Глава 24

— Спасите-помогите!!! — орал я на бегу раненым бизоном.

— Вовчик, родной!!! — голосила позади Софа.

— Любимый!!! — вторила ей Ника.

— Не смей от меня убегать, когда я тебя догоняю!!! — это уже пропищала мелкая извращенка.

— Владимир, ты бежишь и расходуешь энергию, которую мог бы направить в нужное созидательное русло. Перерасход на лицо, а значит, надо… — назидательный голос сестры заставил меня бежать еще сильней.

— Гордый, все пропало!!! — кинулся я на грудь капитану гвардейцев и личному охраннику Левчика.

Тот сразу проявил смекалку, дал команду, и его люди тут же схватили беснующихся дам в крепкие мужские объятья.

— Что тут происходит? — даже его обычная невозмутимость дала трещину при виде полуголых красоток.

Ну да, Ника на бегу умудрилась стянуть с себя майку, оставшись лишь в лифчике, Софа задрала юбку — чтобы быстрей бежать, ага, а Леночка аккуратистка приспустила платье, оголив плечо — для нее это было прям вау какое извращение. Хотя, помню, она при мне как-то, очень даже не стесняясь, переодевалась.

За мелкую я вообще молчу — ее миленькое платьице валялось, брошенное где-то позади, а сама она осталась в топике и трусиках-шортиках.

Надеюсь, они обо всем этом забудут, иначе Занозу ждет смерть, несмотря на юный возраст.

— Не трогай меня, жалкий человечишка! Я Повелительница Ада и я тебе устрою адские муки!!! — орала Заноза и больно укусила за руку одного из мужиков.

Но тот оказался настоящим профессионалом и не дрогнул.

— Все пошло не по плану, — затараторил я. — Вот эта вот зубастая применила какую-то химию, и у всех крыша потекла. Я себя успел защитить, а вот этих вот нет. Надо спасать, там за Ее Высочеством Долгорукий гоняется, и сам понимаешь, что будет, если догонит. А Левчик полез под юбку Темирязьевой. Нужна тебе такая будущая императрица?

— Боевая тревога!!! — взревел Гордый, и тут сразу стало тесно.

Всего через пару минут всю компанию повязали и утащили в лекарскую. К счастью, ничего непоправимого не произошло, люди Гордого успели еще до начала основного действия разврата.

Но признаюсь честно, было жутко аж до дрожи. Особенно увидеть похотливое лицо Лены — оно мне теперь в кошмарах будет сниться! А мелкая? Ну куда полезла⁈ И вообще, на хрена ее Юрка с собой притащил? Такой вечер испортила, аж зла не хватает.

И что за хрень она распылила? И почему все кинулись за мной? Типа один мужик что ли остался? Бред. Вон, когда другие появились, могли на них переключиться. Но нет, все так же сверкали глазами в мою сторону.

Я вернулся в беседку, с грустью посмотрел на стол и стал жевать уже остывающий шашлык, запивая его пивом. На бутылки с «Мумией» старался даже не смотреть. Они ж… Стоп! Было три, а сейчас вижу всего две. А третья где? Посмотрел по сторонам — нигде нет. И кто ее успел прихватить? Не удивлюсь, если Заноза. М-да.

Сгреб их обратно в пакет отгреха подальше и задумался — остаться или валить домой? Фиг его знает, сколько еще остальных в норму будут приводить. Бросать их как бы нехорошо, но и торчать тут смысла я не видел.

— И что это было? — подошел Гордый и уселся рядом.

— Да напиток один из Египта попробовали. Ничего такого, я уже его пил. Но потом Наташка брызнула на всех какой-то дрянью, одно наложилось на другое… Эффект ты видел. Чуть до свального греха не дошло.

Я сделал глоток пива, чувствуя, как пальцы ощутимо подрагивают.

— Да уж. Наши алхимики уже проверяют его состав. Это же реально оружие массового поражения! Распыли его над врагом, и им точно будет не до войны.

— Не знаю и знать не хочу. Это были, наверное, самые страшные минуты в моей жизни.

— Езжайте-ка лучше домой, Ваше Сиятельство, — перешел он на официальный тон. — Думаю, на этом ваша вечеринка закончена. Остальных, как придут в себя, мы сами развезем по домам. Ну, и родителей предупредим. По моим прикидкам, они тут точно до утра под присмотром лекарей останутся.

— Наверное так и сделаю, — кивнул я. — Смысла сидеть тут одному я не вижу. Вроде и не виноват в произошедшем, а ощущение, что всех подставил.

Что ж, вот так вот и закончилось наше празднование последних свободных дней. Впереди ждала учеба, казармы и абсолютное отсутствие свободного времени…

Я вернулся домой, завалился к себе, взяв из библиотеки книгу по магии. Делать-то все равно нечего, а просто так валяться не хотелось. Нет, можно было, конечно, заняться спортом, потаскать тяжести, но не хочу.

А вот чего я реально хочу, так это научиться ставить щит. Объемный, который бы защищал не только меня. У меня пару раз уже такой получался, но там по наитию скорей все происходило, чем я реально думал, что делаю. А тут я хотел довести процесс до автоматизма.

Поэтому сначала изучал теорию, а потом спустился вниз, на арену, и занялся практикой, стараясь максимально ускорить время его установки и при этом сократить потребление им эфира. То есть, максимальное действие при минимальных затратах.

Провозился долго — сам не заметил, как прошло почти четыре часа. Потому как делал, читал, снова делал. Силы-то у меня относительно возраста много, а вот знаний почти никаких — только все примитивное. Огненные шары, воздушные кулаки, ледяные сосульки — мелко все это и против даже среднего мага вообще не сработает.

Да, все время защищаясь, битву не выиграть, но без защиты ты даже ее и начать толком не успеешь. Поэтому, отбросив все лишнее, я гонял эфир, доводя все до автоматизма. Да и делать-то все равно нечего.

В общем, к себе вернулся, когда солнце уже село. По пути набрал всяких вкусностей на кухне и поел в своей комнате — благо, меня никто не дергал. А потом снова читал — о магии, о том, как она работает, разбирался в сложных терминах. И знаете что? Все легко запоминал. В моем старом мире вся эта теория никак не укладывалась в моей голове, тут же из нее вылетая, едва туда попав. А тут наоборот — информация впитывалась сразу и закреплялась в голове намертво. Будто я был изначально на это заточен. Странно это, конечно, но мне же лучше.

Отправил сообщение Нике, чтобы отзвонилась, как только придет в себя, поболтал с Каомой и Изабеллой. Последняя уже завтра вылетает в Рязань — иностранцы прибывают на пару дней раньше остальных. Каомы это не касалось — ее документы уже давно были в академии. Порадовался за обеих, значит, скоро увидимся.

А после набрал Александре, она же Саша Пушкина, она же… Блин, пока ей кличку не придумал, но пусть будет Милфа. Скучно же вот так вот просто валяться! А она дама интересная и местами игривая. Никогда не поймешь, что выкинет.

Эта занималась тем же, чем и я — то есть, бездельничала, просматривая какие-то отчеты. Моему звонку вроде как обрадовалась и сразу перешла на деловой, но соблазняющий тон. Мол, у нее тут и три комнаты в общежитии для преподавателей, и второй этаж, в окно которого легко залезть даже не-магу, и деревья под этим самым окном, что скроют любого посягнувшего на ее розочку…

Я прям расстроился, что пока не в академии, о чем ей и сообщил. И вроде как отношения курсантов и преподавателей не поощряются, но у меня есть на это одобрение родителей, а у нее эксклюзивные знания в алхимии и ранг архимага. Попробуй тут возрази — или спалит, или уволится. И непонятно, что хуже, потому как такого уровня свободного преподавателя поди еще найди. А еще и с принадлежностью к армии. Подозреваю, что подобных ей в Российской империи просто больше нет.

Бам! Свет неожиданно моргнул, и вот я стою на поляне перед накрытым столом, за которым сидит ранее виденный мной парень — типа бог Никто. А рядом орел. Весь золотой, с максимально наглой мордой.

— Здаров. Как сам? — пожал Никто мне руку. — Знакомьтесь, это Вовчик, а это Бакс, он же Бак, он же Доллар…

— Бакс, Бак, Ба-бак, Бак, Бакс, — задергался тот в странном ритме, взмахивая крыльями и дергая лапами.

— Не заразно? — опасливо отодвинулся я от него.

— Не должно вроде. Пару дней уже с ним, пока танцевать не тянет.

— Ничего вы не понимаете, идиоты! Это танец богатства и благополучия. Советую выучить, — обиделся тот.

— Мне не надо, — открестился парень.

— Я и так богат, — заверил я.

— Знаю, и это вводит меня в уныние, — щелкнул клювом тот. — Ты ж русский, а вы никогда не умели правильно обращаться с ценностями.

— Умели. Просто у нас они несколько иные. Не материальные.

— Ой, не заливай мне тут! Семья, друзья, Родина — это все вторично. Если в кармане ветер свистит, то ничего этого не будет. А где зазвенит, там все и появится. Люди перебираются в другие места ради лучшей жизни. А где хорошо? Там, где лучше платят.

— Не обращай на него внимания. Он еще молодой бог и ничего не шарит за людские души, — Никто посмотрел на меня внимательным взглядом и кивнул своим мыслям. — Я не ошибся.

— Да я сразу сказал, что это он! — возмутился Бакс.

— Но надо было проверить.

— Тоже верно. Он взбаламутил весь Верхний план.

— Чего это я и это самое? — устав стоять, плюхнулся я на жесткий камень, заменявший тут стул.

— Ты Анубис, — ткнул в меня крылом орел. — Бог и привратник Загробного царства.

— Какие ваши доказательства? — ушел я в несознанку.

— На тебе печать Анубиса, от тебя несет Анубисом, твое тело способно принимать форму Анубиса. Нет, ты уже принимал форму Анубиса. А еще от тебя так и прет египетскими благовониями и благодатью.

— Все это пустые слова. Вы мне факты давайте. И вообще, к чему все это?

— Да к тому, что ты к этому всему имеешь самое прямое отношение!

— Ну давай, удиви меня. Люблю сказки на ночь, — сказал я.

Вот еще, буду я им рассказывать, что уже превращался в этого самого и ходил как идиот в одной повязке!

Никто кивнул. Медленно, как будто вспоминал, где он и зачем.

— Давно это было, — начал он. Голос тихий, без интонаций. — Очень давно. Ещё до того, как вы, люди, научились строить пирамиды.

— Я читал свитки, — перебил Бакс, не двигаясь с места. — Сам я там не был. Я вообще молодой. Всего триста лет. Для бога — как три дня для мухи. Но свитки старые, подлинные.

— Ты будешь рассказывать или я? — спросил Никто.

— Оба, — сказал Бакс и хихикнул. Хихиканье у него было противное, скрипучее, как несмазанная телега. — Ты рассказываешь, я комментирую. Вовчик потом разберется, кто интересней расскажет.

Я кивнул. Мне было всё равно, лишь бы суть уловить. Никто продолжил:

— С одной стороны был Анубис. С другой — Ра, Осирис и Себек. Ра обвинил Анубиса в том, что тот украл их силу.

— Старая песня, — вставил Бакс, почистил клюв о коготь. — Вечно эти египетские грызлись из-за энергии. Как олигархи на разделе активов. Сначала мирно делят, а потом отстреливать друг друга начинают.

— Ра был в бешенстве, — продолжал Никто. — Во время церемонии Единения Анубис утащил чашу силы богов и куда-то ее спрятал. Ра потребовал ее вернуть. Анубис отказался. Гор встал на сторону Ра, потому что он его сын. Себек — потому что ему обещали кровь.

— Себек — это крокодил? — спросил я.

— Крокодил, — подтвердил Никто. — Огромный, зелёный, с пастью, в которой поместился бы твой дом. Он согласился драться за долю.

— Ну как крокодил, — снова влез Бакс. — Скорее, крокодилоголовый мужик. Но в свитках его описывали просто: «Тот, который пожирает». Ладно, молчу.

Он замолчал. Выдержал три секунды и добавил:

— И никто не знает, украл на самом деле чашу Анубис или нет. В свитках это место вымарано. Ты бы знал, Вовчик, как часто в древних текстах вымарывают самое интересное!

Никто подождал, пока Бакс успокоится, и продолжил:

— Битва была страшная. Они дрались не на мечах и не на копьях. Они дрались судьбами. Ра метал лучи, от которых плавился камень. Гор разрывал землю — под ногами Анубиса открывались провалы до самого ядра. Себек хватал за ноги из любой тени, пытался утянуть вниз, в воду, которой не существовало.

— А что Анубис? — спросил я.

— Анубис был молодой и злой, — сказал Никто. — Он не умел защищаться, но умел нападать. Он превращался в песок, просачивался сквозь пальцы, появлялся за спиной и бил. Бил чем-то, что не имело веса, но оставляло раны, которые не заживают до сих пор. Привратник Загробного Царства по определению не может быть слабым.

— Красиво описано, — хмыкнул Бакс. — Я в свитках такого не читал. Ты сам придумываешь, Никто?

— Я был там — мир открыл мне события прошлых лет. Ты тоже сможешь его услышать, когда сил наберешься.

— Ты сказал, ты Бог, Никто. Ты вообще везде был, потому что тебя нигде нет. Философия, блин. Хотя ты ж Старший — у вас свои плюшки от мироздания.

Никто не ответил. Просто смотрел на Бакса, и тот через пару секунд отвёл взгляд.

— Дрались они долго, — сказал Никто. — Счет времени тогда был другим. Может, день. Может, сто лет. В итоге ни один не победил. Все четверо обессилели. Ра упал с неба в пустыню. Гор рассыпался на куски — потом его жена собирала. Себек застыл в Ниле, как каменный крокодил. А Анубис… Анубис просто заснул. Прямо посреди битвы. Упал на песок и заснул.

— И проспал тысячи лет, — добавил Бакс.

— Да, — кивнул Никто. — Проспал. Но сейчас проснулся.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Проснулся? — переспросил я. — Где? В каком смысле?

— В прямом, — сказал Никто. — Его аватар. Воплощение. Тот, кто носит его суть. Не сам бог в полной силе, но его тень, его дыхание.

Бакс вдруг сорвался со спинки стула, взлетел и сел прямо на стол, передо мной. Глаза у него горели жёлтым.

— Это ты, Вовчик, — сказал он, глядя мне в лицо. — Ты — воплощение Анубиса. Проснулся. И делаешь вид, что не знаешь. Или реально не знаешь?

Я отшатнулся. Камень подо мной дрогнул.

— Чего?

— Того, — сказал Бакс, распушив перья. — Ты чувствуешь иногда странное? Сны? Тени по углам? Чувство, что кто-то зовёт тебя по имени, которого ты не помнишь? Это он. Анубис. Просыпается в тебе.

Никто молчал. Он не подтверждал и не отрицал. Просто сидел и смотрел той пустотой, от которой становилось не по себе.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил я.

— Затем, — ответил Бакс, — что если проснулся один, проснутся и другие. Ра. Гор. Себек. А за ними — все остальные.

— Какие остальные?

— Боги, Вовчик, не тупи! Боги, которых на земле раньше было как собак нерезаных. Славянские. Греческие. Римские. Кельтские. Индийские. Японские. Все они спали. А теперь, когда Анубис пошевелился, они начнут просыпаться. Сначала по одному, потом лавиной.

— И что в этом плохого? — спросил я. — Боги — это же хорошо? Защита, чудеса…

Бакс засмеялся. Противно, громко, каркающе.

— Хорошо? Ты наивный, Вовчик. Боги — это не благотворительность. Каждому богу нужна благодать. Вера, жертвы, внимание. А благодать — она одна на всех. Сейчас её почти всю забираю я. Потому что людей больше волнуют деньги, чем гром и молнии. Я бог богатства. Я силен. А когда проснутся эти старые пердуны с трезубцами и молотами, им тоже понадобится кусок пирога. И придётся делиться.

Он наклонил голову, прищурился.

— Я не хочу делиться.

— А что ты предлагаешь? — спросил я.

— Запечатай свою силу, — сказал Бакс. — Ты — аватар Анубиса. Если ты запечатаешь себя, он не проснется полностью. А без него не проснутся и остальные. Все останется как есть. Я при своём золоте и благодати. Ты — при своих делах. Мир — при своих проблемах, в которые не будут лезть всякие разные.

Он шагнул по столу ближе ко мне. Когти царапали дерево.

— У тебя есть такая возможность, Вовчик. Прямо сейчас. Я дам тебе способ. Не больно, не страшно. Просто закроешь дверь, и всё.

Я посмотрел на Никто. Он сидел неподвижно, сложив руки на столе.

— А ты что скажешь? — спросил я его.

Тот поднял глаза. Пустые, как небо без звёзд.

— Я ничего не скажу, — ответил он. — Я чужак в этой реальности. Мне всё равно. Делай как знаешь.

И снова замолчал.

Бакс ждал. Клюв чуть приоткрыт, глаза блестят.

А я смотрел на свои руки и пытался понять — чувствую ли я внутри этого Анубиса? Или это просто очередной развод от золотого орла, который появился всего триста лет назад и уже возомнил себя главным? Ну да, я в него превращался, но ничего из того, что описывал Бакс, я не ощущал. Ну, было и было. Но прошло.

— Ну что, Вовчик? Запечатаем твою силу, которая может выйти из-под контроля? Ты по-прежнему останешься сильным магом и будешь быстро расти. Но боги не проснутся — без них этому миру будет проще, уж ты поверь.

— Поверить? — я грустно улыбнулся. — Нет. Ты корыстен и думаешь лишь о себе. И я не уверен, что будет лучше без богов. Более того, я не уверен, что боги могут проснуться. Да я ни в чем не уверен. И пока не пойму, где правда, а где ложь, ничего делать не стану.

— Достойно, — кивнул парень. — Пусть так и будет. А мы присмотрим за тобой.

— Но… — попытался возмутиться Бак, но мир уже опять мигнул, и я оказался дома, в своей постели, уже раздетый и под одеялом.

Я понял это намек, я все ловлю на лету — тело вдруг стало ватным, и я, протяжно зевнув, вырубился, забыв и про богов, и про Занозу, и про то, что, возможно, завтрашнее утро будет не таким веселым, как сегодняшнее…