Глава 25

Утро. Хорошо. И выспался, и настроение бодрое, и в руке приятно лежит грудь Софы… Стоп, Софы⁈

Продираю глаза и точно — лежит, прижавшись ко мне попкой, положив мою руку себе на грудь. И активно так прижавшись, что мой утренний стояк почти вошел в нее.

Нет, так-то я целиком за, но что она делает тут? Я ж думал, их до утра не выпустят.

— Ну, и чего ты ждешь? Давай по-быстрому — сонно завозилась она, прижимаясь еще сильней.

Я усмехнулся и вошёл. Медленно, плавно, чувствуя, как её тело принимает меня, раскрывается, обволакивает жаром.

Она застонала — глубоко, гортанно, вжимаясь в меня все сильнее, заставляя войти глубже, настолько, насколько это возможно.

— Да… вот так… — прошептала она, закрывая глаза. — Не останавливайся.

Я начал двигаться. Медленно — хоть Софа и просила быстрее, но я не мог. Не с ней. С ней хотелось растягивать каждую секунду, чувствовать, как она дышит, как её ресницы дрожат, как её губы приоткрываются в беззвучном крике.

— Ты специально меня мучаешь? — выдохнула она, открывая глаза и глядя на меня с притворной злостью. — Я же сказала — быстро!

— Я делаю так, как хочу, — ответил я, ускоряясь ровно настолько, чтобы она почувствовала разницу.

Она вскрикнула — коротко, звонко, и тут же прикусила ладонь, чтобы не разбудить всех вокруг. Её бёдра двигались мне навстречу, подхватывая ритм, и каждый мой толчок сопровождался её приглушённым стоном.

— Тише, — прошептал я, наклоняясь к её уху. — Разбудишь весь дом.

— А ты делай тише, — выдохнула она, и в её голосе слышалась усмешка. — Или я правда закричу.

Я задвигался быстрее, жёстче, и она перестала шутить. Её пальцы вцепились в простыни, она выгнулась дугой, запрокинула голову, и из её горла вырвался долгий, тягучий стон — негромкий, но такой откровенный, что у меня потемнело в глазах.

— Владимир… я сейчас… — прохрипела она, и я почувствовал, как её тело начинает дрожать.

— Давай, — прошептал я, ускоряясь ещё. — Давай, Софа. Со мной.

Она кончила с тихим, сдавленным всхлипом, и я почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, пульсируют, держат так сильно, что больно. Она дрожала подо мной, царапала мне спину, и это зрелище — её лицо, искажённое наслаждением, её полуоткрытые губы, её глаза, закатившиеся от переизбытка ощущений — добило меня.

Я кончил следом, уткнувшись лицом в её плечо, чувствуя, как тело выгибается в последнем, самом сильном толчке. Мы замерли так на несколько секунд — тяжело дышащие, мокрые от пота, совершенно опустошённые и одновременно переполненные друг другом.

— Это было быстро? — спросил я, поднимая голову и глядя на неё.

— Нет, — выдохнула она с улыбкой. — Но было чертовски хорошо.

Она потянулась ко мне за поцелуем — ленивым, сладким, без той спешки, которая была минуту назад. Я целовал её, чувствуя, как наше дыхание смешивается, как её пальцы гладят мою щеку, как она улыбается в поцелуй.

— Нам правда пора, — прошептала она, отстраняясь.

— Знаю, — ответил я, но не двинулся.

— Владимир, — она толкнула меня в грудь. — Я серьёзно. Сегодня важный день — поедем подбирать тебе форму, а после в Военное министерство, где тебе присвоят воинское звание. Официально.

— Я думал, это произойдет только в академии. Я ж еще не поступил.

— Ты уже маг, и твое официальное зачисление — простая формальность. А звание тебе присвоено высочайшим указом императора. Ты пока сержант, но, думаю, после первого, максимум второго курса младшего офицера получишь. Держать героя империи в младших чинах никто не будет. Я думала, ты об этом знаешь.

— Откуда? Я никогда не интересовался всем этим, если честно.

— Вот и ладно.

Она выскользнула из-под меня, подхватила с пола сорочку и натянула её через голову.

— Вставай, ленивец.

Но я продолжал лежать и смотрел, как она поправляет волосы, и при этом её пальцы до сих пор слегка подрагивают, как на щеках горит румянец.

Софа поймала мой взгляд и улыбнулась — той улыбкой, от которой хотелось отменить все встречи, принести сюда завтрак и остаться с ней в этой постели до самого вечера.

— Что ты на меня так смотришь? — кокетливо спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Любуюсь, — честно ответил я. — Ты красивая после секса. Растрёпанная, довольная, чуть наглая.

— Я всегда наглая, — фыркнула она, но улыбнулась ещё шире. — А теперь вставай. И приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, будто тебя только что… — она запнулась, покраснела ещё сильнее.

— Будто меня только что…? — поддел я её.

— Молчи, — она бросила в меня подушку. — Иди лучше в душ.

Я поймал подушку и отбросил в сторону.

— Пошли вместе.

— Нельзя, — покачала она головой, но встала с кровати и направилась к двери в ванную. — Если мы пойдём вместе, мы оттуда не выйдем до обеда.

— И это плохо? — спросил я, поднимаясь и следуя за ней.

Она обернулась на пороге, положила ладонь мне на грудь, останавливая.

— Это прекрасно, — тихо сказала она. — Но не сейчас. Сегодня у нас куча дел. А вечером… вечером ты мой. Весь. Без отмазок про усталость и арену. Ты скоро уедешь, и я хочу взять с запасом.

— Договорились, — не стал возражать я, целуя её в лоб.

Она улыбнулась и скрылась в ванной, прикрыв за собой дверь. Я слышал, как зашумела вода, и представил её под струями — голую, мокрую, с закрытыми глазами. У меня снова всё напряглось, и я выругался сквозь зубы, направляясь к другой двери — в гостевую ванную.

Кажется, эта женщина способна свести меня с ума. И, чёрт возьми, мне это нравится!

Через полчаса мы чинно сидели в малой трапезной. Я с чашкой чёрного кофе, она — с зелёным чаем и видом человека, который отлично выспался, хотя на самом деле спали мы от силы часов пять.

За окном уже вовсю светило солнце, и в этом свете её лицо казалось отдохнувшим, счастливым, немного загадочным.

— О чём задумалась? — спросил я.

— О том, — ответила она, отставляя чашку, — что, наверное, это был лучший способ начать день.

— Секс?

— Не только.

Она посмотрела на меня поверх стола, и в её глазах было что-то такое, от чего у меня защемило в груди.

— Просто то, что ты рядом. Что мы проснулись вместе. Что ты сразу же не убежал куда-нибудь, не исчез, как обычно.

— Сегодня у меня выходной, — напомнил я.

— Значит, нужно, чтобы выходные были чаще, — улыбнулась она.

Я допил кофе, встал, обошёл стол, наклонился и поцеловал её — нежно, долго, не обращая внимания на то, что кто-то мог войти сюда в любую секунду.

— Договорились, — прошептал я ей в губы. — Чаще. А теперь поведай мне, как ты оказалась дома. Я-то был уверен, что до утра вас из дворца не выпустят.

— Очухалась раньше других. Спать одна не захотела, вот и вернулась. А что вообще вчера было такое? Все как в тумане.

Ну, я и рассказал, ничего не приукрашивая — все как есть. Софа выслушала все с каменным лицом, и лишь напрягшаяся рука на кружке с чаем выдавала ее гнев. А еще взгляд — тот самый, которым она некогда смотрела на меня. Знаете, такой — с жаждой убийства — медленного и максимально жестокого.

Чую, быть жопе Занозы битой, и не один раз. Софа не из тех, кто прощает подобное или забывает.

Но она-то ладно — накинулась хотя бы на своего мужчину. А вот что будет с остальными, даже предположить не могу. Левчик и Настя — пара настолько же несовместимая, как Юрка и Тараторка. А последняя очень увлекающаяся натура, и если она вдруг воспылает чувствами к Долгорукому, то ему хана. Никто и ничто не спасет.

Ну, и Леночка — это вообще шок… Фу, даже думать не хочу, что из нее полезло под вилянием химии. Хотя, как повод для издевательства запомню, конечно.

За Бима и Бома я не переживал от слова вообще. Большие мальчики — сами разберутся.

— Хорошо вчера повеселились? — зашла в трапезную мама.

Судя по ее смеющимся глазам, вопрос был риторическим, и она обо всем знала.

— Ну так какая же пьянка без разврата? — в тон ответил я ей. — Правда, какими будут последствия всего этого, пока не совсем понятно.

— Согласна, — кивнула она. — Но уверена, что будет весело.

— Ты что-то знаешь? — насторожился я.

— Все мы что-то знаем, что-то слышали и даже видели. Но не все можно рассказывать, — напустила она тумана, ясно дав понять, что ни фига не скажет, а будет только издеваться.

Ну да ничего — у Левчика все узнаю. Кстати, Ника пока не отзвонилась, странно. Впрочем, может, рано еще? Мои мысли прервала мама:

— В Военное ателье сам поедешь или сказать, чтобы форму привезли сюда?

— Сам сгоняю. Вон, Софа поможет все проверить. А потом мы с ней и в министерство заглянем.

— Хорошо, — кивнула мама. — Тогда до вечера свободны, но к шести чтобы были дома. У нас семейный ужин будет, так что явка обязательна.

— Как скажешь…

Будто по команде, мы с Софой встали, синхронно чмокнули ее в обе щеки и пошли одеваться на выход.

По пути я попытался затащить ее к себе с самыми грязными намерениями, но она успешно отбилась, заявив, что я похотливый кобель, и по-быстрому она уже не хочет. Так что жди вечера и все такое. Ну, вечера так вечера — можно и потерпеть.

Миф о том, что девушки долго собираются, был разбит вдребезги — София управилась всего за тридцать минут! Правда, перед этим я пригрозил, что умотаю без нее, если она опоздает. Может, угроза подействовала.

При этом она особо не мудрила с одеждой — простой брючный костюм, волосы собраны в тугой хвост, минимум всякого макияжа — эдакая бизнес-леди на прогулке.

Я же, наоборот, являл собой классического аристократа — строгий костюм с галстуком и белоснежной рубашкой, Смотрелось это стильно и дорого-богато. Софе, похоже, очень понравилось — вон как глазками заблестела.

Сели в поданную охраной машину, поехали. В пути не произошло ничего интересного.

Я все же не выдержал и позвонил Нике. Пока ответом была тишина. Как, впрочем, и от всей остальной компании. Значит, еще отходят. Ох, мелкая, как же я тебе не завидую!

Ателье, шьющее обычную и парадную форму для офицеров, внешне ничего особенного из себя не представляло. Серое здание снаружи, никакой утонченности, все максимально приземлено. Но это снаружи. А вот внутри все было иначе — высокие потолки, вежливые девушки в роскошных и максимально открытых нарядах. Не знал бы, что тут шьют, подумал бы, что еще и укладывают в постель.

Но Софа была спокойна за мой облико морале и воспринимала все как должное. А уж если эта ревнивица ведет себя спокойно, то и мне дергаться не следует.

Меня шустро, в несколько пар рук раздели, обмеряли, нарядили. Охов и ахов было — не сосчитать.

А я что? Посмотрел в большое зеркало и остался доволен. Форма мне шла и даже очень. Погонов, правда, пока не было, как и знаков принадлежности к роду войск, но это пока.

В общем, из ателье мы вышли с большими пакетами, в которых были аккуратно сложены три разных комплекта полевой формы. Парадный сейчас красовался на мне, потому как к нему сержантские погоны уже должны были прикрепить в министерстве.

Как по мне, глупость какая-то — зачем вручать их заранее? Я ж еще даже присягу не давал. Или спасение жизни наследника престола можно считать за таковую? А еще любопытно, как эту саму присягу будут давать иностранцы и кому именно они будут присягать. Вряд ли для каждого из них будет разработана отдельная церемония. Впрочем, они могли ее принести заранее у себя дома. Или не знаю — вообще ее тут не давать. Да пофиг, если честно — на месте увижу.

Опять поездка в сторону Нахимовской площади, где располагалось Министерство вооруженных сил. Рядом с ним скромно пристроилось здание Академии Генштаба, в которой мне в будущем так же предстояло отучиться. Но не ранее, чем через десять лет. Поднять, так сказать, квалификацию. Или нет, тогда придется учиться в ведомстве Скуратова, и пойми еще, где лучше примут.

Впрочем, хорошо меня приняли в министерстве. Сначала принес присягу — ага, вот оно как, Михалыч! Потом суровые дядьки с большими звездами на погонах чуть не хором по бумажке зачитали, какой я молодец, что Родина мной гордится, вручили погоны, предложили чай, но не налили и выпнули на хрен, чтоб не путался под ногами.

Какой я там сын канцлера и Романов — это дело десятое, а у них тут война на носу и коньяк свежий подвезли…

Софа ждала в машине и самолично прикрепила мне погоны на плечи. И неожиданно разохотившись, начала приставать — видать, на всех дам военная форма действует как афродизиак.

Но я мстительная скотина и обломал ее, велев дожидаться вечера, потому как по-быстрому не хочу, да и в машине заниматься этим не комильфо — еще форму помнет.

Пока мы ехали в какой-то жутко модный ресторан — сестре приспичило мелькнуть в свете со мной, таким вот красивым, наконец поступил звонок от Ники. Она уже дома, все хорошо и она в бешенстве. Трубка, кажется, раскалилась от ее гневных воплей. М-да, однозначно мелкую надо спасать.

Нет, так-то я на нее, конечно, тоже злился, но смерти точно не желал. Хотя, за сделанное ею Долгоруким могли и войну родов объявить, если бы дошло до того самого. Да и сейчас им придется извиняться — очень сильно и очень материально. По карману главы рода выходка Занозы точно ударит, а ей бумеранг прилетит по жопе, что, в принципе, правильно.

Разговаривая с Никой, я ляпнул, не подумав, что мы с Софой едем в «Русский двор». Этот ресторан открылся совсем недавно, и запись туда на месяц вперед. Впрочем, мы же Романовы, можем и без записи.

Ника сразу навострила ушки и захотела с нами. Отказать я не смог, да и не захотел. Софа тоже была не против. Но добираться туда Скуратовой придется самой — мы сейчас в разных концах города находились, а он как бы посередине между нами. Договорились там и встретиться.

Она положила трубку, а мы дальше просто катились и мило общались с Софой на отвлеченные темы, от которых меня периодически пробивало в дрожь. Ну, там было типа — сколько детей я хочу иметь, а кого больше — мальчика или девочку, и потяну ли я сразу трех, например, прелестниц у себя в постели…

Она вроде как шутила, но глаза были серьезными, и как-то напрягало это все. Нет, забеременеть просто так у нее не получится — у нас у всех стояла магическая защита, которую отключить мог только опытный лекарь. Она даже всякими подавителями не подавлялась, потому как проникала глубоко внутрь тела. Но все же изредка случались осечки — каким образом, непонятно. Иначе откуда бы появлялись бастарды? Надо будет, как вернемся, провериться на всякий случай. А то подобные разговоры меня как-то сильно напрягают. Нет, я ничего против детей не имею, но не сейчас же? Я еще сам, по сути, ребенок.

Вот так за милой беседой мы добрались до «Русского двора». Швейцар, наряженный в рубаху с вышивкой, опоясанный кушаком, в широких штанах и красных сапогах, стрельнул взглядом по моей форме, потом обратил внимание на родовой перстень, расплылся в радостной улыбке и широко распахнул перед нами двери.

Под ручку с гордо вышагивающей Софой мы прошли внутрь. Народа было немного — время вроде обеденное, но основной поток посетителей, видимо, спал. Да и вообще, сюда в основном вечером выбирались.

Раскланявшись с парой знакомых лиц — в нашем болоте все друг друга знают, мы зашли в большую кабинку, которые тут пафосно назывались «Терем», и уютно откинулись на стоявших тут мягких диванчиках. Заказ решили делать, уже дождавшись Нику, о чем я предупредил услужливого официанта. Мол, приедет княжна Скуратова, и просьба ее без промедления проводить к нам. Тот кивнул и испарился. Ждать-то было уже не долго — Ника отписалась, что подъезжает.

И правда, мы даже заскучать не успели, как она стремительно ворвалась к нам. Быстрый чмок в щеку Софии, поцелуй мне в губы, плюх на диванчик рядом со мной — и ее злая моська застыла в ожидании семи казней египетских. Ну, это я так выражение ее лица расшифровал. И только я собрался начать уговаривать, оправдываться, предлагать руку и сердце — знаю, что не виноват, но так проще, — как за стеной «Терема» раздался громкий вопль, полный боли, и сильный русский мат.

«Вот оно, мое спасение!» — радостно подумал я, но внешне сохранил серьезное выражение лица и вылетел наружу…