелкое наказание моей скверной жизни. А то вдруг в дом Барката кто-то ворвётся, и Сою встретит? Я вырежу нахер всё это дворфийское царство, если с малышкой что-то случится, да вот только реки крови всё равно не вернут её к жизни.

С каждой неделей, прожитой в царстве — я всё больше замечаю изменений в гнёздах. Дворфы всё развозят строительные материалы, но из груд камней и досок постепенно вырастают дозорные вышки и аккуратно приставленные к стенам длинные баррикады, чтобы мгновенно перегородить проход между домами. Да и сами дворфы с каждой неделей становятся всё более нервными и дёргаными, иной раз в дромосах кто-то случайно наступит прохожему на ногу — и тут же получит в голову кулаком. В долгу он не останется и уже через минуту проход перегородит либо одиночная драка, либо свалка из двух враждующих групп.

Даже сейчас, возвращаясь в Тощее гнездо, приходится частенько уступать дорогу тачкам со всяким строительным хламом. И не только им. Дворфы запасают в домах съестное, готовясь к долгой осаде. И клан Барката не исключение. За последнюю неделю они натаскали в ячейки домов тонны еды, включая высушенные ножки и шляпки грибов и мяса. Даже натаскали всякого зерна, купленного в предгорных деревнях вместе с десятками кур-несушек.

Всё это мне не нравилось не потому, что придётся участвовать в дворфийских битвах. Просто дворфы относились к происходящему как к должному, даже малые дети лет десяти и те спокойно обсуждали будущие сражения и спорили, что вот именно их отцы, братья и дядья завоюют победу. А уже если спорили дети из соседских кланов, то обещание пинать головы убитых через все дромосы — самое безобидное, что я слышал от них.

А ещё мне не нравилось Тощее гнездо. В нём всего лишь три клана, и оно само по себе маленькое на восемь ячеек домов, не считая всяких будок акведуков и канализации, общего торгового склада, склада для налогов и прочего. Но даже в таком маленьком гнезде чувствуется жажда расправиться с соседним кланом, дворфы смотрят на соседей как на долгожданную добычу. Ведь если победить, то можно забрать себе жильё и пожитки проигравших, лишь заплатив в царскую казну налог в четверть стоимости трофеев.

К вечеру ячейки домов клана Награктор заполнились суетой, наготовившиеся всякого за день женщины несли съестное в самое широкое здание. Там, заняв весь третий этаж, проживает семья главы клана, и там же несколько длинных столов заставляли едой и брагой. Главы старших семей одевали лучшие одежды и доспехи, начищали самое дорогое оружие.

— Если семья не может защитить своего главу, то не может быть частью клана, — спокойным голосом ответил мне Баркат. Я как раз вышел из комнаты и увидел дворфа в окружении семейных, помогавших ему одеваться.

— И ты, в полном облачении, зальёшь в себя несколько кувшинов браги?

— Не меньше пяти, а то зачем вообще идти? — Баркат посмотрел на свою жену любящим взглядом. Женщина, весь день хлопотавшая на кухне, игриво хлопнула дворфа по плечу и пригрозила пальцем, чтобы втолкал в себя шесть кувшинов.

— В прошлый раз он даже три тарелки каши не осилил, а надо мной потом смеялись. Что мы тут никого не кормим и у нас желудки крохотные, — дворфийка в красном домашнем халате, плотном и с синими узорами, напоследок хлопнула мужа по заднице и пошла следить за ужином. Баркату продолжили помогать племянники. Они вместе с ним в разведку и патруль ходили, а теперь вместе с ним за грутцами ухаживают.

Баркат сообщил, что выйдем минут через двадцать. Я вернулся в комнату. Соя сидела на диване и с жалобной моськой смотрела на меня.

— Стыдно? — я крепко сжал посох и подбочился правой рукой.

— Стыдно, — Соя шмыгнула носом, и быстро заморгала. — Простите.

— Простил недели назад. Уже ничего не поделать, — я подошёл к письменному столу. На нём стройными рядами лежали кольца и серьги, и небольшие квадратные бумажечки под ними. — Что отобрала себе?

— Вот это, — Соя показала на серебряное кольцо с сапфиром. — В нём «Кнут воды». Ну, с хозяином же мы ходили к магу, толкователю смыслов. «Кнут воды» удобный, если попасть в руку или ногу, то она онемеет. И в кольце «магическая прочность» большая, надолго хватит.

— Разумный выбор, — я погладил девочку по голове. Та заулыбалась и ещё раз извинилась. А услышав, что я её ещё раз прощаю — крепко обняла меня.

— Мы с Асилой сегодня гуляли, — начала девочка да прервалась, посмотрев на десятки пар серёжек на столе. — Ну… У неё уши проколоты. И у других девочек в гнезде и дромосах тоже.

— Мы их тебе проколем, а потом ты микл съешь и ушки зарастут.

— А мы их ещё раз проколем, — с хитринкой в голосе прощебетала Соя, зыркнув на серёжки.

— Это больно.

— Я знаю, — уверенная интонация малышки не оставляла мне никаких сомнений.

Я не сдержал горькой улыбки, чувствуя, что девочка дрейфует от меня отколовшейся от айсберга крупной льдиной. Это мелкое наказание рано или поздно, но вырастет, нельзя же всю жизнь её держать в состоянии ребёнка. Да, будет сложно скрыть её рост, придётся как-то договариваться с церковниками, может быть, даже получится заплатить — но это заботы завтрашнего дня. А сейчас девочка за месяц от общения с другими детьми уже захотела себе мочки проколоть. А ведь в будущем она вырастет и захочет чего-то ещё, и ещё. Соя не будет вечной «шмякодявкой».

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — я с лёгкой грустью потрепал малышке голову. — Я уйду, все закончат ужинать — а ты попроси жену Барката с Асилой подобрать тебе серьги. Три пары сразу, на будущее, чтобы всегда могла сменить их и каждый раз быть красивой.

— Целых три? — Соя аж приоткрыла ротик, заметавшись взглядом на серьги и обратно на меня.

— На первое место ставь вписанное заклинание и прочность серёжек. А красоту и внешний вид вторым порядком.

— Обязательно! Я не перепутаю выписки с оценкой, обещаю. Сначала все поужинают, я спрошу помощь, да. И… А остальные куда?

— Я отберу себе колец, уши всё равно прокалывать не собирался. Оставшееся… подумаю. Может быть, поделю на две части. Половину продам, мне деньги нужны будут, к весне особенно сильно. А остальное Баркату и главе его клана отдам.

— Потому что они нас приняли, да? Заботятся как о гостях, и надо спасибо им сказать.

— Молодец, — я легонько тюкнул Сою в лоб пальцем, на что девочка недовольно фыркнула, но тут же заулыбалась. А уже через секунду посмотрела мне в глаза максимально серьёзным взглядом.

— Мы к лету уйдём отсюда, да? — я в ответ кивнул. — А можно будет писать Асиле? Иногда, письмо небольшое, можно?

— Если только Асила тебе разрешит.

Соя в ответ просияла улыбкой, довольно прищурила красные глазки и пообещала, что Асила уж точно разрешит, потому что они подружились. Я только и смог, что согласно закивать, хоть происходящее мне и не нравилось. С девочкой хорошо обращаются только потому, что она — гость семьи Барката. Но стоит нам уехать, как хорошее отношение закончится. Никто на письма Сои не ответит, и она сильно разочаруется. Хочется её об этом предупредить, но ведь не поверит. Всего этого не случилось бы, не общайся Соя с Асилой, но помешать этому я не могу. Да и не собираюсь: только через общение с другими разумными девочка хоть немножко сформируется как личность.

Я глянул на ряды колец на столе. И махнул рукой. Потом выберу. Что серьги, что кольца — это всё трофеи из логова оруков. Обычные магические кольца и серьги соединил верёвкой с карточкой оценки и опустил в небольшой мешочек, а на столе сейчас лежат спас-кольца и такие же серьги. Заклинания в таких вещах учить не надо, достаточно подать в украшение толику маны, и заклинание активируется.

У меня на левом запястье мой именной браслет, нужный для всякой бюрократии. На большом пальце, среднем и мизинце левой руки — комплект из трёх серебряных колец с мощным заклинанием цепной молнии, при активации она циркулирует между кольцами. Оно сожжёт мозги разумному, если прислонить руку к его голове и воспользоваться заклинанием. А на правом указательном пальце — золотое спас-кольцо с «Огненным шаром». Комплект колец я ещё давно вытащил из южного материка скверны, а золотое кольцо досталось трофеем после зачистки логова циклопов и верлиок. И вот теперь носить мне ещё тройку. Не случись всей этой кутерьмы с дворфийской войной, так я бы вообще все кольца продал, оставив немного на подарки Баркату — но теперь моя паранойя подсказывает готовиться к худшему.

Две ячейки домов клана Награктор расположены г-образно и обнесены трёхметровым забором с единственным входом. Около него уже сейчас начали возводить дополнительные укрепления из каменных блоков, а к стенам ближайших к воротам домов подносили доски. У этих домов на третьем и пятом этаже окна шире обычного, а из стены на уровне пола торчат каменные балки. На них тросами поднимали толстые деревянные брусья, собираясь сделать засидку для лучников.

Дом, в котором живёт Баркат, недалеко от входных ворот, а глава клана живёт в самом конце ячейки. Стены дома украшены надписями о проживавших в нём кланах, и большинство из них ничего в истории не оставили, кроме собственного названия и факта тотального уничтожения. На третьем этаже в просторной гостиной собрались десятки глав самых важных семей клана. Так-то семей в клане под восемьдесят, но главными среди них считаются двадцать, вместе с семьёй Барката. Все пришли в доспехах и при лучшем оружии, у двух на поясах по гримуару и у одного из них ещё и посох в придачу.

Во главе стола сидел дворф с тяжёлым двуручным молотом и в цельном доспехе.

— Проходи, Баркат. И ты, ксат, тоже, — пробасил главный на родном наречии, показав на два свободных места за столом. Я дождался объяснений Барката, поприветствовал главу и сел за стол. На нём десятки кувшинов с брагой, тарелки с закусками, каши из грутца, и один из редких гостей на дворфийском застолье — мясо. Несколько огромных кусков свинины только-только достали из печи, от запечённой корки поднимались ниточки пара.

— Значит, у вас будет попойка, — я с намёком показал Баркату на стол.

— И у тебя, — с ехидцей добавил тот, но я сразу же отмахнулся. Не надо больше пьянствовать, да и «домашнее задание» с рунами никто не отменял. Баркат перевёл мои слова главному. Тот покачал головой, но развёл руками.

— В наших руках должна быть чарка и оружие. Не скажу против, если в руке ксата будет только оружие, — глава показательно налил себе браги в чарку и поднял над головой. Все повторили следом. — Сегодня нам держать чарку, но после — оружие. И им же мы заслужим право поднять новую чарку. Да рассудит нас всех гдоро гнотдогос.

Дворфы издали клич, что-то про право жить во славу своего клана и возвышения богов. Потом подняли ещё одну чарку с тостом и победным кличем, и ещё одну. А после этого все дворфы как по команде с максимально серьёзными лицами посмотрели на главного. Тот легонько стукнул кулак по столу.

— Ксата вы знаете, он — гость его величества. Случай с его рабой тоже помните. Следящий Шгаир и весь совет вынес своё решение. Нас ждёт гдоро гнотдогос необычный, но не менее почётный. Мы сразимся против двух кланов сразу.

Все собравшиеся не переглянулись, не шептались, не удивлялись. Все восприняли слова главы как само собой разумеющееся. Никто даже не пошевелился. Глава продолжил объяснения, но меня они не интересовали ровно до момента проведения войны чистоты.

Обычно такая война между кланами проводится «все против всех», но в этот раз ячейки домов Награктор практически в первый день возьмут в осаду два других клана. Именно поэтому вариантов для действий немного: либо встать в глухую оборону и пытаться лучниками и магией «выщёлкивать» противников по одному, либо прорваться в ячейку домов соседнего клана, и вырезать там вообще всех, кого только встретят. Но это план на худший случай. Сперва, когда царский глашатай объявит о начале войны чистоты — у клана Барката будет время, чтобы успеть расширить зону контроля и попробовать захватить хотя бы несколько дозорных вышек и баррикад рядом со своей ячейкой.

Глава расстелил на столе карту Тощего гнезда. Все ячейки домов расположены подобием круга, а клан Барката живёт в верхней части гнезда. Единственный проход в их ячейки смотрит в глухую стену ячеек соседнего клана, а выше, недалеко от стены пещеры, уже сейчас строят две крепких дозорных вышки с баррикадой между ними. Если получится их захватить, то клан обезопасит свой тыл, что повысит шансы на победу. Но не сильно.

— Нельзя недооценивать наших соседей. Они хоть и грутцотёры, но у них больше воинов, и снаряжения, — предельно строгим голосом глава клана объяснил всем очевидную вещь.

— Я так и не понял, а что вообще надо сделать для выигрыша? — спросил я, глядя на главу клана. Баркат перевёл.

— Захватить их дома, или убить как можно больше воинов. Или убить главу клана и пять глав важных семей, или десять глав семей. Они все будут носить на груди ленту, — глава постучал себя по груди. Баркат перевёл.

— Значит, мне просто нужно убить два раза по пять дворфов и сверху ещё двух глав? Отлично, — я вгляделся в лица собравшихся взглядом охочим до максимального понимания. — У меня слишком много дел, чтобы тратить время на вашу войнушку. Я убью их всех, главное, чтобы вы под ногами не мешались.

Баркат перевёл мои слова. Все дворфы заржали бешеными конями. Они надрывали глотки и стучали кулаками по столу, хлопали друг друга по плечам и огорошено показывали на меня. Даже глава клана и тот рассмеялся в свои пышные усы. Я на смех дворфов не реагировал. Всё равно я не собираюсь раскрывать все свои способности, а на «Щит магии» и «Вторую броню» в чёрном поясе можно списать все отбитые удары и заблокированную магию. А уж иметь дела с толпами врагов я умею, нежить на скверном материке не даст соврать.

— Ты — одни, и против двух кланов? — с издёвкой спросил глава клана.

— Своим смехом вы оскорбляете его величество! — Баркат ударил кулаком по столу. Все тут же заткнулись. — Чтобы вы там не думали, но простой разумный не сможет стать гостем нашего царя.

— Ничего не забыто, — с гордостью произнёс глава клана. — Но сказанное ксатом достойно лишь смеха. Каким бы он ни был воином, прорваться через толпу он не сможет. Расскажи ему предания о прошедших гдоро гнотдогос.

— Я уже всё ему рассказал, глава. И он заверил меня, что в силах выйти победителем против десяти воинов.

— Неужели? — глава саркастично чуть наклонил голову, смотря мне в глаза. Баркат всё перевёл.

— Именно. Я втянулся в ваши разборки случайно, так что обязан закончить всё быстро. И если нужно вырезать главных в тех двух кланах, то так тому и быть. Главное, чтобы они не прятались в квартирах среди женщин и детей.

— Этого не будет, — отсёк Баркат. — В войне чистоты сражаются только воины. А все квартиры, где будут жить женщины и дети, пометят знаками на стенах и дверях. Воин, вступивший в них, откажется от чести.

— Уже легче, — я не сдержался и налил себе немного браги, промочить горло и согнать в утробу скверное предчувствие. — Но трупов всё равно будет много.

— Иначе быть и не может, — глава клана хлопнул по своему доспеху. — Но и такой исход нас удовлетворит, если мы окажемся недостойными права на величие.

— Даже трупами мы принесём пользу, — добавил Баркат, переведя слова главы. — Мясо и нутро наших тел измельчат и отнесут в грибницы, а кости перетрут в порошок для роста очищающих грутцов.

— Какие интересные традиции, — мне хотелось и дальше что-нибудь съязвить, но смысл? Мне и так хватило новости о нестандартных «удобрениях» в грибницах. Да и очищающие грутцы — это растущие с потолка и на стенах грибы с гроздями деревянных плодов. Они фильтруют воздух, впитывая его через прожилки в круглых и зонтичных шляпках, и накапливаю углерод и прочее в деревянных плодах. По факту эти грибы производят одновременно и кислород, и подобие угля. Который очень даже неплохо горит.

— Что-то ещё известно о плане битвы? — я показал на карту гнезда. Баркат опять выступил переводчиком.

— План будет известен к гдоро гнотдогос, ксат, — сказал глава. — Если у тебя есть дела, то ты можешь идти. Подобное собрание состоится ещё раз, за день до начала битвы.

— Сколько примерно до начала?

— Через месяц закончится осень. Начнётся зима. Главные битвы в крупных гнёздах будут первыми. Затем гнёзда мелкие. Последними будут битвы в остальных. Рассчитывай, что через два месяца тебе предстоит доказать свои слова, ксат.

— Два месяца заниматься своими делами, потом день закончить вашу войнушку, и продолжить жить как жил? Меня это устраивает.