Глава 13

За ночь мы просыпались и вновь засыпали еще пару раз. Софа будто хотела взять все и сразу, а я просто наслаждался нашей близостью, до сих пор не понимая, как оно так все получилось. Это ведь София — человек, что меня всю жизнь ненавидел! А оказалось, что любил. Правильно Леночка советовала вправить ей мозги через постель — сработало же. Все-таки жизнь странная шутка, как ни крути.

Наконец в окне забрезжил утренний свет. Стрелки часов подобрались к цифре «семь». Глаза открылись, будто по команде — сработал внутренний таймер.

Отец сказал, что сегодня мы возвращаемся в Египет, а зная и помня его распорядок дня, надо уже вставать.

Осторожно, чтобы не разбудить Софу, я встал, пошлепал в душ — пять минут под тугими струями меня вполне взбодрили и я, несмотря на практически бессонную ночь, чувствовал себя просто отлично.

Написал бате — мол, встал и готов на подвиги. Сразу пришло сообщение, чтобы немедленно шел в его кабинет.

Пара минут, и вот я на месте. Он сидел за столом, под глазами мешки — явно ночью не спал, но морда хитрая и довольная.

— Собирайся, через полчаса вылет. Все разговоры на месте. Новые вещи я тебе приготовил, а то из этих ты вырос. Загляни в общую гардеробную — там все висит.

— Понял. Разрешите исполнять? — шутливо вытянулся я.

— Разрешаю, — сдержанно кивнул он.

Ну, я и пошел куда послали.

Общая гардеробная — это у нас такое место, куда складываются вроде как нужные, но не шибко востребованные вещи. Ну, типа купил что-то на распродаже, прельстившись ценой, а потом увидел, что не идет, и забросил туда, потому как выкинуть жалко. Моего там сроду ничего не было — туда в основном отправлялись многочисленные вещи мам, но вот сегодня и мне пригодилось.

Переоделся в полувоенные джогеры цвета хаки и такую же футболку. На ноги боевые мокасины — в таких же ходит наш спецназ. Еще меня поджидала кобура с «Кордом» и две запасные обоймы к нему. Ну, и кепка с возможностью опустить сетку на лицо, закрывая его.

Посмотрел на себя в зеркало — да круче меня только Эверест! И то не факт.

Заглянул в сумку — смена одежды, но уже с египетским уклоном, плюс нижнее белье и всякие мыльно-рыльные принадлежности. Нормально. Можно ехать.

Ну, или лететь, потому как нас ожидали «Шершни» — самые быстрые боевые самолеты в мире. Скорость они развивали запредельную. Достаточно сказать, что мы уже через три часа были на месте, и нас при этом не засекла ни одна система ПВО, коих в регионе было раскидано без числа.

Выйдя на пошатывающихся ногах — все-таки такие полеты точно не мое, — мы с отцом сели в неприметную машину и покатили куда-то в сторону окраин Каира.

Я-то думал, что мы обоснуемся в посольстве или во дворце фараона, но это противоречило необходимой нам секретности.

М-да, голова пока еще не вышла на прежний уровень работы, и мысли какие-то глупые в нее лезут. Но я исправлюсь, надо как можно быстрее приходить в себя.

— Докладывай…

Мы расположились в неприметном доме, имеющем всего три комнаты с окнами с видом на тупик и парочку облезлых пальм в кадушках. За грубо обтесанным столом помимо нас двоих сидело еще трое мужиков. Одного я знал — Виктор Шельма, наш лучший сыскарь, а вот двое других, скрывавших лица под тканевыми масками, явно были местными и, судя по тому, как себя держали, точно военными. Скорее всего, из спецслужб Египта.

— По предварительным данным, род Сахура не причастен к похищению Владимира Федоровича, — начал наш сыскарь. — Это полностью личная инициатива Септа. Вся эта семья — тот еще гадюшник, но этот парень выделился даже на их фоне. За спиной семьи такие дела проворачивал, что если его сдать фараону или, что еще хуже, главе рода, то десять казней египетских ему раем покажутся.

— Его дела нас не интересуют, — отрезал отец. — И никому мы его передавать не будем. Возмездие за род Романовых вершат сами Романовы. Но если будут рычать, предъявим доказательства. Впрочем, я надеюсь все провернуть без лишнего шума. Что по Менкау?

— Тут все сложней. Доподлинно известно, что виноват как он сам, так и глава рода Хидео. С наемниками, кстати, связывался его двоюродный брат Амир. В общем, главных трое. Остальные — простые исполнители, как предполагаю, нам они не интересны.

— Как действуем? Ты же понимаешь, что надо брать всех одновременно?

— Через два дня фараон устраивает прием по случаю дня рождения его дочери Далилы, рожденной от первой наложницы. Там мы их по-тихому и возьмем. Вы, Ваше Сиятельство, конечно же, приглашены на торжество и будете у всех на виду. Остальное мы сделаем сами. Что же касается княжича…

— Я тоже пойду, и не вздумай меня отговаривать, — посмотрел я на него. — Уж загримировать меня, чтобы никто не узнал, уверен, что сможете. Так-то я привык действовать в одиночку, но уверен, что смогу сработать и в команде. А нет, так хоть отход прикрою.

— Ты уверен, сын?

— Конечно. Иначе зачем же я тут? Что мне какие-то аристократы после ужасов гробницы?

— Хорошо, — кивнул он. — Мы все вам расскажем и определим ваше место. Теперь, что касается дворца…

— Мы проведем вас так, что ни один демон не заметит, — подал голос египтянин. — И так же тихо выведем. А если придется, поднимем шум, пустив погоню по ложному следу. Царь заинтересован в мире между нашими странами и жаждет наказать виновных, пусть и не своими руками. Право на месть освящено богами, кто мы такие, чтобы противиться их воле? Но перед этим царь желает поговорить с Владимиром Федоровичем.

— Это возможно, — кивнул отец. — Но я буду присутствовать. После произошедшего особого доверия меж нами нет.

— Этот момент обговаривался, и царь не возражает. Ожидайте, через четыре часа он будет тут.

Египтяне дружно, как по команде, встали, быстро поклонились и вышли за дверь.

— Так какой у нас план-то? — посмотрел я на оставшихся.

— Все просто и сложно одновременно, — вздохнул отец. — Действовать будем так…

* * *

— Ваше Величество, — синхронно поклонились мы, встречая фараона Египта.

— Сиятельные Романовы, — доброжелательно кивнул нам Тутмос, одетый как бедный горожанин.

На нем была серая, покрытая какими-то сомнительными пятнами накидка, круглая шапка, с которой свисала ткань, прикрывающая лицо от ветра и чужих взглядов.

— Давайте без чинов, — предложил он, — нам надо многое обсудить.

Расселись уже за привычным столом. Сейчас мне больше предстояло слушать, а не говорить. На все вопросы, касающиеся моего спасения, будет отвечать отец. Далеко не все нюансы стоило знать фараону.

— Прежде чем мы начнем, я хочу извиниться перед тобой, Владимир, — склонил Тутмос голову. — За то, что позволил ситуации выйти из-под контроля. Законы гостеприимства попраны, мое слово нарушено, я опозорен перед богами и людьми. И эту ношу я буду нести до конца дней своих. Поэтому я приношу тебе и твоим родителям искренние извинения. Цену за мою ошибку мы обсудим позже с канцлером или вашим императором. Сейчас же я хочу спросить лично у тебя — чем я могу сгладить все произошедшее лично перед тобой?

— Отпустите Каому в Рязань на учебу, как и договаривались, если она сама этого захочет, — ответил я. — И не разрывайте нашу помолвку. Опять же, если она этого не захочет.

— Ты желаешь оставить все договоренности в силе⁈

— Дети не отвечают за просчеты своих родителей. Као мне нравится, и я бы не хотел ее терять. А кто она по происхождению, мне все равно. Но никакого на нее давления — только ее желание.

— О, поверь мне, она очень этого желает! Ночи не спала, все плакала и проклинала меня. Кажется, ты ей сильно в душу запал. А для меня счастье дочери всегда было на первом месте.

— Прекрасно. Больше лично мне ничего не нужно. Достаточно будет отомстить тем, кто все это затеял, а там можно и выдохнуть.

— Мы сделаем это!!! — его лицо исказилось в гневе. — Но расскажи мне, как ты спасся? Где тебя держали?

— Старая гробница рода Ра, — ответил за меня отец.

— Но мы там проверяли и ничего не нашли.!

— А в ее закрытой части?

— Там такой нет! Мои маги все тщательно изучили.

— Есть, просто завязана она на кровь рода Ра, и знают о ней лишь единицы.

— Если так, то вопрос остается открытым — как Владимир выбрался?

— Он прошел ее. Всю. Все этажи, выйдя с другой стороны, очень далеко от входа.

— Невозможно!!! — отшатнулся фараон. — В глубинах гробниц живет зло. Никто из вошедших не вышел обратно. Мы не знаем, что там творится!

— Ничего особенного. Ожившие мертвяки, мумии, крысы — ими мой сын и питался. Еще там почти нет эфира, а теми крохами, что набирались, пользоваться было нельзя, потому как это привлекало тварей. Про всякие хитроумные ловушки, что мой сын сумел преодолеть, я молчу.

— Расскажите! — подался он вперед, и его глаза заблестели лютым любопытством. — Я понимаю, что это по праву ваша тайна, но все, что можно… Что вы позволите… Я хочу услышать.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Прошлое наваливалось образами — темнота, песок, кровь. Но я уже научился отделять важное от того, о чем лучше молчать.

— Я спустился в гробницу, — начал я. — Старую. Ту, о которой говорили жрецы.

— Гробница Ра? — он подался вперед.

— Да. Я знал, что внутри ловушки — Менкау просветил. Магические и простые. И я знал, что магию там тратить нельзя — гробница жрет ее быстрее, чем ты успеваешь накопить. Позже я узнал, что она еще и всяких монстров привлекает.

Отец молчал, смотрел на меня поверх кубка — я сам не заметил, как они появились на столе.

— Я укрепил тело эфиром. Сделал это еще на входе. И пошел. В полной темноте, потому что свет пришлось экономить.

— Как ты вообще шел? — спросил он.

— Сначала просто. Шаг за шагом. А потом учился слушать.

Я замолчал, вспоминая. Те первые шаги в пустоте, когда каждый звук казался смертельным. Как я полз по полу, чтобы не наступить на плиту. Как свистели дротики над головой.

— Там были механизмы, — сказал я. — Древние, но работающие. Я научился их слышать. Пол под ногами, воздух, тишина — все подсказывало, где опасно.

— И ты прошел?

— Прошел. Не сразу. Учился на ошибках.

Я не стал говорить о первой ловушке, о том, как едва не лишился головы. Не стал рассказывать, как часами стоял над плитами, выбирая путь. Это было неважно.

— Что было дальше? — спросил фараон.

— Коридоры. Залы. Тупики. Я потерял счет времени. Там, внизу, время течет иначе. Или его нет вообще.

Я провел рукой по лицу, вспоминая голод. Как он приходил тупой, животной волной, от которой сводило желудок.

— Пришлось есть то, что находил. Крыс в основном.

— Крыс? — он поморщился, а отец усмехнулся.

Ну да, теперь-то ему весело, а когда он слушал эту историю впервые, его аж корежило от отвращения и гнева.

— Сырых. Эфира не было, чтобы их поджарить. Просто ловил в темноте и жевал. Со временем перестал замечать вкус.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

— А потом начались мумии, — продолжил я. — И другие твари. Я нашел там меч — старый, ржавый, но он держал удар. Им и отбивался.

— Ты дрался с мертвыми?

— Дрался. Много раз. Они не чувствуют боли, не боятся смерти. Приходилось рубить на куски, чтобы остановить.

Я посмотрел на свои руки. Теперь они были чистыми, без ран, без мозолей. Но память о том, как они сжимали рукоять меча, осталась.

— Я стал другим, — сказал я тихо. — Там, внизу. Сначала я просто шел, боялся каждого шороха. Потом перестал бояться. Начал слышать, чувствовать, предугадывать. Тело стало быстрее, реакция — острее. Я не заметил, как это случилось. Просто в какой-то момент понял, что темнота больше не враг. Я стал частью ее. Хищником.

— И ты вышел? — голос Тутмоса дрогнул.

— Вышел. Я не помню точно, где. Просто однажды увидел свет — настоящий, живой. И пошел на него. Оказалось, что это выход в пустыне.

— В какую пустыню? Где?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Я был слаб, плохо соображал. Просто шел, пока не упал. Очнулся у оазиса. Там меня нашел караванщик.

— Караванщик?

— Да. Старик, Нахир. Он вел караван в северный Джириан. Подобрал меня, накормил, напоил. Я шел с ними, пока не вышел к людям. А потом уже связался с домом. Что было дальше, вы знаете. Как меня привезли в Россию, говорить не буду — все вопросы к отцу.

Я замолчал. В комнате стало тихо, только ветер шелестел за окном, да где-то далеко кричали птицы.

Тутмос смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах смешались страх, гордость и что-то еще, чему я не мог подобрать названия.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил он наконец.

— Выжил.

— Нет.

Он поставил кубок на стол, встал, подошел к окну.

— До тебя никто не проходил древние гробницы. Никто. Маги, воины, жрецы — все гибли. А ты прошел. Ты вернулся.

Я ничего не сказал. Просто смотрел, как тени от пальм качаются на стене, и думал о том, что настоящая история была гораздо длиннее и страшнее. И о том, что некоторые детали лучше навсегда оставить в темноте.

— С твоего позволения я все это запишу. И если Федор, — он посмотрел на отца, — даст согласие, я попрошу у тебя более подробный и развернутый рассказ о том, что было в гробнице. Все мысли, сомнения, рекомендации — для нас все это важно. Быть может, тогда мы сможем повторить твой путь. И если захочешь принять в исследованиях участие, я буду только рад.

— Захочу, — кивнул я под удивленным взглядом отца. — Меня очень интересует северная часть Саккары — центральная часть некрополя города Мемфиса.

— Храм Анубиса? — удивился он. — Воистину странный выбор. Он, насколько я помню, полностью разрушен лет четыреста как.

— Тогда посмотрю на руины, — отмахнулся я. — Не сейчас, конечно же, но со временем я бы хотел его посетить.

— Это будет легко устроить. Моя страна до сих пор хранит в себе множество тайн и загадок. И мы будем безмерно рады разгадать хотя бы некоторые из них. С твоей помощью это будет легче сделать. К тому же, став официальным женихом моей дочери, ты получишь в руки многие ресурсы и сможешь сам организовать экспедицию и любые работы, которые посчитаешь нужным провести. Вплоть до полного восстановления храма.

— Хорошо. Я вас услышал, Ваше Величество. И если я вам более не нужен, то пойду посплю. К сожалению, мой организм еще до конца не восстановился, и меня все время тянет спать.

— Конечно, отдыхай. Остальные вопросы мы решим с твоим отцом.

Поклонившись, я отправился в соседнюю комнату, собираясь ударить по сну. Все эти переживания, перелеты, а еще надо учесть, что ночь с Софой я почти не спал — все это как-то разом навалилось, и глаза реально слипались.

Но сразу заснуть не получилось — в голову полезли всякие мысли о том, что было, что есть и, возможно, будет.

Как там моя Ника? Она даже не знает, что я вернулся. Уверен, когда не смогла до меня дозвониться, всех на уши поставила.

Дядя точно знает, а значит, возможно, знает и Левчик. А этот болтун мог и рассказать. Хотя, вряд ли, ведь тут дело государственной важности, и он прекрасно знает, когда надо держать язык за зубами.

Представляю, что будет, когда я явлюсь, такой весь красивый и загорелый. Воплей-то будет!!!

А еще Изабелла — эту красотку я точно отпускать не собираюсь. Как-то нормально у нас с ней все завязалось и, надеюсь, уже не развяжется.

К тому же, мы все будем поступать и, возможно, учиться в ВМВ, и даже на одном курсе, если с инициацией все получится.

А это значит, что я реально буду в шоколаде — боевой гарем в действии! Три красотки — и я, весь такой брутальный и загадочный. И там же и Пушкина еще будет — архимаг и сексуально неудовлетворенная женщина!!!

Ох, что-то перспективы меня перестают радовать. И учеба уже не кажется такой уж привлекательной. Хотя, мои дамы вроде как не ревнивые, но кто их знает…

Так, все, хватит думать о разном и загоняться. Сон свят, а об остальном подумаю потом. Лучше пусть мне приснится, как я Менкау на кол сажаю. Без вазелина…