Глава 8

— Сынок!!!

На мне — настоящем, уже не Анубисе, чье тело растворилось при переходе через портал, повисла мама, заливая меня горячими слезами. Объятья, поцелуи — она не желала меня отпускать ни на секунду.

Правда, был во всем этом один нюанс — моя одежда. Я же, когда был Анубисом, был замотан в тряпку. Теперь тело стало гораздо меньше, а тряпка осталась прежних размеров. За что ей держаться? Ну, вот она и упала. Так что стоял я перед мамой, в чем она меня родила, имея из всей одежды только три колечка, одно из которых было не видно, и жезл в руке.

— Вовчик!

Стоило маме от меня все же оторваться, как на мне повисла уже Софа, прижавшись так, что у меня пошла естественная реакция. Девушки-то у меня не знаю сколько времени не было!

Ох, какой конфуз!!! А эта трется так, будто желает заняться всякими непристойностями прямо сейчас, не сходя с места. Хотя, почему будто то? Явно желает — вон как глазки-то блестят. Так-то я не против, но не люблю при всех, советами же замучают.

— Так, все объятья потом!

Спас меня батя, буквально оторвав Софу от меня. Поэтому я, не растерявшись (голова-то у меня, когда надо, очень быстро соображает), подхватил упавшую тряпку и быстро вернул ее обратно, обернувшись для надёжности два раза и зацепив на золотой зажим. Прикольная, кстати, штука — в ней удобно будет из душа выходить, ага. Ну, и еще она была достаточно плотной, чтобы не смущать дам торчащим членом. Ладно мама — это мама, с ней все понятно. Софа тоже — чего она там не видела? А вот вторая мама — это уже серьезно, и обниматься она лезет тоже серьезно. А батя ревнивый, а жопа у меня сейчас крайне беззащитна…

— Дамы, прошу прощенья. Мне надо отлучиться буквально на пару минут, — извинившись, я рванул к себе в комнату тщательно лавируя между грудами золота, которое было, казалось, везде — в комнатах, коридорах, даже на кухне. Влетел к себе — краем глаза заметил еще с десяток сундуков, рванул к шкафу, достал одежду, переоделся, заметив, что она мне неожиданно стала мала. Нет, так-то я в нее влез, но в плечах жала жутко и трещала по швам. Ладно, пока сойдет, а потом обновлю гардероб. Ванну бы принять, но это после.

Посмотрел на себя в зеркало — хорош. Взгляд стальной, мужественный, дерзкий. Плечи — ух какие! Напряг бицепс — чуть не порвал рубашку. Огонь! Тело дышало здоровьем, бодростью и адреналином.

Мысленно поставив самому себе лайк, пошел обратно — есть хотелось жутко. И спать тоже. Но не дадут. Да и пока все еще горит в памяти, лучше обсудить и прикинуть ответные меры. Я ж иначе не усну, пока не пойму, как мы будем карать всяких египетских негодяев. Да и надо еще прикинуть, что рассказывать, а что нет. О божественной чаше точно буду молчать. А остальное, думаю, можно.

Морду Анубиса спишу на проклятье оазиса. Все равно проверить это некому. Что же касается его тела… Уверен, я смогу его вызвать, если захочу. Главное, делать это надо подальше от людей — пусть будет моей тайной.

Жезл я запихнул в кольцо — еле-еле влез, — расставаться с ним я не был намерен. Было бы слишком глупо лишиться возможности быстро перенестись в любую точку мира. Да и в других руках он работать не будет — все же это игрушка бога. В моих обычных тоже, только когда я в теле Анубиса. Не знаю, откуда я это знаю, но вот как-то так.

Спустился. Народ таскал золото в подвал, который раньше использовался как большая кладовая. Ну прям очень большая. Теперь из нее выкинули весь хлам, и есть шанс, что-то, что валяется сейчас под ногами, там поместится.

Батя с золотой лихорадкой в глазах руководил процессом, кажется, успев охрипнуть от криков. Остальные были тут же — сидели и смотрели.

Я подошел, поинтересовался насчет еды. Мама вскочила и потащила меня в кабинет отца — единственное тихое место в доме. Распоряжения были отданы быстро, и вот я уже, не успев опомниться, сижу, жую, запихиваюсь такой родной и любимой пищей под умиленными взглядами женщин.

— Чего? — посмотрел я на них, когда они начали хихикать.

— Ты ешь, ешь, — пододвинула мама ко мне блюдо с копчеными куропатками. — Просто мне кажется, ты даже не замечаешь, что проглатываешь.

— У меня волчий аппетит. Да и соскучился по нормальной еде, которую видно.

— Бедненький, — проявила несвойственное ей участие Софа. — Совсем оголодал на египетских харчах. Небось, кормили всякими финиками и прочими сухофруктами? Совсем отощал.

— Да? — удивился я, посмотрев в зеркало напротив. Морда квадратная, анорексии вроде не наблюдается. — Хотя, может, ты и права — какие в крысах калории?

— Крысах? — обалдела она, а вместе с ней и мамы.

— Ну да. Я ж в гробнице две недели ими питался. Сырыми или чуть поджаренными. Эфира-то не было. Но они ниче так — особенно если сутки ничего не есть, убегая от взбесившихся мумий. Да и в темноте не сильно видно, что именно ешь. Если бы еще соль была и перчик черный, так и за деликатес могли бы сойти.

— Кошмар!!!

— Ужас!!!

— Я лично буду резать по кусочкам этих выродков, что засунули тебя туда! — мама гневно сжала кулаки.

А она может, как-никак магистр воздуха, это вам не хвост крысиный, скарабей мне в рот… Да фу — какой, на хрен, скарабей⁈ Это ж у нас в фильмах они типа жрали людей, а по факту обычный жук-навозник. И питается навозом. Не иначе, как наследие Анубиса аукнулось — этот их щелкал как семечки. Ну да, после его любимой еды в виде трупаков, я уже ничему не удивлюсь. Хорошо, что мои вкусы все же отличаются от его.

— Менкау мой, — сразу расставил я приоритеты. — Я его на кол обещал посадить. А слово аристократа, сама понимаешь, нарушать нельзя. Что делать с остальными, уже решайте сами.

— Значит, все-таки Ра отличились, — вошел к нам отец и устало опустился в свое кресло. — А теперь начни рассказ с самого начала, я должен знать все подробности.

— Не вопрос. Значит, дело было так. Выходим мы с Изабеллой — кстати, голова дырявая! — с ней все хорошо⁈

— Нормально с ней все. О ней, как и о ваших с ней отношениях, позже поговорим. Ты продолжай. Вышли вы, и?..

— А, ну да. Выходим мы из музея, а тут враги…

Рассказ мой занял полчаса, не меньше. Версия событий, конечно, была несколько урезанная, потому как все рассказывать смысла я не видел. Но основные акценты расставлены были, а виновные обозначены. Но непонятки остались.

— А где вообще Андрей и Лада? Почему я не вижу с нами моего горячо любимого брата и не менее горячо любимой невестки?

— Во Франции они, на переговорах с герцогом Савойским.

— Это с отцом Изабеллы, что ли? И чего они там переговаривают?

— Альфонсо очень зол на египтян. Причину его негативного настроя, думаю, ты сам знаешь. Очень уж неправдоподобно выглядело похищение его дочери. И совсем уж тухло ее якобы освобождение доблестным Менкау, что явился к ней во всем великолепии, убив тьму врагов. Это, как сам понимаешь, по официальной версии. При этом как именно они сумели найти Изабеллу быстрее всех, история умалчивает. Если верить невнятным объяснениям, случайно заметили и проследили. Неофициально же шепчутся, что спаситель сам и замешан в том похищении. Но доказательств пока этому не найдено.

Изабелла девушка не глупая, да и Альфонсо дураком никогда не был. Поэтому они поблагодарили и, воспользовавшись первой же возможностью, вернулись домой. А потом все дела в Египте вообще свернули. И вышли на нас. В том, что ты к этому непричастен, сомнений не было, хотя найти тебя живым никто уже не надеялся.

В общем, герцог Савойский предложил нам сотрудничество — его американцы сильно давят, а мы являемся шансом, который он упускать не хочет. Людовик дал добро, и Андрей отправился к ним с полуофициальным визитом. А ты ж его знаешь, пока всех там не дожмет, обратно не вернется.

— Это да. Что касается денег, у брата бульдожья хватка. Как никто может и практикует.

— Ну, ты-то слишком не прибедняйся, — усмехнулся отец. — Твой вклад в благосостояние рода мы уже успели оценить…

При этих словах все дружно рассмеялись.

Думаю, когда Андрюшка вернется, он просто охренеет. Деньги есть смысл зарабатывать, когда они нужны. А когда ты их даже посчитать не можешь, это превращается в простое хобби. Боюсь, я ненароком забрал у него медаль «Лучший экономист рода». Как бы не обиделся…

— Так что мы решаем по Египту?

Наконец-то наевшись, я потягивал смородиновый сок — медленно, растягивая удовольствие.

— Как у тебя с Каомой? В свете последних событий можем все отменить и нам даже слова никто не скажет.

— Не будем ничего отменять, — помотал я головой. — Она девушка хорошая, нравится мне. Да и не при делах она, верно же?

— Верно, — кивнул батя. — Фараон поклялся страшной клятвой магии и крови, что его семья не имеет к твоему похищению никакого отношения.

— Надо было и Ра заставить принести клятву.

— Нельзя. Она должна быть добровольной и идти от чистого сердца, ты же знаешь. Заставить тоже нельзя. К тому же, род Ра на тебя реально зуб точил — они этого и не отрицали. Но предъявить мы им ничего не смогли, все, так сказать, в рамках приличий для аристократов. Отвергнутый жених, ревность и все такое. За это вызывают на дуэль, а не объявляют войну родов.

— Тогда что делаем? Спускать такое нельзя.

— Вернемся в Египет. Завтра. Тайно. За ночь я все подготовлю. Наши люди уже сидят в ключевых местах и готовы к действию. О том, что ты нашелся, пока не знает никто — пусть им сюрприз будет.

— А твой поспешный отлет оттуда ни у кого не вызовет вопросов?

— Я канцлер империи, — горделиво вскинул отец голову, — у меня множество важных дел. Кто знает, по каким из них я вынужден был вылететь. Отчитываться перед египтянами я точно не должен и не буду. О том, что ты вернулся, знают лишь те, кто тебя сегодня видел. И рассказать, даже если захотят, не смогут — выход за территорию поместья пока запрещен, а вся связь с внешним миром идет толькочерез родовую СБ. Но фараона придется поставить в известность — без него мы не можем действовать.

— Но какой план-то?

— Если кратко — захватываем Менкау и Септа. Проводим быстрый допрос на месте. Ты знаешь, мы умеем выбивать информацию. Потом берем остальных и возвращаемся в Россию. Тутмос нам с этим точно поможет. А уже тут вершим скорый и справедливый суд.

— Думаешь, поможет? — с сомнением посмотрел я на него.

— У него выхода нет. Срок ультиматума истекает, персы и турки стягивают войска. Как только мы разорвем все отношения с Египтом, они ударят. Жаль, что мы так и не выяснили, что им от него надо. Да и Ра его давно бесят — избавиться от них нашими руками лучший выход. Да, начнутся крики о том, что мы делаем что хотим. Но если предоставить неопровержимые доказательства, все заткнутся. Тем более, мы это оформим не как месть рода, а целой страны.

— Хорошо, если так. Септ точно виновен, как и Менкау. Впрочем, там весь род замешан. Иначе как бы они меня переправили американцам? Кстати, тебе не кажется, что их президент не усвоил урок? Есть у него еще родня, которую можно помножить на ноль? Нет, я так-то не кровожадный, но даже у меня терпение лопнуло.

— По Мэтью работаем. Конкретно по нему. Пора его устранить, пока делов не наворотил. Слишком уж много воли себе взял. Но это не твоя головная боль. Он в Европе столько больных мозолей оттоптал, что они сами скоро его на тот свет отправят. Тот же кайзер Германии, например — у этого есть и сила, и возможности. Посмотрим. Но сидеть сложа руки тоже не будем.

Твоя же сейчас главная задача — отдохнуть, восстановить силы и готовиться к поступлению. Впрочем, глядя на тебя, уверен, что все получится. Не знаю, чем ты там питался, но корм пошел явно в коня. Вон какой вымахал.

— Крысы очень калорийны, если ты не знал. Попробуй две недели посидеть на такой еде и результат тебя сильно удивит. Но есть их надо непременно сырыми — так все полезные вещества лучше усваиваются.

— Спасибо, обойдусь, — содрогнулся он. — Но идея стоящая. Перед тем, как исполнить обещание, данное тобой Менкау, думаю посадить его на такую диету — вдруг реально сработает.

— Отлично! — я довольно потер руки. — Сам лично буду ему их приносить. И главное, никакого света. Эксперимент должен быть максимально приближенным к реальности.

— Все, с этим разобрались. А теперь главный вопрос — что у тебя с магией?

— А что с ней не так? Кажется, стал немного сильней. Но на сколько, не пойму.

— Стал немного сильней? Это теперь так называется? — криво усмехнулся отец. — Пойдем-ка, сын, прогуляемся до арены и посмотрим.

— А может, лучше потом? Вот хотя бы через месяц? — заныл я. — Спать хочу, не в форме и вообще устал. Столько всего навалилось…

— Вот это и хорошо. Когда организм на стрессе, он способен сильно удивить. И не переживай, много времени это не займет.

Эх, батя как клещ — если прицепился, то уже не отцепить. Пришлось тащиться вслед ща ним в царство боли и страдания.

Дамы, конечно же, никак не могли позволить себе пропустить такое развлечение, и отправились вместе с нами. Мамы по пути шушукались с отцом, а Софа прилипла ко мне, цепко схватив за руку, и явно не собиралась отпускать.

— Ты не представляешь, как я за тебя переживала, — жарко задышала она мне в ухо.

— Покажешь чуть позже?

— Во всех позах.

— Чего⁈ — мне сначала показалось, что я ослышался.

— Во всех подробностях, — повторила она. — Больше терять времени я не намерена, вдруг ты опять пропадешь⁈

— Мне нравится твой настрой, — чмокнул я ее в щеку. — Уже не терпится услышать эту захватывающую историю.

Итак, мы дошли, добрели, дотопали… Батя с улыбкой Люцифера сделал мне приглашающий жест — типа, идите прямо и будет вам счастье.

Я и пошел, куда ж деваться. Встал в центре, посмотрел, как арену накрывает щит, прекрасно пропускающий звуки, но не пропускающий магию.

— Начнем с уровня ученика и пойдем по возрастающей. Посмотрим, насколько ты стал сильней. Используй только базовые плетения — сейчас твоя фантазия не нужна. Проверяем просто силу ударов и гибкость твоих каналов. Но если хочешь, можешь и поэкспериментировать. Нам торопиться некуда. Начали.

Первые манекены появились из пола бесшумно. Деревянные, в человеческий рост, с начертанными на груди рунами. Вокруг каждого мерцал щит — прозрачный, слабый, цвета утренней зари. Ученик. Практически начальный уровень.

Я поднял руку. Сосредоточился. Простая магия — огонь, вода, воздух, земля. То, чему учат в первую неделю во всяких академиях. Просто база — фундамент, на котором потом строится личная сила мага.

Воздух. Самый легкий. Я рубанул ладонью, и воздушный клинок ушел в щит первого манекена. Щит лопнул, как мыльный пузырь. Манекен разлетелся щепками.

Второй. Вода. Я сжал пальцы, и сгусток воды, плотный, как камень, врезался в щит. Треск, сияние — и второй манекен исчез.

Третий. Земля. Я топнул ногой, и из пола вырвался каменный шип, пробил защиту насквозь.

Четвертый. Огонь. Пламя вырвалось из кулака, лизнуло щит, расплавило, сожгло манекен в пепел.

Я опустил руку. Легко. Даже не запыхался.

Пол снова дрогнул. Из него поднялись новые манекены — выше, массивнее, руны на них горели ярче. Щиты стали плотнее, цвета переливались от синего к зеленому. Старший ученик.

Я ударил первым — снова воздух, но теперь не клинок, а молот. Удар пришелся в щит, тот прогнулся, но устоял. Я добавил огня, смешал стихии — воздух подхватил пламя, закрутил в воронку. Щит треснул. Еще удар — и он рассыпался.

С остальными я не церемонился. Вода и земля вперемешку давали грязь — липкую, тяжелую, она давила на щиты, залепляла руны, гасила магию. Потом огонь высушивал, воздух добивал.

Третий уровень. Подмастерья. Щиты уже не просто мерцали — они жили, дышали, переливались всеми цветами. Я чувствовал их сопротивление, когда бил. Каждый удар забирал силы.

Я дышал чаще, но не останавливался. Огонь, вода, земля, воздух — я мешал их, как сумасшедший повар, и швырял в манекены один за другим. Щиты гасли, манекены падали, но новые вставали на их место.

Пот заливал глаза. Руки дрожали.

Четвертый уровень. Мастер.

Манекенов было три. Каждый в человеческий рост, но руны на них горели, как маленькие солнца. Щиты были плотными, тяжелыми, они давили на пространство, не пускали к себе.

Я ударил комбинированным — огонь и земля, лава. Она потекла к первому манекену, обтекла щит, сжала его со всех сторон. Щит трещал, я добавлял давления, воздуха, воды — всего, что было. Он лопнул, манекен рухнул.

Второй. Я ударил водой и воздухом — шторм. Он бил в щит волнами, раз за разом, покачивал, ослаблял. Земля добавила камней, огонь — пара. Щит погас.

Третий. Последний. Я выложил всё, что осталось. Руки горели, каналы ныли, эфир уходил быстрее, чем я успевал его чувствовать. Я бил всеми стихиями сразу — не смешивая, а чередуя, меняя ритм, ища слабое место в защите.

Щит треснул. Еще удар — пошел паутиной. Третий — рассыпался. Манекен взорвался щепками.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша, и смотрел на обломки. Потом ноги подкосились.

Я рухнул на колени, потом на четвереньки. Песок обжигал ладони. Голова гудела, перед глазами плыло. Эфир еще был, но усталость взяла свое. Я перевернулся на спину. Вокруг все кружилось.

Не потому, что я был слаб. Я уничтожил то, что не должен был уничтожить. Мастерские щиты — их пробивают только маги высокого ранга. А я пробил. И даже не сдох.

Просто устал.

Устал так, как не уставал никогда. Гробница, волки, пустыня, ритуал — всё это навалилось разом, раздавило, выжало досуха.

Я лежал на песке, смотрел в потолок и чувствовал, как тело медленно восстанавливается. Капли эфира собирались в каналах, по капле, по крупице.

— Неплохо, — услышал я голос отца. Голос прозвучал хрипло, но довольно. — Очень даже неплохо.

— Дорогой, ты преуменьшаешь, — это уже был голос мамы, и он приближался. — Это великолепно! В девятнадцать лет — мастер. О таком я даже не слышала!

— Никто не слышал. А нам довелось увидеть. Отдыхай, сын, завтра мы летим в Египет. А мне надо сделать пару звонков. Сам до комнаты дойдешь?

— Я помогу, — Софа с готовностью появилась рядом со мной и, подхватив меня, буквально потащила на выход.

Она была настроена решительно, а я что… Я просто надеялся, что меня будут сейчас не сильно насиловать, а потом позволят поспать хотя бы пару часов…